Вечера близ Хогсмида (джен)

Гарри, дрожа от ужаса, смотрел на лежащую в постели Гермиону. Лицо девушки было бледным, она дрожала и стонала, хотя и была без сознания.

Юноша крыл самого себя всеми известными ему ругательствами и кипел от гнева на свою тупость. Гермиона ведь предупреждала его быть осторожнее в доме Батильды! А он не послушал. То же касалось и похода в Годрикову Впадину. Подсознательно Гарии понимал, что хотел не искать меч, а посетить дом своих родителей. Гермиона говорила об опасности, о возможной засаде. Он не послушал. И из-за его эгоизма подруга пострадала...

Нагайна целила в него. Не в окно, не в стену, не в фотографии на стене и тем более не в Гермиону!Именно в него. Но подруга встала на его защиту. Она сумела отогнать змею от юноши. Смогла, но сделала это, переключив её внимание на себя. И в результате получила укус. В тот момент у Поттера потемнело в глазах, так что он и не помнил, как они ушли от змеи Волдеморта, как покинули Годрикову Впадину. Он очнулся лишь недавно в палатке, смотрящим на бессознательную подругу.

Поттера душили горечь, злость на самого себя, страх и беспокойство за девушку. И лишь в самой глубине души теплились надежда на лучший исход и бесконечная любовь к Гермионе. Любовь тёплая и взаимная. Они открылись друг другу совсем недавно. Не более недели тому назад. Оттого терять её, ту, с которой был всю жизнь, которую любил более жизни, но признался недавно и получил взаимность, было особенно трудно.

«Терять? — мелькнула в его голове мысль. — Почему я думаю так, будто она уже мертва? Нет, она жива, я это вижу, и ей можно помочь!»

Он встал и, подбежав к её сумочке, поднял её. Но только сейчас понял, что не знает, какое средство использовать: Нагайна — змея необычная, это понял бы любой, так что и средство от её яда должно быть соответствующим. Вряд ли тут поможет экстракт бадьяна.

Гарри снова накрыла волна отчаяния: без помощи ему не справиться. Но кто поможет ему здесь, в палатке, стоящей в лесу? Рядом нет ни намёка на человеческое присутствие...

* * *

— Типичные гриффиндорцы, — проворчал Финеас Блэк, о портрете которого Гарри вспомнил по чистой случайности. — Зачем вы пошли туда, если подозревали засаду?

— Это я виноват, — тихо ответил юноша. — Я и моё упрямство. Скажите, ей можно как-то помочь? Вы о таких случаях знаете больше.

— Ну да, — не без удовольствия в голосе подтвердил бывший директор, но тут же смутился. — Вот только в моё время таких змей не встречалось. Вероятно, ваш оппонент создал её сам. Специльно для себя.

От услышанного у Гарри внутри всё похолодело. Из слов нарисованного директора выходило, что противоядия от яда питомицы Волдеморта не существует. Вряд ли Тёмный Лорд столь великодушно составил бы его рецепт и сообщил о нём кому-нибудь.

— То есть, надежды нет? — спросил он, не слыша собственного голоса.

— За что я не люблю ваш факультет, это за привычку кидаться из крайности в крайность, — проворчал Блэк. — Я ведь не говорил, что всё потеряно, но вы не слушаете. Средство есть. По крайней мере я так думаю.

Гриффиндорец вскинул голову и посмотрел на портрет удивлёнными глазами. Финеас Найджелус Блэк улыбнулся, не разжимая губ, откинул длинные чёрные волосы и медленно, словно объяснял очевидные вещи дошкольнику, спросил:

— Вы ведь знаете, что Альбус Дамблдор любил шерстяные носки?

— Да, он как-то говорил об этом.

