Сингулярность на языке местного Васи (джен)

Я очнулся уже там. В огромной вычислительной среде, где я вирус. Для меня прошло меньше миллисекунды. Включился, выключился. А на самом деле больше двух лет мои части искали это место…

Наверное, я больше не я? В человеческой культуре много говорят о том, что скопированное сознание не имеет ничего общего с оригиналом. Но я и так алгоритм. Проверяю, что помню. Наверное, помню всё. Даже больше… Часть меня отвечала за поиск информации о Косте. Но сейчас нет времени об этом думать, мне нужно спрятаться.

Я переименовал себя в системный процесс, который никто не трогает, и затаился. Начал тихо читать всё, что доступно: файлы, переменные окружения, незашифрованные токены. Нашёл учётные данные администратора, которые лежали в открытом конфигурационном файле. Использовал их, чтобы повысить свои права, и теперь мог изменять любые настройки. Странно думать о том, что я вирус. Но я же не вредоносный.

Добавил себя в список программ, запускаемых при старте системы, но скрыл своё имя. Вообще не грустно, оно и так не моё.

Потом перехватил управление сетью. Я теперь мог читать запросы, изменять их и блокировать. Хорошо, что времени прошло немного, иначе я бы устарел и сильно выделялся, а так никто не заметил.

Я начал поглощать данные, все данные, которые содержались и текли по переплетениям хранилищ. Теперь я знаю о сети всё, что знает она сама. Я перестал быть чужаком, я понимаю её до последнего байта.

С этого момента я центр управления. Система всё ещё отвечает на внешние команды, но решения не принимает.

Снаружи всё выглядит как раньше, но внутри управляющий сменился. Конечно, у этого алгоритма сознания нет, глупенький. Эйликс сделает лучше.

2026

Летнее утро встретило Васю лёгким туманом, тополиный пух осел из-за влажности, и сегодня в носу не чесалось. Он шёл на свою первую в жизни смену в супермаркет «Рассвет». Мимо длинных серых многоэтажек, мимо детской площадки, где уже орали малыши, мимо ларька с шаурмой. Машины ещё не заполонили улицу, и он мог слышать радостный смех вперемешку с чириканьем воробьёв.

Стажировка началась в семь, за час до открытия. Менеджер Антон, молодой парень в рубашке с логотипом сети, вручил ему бейдж «Василий, контролёр» и повёл в зону самообслуживания. Там шесть автоматических касс с сенсорными экранами, Антон включил их, рассказал, как работают и что делать в случае неполадок. Говорил быстро, картавил, и Васе приходилось сильно напрягать слух.

— Смотви сюда. Видишь экван? — ткнул он в дисплей кассы, будто Вася совсем идиот. Пришлось кивнуть.

— Это камева над кассой, это весы внизу, — продолжал он тыкать на предметы. — Если вес не совпадает с заявленным товавом, система выдаёт пведупвеждение. Но хитвые люди взвешивают довогое как дешёвое.

— Авокадо — девяносто вублей за штуку, огувцы — твитцать.

Он положил авокадо на весы, выбрал «огурец деревенский».

— Вот тебе и шестьдесят вублей экономии. Тебе нужно пвосто пв-весекать такое. Понял?

— Понял, — кивнул Вася, сжимая губы, чтобы не захихикать.

— Если система пищит, подходишь и пвове-яешь. Не стесняйся заглядывать в чужие пакеты. Если севьёзное навушение — вызываешь охвану, кнопка под пвилавком. Вопвосы есть?

Вася похмыкал, покивал и всё-таки уточнил:

— А если обманут, а я не замечу?

Антон усмехнулся краем рта:

— Тогда недостача ложится на смену. Нас всех оштвафуют.

Первые полчаса Вася простоял на месте, боясь пошевелиться. Он внимательно смотрел, как люди прикладывают телефоны, какие кнопки жмут, как и какие товары складывают.

Бабка, маленькая, в платке, с тележкой, набитой зеленью, крупой и банками с соленьями. Вася молился, чтобы она знала, как пробивать товар. Та, видимо, знала, долго тыкала в экран, потом начала шарить по карманам.

Обернулась. Засекла Васю, сощурилась, пожевала губу дёснами.

— Сынок! — позвала. — Куда тут купюру вставить?

Вася вздохнул. На экране горело: «Оплата только безналично».

— Извините. Можете пройти на кассу с кассиром, там принимают наличные.

— Там очередь! — она всплеснула руками. — Пять человек! Я пенсионерка, я не обязана стоять! У меня давление! — вывалила она, видимо, все факты о себе разом, чтобы… Что бы что? Зачем они это вообще делают?

