Тени Алого Ветра (джен)

Рассказывают, что ещё полсотни лет назад остров Алый Ветер был практически неотличим от других земель Теаны, являющихся владениями короны. Он не был прибежищем разбойников и пиратов, будучи лишь обителью разного рода купцов — важным звеном торговой цепи. Это сейчас моряки боялись к нему приближаться по своей воле, потому что воды близ острова стали очень неспокойными. Корсары и всевозможные морские твари не позволяли судам беспрепятственно проплывать рядом.

Из всех существ, когда-либо обитавших в этих овеянных дурной славой водах, моряки не знали никого ужаснее Белого Кракена. Поговаривали, будто это чудовище стало платой, которую Джек Альбатрос отдал за владение островом. Старая легенда гласит, что когда-то Джек был самым простым мальчишкой — из тех, кто знает своё место и не пытается прыгнуть выше головы. Его родители тоже были людьми обыкновенными — небогатыми законопослушными торговцами, не искавшими ни власти, ни почестей. Всё было хорошо. Что же изменилось? Что заставило маленького Джека не просто возжелать власти над островом, но и действительно стать его правителем?

Никакая идиллия не бывает вечной. Всё началось в одну тихую июльскую ночь, неотличимую от всех остальных. Джек, как обычно, прогуливался по берегу, собирая ракушки, которые родители могли бы продать в качестве сувениров где-нибудь на Боло. Вдруг, он заметил человека, бегущего вдоль кромки острова и истошно вопящего: «Корсары с острова Ржавый Якорь! Спасайся, кто может! Они всех убьют!» Сердце мальчика сжалось от страха, и он побежал домой, преследуемый криками безжалостных пиратов и мольбами несчастных жителей острова.

Джек бежал, не разбирая дороги, но, к сожалению, его преследователи оказались быстрее. Парень уже был в паре сотен метров от своего дома, как кто-то грубо схватил его за шиворот рубахи. Это был высокий старый пират, от которого разило ромом. Усмехаясь, он произнёс страшные слова, которые Джек запомнил на всю оставшуюся жизнь:

— Знаешь, когда-то я был таким же, как ты — слабым, беззащитным мальцом, готовым заплакать при любой угрозе. Но потом я понял: нет проблемы большей, чем осознание своей беспомощности. Когда-нибудь это поймёшь и ты. Если же нет — останешься таким же жалким ничтожеством до конца своей никчёмной жизни. А теперь смотри!

С этими словами пират махнул рукой подельникам неподалёку. Не успел Джек вскрикнуть, как в окна его дома полетели горящие факелы. Мама и папа… Мальчик слышал их отчаянные крики из затянутой дымом хижины, но ничего не мог сделать. Он был слаб. Беспомощен. Ничтожен.

Расхохотавшись, пират разжал пальцы, и Джек рухнул на песок.

— Эй, малец! — прокаркал старый корсар. — Смотри, как жалок тот, кто клялся вас оберегать!

Джек повернул голову и увидел губернатора: тот истерично приказывал стражникам окружить плотным кольцом его собственную роскошную усадьбу. Вот из-за кого погибли родители! Вот кто во всём виноват! Тот, кто обещал хранить покой горожан, оказался трусом!

Если собственные слабость и трусость парень хотя бы мог попытаться оправдать, то поступок губернатора был непростительным в его глазах. В этот миг в сердце Джека родилась слепая, холодная ярость. Он убьёт его. Отомстит. Больше никогда не будет слабым.

Потом были похороны. Погибших оказалось столько, что их не успевали оплакивать, но Джеку не было дела ни до кого, кроме собственных родителей.

Стоя перед их свежими могилами, вчерашний ребенок поклялся уничтожить того, кого считал истинным виновником трагедии. Всё остальное — прошлое, настоящее и будущее — вмиг потеряло для него смысл. Его родители не упокоятся с миром, пока жив губернатор. Джек дал себе в этом слово.

Но хозяин острова был силен. В его руках сосредоточились власть и армия. Стало быть, чтобы сокрушить его, нужно было стать еще сильнее. Но как?

С этими мыслями Джек брел вдоль берега, не замечая ничего вокруг. Погружённый в свое горе, он не обратил внимания, как скрылось солнце и сгустились сумерки. Мальчик очнулся от тяжелых дум, лишь когда песок под ногами сменился острыми камнями, а над головой сомкнулись мрачные своды пещеры на севере острова.

Сделав несколько шагов вглубь грота, Джек увидел две полуразрушенные каменные колонны, между которыми находился темный проход. Стоило ему переступить эту невидимую черту, разграничивающую части пещеры, как в сыром воздухе раздался холодный, высокий голос. Он не мог принадлежать ни одному живому человеку:

— Я видел твои желания, мальчик! Ты хочешь отомстить. Я же жажду вернуться в этот мир, чтобы вновь почувствовать дыхание жизни. Мы можем помочь друг другу. Я дам тебе всё, чего ты пожелаешь, в обмен на свободу. Губернатор сполна заплатит за смерть твоих родителей — лишь коснись одной из колонн. Клянусь своим пеплом!

В любой другой день Джек сто раз подумал бы, прежде чем доверяться неведомой силе. Но сейчас в нем кипела такая ярость, что он не сомневался ни секунды.

— Согласен! — выпалил мальчик и решительно коснулся шершавого камня.

В тот же миг над головой грянул оглушительный гром, и Джек, потеряв сознание, рухнул на каменный пол.

