Люди в чёрном: Начало (джен)

Июль 1947 года. Нью-Мексико, округ Чавес.

В ту ночь над пустыней бушевала гроза, какой местные фермеры не видели лет двадцать. Молнии резали черное небо, как скальпели, а гром стоял такой, будто кто-то наверху колотил по гигантскому железному тазу. Именно в этот момент пространственно-временной континуум в тридцати милях к северу от Розуэлла с треском лопнул.

Корабль не был боевым крейсером. Это была ржавая, дребезжащая лоханка класса «Скаут-4», которую в цивилизованных секторах галактики использовали исключительно для халтурок. За штурвалом сидел Ксаркс — четырехрукий и трехглазый тразианец, покрытый фиолетовой чешуей. Он дико опаздывал. В его транспортном отсеке остывала партия деликатесных неоновых червей для какого-то зажравшегося криминального авторитета из созвездия Малой Медведицы.

Ксаркс врубил гипердрайв на полную, надеясь срезать путь через довольно отсталую так называемую Солнечную систему. Но он не учел одного: плотности атмосферы третьей планеты и долбаной земной грозы.

Радар ослеп. Правый стабилизатор заклинило от удара молнии. Ксаркс истошно закричал на семи языках сразу, попытался выровнять курс всеми четырьмя руками, но ржавое корыто, оставляя в небе шлейф из зеленого огня и инопланетного фреона, на огромной скорости вошло по касательной в сухую землю Нью-Мексико.

Раздался оглушительный взрыв. Обломки обшивки, похожие на сверхпрочную фольгу, раскидало на три мили вокруг. Неоновые черви сгорели в атмосфере. А несчастный тразианец, так и не доставивший заказ, погиб на месте, зажатый всеми четырьмя руками между приборной панелью и земным кактусом.

Вашингтон. Овальный кабинет. Два дня спустя.

Президент Гарри Трумэн курил уже третью сигарету подряд. Пепельница на его роскошном столе была забита до отказа. Напротив него, вытянувшись по струнке, стояли министр обороны и начальник штаба ВВС США. На столе лежали три черно-белых снимка. На первом — глубокая дымящаяся траншея посреди пустыни. На втором — кусок металла, который гнулся как бумага, но его невозможно было пробить даже армейским ломом. На третьем было то, от чего у Трумэна подрагивали пальцы: четырехрукое существо с тремя огромными остекленевшими глазами.

— Господа, — тихо, но раздельно произнес Трумэн, выпуская дым. — Я жду объяснений. Только не нужно снова рассказывать мне про секретные метеозонды. Чьи это фокусы? Сталин вырастил это дерьмо в сибирских лабораториях под грифом «секретно»? Очередная коммунистическая угроза?

— Никак нет, господин президент, — сглотнул слюну генерал ВВС. — Наши ученые из Лос-Аламоса исследовали металл. Таких элементов нет в таблице Менделеева. И... мы нашли в кабине кое-что еще.

Генерал дрожащими руками положил на стол небольшой, светящийся синим светом диск.

— Что это? — прищурился Трумэн.

— Мы думали, это чертежи супероружия. Но наш дешифровщик бьется над этим вторые сутки. Символы перевести сложно, но, судя по пиктограммам, это... чек из ресторана, сэр. Документ на доставку еды. На нашу планету он вообще попал случайно, сбился с курса.

В кабинете повисла мертвая тишина. Было слышно, как тикают напольные часы.

— То есть, — Трумэн медленно встал со своего кресла, — вы хотите сказать, что к нам прилетел не красный шпион. И не марсианский завоеватель. К нам прилетел... чертов разносчик хавки, который просто не справился с управлением в грозу?

— Похоже на то, сэр. И если у их курьеров такие технологии, то представьте, что у их боевого флота. Нам конец, у нас нет против них ничего.

Трумэн подошел к окну, выходящему на лужайку Белого дома. Он долго молчал, глядя на мирный Вашингтон.

