The Sims 4 : Сага Катрины Кальенте (гет)

Катрина Кальенте стояла у окна и смотрела на свой дом. Он был не нарядный, не из тех, что ставят на обложку каталога, — он был *её*. В нём шумело, скрипело, пахло выпечкой и именно поэтому он казался надёжным.

У Катрины были две взрослые дочери: Нина и Дина. Когда Катрина узнала про материнский капитал — про выплату, которую дают за троих детей, — в её голове щёлкнуло. Не из жадности, а из привычки всё держать под контролем. Она хотела, чтобы у её девочек всегда была подушка безопасности. Чтобы, если однажды мир станет слишком резким, у них был дом, где можно просто выдохнуть.

И тогда в доме появился Дон Лотарио. Молодой, шумный, обаятельный — и немного потерянный. Катрина приютила его не ради романтики, а ради выбора: пусть будет рядом, пусть станет частью семьи, а там уж судьба сама решит, кому он больше нужен. И судьба решила быстро: Дон и Нина сошлись. В доме стало ещё громче, ещё теснее, но Катрина только улыбалась. Значит, всё идёт как надо.

В доме с Катриной жили Нина с Доном и их трое детей. Они смеялись, спорили, хлопали дверьми, и Катрина улыбалась, когда слышала этот шум. Нина была её любимицей — не потому, что она лучше, а потому, что между ними всегда было это тихое понимание: если станет тяжело, они просто возьмутся за руки и пойдут дальше.

А вот Дина выбрала другой путь. Она вышла замуж за Макса Грома, переехала в новый дом, родила четверых детей. Катрина скучала по ней, но в этой разлуке тоже была своя гордость: Дина умела строить своё, отдельное.

Катрина не строила иллюзий насчёт себя. Да, она могла бы оставить Дона себе. Но Катрина знала: счастье Нины — это тоже её счастье. А ей нужно было другое. Ей нужно было третье имя в списке её детей.

Так начался её следующий план. Тихий, спокойный, без пафоса. Просто женщина, которая привыкла всё устраивать.

Продолжение следует...

Бен Смит был младше. Он снимал комнату в старом доме, делил кухню с чужими людьми и мечтал о чём-то большем. Катрина заметила его не потому, что он был самым красивым, а потому, что в нём было то, чего ей не хватало: молодость, энергия, готовность двигаться вперёд.

Она «охомутала» его не грубо, а мягко — через разговоры по вечерам, через помощь, через то, как она умела делать так, что рядом с ней любой начинал верить: у него всё получится. Бен переехал к ней. Дом стал ещё теснее, но Катрина не жаловалась. Она знала, зачем всё это.

Свадьба, общий быт, разговоры о будущем. И наконец — ребёнок. Регина Смит. Маленькая, с тёмными глазами, она смотрела на мир так, будто уже понимала, что мир — это не только сказки, но и ответственность.

Материнский капитал выплатили. Дом получил новую крышу, в кладовке появились запасы на зиму, счета были закрыты. Катрина выдохнула: она сделала главное. Теперь можно было просто жить.

Но жизнь редко даёт просто жить. Бен начал смотреть в сторону. Не злобно, не со злобой — просто он вдруг понял, что не этого хотел. Рядом с Катриной он вырос, он стал сильнее, но теперь ему хотелось чего-то своего, без чужой истории за плечами.

Кристи появилась не как злодейка. Она была просто девушкой его возраста, с простыми мечтами и простым взглядом на жизнь. Бен ушёл не с криками, а с тихим «спасибо». Он помог Катрине — она помогла ему. И на этом всё.

Катрина не стала устраивать сцен. Она просто кивнула и сказала: «Иди. Ты заслужил». И когда Бен ушёл, она не стала прятать слёзы. Она плакала на кухне, пока никто не видел, а потом вытерла лицо и пошла проверять, всё ли в порядке у Регины.

Продолжение следует...

Годы шли. Катрина старела, но не сдавалась. Дом по-прежнему был полон: Нина и Дон, их дети, Регина, которая росла и становилась всё больше похожей на неё. И всё это время Катрина помнила: дом — это не стены. Дом — это когда никто не остаётся за бортом.