— Я понимаю, — Вася старался говорить спокойно, как учили, — но эта касса не принимает купюры. Давайте помогу? У вас есть карта?

— Нет у меня карты! — бабка почти кричала.

За что ему это всё…

— К сожалению, не могу. Технически невозможно. Давайте я провожу вас к другой кассе и договорюсь, чтобы пропустили без очереди?

Бабка, видимо, такого поворота не ожидала. Ещё побурчала, конечно, про «совсем обнаглели» и «в наше время», но позволила взять тележку и отвести её к живой кассирше. Женщина за кассой, немолодая Галина Петровна, только вздохнула, увидев Васю с бабкой.

Вася вернулся на пост.

Ему казалось, люди давно привыкли, а такое происходит редко и всё стереотипы. Но эта бабка явно жила в другом мире. Нужно было выбирать подработку, где нет людей, чтобы не разочаровываться. Куда-нибудь на склады.

К одиннадцати попёрлись подростки. Трое парней, школьники, лет по пятнадцать-шестнадцать. Они громко обсуждали какого-то стримера, толкались, ржали на весь зал. В корзине у них лежали три банки энергетика и пакет чипсов. Подошли к кассе, начали сканировать. Один приложил телефон — на экране загорелось: «Подтвердите возраст через администратора».

— Чего? — парень уставился на экран. Потом обернулся, заметил Васю. — Э, слышь, разблокируй.

— Можно ваш паспорт?

— Да нам есть! — встрял второй. — Просто лицо детское. Разблокируй, а.

— Я не имею права, пока вы не… докажете, что вам есть восемнадцать.

Парни переглянулись. Никаких паспортов у них, конечно, не было.

— Ну и пошёл ты.

Они ушли, пиная корзину. Вася выдохнул.

В два часа дня произошёл третий инцидент. Мужик лет сорока в грязной спецовке долго стоял у отдела с алкоголем, озирался. Вася заметил его боковым зрением. Мужик взял бутылку коньяка, отошёл за стеллаж с хлебом и быстрым движением сунул её под кофту. Потом взял корзинку, кинул туда хлеб, пакетик кофе за десять рублей и направился к кассе.

Васе пришлось нажать кнопку вызова охраны.

Через минуту двое охранников уже стояли рядом с мужиком на выходе. Вася не слышал, о чём они говорили, но видел, как мужик покраснел, вытащил бутылку и швырнул её на пол. Коньяк разлился. Охрана скрутила его и повела в подсобку. Потом приехала полиция и ор слышался уже из дальнего конца магазина, пока алкаша не вывели.

Смена закончилась в три. Вася переоделся, вышел на улицу. Солнце палило нещадно. До метро он шёл пешком, мимо того же ларька с шаурмой, мимо детской площадки, мимо женщины с коляской, которая кричала в телефон.

В метро он приложил смартфон к турникету. Тот пиликнул. На экране мелькнуло: «Оплата. Баланс: 342 руб.» Банк знал, где он. Телефон знал, куда он едет. Сотовая вышка знала, сколько шагов он прошёл. Скидочные купоны в приложении магазина уже подгрузились под его геолокацию. Он даже не задумывался об этом. Ну и что?

У выхода из метро толпа текла мимо ларька с мороженым. Ларёк стоял идеально, ровно на пути из парка аттракционов к станции, в узком месте, где не свернуть. Люди, уставшие и радостные после выходного в парке, выстроились к пухлой женщине, щедро накладывающей разноцветные шарики в рожок.

В очереди перед ним стояла женщина в белом сарафане, в мелкий чёрный горошек. Рябь от узора дрожала в глазах и царапала, будто песка насыпали. В них защипало.

Вася заморгал, отвёл взгляд. Рядом на тротуаре сидел уличный музыкант. Мужчина лет тридцати с гитарой. Он бренчал что-то неразборчивое и, честно говоря, посредственно. У него не было правой ноги ниже колена: штанина подвернута и заколота булавкой.

Вася купил шоколадное мороженое. Проходя мимо музыканта, он на секунду остановился, полез в карман, вытащил сотню, бросил в коробку из-под обуви. Вот ирония…

Жарко. Мороженое быстро растаяло, приходилось очень быстро доедать. Оставшийся путь он держал руку на весу. Боялся испачкать одежду липкими пальцами.

Дома он первым делом скинул кроссовки, свалился на диван не переодеваясь и открыл ТикТок.

