Цена молчания (гет)

— Лили! Лили!!!

— Тихо, Джим, тихо! — Сириус кинулся к обезумевшему от горя другу и силой утянул его назад, прочь с линии огня. Пожиратели смерти, почуяв слабость противника, усилили натиск, и воздух вокруг взорвался снопами ядовито-зеленых и багровых искр.

— Где она?!

— Сохатый, приди в себя, — Блэк тщетно пытался удержать бьющегося в истерике Поттера, пока над их головами пролетали боевые заклятия.

— Сириус, возвращайся в бой, — из клубящейся пыли и осколков вынырнул Ремус Люпин. — Я аппарирую с Джеймсом в штаб. Все равно от меня больше нет толку, — он сильно хромал. Его правая брючина была разорвана в клочья, а из глубоких рваных ран толчками хлестала густая темно-красная кровь.

— Где Лили? — Джеймс отчаянно рвался из стальной хватки Сириуса.

— Черт, Лунатик, давай поживее! Я его долго не удержу!

Ремус намертво вцепился в предплечье Джеймса и коротко кивнул. Едва Сириус разжал пальцы, Люпин резко крутанулся на каблуках, увлекая Поттера в удушающую темноту аппарации.

Через несколько секунд оба с глухим стуком рухнули на дощатый пол штаб-квартиры Ордена Феникса.

— Зачем?! Я должен вернуться! Где Лили?! — срывая голос, кричал Джеймс. На его мантии виднелась чужая кровь, а сам он не соображал, где находится.

До Ремуса донеслись торопливые, тяжелые шаги.

— Что произошло? — к ним уже бежала Мэри Макдональд. Ее целительская мантия была забрызгана въевшимися каплями зелий, черная коса растрепалась, а в руках глухо позвякивали флаконы из темного стекла.

— Влей в него успокоительное и сонное, — прохрипел Ремус. Он из последних сил навалился на Поттера, пока его собственная раненая нога, казалось, горела огнем.

— Петрификус Тоталус! — жестко рявкнула Мэри. Из кончика ее волшебной палочки вырвался короткий луч бледного света. Джеймс мгновенно вытянулся струной и замер с неестественно прижатыми к бокам руками. — Нашел время закатывать истерики! Твой друг ранен!

— Нога — это ерунда, — глухо пробормотал Ремус, с трудом сглатывая слюну. — Дай зелье Сохатому.

— Сейчас, — Мэри резко взмахнула палочкой, и нужные флаконы сами прыгнули к ней в ладонь. Она опустилась на колени прямо в лужу крови, растекавшуюся под Люпином. Джеймс не мог пошевелиться, но его зрачки бешено расширялись от ужаса и паники. — Теперь ты с нами? — уже тише спросила она.

Джеймс яростно заморгал, капилляры в его глазах лопнули от напряжения.

— Фините Инкантатем, — как только заклятие спало и Джеймс дернулся, чтобы приподняться, Мэри ловким, привычным движением влила вязкое лекарство ему в рот. — Посиди тихо. Не смей выплевывать.

Она резко повернулась к Люпину, взмахнула палочкой, и из нее заструился теплый серебристый туман очищающих чар. Магия с легким шипением соприкоснулась с раной, испаряя грязь и запекшуюся кровь. Ремус до хруста стиснул зубы, когда заклинание обожгло обнаженные мышцы.

— Что там произошло? — негромко спросила Мэри, не отводя взгляда от сочащихся разрезов на коже. — Особо крупная стычка? Я была в комнате, когда Лили принесла мне Гарри и тут же умчалась обратно.

Орден Феникса уже несколько месяцев жил по жестоким законам военного времени, и правила все знали назубок. Дежурства стали круглосуточными: по личному указанию Дамблдора двое бойцов неотлучно караулили ключевые точки магического Лондона — Косой переулок у банка Гринготтс, паб «Дырявый котел» и другие стратегические объекты. Еще одна группа, включая дежурного колдомедика, всегда оставалась в штаб-квартире в качестве резерва. Их срывали с места только в случае крайней необходимости, а если не хватало и резервистов, по цепочке патронусов поднимали весь Орден.