— Так, — наконец произнес он. — Прессе выдать версию про метеозонд. Всё зачистить до последней гайки. Свидетелей-фермеров запугать так, чтобы они собственное имя забыли. И вот что еще... Создайте закрытый отдел. Группу. Пока без названия. Пусть ковыряют эти железки, следят за небом и думают, что мы будем делать, когда к нам прилетит кто-то посерьезнее курьера. Выделите им какой-нибудь подвал в Пентагоне, чтоб глаза не мозолили. Назовем это... «Проект Сектор 0».

Июль 1955 года. Вашингтон, Пентагон. Самый глубокий подвал левого крыла.

Если бы кто-то сказал двадцатитрехлетнему аналитику военной разведки Заку, что его блестящая карьера закончится в комнате без окон, пахнущей мышиным ядом и сыростью, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но у Пентагона было свое чувство юмора. За излишне дотошный разбор радарных аномалий, которые генералы хотели списать на плохую погоду, Зака сослали сюда — в «Сектор 0». Официально отдела не существовало.

Зак, одетый в пропотевшую от вашингтонской жары белую рубашку с закатанными рукавами, сидел за массивным дубовым столом. Единственная тусклая лампа освещала пожелтевшую карту звездного неба и гору папок. Напротив него, закинув ноги на обшарпанную тумбочку, сидел Дуглас. Бывший фронтовик, тридцать два года, помятый пиджак, густые черные усы и вечный циничный прищур человека, который видел Берлин в сорок пятом.

Даг лениво подбрасывал в воздух ржавую гайку — единственную деталь, которую им разрешили забрать из розуэлльского ангара для изучения.

— Эй, аналитик, — Даг поймал гайку ладонью. — Что там пишут в свежих газетах? Есть новости с Марса или мы снова зря прожигаем государственные доллары?

— Фермер из Айдахо утверждает, что его корову утащил светящийся диск, — не отрывая взгляда от бумаг, монотонно отозвался Зак. — Но судя по отчету местной полиции, у фермера просто затяжной запой, а корову он продал соседу за три бутылки виски.

— Классика, — хмыкнул Даг, делая глоток остывшего кофе из жестяной кружки. — Восемь лет прошло с Розуэлла. Тот трехочковый курьер, упокой господь его душу, похоронен в цинковом гробу в Зоне 51, его тарелку распилили на сувениры ученые, которые ни черта не поняли в ее движке. И с тех пор — тишина. Мы сидим тут три месяца, и самое захватывающее, что произошло — это когда у нас перегорела лампочка в коридоре.

Зак наконец отложил карандаш и потер переносицу.

— Правительство ждет, Даг. Они параноят. Крушение сорок седьмого года показало, что мы голые. Мы здесь не для того, чтобы воевать. Мы сторожевые псы. Мы обязаны смотреть вверх.

— Пока что мы смотрим в подвальный потолок, — Даг спустил ноги на пол. — Нам нужны люди, Зак. Мы вдвоем не потянем даже зачистку одной фермы, если туда реально прилетит какой-нибудь инопланетный турист. Ты — голова, я — кулаки. Но кто будет ковыряться в железках? Кто будет составлять фальшивые отчеты для прессы?

Зак открыл верхний ящик стола и достал чистую папку.

— Я уже думал об этом. Директор ЦРУ дал мне добро на расширение штата. Но официально нас нет, так что бюджет копеечный. Нам не нужны штатные вояки. Нам нужны те, кто умеет держать язык за зубами и видеть то, чего другие не замечают.

Зак положил на стол первый лист. На нем была вклеена фотография мужчины в очках с растрепанными волосами.

— Кто это? — прищурился Даг.

— Профессор Уолтер. Профессиональный астроном. Месяц назад его выставили из обсерватории за то, что он заявил начальству, что часть радиошумов, которые они принимают за советские помехи — это упорядоченный сигнал из глубокого космоса. Его посчитали сумасшедшим.

Даг взял фотографию и усмехнулся:

— Наш человек. Кто еще?

— Пять парней. Двое бывших армейских следопытов и трое копов, которые умеют убеждать свидетелей, что они видели болотный газ. В общей сложности я присмотрел семерых. Вместе с нами — девять человек.

Даг подбросил гайку в последний раз и поймал ее на лету.

— Семь оперативников и один звездочет? Звучит как банда, которая собирается ограбить Бостонский банк, а не спасти планету. Когда выезжаем на вербовку, Шеф?

