Ангина (джен)

Танюшка уже полчаса гипнотизирует витрину киоска «Мороженое». Жара стоит нестерпимая. Мама говорит, что давненько такого жаркого лета не было. Очень хочется чего-нибудь холодненького.

Ой, кого она обманывает? Не чего-нибудь, а мороженого хочется. И не молочного за десять копеек. Даже не сливочного за двенадцать. Хочется настоящего пломбира. Целых двадцать копеек за стаканчик. Но какое же оно вкуснючее! Жирненькое, гладенькое — будто шёлковое! И запах у него особенный: нежный-нежный, ванильный. Чудо, что такое!

Но мама очень редко балует их с Оленькой таким мороженым. Дорого, да ещё и горло заболит. У Оленьки уже была один раз ангина. Совсем недавно, между прочим. Она даже плакала — вот как сильно горло болело.

Танюшка вздыхает и отворачивается. Вообще-то её за хлебом послали. Мама дала рубль на две буханки серого, велела сдачу принести. Вот она, сдача — зажата в потном от жары кулачке.

А народ за мороженым всё подходит и подходит. И что, они все ангины не боятся? Может, у Оленьки горло вовсе и не от мороженого болело, а от молока из холодильника? Или там продуло, например? А может, эта ангина и вовсе заразная? Болел кто-нибудь в садике, вот и она тоже заболела. И никакое мороженое тут ни при чём?

И вообще, Танюшка же не собирается слопать миллион стаканчиков одна. Купит всем по одному. Жарко же, лето. Мама даже обрадуется, что можно немножко охладиться. Все обрадуются — это точно. Даже дедушка Миша.

Танюшка решительно встаёт в очередь.

— Какого тебе? Сливочное кончилось. Молочное или пломбир? — неприветливо спрашивает продавщица через маленькое окошечко.

— Пломбир. Пять стаканчиков, — сообщает Танюшка, встав на цыпочки, чтобы удобнее было тётеньку-продавщицу видеть.

— Денег хватит на пломбир-то? — усмехается та.

— А сколько надо? — начинает беспокоиться Танюшка. Она, конечно, считает неплохо, хоть в школу ещё только осенью пойдёт. Но вдруг и вправду не хватит?

— На пять штук целый рубль. Есть у тебя рубль?

Рубля у Танюшки уже нет. Значит, на пломбир не хватит. Ну, если для всех. Одной же себе не купишь! Если уж покупать, то всем.

— Долго думать будешь? — сердится продавщица. — Видишь, люди ждут?

Люди действительно ждали. Уже три тётеньки за Танюшкой в очереди стоят и один взрослый мальчик. И все смотрят на Танюшку нетерпеливо.

— Вот, — решается Танюшка, протягивая все свои деньги продавщице. — На сколько тут?

Она бы и сама посчитала, но очень волнуется под взглядами очереди.

— Если пломбир хочешь, то тут на три штуки и восемь копеек сдачи, — внимательно пересчитывает мелочь продавщица. — А если тебе пять штук надо, то только молочное.

— А если один пломбир, а остальные молочное, то хватит? — спрашивает Танюшка и не знает, отчего ей вдруг так нехорошо, неспокойно как-то.

— Хватит, — кивает продавщица. — Любишь пломбир?

— Кто ж его не любит? — усмехается взрослый мальчик, и все улыбаются понимающе. А Танюшке словно ещё хуже становится: получается, она пломбир съест, а Оленьке, маме и папе с дедушкой всего лишь молочное достанется? Но как же хочется почувствовать на языке гладкий прохладный шёлк, а не колючее замороженное молоко!

Решившись, она кивает:

— Давайте один пломбир и четыре молочных.

— Положить-то есть куда? Как нести будешь? — заботливо ворчит продавщица. — Погоди, в бумажки тебе заверну, а то перемажешь всё. Чего у тебя там в сумке?

— Хлеб, — благодарно улыбается, Танюшка. Надо же, какая тетенька хорошая, хоть и сердитая немножко. — Спасибо.

— Давай помогу, — говорит первая в очереди пожилая женщина и берётся за ручки Танюшкиной сумки. — Я подержу, а ты складывай скорей, а то растает.

Танюшка послушно складывает аккуратно завернутые в специальные бумажечки стаканчики. Последний, пятый, продавщица протягивает со словами:

— А это пломбир. Смотри не перепутай.

Танюшка осторожно берёт драгоценный кулёчек, который совершенно ничем не отличается внешне от остальных. И вправду легко перепутать. Лучше она его в руке понесёт.

* * *

Дорога домой превращается в пытку. Танюшка отчаянно сражается с желанием немедленно развернуть и съесть пломбир. Но тогда ей нечего будет есть вместе со всеми. Конечно, лопать пломбир, когда у остальных всего лишь молочное, не слишком честно, но они же не узнают. Стаканчики-то одинаковые. И тут Танюшка вспоминает про сдачу, которая болтается где-то на дне сумки. И там точно не хватает, а сдачу мама считать умеет. Что же делать? Может, сказать, что потеряла? Хоть беги и проси продавщицу поменять пломбир на такое же молочное, как у всех. Хорошо, что не съела.

Танюшка разворачивается и даже успевает сделать пару шагов, но снова вспоминает про то, какой пломбир вкусный. Ну, хоть посмотреть последний раз, а потом точно отнесёт и поменяет. Чтоб по-честному, как у всех.

Осторожно пристроив сумку на траву у обочины, Танюшка разворачивает кулёк и ахает: красивая круглая белая шапочка исчезла. Мороженое осело, потому что успело сильно подтаять. Такое тётенька продавец ни за что обратно не возьмёт. Вздохнув то ли от отчаяния, то ли от облегчения, Танюшка принимается быстро есть мороженое, пока оно хоть чуть-чуть ещё холодное. От торопливости, она не чувствует ни шёлка на языке, ни радости, что вообще ест пломбир. Просто старается запихнуть поскорее в рот уже не хрустящий влажный стаканчик.

Совсем легче не стало. Жара. Наверное, остальные стаканчики тоже растаяли. Надо проверить.

* * *

— Танюш, где ты успела простыть? — сокрушается мама. — От Ольги, что ли, заразилась? Ох, горюшко моё, идём горло полоскать. Это ж надо в такую жару с ангиной свалиться!

Танюшка послушно идёт к раковине, берёт стакан с противной содой и принимается полоскать больное горло. Она помнит, как Оленька плакала, когда болела. Но Танюшка терпит, потому что сама виновата. Мама была права: не надо было покупать мороженое в такую жару. И ещё кое-что не надо было…

— Ну что, болезная? Как твои дела? — врывается на кухню только что пришедший с работы папа. — А я всем мороженого купил, новое какое-то, с фруктовым наполнителем. А то за лето ещё ни разу не ели. Пока в морозилку положу, а то как мы без тебя есть будем?

И Танюшка рыдает, закрыв лицо руками.

— Что, Тань, горло сильно болит? — бросается к ней мама.

Сильно, только не горло.