Начало 1981 года выдалось морозным и смертельно опасным. Ситуация накалилась настолько, что требовала жестоких, почти безумных мер. Лучшим — и самым горьким — доказательством этого было то, что Лили Поттер вернулась к боевым выходам всего через четыре месяца после рождения Гарри. Джеймс не стал ее удерживать. «Мы должны прекратить это безумие, Лунатик, — глухо объяснял молодой отец, сжимая кулаки до белых костяшек. — Если не остановить красноглазого ублюдка сейчас, через год он добьет последних из нас. И тогда будет плевать, воспитывали мы Гарри сами или его усыновили чужие люди после нашей гибели».

— Я был у Поттеров сегодня, — ответил Ремус, пережидая очередную вспышку боли, вызванную чарами. Мэри осторожно коснулась раны кончиком палочки, и Люпин судорожно выдохнул сквозь зубы. — Лили как раз убирала со стола после ужина, когда в окно влетел серебристый волкодав — патронус Сириуса. Пожиратели прорвали защиту Хогсмида.

Мэри коротко охнула, на мгновение застыв с окровавленным бинтом в руках.

— Мы с Джеймсом аппарировали сразу же, — продолжал Люпин, бледнея на глазах. — Лили осталась, чтобы переправить Гарри сюда. Но уже через пятнадцать минут… она тоже была в Хогсмиде. В самом пекле.

В комнате повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Джеймса. Заклятие, которым наградили Ремуса, оказалось сложным и темным. Мэри перепробовала уже несколько разновидностей исцеляющих чар, сменила два компресса, но ткань все равно пропитывалась кровью, а края раны продолжали тлеть. Поняв, что магия здесь бессильна, колдомедик отбросила палочку и начала действовать по-магловски: резко, с силой затянула жгут из плотной стропы чуть выше колена, быстрым движением черкнула на клочке пергамента время наложения, приколола его к мантии Ремуса, после чего бросилась к Джеймсу.

Поттер больше не буйствовал. После успокоительного зелья его мышцы отяжелели, лишив сил для аппарации или драки, но не смогло полностью заглушить эмоции. Он сидел на полу, обняв колени, и тихо, по-собачьи скулил, глядя в пустоту невидящими глазами.

— Лили… Где она? — с трудом ворочая онемевшим языком, прошептал Джеймс. Слезы на его лице смешивались с грязью. — Куда они ее утащили? Что… что с ней теперь будет?

Расслышав этот хриплый надломленный голос, Мэри в ужасе оглянулась на Люпина. Ремус тяжело кивнул. Им не нужно было произносить это вслух — оба думали об одном и том же кошмаре, который всего несколько месяцев назад обрушился на семью Маккиннон.

Марлин похитили точно так же. Прямо посреди боя, утащив в неизвестность обычной аппарацией. Спустя два бесконечных месяца она вернулась — появилась на крыльце штаб-квартиры, истощенная, изломанная и абсолютно невменяемая. Марлин заговаривалась, смотрела сквозь людей и не узнавала даже собственную мать. Дамблдор лично пытался склеить осколки ее разума. Но едва его легилименция коснулась ее сознания, директор побледнел как полотно, разорвал ментальный контакт и больше не сделал ни единой попытки.

Он так и не рассказал членам Ордена Феникса, что именно творили с девушкой в логове Волдеморта. Дамблдор обронил лишь одну фразу, которая до сих пор эхом отзывалась в ушах Ремуса: «Она вынесла все пытки, все изощренные унижения лишь потому, что отчаянно цеплялась за надежду обнять родных. А когда Пожиратели смерти ослабили хватку, Марлин выплеснула остатки магии в одну-единственную аппарацию до этого дома». Директор уверял, что шанс на исцеление есть, если разум Марлин со временем примет пережитое, но для этого ей нужны те, к кому она так рвалась. Сейчас родители и брат не отходили от ее постели ни на шаг. Но Марлин — Ремус недавно навещал ее — по-прежнему смотрела в потолок пустыми глазами.

