Реммао&Саамон (джен)

Сонгфик: настойчиво рекомендую читать под музыку. Кто тот герой? (Фортуна и Прометей)

1. https://music.yandex.ru/album/25542097/track/41404737

2. https://vk.ru/audio-2001562517_119562517

Главная площадь Мемфиса сотрясается от гула.

Тысячи голов под солнцем, тысячи тел в белых льняных одеждах. Столица ликует. Впервые за долгие годы трон Египта занимает не чужеземец, не противник традиций, а свой. И пусть этот свой — некромант, пусть его спесь режет слух старшим жрецам, но сегодня ему прощают всё. Сегодня он — плоть от плоти Кемет.

Реммао (Рененутет)

Сколько лузеров лежит у подножья

Не помогли ни альпенштоки, ни «кошки»

Сколько лузеров лажали безбожно

Словно первокурсники с усеха застёжкой

Не спасли ни карабины, ни верёвки

Тут нет системы страховки

Тысячи ловких рук

Вцеплялись в эти выступы

Все они карабкались неистово

Мечтали стать несу-бити и

Никто из них не собирался вниз туда

Но, кто не любит риска — не пьёт мемфисского

Так кто же всё же из вас с вершины выстрелит

Пробкой от вина с брызгами

Под победного салюта искрами?

Кто в этот раз затронет симпатии струны

В сердце Шаи?

Реммао (Рененутет):

Кто тот герой

Что с «Олимпа» сместит прежнего чемпиона?

Есть ли такой?

Или вам всем, недотрогам, уже не до трона?

Смертельный бой

За право стать равным богам уже близок

Так, кто тот герой

Что бросит самим небожителям вызов?

Реммао:

А теперь слово предоставляется бывшему придворному некроманту — настоящему несу-бити Саамону!

Реммао отступает на два шага, уступая ему центр, и делает широкий, почти театральный жест рукой — «Слово предоставляется...» — при этом слегка кланяется, но в уголках его губ играет усмешка: он знает, что Саамон опасен.

Саамон не спешит. Он встаёт, расставив ноги на ширину плеч, и скрещивает руки на груди, под усехом. Его голос — низкий, раскатистый, как дальний гром.

Саамон:

Я — Саамон

Видящий Ка умерших жрец

Круче меня тут никто вообще не читал

Я когда-то жару дал

Вашим предкам беспомощным

Однако вы тогда под стол ходили пешком ещё

И я молчал, прибитый к стене

Но теперь я фараоном стал на сто лет

В мою честь будете чествовать здесь вы

Как Менесу покорялись вы до..-

Вижу кучу шезму — каждый себя считает лучшим

Знаю, что они очень долго к этому дню шли

Но я уберу эту чушь

Будто я — Геракл, а это — Авгиевы конюшни

Не достичь никак вам победы

Всё что угодно можете кричать обо мне тут

Но я несколько лет на вершине Египта

Где же ваш рычаг Архимеда?

Реммао:

Кто тот герой

Что с «Олимпа» сместит прежнего чемпиона?

Есть ли такой?

Или вам всем, недотрогам, уже не до трона?

Смертельный бой

За право стать равным богам уже близок

Так, кто тот герой

Что бросит самим небожителям вызов?

Саамон:

Кто тот герой? Кто, кто тот герой?

Кто посмел потягаться со мной?

Ты — полный ноль, у тебя шансов нет

Фортуна будет на моей стороне

Кто тот герой? Кто, кто тот герой?

Кто посмел потягаться со мной?

Ты — полный ноль, у тебя шансов нет

Фортуна будет на моей стороне

1. Кемет — одно из названий Египта, т.е. здесь: воплощение страны, единства.

2. Усех — египетское ожерелье, в т.ч. прикрывавшее грудь.

3. Несу-бити — фараон, правитель, встречалось в игре.

4. Фортуна используется как воплощение, синоним удачи, не как богиня.

Главная площадь Фив. Заходящее солнце окрашивает золотом известняковые колонны огромного храмового комплекса. Вся столица — от знати до последнего ремесленника — собралась у возвышения, на котором стол несу-бити, поверить не могли. Воздух раскален не столько от солнца, сколько от всеобщего гула. Толпа скандирует имя нового фараона, но взгляды всех прикованы к двум фигурам наверху.