Зак медленно закрыл папку. В его глазах впервые за долгое время блеснул огонек.

— Завтра утром, Даг. Пора вылезать из подвала.

1956 — 1959 годы.

За следующие четыре года «Сектор 0» перестал быть просто сырой комнатой. Зак, пользуясь своими аналитическими связями, и Дуглас, умевший выбивать из интендантов Пентагона дефицитное оборудование, медленно, но верно натаскивали команду.

Появились те самые семеро. Профессор Уолтер, тот самый астроном, ночевал прямо в подвале, обложившись звездными картами и громоздкими бобинными регистраторами. Остальные пять оперативников — жесткие, неразговорчивые парни — мотались по штатам на старом фургоне под прикрытием «инспекторов по синаптации», затыкая рты излишне болтливым очевидцам. Они были первыми. Восемь мужчин в дешевых серых костюмах, купленных на распродажах.

В ноябре 1958 года они впервые столкнулись с чем-то реальным. Под Чикаго упал объект, который радары ПВО засекли как «советский беспилотник». Зак и Дуглас прибыли на место первыми. Это был не беспилотник — по выжженному полю раскатились оплавленные куски чужеродного пластика, сочащиеся едкой аммиачной пеной. Космос дышал им в спину.

Август 1959 года. Подвал Пентагона.

Восемь человек сидели вокруг длинного стола, на котором стояла пустая коробка из-под пиццы и гора окурков. Напряжение в комнате росло с каждым месяцем. ФБР начало задавать вопросы, почему «архивные клерки» летают по стране спецрейсами ВВС.

— Нас сольют, Зак, — Даг стоял у стены, лениво счищая грязь с ботинка армейским ножом. — Гувер подминает под себя всё. Его ищейки копают под Уолтера. Если они узнают, что мы прячем в сейфах, нас всех закроют в лечебницу.

Закари поднял глаза от карты радиационных аномалий.

— Нас не сольют, если нас не будет существововать. Никаких имен. Никаких личных дел в архивах Пентагона. Если правительство хочет, чтобы мы защищали планету, они должны дать нам полную анонимность. Мы сотрем себя из системы.

— И как мы будем обращаться друг к другу? — хмыкнул один из оперативников. — «Эй, парень в пиджаке»?

Зак взял со стола толстый черный маркер. Подошел к висящему на стене списку личного состава.

— С этого дня у нас нет фамилий. Нет прошлого. Есть только Контора. И наши позывные — это первая буква того, кем мы были.

Он с силой провел маркером по своей фамилии, оставив жирную черную полосу, а рядом размашисто вывел одну-единственную букву: Z.

— Закари больше нет. Я — Зэд.

Дуглас посмотрел на нож в своей руке, ухмыльнулся, подошел к доске и перечеркнул свое имя, выведя рядом твердую D.

— Ди. Коротко и ясно. Меньше букв — меньше документов.

Профессор Уолтер молча подошел следующим, зачеркнул себя и вывел аккуратную W. Через пять минут на доске остался только безликий алфавит.

— Ну вот, — Ди спрятал нож в карман и посмотрел на Зэда. — Приятно познакомиться, Шеф. Имена мы стерли. Костюмы у нас и так серые да помятые. Осталось дождаться, когда к нам прилетит кто-то, ради кого мы всю эту чертовщину затеяли.

2 марта 1961 года. Нью-Мексико. Секретный полигон ВВС США.

За шесть лет «Сектор 0» превратился в идеальный механизм. Восемь оперативников сменили помятые серые пиджаки на одинаковые, строгие черные похоронные костюмы — Ди, закалённый Второй Мировой, утверждал, что в темноте так легче прятаться и это дисциплинирует. Из бюджета Пентагона они по-прежнему выбивали гроши, но на коленках уже собирали первые прототипы глушителей радиочастот. Имен больше не существовало — только буквы, выведенные маркером на подвальной доске еще в два года назад.

В три часа ночи в мобильном штабе Конторы в Нью-Мексико истошно зазвенел приёмник дальней космической связи. Агент Даблъю — тот самый астроном, который годами не отрывал глаз от линз мощнейших телескопов, — сорвал с головы наушники. Его лицо было бледным.