Шансов на то, что Лили избежит этой участи, почти не оставалось. Пожиратели ненавидели ее вдвойне — и как талантливого бойца Ордена Феникса, и как маглорожденную ведьму. Ее ждало то же самое. А может, что-то еще более изощренное и страшное.

Джеймс, судя по всему, уже успел в красках вообразить каждый из этих ужасов, которые прямо сейчас происходили с его женой и матерью его сына.

Ремус пересадил безвольного Джеймса, которого Мэри успела напичкать успокаивающими зельями, на диван, и бессильно опустился рядом. Кровотечение из разорванной ноги наконец-то удалось остановить, но Люпина накрыла глухая, свинцовая слабость — привычная плата за боевые выходы.

Мэри снова склонилась над его раной, едва заметно ведя кончиком палочки вдоль багрового разреза.

— Похоже, заклятие задело нервные окончания, — нахмурилась она. — Завтра же отправляйся в клинику Святого Мунго к целителю-неврологу. Не хмыкай, Ремус; пойдет каузалгия — взвоешь безо всякого полнолуния. Это не шутки.

В наступившей тишине штаба хлопки аппарации за окном прозвучали подобно грому. Дверь распахнулась. В комнату один за другим начали заходить выжившие: Сириус Блэк, Питер Петтигрю, Фрэнк Лонгботтом и остальные участники стычки. Лица у всех были серыми от усталости. Джеймс, с надеждой вскинувший голову при первом звуке, тут же понурился и снова уставился в пол. Лили среди вошедших не было.

Сначала Ремусу показалось, что друг опять шепчет имя жены. Но, прислушавшись, он разобрал совсем другие, полные глухого отчаяния слова:

— Это я виноват... Если с ней что-то случится, это будет только моя вина...

— Брось, Сохатый! — Сириус тяжело опустился на диван с другой стороны от друга и крепко сжал его плечо. — Ты тут ни при чем...

— Я должен был не пускать ее сражаться. Запереть дома… Особенно после того, что эти твари сотворили с Марлин. А я... Ни удержать, ни защитить не смог...

— Это был ее выбор, Джим. Ее решение, — перебил Блэк, хотя в его глазах стояли слезы. — А защитить ее в том месиве никто бы не сумел.

— Но я был обязан.

— Джим… — сдавленно позвал Люпин, но его неожиданно оборвала вернувшаяся Мэри.

— Оставьте его в покое! — прикрикнула она, и ее голос зазвенел. — Посмотрите на него, он же сейчас ничего не соображает. Зелья подействовали, его нужно немедленно уложить спать. И не вздумайте отпускать его в Годрикову впадину, там сейчас каждая вещь кричит о Лили. Живо, помогите мне, ведите его в гостевую спальню. Гарри пока побудет в моих комнатах, не впервой.

Она резко развернулась к застывшим у входа бойцам.

— Питер! Там в холл прибыли еще два целителя из резерва, иди к ним. Ты же с ног валишься! А я пойду поищу в запасах сильное успокоительное для Джеймса.

— И мне… Мэри, мне тоже принеси, пожалуйста, — негромко, почти умоляюще попросил Сириус. Ремус молча кивнул, соглашаясь.

Спустя несколько минут, когда каждый из троих друзей осушил по флакону крепкой валерьяновой настойки, Блэк и Люпин бережно увели заторможенного Джеймса в дальнюю комнату.

В гостевой спальне пахло старой бумагой и сушеной лавандой — этот мирный, сонный запах сейчас казался кощунственным. Джеймс рухнул на кровать прямо в ботинках и испачканной в бою мантии: мощный коктейль из седативных зелий Мэри наконец взял свое. Его дыхание было прерывистым, а пальцы судорожно сжимали покрывало, словно он даже во сне пытался за что-то удержаться.