И тут пришла новость: у Герберта Ландграаба умерла жена Ненси. Пожилой, богатый, одинокий Герберт остался один в огромном особняке, где эхо шагов звучало громче любых слов. Рядом с ним был только его третий младший сын- подросток — Норт. Старшие взрослые сыновья Герберта — Малик и Джонни жили в других домах и строили свои семьи.

Катрина знала, что это шанс. Не для того, чтобы снова быть «удобной», а для того, чтобы дать своей семье ещё одну опору. Она придумала план — дерзкий, почти безумный. Пожар в доме Герберта. Не настоящий, но достаточно убедительный, чтобы она могла ворваться и спасти его.

Всё прошло гладко. Никто не пострадал, дом почти не пострадал, а Герберт смотрел на неё так, будто она была ангелом, сошедшим с неба. «Ты мой герой», — сказал он. И Катрина поняла: он не просто благодарен. Он чувствует себя должником.

Они поженились. Катрина с Региной переехала в особняк, оставив Нину и Дона хозяйничать в старом доме. В новом доме был Норт — подросток, сын Герберта, который помогал отцу и не любил перемен. Он смотрел на Катрину с подозрением, но она не пыталась сразу стать ему матерью. Она просто была рядом: заваривала чай, слушала, не навязывалась.

Норт был не из тех, кто легко открывает сердце. Но он был из тех, кто замечает, когда о нём заботятся.

Продолжение следует...

Смерть Герберта не была трагедией с громом и молниями. Она пришла тихо, как приходит старость: постепенно, без предупреждения, но с ощущением, что всё шло к этому. Катрина сидела у его кровати и держала его руку, пока он не уснул навсегда.

Теперь особняк принадлежал не Герберту, а памяти о нём. И тем, кто остался. Катрина, Норт и Регина.

Норт повзрослел. Из угрюмого подростка он превратился в молодого мужчину, который знал этот дом лучше, чем кто-либо. Он чинил крышу, следил за садом, помнил, где скрипит пол и где лучше не ставить тяжёлые вещи. Регина росла рядом: училась, смеялась, иногда спорила с Нортом, а потом извинялась, потому что знала — он делает это всё ради них.

Между ними не было романтики — пока. Была забота, была привычка, было ощущение, что они держат этот дом вместе. Катрина наблюдала за ними и улыбалась. Она не вмешивалась. Она знала: если это случится, оно случится само.

Продолжение следует...

Катрина старела. Её дни становились короче, её силы — меньше. Но её сердце было спокойно. Нина и Дон были счастливы. Дина жила своей жизнью, и у неё всё было хорошо. Регина выросла в девушку, которая знала цену дому и умела его беречь.

Однажды Катрина позвала Регину и Норта к себе. Она сидела в кресле у окна, смотрела на сад и говорила тихо, но твёрдо:

— Я не хочу, чтобы после меня этот дом стал местом, где вы будете чувствовать себя чужими. Я хочу, чтобы он остался вашим. Пусть он будет не памятником, а домом.

Регина подошла и села рядом. Норт встал у окна, будто боялся подойти слишком близко.

— Вы оба знаете этот дом. Вы оба его любите. Если когда-нибудь решите, что хотите быть вместе — я благословляю это. Пусть у вас будет проще, чем у меня.

Норт не ответил сразу. Он просто кивнул. А потом подошёл и положил руку на спинку кресла Катрины.

— Мы будем беречь его, — сказал он. — Обещаю.

И Катрина улыбнулась. Она всё устроила.

Продолжение следует...

В тот день, когда Катрина ушла, дом не затих. В нём по-прежнему звучали шаги, смех, споры и примирения. Регина и Норт не спешили объявлять о своих чувствах. Они просто жили: чинили, украшали, устраивали вечера у камина.

Иногда кто-то из соседей косился: мол, странная пара. Слишком разные. Слишком запутанная история. Но Норт и Регина не оправдывались. Их дом был их делом.

А где-то в старом альбоме, среди выцветших фото, лежала записка от Катрины: «Пусть у вас всё будет проще».

И, кажется, понемногу становилось проще.