— А знаете ли вы, мистер Поттер, что на каждую пару носков в своей коллекции он накладывал особые чары, в результате чего одни носки могли петь ирландские лимерики, другие — озвучивать время в разных часовых поясах или дату в различных календарях, третьи вмещали в себя какую угодно огромную вещь. В этой коллекции были такие, которые он назвал «меховая панацея». Они лечили любые болезни и нейтрализовывали любые яды. Но, увы, они не спасли его от проклятья в прошлом году...

Услышав это, Гарри вскочил и кинулся к портрету, стараясь смотреть в завязанные глаза:

— Где сейчас эта пара?

— Там же, где вся коллекция. В замке Хогвартс, в кабинете директора. Ой, юноша, да вы светитесь от радости так, что даже сквозь повязку слепит.

Удивлённый парень моргнул и заметил, что палатку и впрямь заливает голубовато-белый свет и наполняет тепло, исходящие откуда-то сзади. Обернувшись, Поттер увидел патронус в форме лани, смотревшей прямо на него и будто бы зовущей за собой.

— Это патронус, директор, — произнёс он, прикрывая от света глаза. — Телесный. И, кажется, он просит следовать за собой.

— Не вздумай этого делать! — завопил Блэк. — Нужно быть осторожнее. Лучше давай-ка поразмышляем...

— И он что, будет всё время так стоять?

— Ну стоит же, пока мы болтаем, значит, и после не упадёт! Ноги не материальные, не устанут.

* * *

— Зачем было посылать за хозяином патронуса Кикимера? — спросил Гарри у портрета, дожидаясь эльфа. — Нам ведь для проникновения в Хогвартс нужно поймать Пожирателя, а слуги Тома Реддла не могут вызывать патронус.

— Меченые — нет, — согласился бывший глава Хогвартса. — Но ты же не думаешь, что у всех его слуг есть метка?

Едва последнее слово достигло сознания Поттера, как перед его глазами пронеслись воспоминания из министерства. Словно наяву он увидел Комиссию по учёту маггловских выродков, испуганных магглорождённых, мерзко усмехающуюся Долорес Амбридж и сидящего рядом с нею телесного патронуса в форме кота, и это воспоминание подействовало на него, как ушат холодной воды. Блэк был прав: светлые заклятия не обязательно вызваны добрым человеком.

Он хотел поблагодарить Финеаса, когда в палатку вернулся Кикимер и, свалив на пол парализованного мужчину в тёмных одеждах, отрапортовал:

— Кикимер поймал его, хозяин! Это он выпустил патронус!

Гарри глянул на пленника и застыл с открытым ртом. На него смотрел связанный Северус Снейп.

— Поттер, кто вам попался? — спросил встревоженный тишиной Финеас. — Это ведь не просто мелкая сошка?

— Нет, — ответил Гарри, наконец очнувшись. — Это Снейп. Предатель...

— Вот значит как, — портрет задумался, на какое-то время погрузив палатку в тишину.

— Час от часу не легче, — Гарри сам не заметил, что от злости начал говорить вслух. — Теперь ещё с этим, — он с ненавистью взглянул на зельевара, — разбираться надо. Будто мало мне того, что надо идти в занятый Пожирателями замок, искать носки Дамблдора в его кабинете, прийти обратно! И всё это как можно быстрее, иначе Гермионе будет плохо! Как же он не вовремя решил меня выманить!

— Насчёт последнего я бы с выводами не торопился, — произнёс внезапно Финеас Блэк. — Я думаю...

— Что? — Гарри посмотрел на картину так, словно видел её впервые. — У вас появилась идея?

— Не прерывай меня, Поттер. Лучше помоги мне. Наложи на нашего пленника подчиняющее заклинание да прикажи ничего не утаивать. Попробуем с ним поговорить.

Гарри застыл. Он помнил, что Снейп был мастером ментальной магии, а значит, мог противиться заклятию Империус. Но возразить Блэк не позволил: видимо, посчитав тишину неповиновением, воскликнул:

— Что ты копаешься? Делай, что велю, или я уйду, и ты будешь разбираться со своими проблемами сам!