Сириус бережно снял с друга ботинки и мантию, накрыл одеялом и попятился к двери. Его обычно идеальная осанка исчезла, плечи опустились. Выйдя в коридор, он прислонился затылком к прохладной стене и закрыл глаза.

— Это не должно было случиться, Лунатик, — глухо произнес он, обращаясь к подошедшему Ремусу. — Не с ней. Лили — лучшая из нас. Если Пожиратели... если они сделают с ней то же, что с Марлин, я сам выслежу каждого ублюдка в маске и вскрою им глотки. Лично. Лишь бы Дамблдор разрешил...

— Дамблдор не разрешит, Сириус, ты же знаешь, — тихо ответил Ремус, придерживаясь рукой за стену, чтобы разгрузить раненую ногу. Зелье притупило боль, но в голове шумело. — И мы не знаем, жива ли она.

— Она жива! — Сириус резко открыл глаза, и в них блеснул опасный, лихорадочный огонек. — Я уверен. Сохатый бы умер на месте, если бы ее сердце остановилось. У них эта... ментальная связь, или как там ее называют невыразимцы. Лили в плену. И нам нужно вытащить ее, пока не поздно.

Они замолчали, услышав, как внизу, в холле, захлопали двери. Раненых из Хогсмида прибывало все больше. Орден Феникса нес тяжелые потери.

Друзья спустились обратно вниз.

— Кто-нибудь видел, с кем сражалась Лили? — спросил Сириус.

Все покачали головами. Они выиграли этот локальный бой, но радоваться не было ни сил, ни желания. Они все любили Лили — веселая, улыбающаяся, она неизменно притягивала взгляды.

— Питер, ты ведь был в восточной части Хогсмида, ближе всех к Лили. Ты видел, кто ее забрал? Кто командовал отрядом Пожирателей?

— Я... я не разглядел, Сириус, — заикаясь, пролепетал Питер и отвел взгляд. — Там все горело. Заклятия летели со всех сторон. Помню только зеленые вспышки... и чей-то смех. Женский смех. Наверное, это была Беллатриса Лестрейндж. Да, точно она! А потом меня отбросило взрывной волной, и я потерял их из виду. Честное слово, если бы я мог... если бы я только мог ее защитить!..

— Этого даже Сохатый не смог, — бросил Сириус.

Алиса Лонгботтом тихонько всхлипнула и уткнулась лбом в плечо Фрэнка:

— Какая, в сущности, разница, у кого она?

— Разница есть! — резко возразил Сириус. — Если она у кого-то из Пожирателей, то у нее больше шансов выжить, чем если она попала в руки самого Волдеморта.

Развивать эту мысль никому не хотелось. Получив от Мэри восстанавливающие и кроветворные зелья, уставшие орденцы один за другим покидали штаб. С улицы то и дело доносились глухие хлопки аппарации. Перевязанный целителями Питер Петтигрю вернулся в гостиную и забился в кресло. Только Сириус не мог успокоиться: он мерил шагами гостиную, и его голос так и сквозил паникой:

— Волдеморт запытает ее до смерти, сделает живым тренажером для Круциатуса. А если отдаст своим псам, они же ее…! Мерлин, где нам ее искать? У Волдеморта или у Пожирателей?

— Этим ублюдкам ничего не мешает мучить ее в любом доме, Бродяга, — с трудом выговорил Ремус, глядя в пол.

Сириус сжал кулаки до хруста в суставах.

— Черт… Даже просто думать об этом невыносимо, а каково сейчас Сохатому…

— Сохатому сейчас хорошо, он спит под тройной дозой успокоительного, — послышался из-за его плеча уставший голос Мэри. — А Лили вы точно не поможете, если будете соревноваться, кто придумает более страшный ужас.

— Черт побери, Мэри, а что нам остается? — вспылил Сириус, проходя на кухню и щелчком волшебной палочки зажигая свет.

— Мы можем как минимум не накручивать себя, Мэри права, — заметил Ремус, нервно теребя в руках салфетку.