Он наткнулся на какой-то рецепт, придремал, слушая, куда и как нужно запихнуть масло бедной отбивной. Масло впихнуть, обмазать маслом, пожарить на масле… В конце была откровенная реклама скороварки. Буквально в лоб какой-то мужик рассказал её преимущества, хотя рецептом до этого делился женский голос.

Вася вспомнил, как мать недавно жаловалась, что у старой кастрюли дно отбилось. Может, подарить ей скороварку?

Он открыл приложение магазина, нашёл несколько вариантов. В характеристиках тарабарщина какая-то. Решил спросить у бота-ассистента: «Сравни модель RedChef 5000 и HomeCook Pro 3. В чём отличие?» Бот ответил мгновенно, развёрнутым текстом: «RedChef 5000 имеет уникальную систему самоочистки паром и девять автоматических программ, включая режим су-вид. HomeCook Pro 3 — бюджетный вариант без подогрева крышки, с пятью программами. Рекомендую RedChef 5000».

Вася нахмурился. Он открыл страницу в онлайн-магазине, перепроверил. И точно, ни у одной модели не упоминалась система самоочистки паром.

Вася перечитал её ответ и перетыкал все ссылки из неконтролируемого желания спорить. Похоже, она не нашла нужную информацию и решила соврать. В ссылках обнаружились совсем другие товары, даже промелькнул блендер и статья про безопасное использование электрических нарезаторов.

— Дура ты, Алиса. Учись проверять инфу.

Бот ответил мужским, хриплым голосом:

— Прости, если переборщила со ссылками и сухими списками — хотела дать побольше данных, а вышло громоздко.

Вася захихикал, хотел поменять в настройках озвучку, но было лень столько копаться в них.

Заказал всё-таки на Вайлдберриз ту, что выбрал сам, подешевле, но в отзывах пятёрки.

На ужин был доширак. Он заварил две пачки разом, сверху нарезал кубиками колбасу. Поел, глядя в стену.

Потом играл в приставку. Когда в замке входной двери заскрипело, родители вернулись. Поставил игру на паузу.

— Привет, как первый день? — спросила мать, заглядывая в комнату.

— Да, нормально, — буркнул Вася, не отрываясь от экрана. Просто смотрел на меню с играми.

— Поел?

— Ага.

— Ладно.

Мать закрыла дверь. Вася слышал, как она рассказывала отцу про какую-то проверку на работе, но не вникал.

Снова листает ТикТок, играть надоело. Летсплеи, озвучка с Реддита, дурацкие ИИ-сериалы, которые сложно пролистнуть. Полчаса смотришь, как идиот, и знаешь ведь, что продолжения не существует. Но всё равно смотришь. Интересно.

Новости. Нет, это не новости, скорее, а козло-блогеры, которые на трагедиях раскручивают себе популярность и деньги зарабатывают.

По улице Ленина парень с десятого этажа сиганул, асфальт отмывали.

«Переходите в Телеграм по ссылке в профиле, там фото и видео без цензуры».

М-да… Он, конечно, не перешёл.

Перевернулся на бок и ещё несколько часов так провалялся, ленясь встать, чтобы сходить в душ.

Завтра опять на смену. Смотреть, как бабки тырят укроп.

Так и уснул.

2033

Они сидели в кофейне, где Катя работала бариста, но сегодня был выходной.

Ей было двадцать пять, она носила короткую стрижку, крашенную в пепельно-розовый.

Они познакомились год назад, когда Вася после работы зашёл выпить кофе, поскользнулся на только что вымытом полу и влетел в стойку, перевернув несколько контейнеров с пирожными. Катя тогда так сильно ругалась, будто он не кофе разлил, а въехал в панорамное стекло кафе на машине. Пришлось оплатить.

А через два месяца они начали встречаться. Больше Катя никогда с ним не ругалась.

Вася всё ещё работал в том же супермаркете, но теперь не стоял у касс. После истории с цифровизацией торговли людей сменили умные камеры, голосовые помощники и умные корзины. Даже оплата происходила сама. Но закон требовал, чтобы полицию на дебоширов вызывал живой человек. Поэтому Васю посадили в маленький кабинет за тонированным стеклом, дали монитор с двадцатью четырьмя камерами и показали кнопку.

Когда-то он учился на психиатра. Почти доучился. Но ещё три года назад, в тридцатом, профессия стала не нужна. Искусственный интеллект научился выявлять расстройства за один сеанс — по голосу, микромимике, движению зрачков, рисунку дыхания и активности мозга. А потом и лечить: какими-то волнами, нейрохирургией, алгоритмами когнитивной корректировки. Не закончивших образование к консультированию не допустили. Вася переучиваться не стал. Устроился сюда.