— Зэд! Сюда! — крикнул он. — Это не метеорит. Скорость падает искусственно. Они тормозят.

Зэд мгновенно оказался за его спиной, вглядываясь в зеленую сетку осциллографа. Вспышка на экране мерцала с четкой, математической периодичностью.

— Частота? — коротко бросил Зэд.

— Четырнадцать гигагерц. Они посылают один и тот же закодированный пакет данных. Я смог расшифровать только первый маркер. Они называют себя... Балтиане.

Ди, стоявший у двери и проверявший обойму своего тяжелого Кольта, глухо хмыкнул:

— Ну что, Шеф. Кажется, гости летят с миром, раз не начали с бомбардировки Вашингтона.

— Полная готовность, — спокойно скомандовал Зэд. — Даблью, хватай свои радары, едешь с нами. Ди, бери парней, прыгаем в Доджи. Точка приземления — старый парк в двухстах милях к северо-востоку.

Через три минуты три черных автомобиля выскочили из ангара и через некоторое время они уже разрезали фарами глухую, ледяную пустынную ночь Нью-Джерси. В машинах ехали все восемь человек: Зэд, Ди, пятеро оперативников и Агент Даблью.

Они прибыли на место спустя полтора часа, хоть им и пришлось срезать меж деревьев. Огромный дискообразный корабль, гладкий и серебристый, бесшумно завис в трех метрах над зелёным газоном парка. Никакого рева двигателей. Только мягкое синее свечение, от которого волоски на руках вставали дыбом.

Восемь агентов Конторы выстроились полукругом перед кораблем. Оружие было опущено, но пальцы лежали на спусковых крючках. В нижней части диска бесшумно открылся люк. Появился пандус, и по нему медленно спустились три фигуры. Они были высокими, тонкими, с бледной, светящейся кожей и огромными мудрыми глазами. Старший из них держал в руках небольшой вытянутый металлический тубус — первый в истории Земли межгалактический мирный договор.

Зэд зычно кашлянул, сделал шаг вперед и начал заученную фразу:

— От имени планеты Земля Солнечной системы, мы приветствуем вас...

Но договорить он не успел.

Вечер должен был стать идеальным. 21-летний Кевин распланировал всё до секунды: он заедет за Элизабет ровно в полночь, они отправятся в тот уютный круглосуточный ресторанчик на окраине города, а потом, когда принесут десерт, он сделает ей предложение. Маленькая бархатная коробочка с золотым кольцом сейчас приятно оттягивала карман его отутюженных брюк. Чтобы выглядеть безупречно, Кевин не стал надевать пиджак — остался в белоснежной, накрахмаленной рубашке и строгом темном галстуке.

Но старый «Форд» решил иначе. Мотор чихнул, выбросил облако белого пара прямо посреди пустынного шоссе и намертво заглох.

Кевин выругался, ведь мало того, что из-за косой карты он который час мотал крюк через другой штат, так теперь ещё и этот престижный пылесос решил его подставить перед девушкой. Он бросил бесполезную колымагу на обочине, прихватил с пассажирского сиденья букет роз и пошел пешком вдоль дороги в надежде поймать попутку или найти телефон-автомат, чтобы объяснится с Элизабет, которая уже лишних 3-4 часа его ждала. Он шел уже минут двадцать, как вдруг слева, прямо за густыми зарослями некоего декоративного куста, что-то плавно спустилось с высоты и замерцало синим цветом. Оно не было похоже на фары грузовика или огни фермы — густой, пульсирующий синий свет заливал ночное небо, заставляя воздух вокруг слабо гудеть.

— Эй! Есть кто живой? — крикнул Кевин, раздвигая колючие ветки.

Он аккуратно пролез через канаву, прижимая к себе букет, чтобы не повредить нежные лепестки, поднялся на небольшой холмик и вышел прямо на опушку парка без ограды.

И тут его мир перевернулся.

Прямо перед ним, без единого звука зависнув в воздухе, серебрился гигантский металлический диск. Земля под ним светилась неоновым синим. Но самое дикое — на траве стояли три огромных, бледных двухметровых существа с невероятно болькими глазами, а напротив них выстроились восемь мужчин в одинаковых черных костюмах.