Мэри вошла следом. Она была раздавлена похищением лучшей подруги, но изо всех сил пыталась цепляться за логику:

— Еще вы можете пораскинуть мозгами. Если Лили у Волдеморта, мы бессильны, пока не отыщем его самого. Но если ее спрятал кто-то из его приспешников…

— То мы все равно ничего не сделаем, потому что визиток они нам на поле боя не оставляют! — мрачно отрезал Сириус, привалившись к кухонному столу.

— Но вычислить и вскрыть дом конкретного Пожирателя должно быть проще, чем искать убежище Волдеморта, — не отступала Мэри.

— Вовсе не обязательно. Старые чистокровные гнезда защищены намертво, — снова возразил Блэк, качнув головой. — Вспомните усадьбу старших Поттеров. Или дом моих родителей на площади Гриммо. Туда без приглашения хозяев даже мышь не проскочит.

— Ох, Бродяга, если тебе так нравится упиваться безнадежностью, делай это в одиночку! — не выдержал Ремус и с силой стукнул кулаком по стене. Карта Британских островов жалобно звякнула рамкой.

— Да нет же, Лунатик, я не о том! — Сириус вдруг замер, его глаза лихорадочно блеснули, а голос оживился. — Я говорю, что непробиваемые щиты есть только у древней аристократии. Но не могут же все Пожиратели смерти быть лордами! Сколько их там, из пресловутых двадцать восьми? Среди них полно швали попроще. Значит, нам нужно найти кого-то из мелких сошек, у кого защита послабее. Схватить его — и цепочка потянется к верхам!

— Ты сейчас озвучиваешь рассуждения Дамблдора годичной давности, — заметила Мэри, нервно наматывая на палец кончик длинной косы. — Он ведь и Ремуса к оборотням отправлял за информацией, а толку? Хотя логово Грейбека защищено только им самим, да и к Волдеморту он вхож. Но цепочка почему-то не потянулась.

— Грейбек не вхож в Волдеморту, — покачал головой Люпин. — Он животное, а мы ищем человека. Простого, без знатного происхождения, при этом Пожирателя смерти.

— Снейп! — выпалил Сириус, и его лицо перекосило от ненависти. — Этот выродок на все способен! Нюниус идеально подходит под это описание: полукровка, взялся черт знает откуда, но перед Малфоем на задних лапках ходит и красноглазому сапоги лижет…

Мэри, сначала укоризненно взглянувшая на Сириуса за использование грубого слова, глубоко задумалась.

— Да, — наконец медленно произнесла она. — Лили вполне может оказаться у Снейпа. И, вероятно, это далеко не худший вариант…

— Чего?! — Сириус едва не сорвался на крик, но вовремя вспомнил про спящего Джеймса и перешел на яростный шепот. — Нюниус? Не худший вариант?! Да эта мразь по ней со школы слюни пускала, я же помню! Все это видели!

— Кроме самой Лили, — меланхолично уточнил Ремус.

— Ну нет, на седьмом курсе она начала что-то подозревать, — несмотря на свое горе, Мэри мимолетно улыбнулась воспоминаниям. — А до того действительно была свято уверена, что они просто друзья детства.

— Ну вот! И ты после этого утверждаешь, будто этот слизняк неопасен для Лили? — бушевал Сириус.

Мэри тяжело вздохнула и посмотрела на него как на неразумного ребенка:

— Сириус, неужели ты не понимаешь? Именно потому, что он, как ты выразился, слюни пускал, Лили в его доме ничего не грозит.

— В самом деле? — изумился Сириус, зло прищурившись. — Пожиратель смерти проявит благородство к грязнокровке?

Мэри густо покраснела, но взгляда не отвела:

— По крайней мере… ее никто, кроме него, не тронет. Не будет ни побоев, ни Круциатуса, ни прочих извращенных развлечений, которыми славятся Лестрейнджи. Он ее никому не отдаст, Сириус. По крайней мере, добровольно. Она хотя бы останется жива… — под тяжелыми, выжидающими взглядами парней Мэри почти прошептала последнюю фразу.