Представить такое было нетрудно: экс-директор был очень обидчив и вполне мог уйти. Тогда Гарри лишился бы единственной имеющейся у него помощи, и тогда Гермиона... Даже думать об этом было тошно, и он направил палочку на Снейпа.

— Империо! Отвечай на все воросы! Не скрывай ничего.

К удивлению юноши, декан Слизерина вытянулся и расслабился. Его взгляд потерял осмысленность.

— Как твоё имя? — спросил Гарри.

— Северус Тобиас Снейп...

— Ты Пожиратель смерти? Служишь Тёмному Лорду?

— Да... Служу...

— Зачем ты отправил патронус?

— Хотел выманить Поттера из леса по приказу Повелителя...

— Скажи, Снейп, много ли твоих сообщников сейчас в Хогвартсе? — спросил Блэк.

— Только я и Кэрроу. Брат с сестрой.

— А коллекция носков Дамблдора? Она на месте?

— Да. Там же, где и всегда.

Блэк, слушая ответы, стоял, наклонив голову. Едва Снейп замолчал, экс-директор впервые за вечер расслабился. Гарри не сразу понял, почему, но когда до него дошло, что расспросы относятся не к обстановке в лагере Пожирателей, не к планам Тома Реддла, а к тому, что, по мнению Финеаса, могло помочь Гермионе, то против воли улыбнулся. А Блэк продолжал:

— Тебя ведь Реддл поставил директором, да Северус? Многое ты изменил в Хогвартсе?

— Да.

— И охрану поменял, да? Как теперь попасть в Хогвартс? Не через дверь ведь?

— Нет. В Хогсмид не трансгрессировать... Сработает сигнал... сбегутся егеря. Приходящие должны предъявить пропуска Кэрроу.

— И вы предъявляете? — спросил Поттер, потому что не мог представить Снейпа ожидающим проверки своих документов.

— Нет, Лорд в благодарность за службу научил меня летать без метлы. Я пользуюсь этим способом и влетаю сразу в директорскую башню.

— Значит, у тебя есть способ обхода. И ты поможешь мистеру Поттеру проникнуть в Хогвартс.

Снейп промолчал. А в следующую секунду побледнел ещё сильнее, задёргался, а после вскочил, истошно вопя:

— Нет! Нет! Я не позволю! Не стану везти его на своей шее до кабинета!

— О таком никто не говорил, — ехидно ухмыльнулся профессор Блэк. — Но если ты предлагаешь... Мистер Поттер, не хотите ли вы полетать?

Пожиратель упал в обморок.

* * *

— И кто меня за язык тянул? — выл декан Слизерина, несмотря на вновь наложенный империус, пока Гарри усаживался на его плечи. — Поттер, да что вы ели?

— Хлеб, — ответил тот. Он торопился и не имел желания ни огрызаться, ни выдумывать остроумных ответов. — Последние несколько дней только хлеб, воду и соль.

— Вот соль явно была лишней...

— Не прибедняйся, слизняк немытый, — прорычал Финеас. — Это ты просто физически работать не умеешь! Вы — тюфяки, привыкли на мётлах только в квиддич играть. А при мне мётлами мели! И только попробуй его не туда завезти. Весь Орден на уши подниму!

Снейп промолчал, не то не желая спорить с портретом, не то страдая от пассажира на спине. Он сделал один неуверенный шаг, другой и на третьем — взлетел.

* * *

— Осторожно, сова! — крикнул Гарри. Снейп дёрнулся и едва удержался на курсе.

— Не кричи! — в голосе зельевара слышались истеричные нотки. — Я и так еле держусь!

Поттера подмывало сказать, что Снейп просто летает криво, но он сдержался. В основном потому, что холодный воздушный поток усилился, мешая говорить, и ему пришлось молчать всю дорогу. Но он не жалел: говорить с бывшим деканом Слизерина сейчас ему не хотелось.