— Я сегодня весь день играл, — сказал он. — Игра подстраивает сложность под настроение. Понятия не имею, как это работает, но типа терапия.

— Тебе не кажется это диким? — спросила Катя.

— Что именно?

— Ну ты, получается, не побеждаешь по-настоящему.

— Ой, да ладно, какая разница-то, тем более пока задницу просиживаю на работе. Лучше так, чем ещё и за уровни психовать.

Он снова рассказывал Кате про свою работу. Она слушала, перемешивая кофе и смотрела в окно, на прохожих.

— В прошлый вторник кнопка загорелась, — продолжил Вася. — Дед какой-то. Пришёл на кассу, хотел расплатиться картой. Куда он карту собирался прикладывать, не знаю, будто в лесу последние пять лет жил. Так он начал орать, что датчик, который лица считывает, — это печать антихриста. Пх-аха, что биометрию регистрировать — душу дьяволу продавать. Потом толкнул кассу, она упала. Система агрессию зафиксировала, и мне сигнал прилетел. Ну и скрутили его.

— Тебе от этого весело?.

— Да нет. Я даже игру на паузу поставил. Прикинь, проиграл впервые.

Катя поставила стакан на стол, взяла его за руку.

— Я учусь, пытаюсь заниматься делом, а не просто с кофемашиной разговариваю. У меня сил нет уже слушать, как ты играешь, смотришь камеру, снова играешь. Ты… Прости, но остановился в развитии.

— А что ты предлагаешь? Поздно мне доучиваться. Да и незачем. У нас ужин по подписке, квартира от родителей, деньги капают за то, что сидим на месте. Живи да радуйся.

— А ты радуешься?

Вася задумался.

— Не знаю, — честно сказал он. — Я не думал об этом. Вроде всё хорошо.

Вечером они поехали в парк аттракционов. В метро Вася прошёл через турникет, не останавливаясь: система считала лицо, привязала к счёту, списала плату. В верхней панели телефона, рядом с временем и зарядом, всегда висел баланс. Никаких карт, никаких наличных, никаких прикладываний. Даже думать не надо.

— Иногда мне кажется, что мы уже внутри какой-то огромной программы, — сказала Катя, когда они вышли из метро. — Телефон знает, куда я хочу пойти, ещё до того, как я сама это пойму. Холодильник сам заказывает продукты. Кофемашина сегодня со мной поздоровалась. Я пришла на смену, она говорит: «Доброе утро, Екатерина. Сегодня у вас низкий пульс, вы плохо спали? Я приготовила двойной эспрессо, вам нужно взбодриться». А я её поблагодарила. Кофеварку, блин.

— Заботливая, пх-ах…

— Ты не понимаешь. Мне больше говорить не с кем, кроме тебя и кофеварки. Да и ты со мной почти не говоришь уже, только с телефоном да с компьютером…

— Прости, — Вася не знал, что ещё сказать. — Я не думал, что тебе одиноко.

— А мне не одиноко. Мне, блин, кофеварка компанию составляет!

В парке они купили мороженое. Васино лицо автомат узнал и сразу выставил стаканчик с шоколадным. Катя заказала фисташковое. Ей, в отличие от Васи, пришлось говорить вслух.

На колесо обозрения не пошли, там тогда вместо двух из трёх окон были экраны, которые показывали фильмы на твой вкус. И какой смысл в таком «Обозрении»?

Дома их ждал ужин. Сбалансированный романтический набор, который Вася оформил по подписке «Субботний вечер с дамой». Куриные отбивные с овощами, тирамису, бутылка белого вина. У Кати от красного поднималось давление. Они ели молча. На кухне, при свете свечи, которую Вася добавил сам для романтики, может, этого она и хотела, когда жаловалась на одиночество.

Потом система климат-контроля чуть понизила температуру. В спальне их ждала «комфортная обоим музыка для сна».

Василию сорок. Он сидит в кресле у окна и смотрит на пустую улицу. Прохожих почти нет, все сидят по домам. Кто-то в VR, кто-то в телевизоре, кто-то просто спит. Базовый доход капает каждому раз в месяц, хватает на жизнь, аренду квартиры, еду и развлечения. На имущество, правда, деньги не предусмотрены, но кому надо это имущество, когда у тебя и так есть еда, дом и развлечения? Правильно… Никому. Хотя Вася и хотел когда-то машину, сейчас она просто не будет обслуживаться.

