S.O.S. (гет)

Об отношениях агента Эвер и инженера Дэвиса знали не только в полевом и техническом подразделениях, но и, кажется, во всем «Эпсилоне».

Сотрудники из разных отделов редко контактировали друг с другом не по работе. Тем необычнее смотрелись эти двое: щуплая рыжеволосая девушка в «офисном» костюме и долговязый парень, немногим ее старше, в красно-черной униформе инженера низшего уровня допуска — с виду самый что ни на есть ботаник, только без очков.

— Куда смотрит отдел аналитики? — ворчал агент Мортис, старый служака, заставший еще прежнее руководство организации. — Устав не поощряет подобные… отношения.

— Они не будут работать вместе, — пожимал плечами Фламень, его бессменный напарник. — Риск эмоциональной компрометации минимален. Поэтому аналитики и смотрят на этот лямур, тужур и абажур сквозь пальцы.

На глазах у всего офиса (не умеет прятаться молодежь!) Дэвис что-то вдохновенно рассказывал подруге, чертил в воздухе одному ему понятные схемы, а под конец сунул Эвер в руки какой-то прибор, с виду похожий на миниатюрный радиоприемник с экраном, как у радара. Ответное «спасибо» Эвер было весьма сдержанным, но инженер покраснел до корней волос.

* * *

Агент Эвер с тяжелым выдохом села — или, скорее, упала — на скамейку у стены спортивного зала. В глаза лезла прядь волос, прилипшая к потному лбу, все мышцы болели, а дыхалка ни в какую не хотела восстанавливаться. Нормативы у «Эпсилона» были недетскими, а здесь, в этом времени, она и близко еще не набрала необходимую форму, как ни старалась. В зеркале по-прежнему отражалась тощая девочка-подросток с ручками-палочками; она уже могла — должна была — работать «в поле», как все агенты, но физическая подготовка не позволяла. Черт, да два года вперед она, невзирая даже на вечный кашель из-за отравленного «зеленым небом» воздуха, могла куда больше!

Она с раздраженным выдохом откинулась назад, несильно стукнувшись затылком о стену. В кармане безликих спортивных штанов что-то мешалось, острый край упирался в бедро. Эвер смахнула-таки с лица волосы и на пробу сунула руку в карман.

Ах да, точно. Переодеваясь, она на автомате вместе с трекером переложила в другую одежду и подарок Марка.

Марка-из-этого-времени.

Марка-который-не-помнил-не-знал-и-вообще-был-не-в-теме.

Марка-который…

Перечислять можно было долго, но все сводилось к одному: это был не тот Марк, с которым они и еще горстка сотрудников организации и гражданских выживали те сраные два года в условиях «зеленого неба». Не тот техногений, который проводил в руинах главного штаба «Эпсилона» дни и ночи — и в конце концов сумел починить, зарядить и запустить машину времени.

Это был его пущенный по другим рельсам бэкап, которому не пришлось стремительно взрослеть, чтобы не сдохнуть. Все, что роднило его с тем Марком — технарский талант, страсть собирать карманные функциональные Звезды Смерти из запчастей и палок… и это проклятое чувство к ней самой.

Эвер уперлась локтями в колени и уронила лицо в ладони. Спину противно захолодило — футболка в ходе тренировки промокла так, что хоть выжимай.

Любил ли — любит ли — Марк ее? Однозначно да. Он и в неслучившейся ветке событий до падения «Эпсилона» и появления «зеленого неба» таскал ей всякое: полезные самоделки и не слишком опасные прототипы приборов. Некоторые она потом с удивлением обнаруживала среди агентского оборудования — взять хоть этот «радар», чуть другую версию которого «Эпсилон»-из-будущего начал активно использовать прямо перед тем, как по нему нанесли удар изнутри…

Любит ли она его? Проще снова выйти махаться с мимиками, чем свести ответ к однозначному «да» или «нет».

Тот Марк был для нее хорошим другом, боевым товарищем, человеком, на которого всегда можно было положиться. Которому, если очень припирало, можно было поплакаться — не в буквальном смысле, конечно, разводить сырость в противогазе вообще противопоказано.

Но тот Марк остался там, в разрушенном штабе «Эпсилона» двухлетней будущности, и историю — в очередной раз — переписали поверх неудачного черновика.

Остался — мертвым.

А она теперь ежедневно смотрит на него живого и не знает, куда деваться.

— Опять с Лерой поругался? — не столько спрашивает, сколько констатирует она с порога жилой комнаты бункера. Хмурый Нео поднимает голову от воздушных фильтров, с которыми возился до этого:

— Да. Тебе-то какое дело?

— Предложил бы ей по-нормальному руку и сердце, что ли. Вы ж друг к другу тянетесь так, что… ну, в общем, не заметить невозможно.

— Я сближался с ней слишком много раз, — туманно отвечает он, возвращаясь к прерванной работе. — А психологиня из тебя так себе.

— И не стремилась, — фыркает Эвер. — Но с вами двумя сейчас реально в одном убежище душно.

Тогда она не поняла, что Нео (сам не раз и не два возвращавшийся далеко в прошлое) имел в виду. Теперь, глядя на этого совсем еще юного Марка, влюбленного в нее как в фарфоровую статуэтку и краснеющего от каждой ответной улыбки — понимает.