Кевин замер, как вкопанный. Розы в его руке дрогнули. Он перевел взгляд с огромных глаз великана на дуло тяжелого Кольта, который самый усатый из людей в черном мгновенно навел прямо ему в грудь.

— Отставить огонь! — рявкнул Зэд, поднимая руку. — Это гражданский. Ди, какого черта у нас периметр не перекрыт?

— Да этот шустрик через кусты пролез, Шеф, — процедил сквозь зубы Ди, пристально разглядывая парня в рубашке. — Эй, парень. Ты вообще кто такой? И зачем тебе этот веник?

Кевин сглотнул. Шок сковал тело, но врожденное хладнокровие не позволило ему закричать или броситься наутек. Он посмотрел на свою накрахмаленную рубашку, потом на хмурых мужиков в черном.

— Я... я к девушке шел. Сперва я заблудился, потом машина сломалась, — удивительно спокойным голосом произнес Кевин, хотя сердце колотилось в самые ребра. — Собирался сделать ей предложение. Слушайте, сэр... Я, кажется, забрёл не туда, верно?

Зэд медленно подошел к Кевину. Он оценил его строгий галстук, рубашку и, самое главное, невероятное спокойствие перед лицом инопланетного корабля. На губах моложавого лидера Конторы появилась легкая усмешка.

— Да уж, сынок. Ты определенно промахнулся поворотом. Причем сразу на несколько световых лет.

Зэд повернулся к балтианам, которые терпеливо ждали, держа в руках мирный договор, а затем снова перевел взгляд на Кевина. Нейрализаторов у Конторы тогда еще не было. Отпустить парня, который стал свидетелем величайшей тайны человечества, было невозможно.

— Как тебя зовут, юнец? — спросил Зэд, пряча свой револьвер под пиджак.

— Кевин Браун, сэр.

Ди опустил пистолет и хмыкнул, разглядывая розы:

— Ну что, Кевин. Похоже, твоя Элизабет сегодня останется без кольца. И, честно говоря, в ближайшие лет сорок тебе вообще будет не до свиданий.

Зэд положил тяжелую руку на плечо Кевина и развернул его в сторону серебристого диска и огромного звездного неба.

— Слушай меня внимательно, Кевин. У тебя есть два варианта. Первый — мы заберем тебя с собой и закроем в подземном бункере, где ты провешь остаток дней. Второй... Второй — ты оставишь свое прошлое здесь, сядешь к нам в Додж и поможешь нам защищать эту планету. Мы бы как раз не отказались от девятого. Нас здесь ровно восемь: семь агентов и один астроном. Будешь тем самым юнцом, который забрёл не туда.

Кевин молча посмотрел на букет роз. Нащупал через ткань брюк коробочку с кольцом. А потом взглянул на бледного балтианина, который внезапно вежливо и плавно наклонил голову, приветствуя земного парня в рубашке.

Решение пришло само. Назад дороги уже не было — мир только что стал слишком большим, чтобы просто вернуться к обычной жизни. Кевин сделал шаг вперед и аккуратно вручил примятый букет роз прямо в длинные конечности инопланетного посла.

— Буквы в вашем алфавите еще остались, сэр? — спросил Кевин, посмотрев прямо в глаза Зэду.

Зэд широко улыбнулся и кивнул своим напарникам:

— По коням, парни. У нас пополнение. Добро пожаловать в Контору, Агент Кей.

Пока Элизабет рыдала в палате городской больницы Труро, слушая фальшивый отчет шерифа о «тяжелой коме Кевина после наезда грузовика на шоссе», в подвале Пентагона Зэд бережно запирал в сейф кольцо, оставшееся от прошлой жизни их нового рекрута.

Разглядывая первые чертежи инопланетных технологий, Зэд мечтательно улыбнулся. Он искренне верил, что наступит день, когда они выйдут из-под контроля правительства. Они станут полностью независимой организацией, а финансировать свою свободу будут сами — патентуя мирные изобретения пришельцев вроде застежек-липучек или микроволновых печей.

У них не будет надсмотрщиков из Белого дома. Будут только они. Ребята в строгих похоронных костюмах, которые отныне гордо именовали себя — Люди в Черном.