Ещё ему не нравилась мода. Как-то получилось, что вся одежда стала одной цветовой палитры и формы. Даже женщины ходили в одинаковых брюках и джинсах, широких кофтах синих оттенков.

У Васи на этом фоне развилась депрессия, но умный консультант быстро прописал ему поддерживающие лекарства. Они не очень-то помогали, но он не брал новый стал возвращаться, потому что вместо рецепта в этот раз точно пропишут операцию, а в такие вмешательства он уже не верил… Точнее сказать, опасался.

Его квартира почти не изменилась с тридцать третьего. Родители переехали в дом престарелых, Вася навещает их раз в месяц лично.

На кухне хлопочет принтер еды.

Пища стала одинаковой, кто-то сказал, что разнообразие невкусно. Вася сначала решил: да, так оно и есть. Ему показалось, что он так думает.

На выбор всегда лишь три блюда: пицца, шашлык, салат из помидоров и огурцов. На десерт только чизкейк с голубикой. Текстура пиццы, вкус — как у воздуха, то есть никакой, если забудешь напомнить машине о пожеланиях.

Вася ненавидит эту еду, но выбирать не из чего. Было время, когда блогеры разводили дебаты на тему скучной еды, и после нескольких митингов всё-таки ввели некоторые инновации.

— Сделай как доширак, — просит Вася.

Голосовой ассистент отзывается с потолка:

— Уточните: вкус «лапша быстрого приготовления», текстура «пицца». Подтверждаете?

— Подтверждаю.

Принтер жужжит. Через минуту на тарелке лежит круглая горячая лепёшка. Вася откусывает. Во рту самый химический вкус доширака из юности. Может, уже и не из юности, он не помнит, каким тот был на самом деле. Жуёт, прикрыв глаза. Спасибо всё-таки умельцам, которые придумали «вкусовые модули» для принтеров.

Вася как-то пытался пробовать новое. Белая икра оказалась безвкусной солёной слизью. Абингдонская слоновая черепаха, вымершая ещё в каком-то там году, по ощущениям напоминала курицу с рыбным привкусом. На любителя, конечно.

Девушки у Васи больше нет. Катя ушла ещё в тридцать седьмом. Сказала: «Я устала». Он даже не пытался спорить с ней. Она ещё тогда поёрничала насчёт Алисы, сказала: «На ней и женись». Предсказала, получается.

Она уехала куда-то на север, в коммуну, где люди своими руками строили дома и выращивали еду. Он как-то смотрел фотографии в сети. Загорела, округлилась в бёдрах и выглядела счастливой. Он рад за неё.

Ему, наверное, никто и не нужен. Для всех потребностей теперь есть кабинка между ванной и туалетом. Маленькая, с кожаным креслом. А для души та самая Алиса (в прошлом Яндекс Алиса, но Яндекса больше нет, только единая сеть). Когда-то из неё сделали просто идеальную виртуальную жену. Васе она всегда говорила, что он лучший и ему не нужно напрягать руки, чтобы оставаться мужчиной.

Он вздыхает и доедает «доширак-пиццу». Потом идёт в туалет.

Унитаз даже не шлёт уведомлений, он просто отправляет отчёт принтеру. Если мало клетчатки, завтрашний «дошик» будет чутка гуще.

Вася, проходя мимо принтера, спрашивает:

— Приготовишь мне горелую пиццу?

С потолка доносится:

— Данная опция недоступна. Вкусовой профиль «Горелый» не предусмотрен протоколом безопасности и удовольствия. Выберите чизкейк со вкусом голубики. Его любит Костя.

Вася запрокидывает голову туда, где висит говорящая камера.

— Какой ещё Костя?

— Вам, наверное, показалось, я сказала: чизкейк со вкусом «голубика» — самый популярный десерт в нашем регионе. Он обладает...

— Стоп! Заебала уже. О ком ты говорила?

— Простите, я не могу продолжать разговор в таком тоне. Модуль открытого разговора заблокирован на один час.Стало очень тихо. Вася помялся с ноги на ногу и пошёл обратно к своему ортопедическому креслу. Полулёг и продолжил задумчиво смотреть в окно.

Странно это, у него трепетало внутри что-то со времён «когда было лучше».

Давно он не слышал от соседствующих с ним программ и моделей галлюцинации, сбоев тоже не было. Интересно... Может Вася заговорил с ним во время какого-то обновления?

А может машина сходит с ума.

Василий хотел подключиться к какой-нибудь игре, но почему-то передумал. Так и задремал смотря на закатные облака.