— Никогда вас, девчонок, не пойму, — фыркнул Сириус, отвернувшись к окну. — То вы за девичью честь готовы на дуэль вызывать, то, оказывается, это меньшее из зол.

— Прекрати, ты прекрасно понял, что она имеет в виду, — осадил его Ремус. — На самом деле Мэри права. Из всех кошмаров, которые мы только что напридумывали… Но есть проблема: мы все равно не знаем, где Снейп прячется. Проверить это невозможно. Да и… вряд ли это он. Я вообще не помню, чтобы хоть раз видел его на поле боя.

— И я, — нехотя вынужден был согласиться Сириус, раздраженно хлопнув ладонью по подоконнику. — Похоже, Нюниус у них на особом положении. Сидит в тылу, варит свои яды и лечит раненых. Особо охраняемая крыса.

* * *

Вопреки опасениям, Джеймс на следующий день проснулся в мрачнейшем расположении духа, но в здравом рассудке. Он спустился в гостиную, бережно держа на руках полугодовалого сына, который неожиданно серьезно смотрел на них зелеными глазами. Джеймс опустил сына на ковер и мрачно, не перебивая, выслушал ночные рассуждения друзей о том, где и как искать Лили. Когда прозвучало имя Снейпа, он судорожно сжал кулаки:

— Нюниус… Если так, он проклянет тот день, когда появился на свет. Я его на куски раскромсаю, если он посмел ее тронуть.

Сириус начал что-то говорить, но Джеймс уже не слушал. Он неотрывно смотрел на свои руки, сжимая что-то серое и мягкое. Приглядевшись, Ремус узнал тонкие шерстяные перчатки Лили, которые она всегда брала с собой на ночное дежурство из опасений, что замерзнут руки, а потом отдавала напарнику или напарнице, потому что ни в одной ее куртке не было карманов. Видимо, в последний раз она была в паре с мужем.

Джеймс рассеянно разгладил ткань, потом порылся в кармане мантии, достал вторую перчатку. Поднес к лицу, понюхал, вдыхая слабый аромат мыла и духов, прижал к щеке.

— Лили... — еле слышно прошептал он. Слеза скользнула по бледному лицу. — Я столько раз просил Мерлина… Пусть бы она бросила меня. Пусть бы ушла к кому угодно — хоть к Бродяге, хоть, черт возьми, к тому же Нюниусу! Лишь бы осталась жива… Я не представляю, как жить, если…

Даже смотреть на него было больно.

Сириус судорожно отвернулся к окну, кусая губы.

Джеймс перевел пустой взгляд на Гарри, который молча и непривычно тихо изучал разбросанные на ковре у камина игрушки, а затем посмотрел на друзей:

— Я вас умоляю… Если что-то узнаете — сообщите сразу. Даже если что-то плохое, все равно…

Сириус подошел к другу и крепко сжал его плечо:

— Держись, Сохатый. Слышишь меня? И верь в нее. Лили сильная, и очень она любит вас с Гарри. Она выдержит, а мы ее найдем, обещаю!

С тяжелым сердцем Мэри и Сириус надели мантии. Спустя мгновение послышались глухие хлопки их аппарации. Ремус оставался в штаб-квартире — наедине со своим лучшим другом и его маленьким, внезапно осиротевшим сыном. «Нет, не осиротевшим! Не дай Мерлин!» — мысленно прикрикнул на себя Люпин, отгоняя липкий страх.

— Лунатик, — тускло окликнул его Джеймс, не поднимая головы. — Как мы до этого докатились? За что?

Ремус лишь тяжело, обреченно вздохнул. Ему было по-настоящему жутко видеть Поттера таким. Джеймс мог злиться, буянить, совершать глупости, но он никогда, ни разу в жизни не выглядел настолько сломленным и беззащитным. Это было неправильно.

Действительно, как они дошли до такого?

* Мы такие, какие мы есть (фр.)