Когда они добрались до Хогвартса и попали в покои директора сквозь окно, Гарри скатился со спины зельевара, вскочил и огляделся по сторонам. Он обводил взглядом опустевший без Дамблдора кабинет, с удивлением замечая стоящие на своих местах механизмы прежнего директора. Они всё так же, как и прежде, работали, издавая тихие меланхоличные звуки.

— И где коллекция носков Дамблдора?

— Там... — рука Снейпа вытянулась, указуя на один из столов.

Гарри подбежал к нему, выдвинул поочерёдно все ящики, но они оказались пусты. Ничего не понимающий юноша обернулся к зельевару, повторил свой вопрос и получил такой же ответ: «Там»...

* * *

Спустя некоторое время с большим трудом удалось понять, что «там» означает не в столе, а в стоящем неподалёку шкафу. Но после обнаружилась новая проблема — отстуствие ключа. На вопрос же «Где ключ?», Пожиратель ответил так же: «Там». И повторял это, пока гриффиндорец ходил по кабинету, указывая то на один предмет мебели, то на другой, ибо в этот раз Принц-полукровка руки не поднял. И когда искомый предмет наконец отыскался в стене, Поттер не чувствовал ничего, кроме раздражения, смешанного с радостью.

А когда Снейп не смог сказать, какая именно пара — «меховая панацея», Гарри, не мудрствуя лукаво, стал испытывать на нём каждую пару. В результате Снейп подвергся такому количеству чар, что стал походить на нечто среднее между зелёным манекеном и огородным пугалом.

— Так вот как выглядит его истинное обличие, — насмешливо проговорил Финеас Блэк со своего портрета. — Носки для заваривания чая, для завивки кос на бороде, для оперного пения, для разговора с самим собой... Стой! Видишь те, белые со шмелями? Это они и есть. Хватай и зови Кикимера. Он перенесёт тебя обратно.

— Но тут же...

— Болван! Домовикам не страшны антитрансгрессионные чары! Делай, что я говорю! И захвати носки Дамблдора, нечего оставлять их противнику.

Гарри, никогда не видевший Финеаса в таком состоянии, безропотно подчинился, оставив портрет любоваться на пострадавшего Снейпа.

* * *

— Невероятно, — прошептал юноша, любуясь, как надетые на ступни Гермионы носки светятся мягким белым светом. — И они ей помогут?

— Раз светятся, значит помогут, — отозвался портрет. — Они бы и Альбусу помогли, но тот их не надевал. Всегда говорил, что найдётся кто-то, кому они нужнее. Ох-ох-ох, да бледность на глазах спадает! Завтра, наверное, уже очнётся.

— Какое счастье, — Гарри, не сдержав чувств, погладил Гермиону по голове. — Спасибо! Спасибо вам, директор... Но почему на Снейпа подействовал империус? Я думал, он сможет сопротивляться. А тут... Я ведь даже не хотел его подчинять.

— Я — профессор Хогвартса. И забочусь об учениках. Даже когда я просто портрет. А насчёт проклятья... Думаю, это либо свойство тёмной метки — она может уничтожать всё, что представляет опасность власти её создателя, включая сопротивляемость. Либо он банально так уверился в своих силах, что способности не развивал. Это у тебя они врождённые, а кое-кому тренироваться следует. И да, Поттер, а ты заклятье подвластья со Снейпа снял?

Гарри застыл. Оглянулся на Блэка. В его голове проносилось всё, совершённое им за вечер. Но вывода Пожирателя из-под империуса там не было. Выходило, что Снейп до сих пор лежит и ждёт его приказа.

Против воли Гарри рассмеялся... Рядом, на кровати лежала выздоравливающая Гермиона, по полу были разбросаны шерстяные носки Альбуса, а он хохотал. И в груди у него рождалось ощущение, что всё будет хорошо.