Очнулся он лишь под утро, ощутив доселе неведомый, пугающий голод. Любящие родители всегда кормили его вдоволь, поэтому подобное чувство было мальчику незнакомо. Вокруг стояла тишина, рядом никого не было. Решив, что его обманули, Джек собрался было подняться, чтобы уйти, как вдруг в его голове вновь раздался тот самый холодный голос:

— Надо же… А вот этого я не предусмотрел. Не ожидал, что вернусь из небытия бесплотным духом и обоснуюсь в оболочке того, кто коснется камня. Что же мне с тобой делать? Клятву я дал, и забрать свои слова назад не в моих силах. Силу ты получишь. Но договор обоюдный, а значит, ты обязан позволить мне ощутить вкус жизни. И раз уж так сложились обстоятельства, для этого мне придется делить с тобой твою плоть. Запомни, малец: сделка с демоном священна.

«Какую же силу дарует мне это чудовище?» — обреченно подумал Джек и тут же услышал ответ внутри собственной головы:

— Великую! Поверь мне, смертный, эта сила поможет тебе отомстить за своих родителей. А большего тебе знать не нужно.

Тут случилось то, чего мальчик никак не ожидал. Вопреки его воле, правая рука сама оперлась о камни, и чужой импульс заставил тело подняться. Это было жуткое, противоестественное ощущение, но его причину в глубине души Джек прекрасно осознавал: плотью теперь повелевал не он, а поселившийся внутри дух. Находясь в оцепенении, мальчик даже не попытался вернуть контроль.

Повинуясь воле демона, Джек вышел на залитый луной берег. Сущность заставила его вскинуть руку к небесам и выкрикнула слова на древнем, чуждом человеческому слуху наречии.

Волны всколыхнулись, и из морских глубин поднялось гигантское щупальце неведомого ребенку монстра. Затем еще одно, и еще… Когда над водой показались слепые, лишённые зрачков глаза, Джек понял, кто перед ним. Как-то раз от рыночных зазывал он слышал легенду о Кракене — древнем морском божестве, пожирающем корабли тех, кто прогневал океан. Тогда он посчитал это обычной страшилкой для суеверных матросов, но теперь видел легенду воочию. Перед ним высился исполин, способный в щепки разнести любой фрегат за пару минут.

— Это и есть дарованная тебе сила! — торжественно провозгласил внутренний демон. — Он поможет тебе осуществить задуманное. Я помогу тебе управляться с Кракеном, а о цене поговорим потом.

Мысли Джека всецело были поглощены лицезрением исполина, поэтому на последние слова демона он не обратил внимания. Мальчик ещё в пещере понял, что бесплатно сущность ему помогать не станет. Раз так, не всё ли равно, что ей потом понадобится?

С того дня Джек под руководством демона начал учиться повелевать монстром. К счастью, губернатор был напуган недавним нападением пиратов и сосредотачивал войска у своего замка, поэтому в северной части острова почти никто не появлялся.

Поначалу чудовище, обладавшее более сильной волей, сопротивлялось и отказывалось подчиняться. Но жажда мести придавала Джеку сил. Шаг за шагом, сперва опираясь на подсказки демона, а затем и самостоятельно, мальчик укротил гиганта и заставил его беспрекословно следовать своей воле.

Недели проходили за бесконечными тренировками, на протяжении которых Джек замечал, что начинает лучше чувствовать Кракена. Его сознание и сознание чудовища становились одним целым, и мальчик даже научился видеть глазами монстра. Демон, наблюдавший за этим, был рад подобным изменениям, но всё же опасался, что присущая Джеку человеческая сентиментальность может всё испортить, и незаметно выжигал из души мальчика всё то, что придавало ему человечности, оставляя лишь холод, безжалостность и безразличие.

Джек замечал происходящие с ним самим изменения, но считал их нормальными, поскольку думал, что они являются следствием единения с Кракеном.

Вместе с тем начал меняться климат острова. Ранее тёплый и сухой, он сменился на холодный и ветреный. Было понятно, что эти изменения связаны с появлением Кракена, однако стражникам это было неясно, и они связывали всё со сменой сезона.

В один из вечеров Джек после очередной тренировки прогуливался вдоль берега и увидел небольшой деревянный сундук, по-видимому, принесённый волнами с места крушения какого-то корабля. В сундуке среди всякого рваного тряпья и ненужных бумаг было три заинтересовавших мальчика предмета: красивая капитанская треуголка с вышитой на ней серебристой птицей, длинный чёрный плащ с серебристым подбоем и перстень из белого золота с изображением всё той же птицы.

Джек поднял кольцо. В тот же миг внутри головы отозвался эхом холодный смех сущности:

— Альбатрос… Птица, которая приносит морякам надежду, а следом — смертоносный шторм. Разве не этого ты жаждешь, малец? Стать штормом для тех, кто растоптал твою жизнь?

Да, Джек желал именно этого. Натянув плащ и надев шляпу, оказавшиеся ему лишь слегка великоватыми, он залюбовался птицей, изображённой на перстне. Наконец, надев его, мальчик подошёл к воде. В отражении он увидел уже не ребёнка, но юношу, готового расправиться с любым, кто встанет у него на пути.

— Джека больше нет. Он умер тогда, в горящей хижине, вместе со своими родителями! — тихо произнёс он, глядя на ту самую роковую пещеру. — Остался только Альбатрос!

Демон внутри удовлетворённо заурчал, чувствуя, как угасают последние человеческие сомнения его сосуда. Остров ещё не знал, что мирный торговый порт доживает свои последние часы.