Реммао стоит чуть ближе к краю, к толпе, чем нового фараона. Он — проводник этой церемонии, её голос и воля. На нём длинный, идеально скроенный плащ цвета глубокого индиго, расшитый золотыми скарабеями; золотой обруч на его темных волнистых волосах ловит лучи заката, заставляя камни вспыхивать алыми искрами.

Когда он возвещает о Саамоне, его правая рука поднимается плавно, Его лицо остается внешне спокойным, однако в пронзительных темных глазах сквозит холодная насмешка. Он знает больше, чем говорит. Каждое его слово, обращенное к толпе, он сопровождает легким наклоном головы, словно примеривая корону на других, но боковым зрением стреляет взглядом в Саамона. На мгновение его взгляд падает на группу у колонн, где стоят Эва, Амен, Агния и Ливий. Реммао едва заметно приподнимает левую бровь — он не знал, что они уже прибыли в Мемфис. В последний раз он видел их в Просторах — пустынях при Фивах и Сет-Маате, когда он смог сбежать прямо под носом у Амена и Агнии. Реймсс, его младший брат, остался на стороне Эвы. Реммао слегка нахмурился, понимая, что среди этих четырёх его, Реймсса, явно нет.

Саамон подходит, когда Реммао дает ему слово. Он поднимается тяжело, будто сбрасывая с себя многовековую усталость, — однако это лишь обманка. Его фигура распрямляется, и он оказывается почти на две головы выше Реммао. На Саамоне — парадное фараонское облачение и тяжелое ожерелье-усех, сверкающее лазуритом.

Когда Саамон начинает говорить о своей силе, его лицо искажается гримасой высокомерия. Голос Саамона — низкий, раскатистый — заставляет толпу то замирать, то взрываться восторженными криками.

Эва, Амен, Агния, Ливий стоят плотной группой у южной колоннады, почти скрытые тенями. Эвтида и Ливий скрыли лица под капюшонами, всё-таки она черномаг, а он — наследник трона. Не то чтобы это помогало — они всё равно держали ткань капюшонов так, чтобы видеть происходящее. И по двум охотникам рядом с ними Реммао и так понимал, кто под масками. Решил пока не говорить Саамону о том что заметил в толпе, всё-таки и своё интерес надо иметь.

Взгляд Реммао скользит слева направо, осматривая каждого из них. Амен напряжен, скулы стиснуты. Он не аплодирует — его руки скрещены на груди. Эва внешне спокойна, но её пальцы слегка подрагивают у пояса, где спрятан небольшой кинжал. Она наблюдает за Реммао с настороженностью. Агния сжала кулаки так, что побелели костяшки. Она бросает короткий взгляд на Ливия, проверяя его реакцию. Ливий бледен. Он держится прямо, но его левая рука незаметно опирается на колонну за спиной, будто ища опоры. Он знает, что его истинное происхождение — тайна, и в ближайшем будущем Саамон, как искусный онейромант, может заглянуть в любой сон, в любой страх. Ливий старается не смотреть на трон напрямую, он смотрит на Реммао. Тот, на секунду поймав взгляд Ливия, приподнимает бровь, потом отводит взгляд обратно на толпу.

Реммао, протягивает руки к толпе, приглашая их к ликованию. Саамон за его спиной не двигается — он как монумент, вросший в камень. Но когда Реммао поворачивается к нему, чтобы выказать уважение, Саамон кладет тяжелую ладонь на плечо Реммао. В этом жесте — скрытая сила. Пальцы Саамона чуть сжимаются, стирая складки дорогой ткани на плече Реммао. Реммао замирает на секунду, его улыбка становится острее, но он не сбрасывает руку. Он поворачивает голову и смотрит снизу вверх, в глаза «фараону».

Нет, он не скажет этому безумцу, о том, что сила, способная свергнуть его тот же час, что он взошёл уже в столице.

Не стоит забывать, фортуна переменчива, а Рененутет — богиня своенравная.