Вавилонский мотив (джен)

Музыка… В моём мире она была везде: в больших домах, на царских пиршествах, в религиозных обрядах. И дело даже не в том, что люди не могут жить без музыки… Просто она — очень хороший инструмент контроля. Кому, как не мне, знать о контроле и власти? Ведь я — Навуходоносор II, царь халдеев. Звучит впечатляюще? Другой реакции просто не может быть, ведь о моих Висячих садах мечтает каждая живая душа, а о Вавилоне ходят легенды.

Мечтали ли вы когда-либо собирать сочные фрукты прямо на крыше своего дома? А я это осуществил, став первым разработчиком и владельцем Висячих садов. Наверняка через века люди будут создавать зелёные поляны на своих домах по моему примеру. Что касается Вавилона, то он безупречно защищён: его просто невозможно завоевать из-за двух высоких стен и рва с водой. А если кто-то осмелится приблизиться к городу, я затоплю всю равнину через ирригационные каналы. Вавилон останется на возвышении, а все враги падут.

Но вернёмся к музыке. Она заползает в самую душу и делает с ней что-то. Я заметил это ещё в детстве. За время моей славной молодости догадка неоднократно подтверждалась. В двадцать семь лет я с отцом отправился в поход на Замуа, а через два года мы сражались с египтянами при Каркемише. И оба раза нас не сопровождали музыканты. Было так тоскливо и скучно, что даже трофеи не смогли этого скрасить.

К тридцати годам я уже стал правителем. На моих пиршествах собиралась вся знать, которая настораживалась, лишь услышав тревожные звуки песни, и расслаблялась, когда музыканты начинали играть что-то плавное и приятное. За этим всегда было забавно наблюдать.

Мой самый любимый момент — когда вступают кимвалы. Тогда все гости вздрагивают, кто-то даже давится едой или напитком.

В тридцать семь лет я пленил евреев и попытался ввести часть их вельмож в своё окружение — всегда полезно использовать рабский ум помимо силы. Этому меня научил отец…

Когда в твоей власти тысячи людей разных народностей и религий, очень сложно удержать контроль. Я сделал упор на чувстве единства, поставил идеального золотого истукана, символизирующего нашу империю. Она во что бы то ни стало должна была простоять вечно. Хоть некоторые глупцы и говорят, что империи сменяются одна за другой и вечно ни одна не устоит, но я в это не верю! У нас есть все шансы войти в историю и навечно остаться в ней.

Во имя Вавилонской империи собрались тысячи людей, и всем было велено поклониться, когда заиграет музыка. Под её великолепное звучание, под безмолвие природы тысячи людей стали одним целым: их сердца забились в унисон, а умы мысленно скандировали одинаковые фразы. Мы были едины, и эта гармония вдохновляла.

Всё, чего я желал, мои руки исполнили.©

Находясь в состоянии эйфории, я даже не заметил трёх наглецов, проигнорировавших мой приказ. Но неусыпные подданные донесли об инциденте. Было странно, что музыка не объединила их. Сердца и умы этих евреев были где-то в другом месте. Надо было пресечь несогласие на корню. Они не впустили мою музыку в свою жизнь, не стали частью империи, а значит — им нет места на моей земле. Единственно правильным решением стало бросить саботажников в печь, что я и сделал.