Только миг (джен)

Все приключения начинаются глупо. Её ситуация — не исключение. Так думала Нина, сидя в машине в обнимку с чугунной сковородкой. Автомобиль нёсся по пустой асфальтовой дороге. За окнами пролетали зелёные июньские поля, на кочках в бок ощутимо толкали кое-как поместившиеся в салон грабли и падал на пол тюк с вещами. Нина в который раз водрузила на место упрямый баул, пнула в ответ надоедливые грабли, поудобнее ухватила сковородку и предалась меланхолии.

Радоваться было нечему — ей было пятнадцать лет, весь мир настроился против неё, а она против мира, автомобиль мчал в сторону деревни, а в кармане вместо любимого смартфона лежал простенький кнопочный мобильник.

Грачик Нина окончила девятый класс с одной четвёркой — по английскому — и сдала на пять все ОГЭ. Потом со скучным лицом получила аттестат, с таким же скучным лицом отсидела торжественную часть выпускного, а затем пошла гулять по ночному городу с компанией друзей. Так вышло, что счастливые выпускники ограбили «Пятёрочку» и (совершенно не нарочно, разумеется) разбили витрину. Веселье отпрысков обошлось родителям в копеечку. Именно поэтому Нина ехала в деревню к бабушке и везла с собой кнопочный телефон, новую сковородку и обиду на весь мир. Вдобавок её не покидало смутное предчувствие, что приключение только начинается, а приключения она страсть как не любила.

* * *

Когда неделя прошла совершенно обычно — с комарами, бабушкиным вареньем, рыбалкой и огородом, Нина решила, что приключение не состоится, и приступила к придумыванию развлечений. Гениальная идея озарила её почти сразу… Спустя ещё семь дней петух из бабушкиного курятника откликался на гордую кличку Анчар, прыгал через тростинку, подавал лапу и вообще вёл себя как образцовый домашний питомец. Нина считала его ещё и отличным собеседником — он слушал молча и не говорил ничего вроде «какая чушь» или «не забивай себе этим голову». А потому Анчар, или Чуня, как Нина называла его чаще, превратился в её верного спутника.

Девочка брала бедную птицу с собой и в лес, и на реку, и в гости. Не подумайте, Нина вовсе не была жестокой, и даже собиралась учиться на ветеринара. Но в её душе, как это часто бывает в пятнадцать лет, жили отчаяние и протест, а потому она поступала наперекор всем правилам. И если бы кто-нибудь посмел ей намекнуть, что не дело мучить птицу, место которой в курятнике, было бы не избежать истерики.

В один из жарких летних вечеров Нина сидела на тоненьком мостике, перекинутом через реку, опустив ноги вниз. Холодная вода приятно освежала, быстрое течение закручивалось мелкими водоворотиками возле опор моста. Анчар, как и всегда, сидел на коленях девочки, глядя внимательным рыжим глазом то на реку, то на лицо хозяйки.

Вдруг что-то шевельнулось в камышах. Это была дворовая собачонка, которая прибежала попить воды. Собака эта любила пугать куриц, и привычные птицы при виде неё бросались врассыпную. В этот раз, завидев знакомую кудлатую морду, петух поступил как обычно — он бросился бежать, не разбирая дороги, и прыгнул с колен хозяйки в тёмную воду. Нина, в задумчивости не заметившая собаку, вздрогнула, попыталась схватить барахтавшегося в воде петуха, но потеряла равновесие и плюхнулась следом.

Быстрое течение затянуло её под мост, и она никак не могла нащупать ногами дно. Вдобавок она за что-то зацепилась собранными в косичку волосами. Холодный ужас схватил за сердце. Умирать, несмотря на уже вошедшее в привычку нытьё, совсем не хотелось. Нина нащупала в кармане складной ножик, оставленный там после похода за грибами, отрезала мешавшие волосы и наконец вынырнула.

Выбравшись на берег, Нина сочла своим долгом первым делом заплакать. Потом уже она убрала в карман ножик, пожалела отстриженные волосы и огляделась вокруг. Анчара нигде не было. Что и говорить, если сама Нина едва выплыла, то петух уж точно погиб. Пейзаж вокруг почему-то был абсолютно незнакомым. Никакого мостика не было и в помине, а вдалеке виднелась деревушка. Не та, в которой жила Нинина бабушка. Девочка бросилась в высокую траву и продолжила плакать, теперь уже совершенно искренне, без всякого чувства долга.

— Ну-ка, соберись, плакса, — сказал кто-то рядом.

Нина подняла голову. Рядом с ней стояла необыкновенно красивая серая в яблоках лошадь с глазами янтарного цвета. Больше никого вокруг не было. Нина была уже большая и не очень-то верила в сказки, но на всякий случай переспросила:

— Это не ты сейчас говорила?

— Не говорила, а говорил, — ответила лошадь. — Я благородный конь, а не какая-нибудь кобыла.

— И что же это всё значит? — спросила Нина с претензией. Она сейчас ничего не понимала, а это всегда её раздражало.

Конь, кажется, был слегка разочарован.

— Как — что значит? — удивился он. — Ты же читала сказки, значит, должна знать, что попавшей в беду девочке непременно должна помогать волшебная лошадь.

— А я тут при чём? — нахмурив брови, спросила Нина.

До глубины души поражённая говорящей лошадью, она и забыла про свои неприятности.

Тут конь разочаровался в ней окончательно. «И послала же судьба такую бестолочь на попечение», — пробормотал он, очевидно, обращаясь сам к себе.

Но Нина уже вспомнила, что недавно чуть не утонула, потеряла своего питомца, да ещё и оказалась неизвестно где. Всё это она высказала вслух, сопровождая свои слова слезами, как и положено в таких случаях.

— А-а-а-а-а! — завыла она навзрыд.

— Ну что ты так вопишь? — хмуро поинтересовался говорящий конь.

— Анчара жа-а-а-лко!

— Ну разумеется, меня стоит пожалеть. Такую хозяйку и врагу не пожелаешь.

Нина удивлённо заморгала. Она ничего не понимала.

— Я и есть Анчар. Такому созданию, как я, ничего не стоит ненадолго стать кем-нибудь вроде петуха.

Понятнее от этого не стало.

— А зачем ты вообще превращался? И почему выбрал именно меня?

Серый в яблоках фыркнул, всем видом выражая скучающую обречённость.

— Всё тебе объяснять приходится. Понимаешь, у тебя на лбу было написано, что ты ввяжешься в какое-то приключение. Меня послали приглядеть за тобой и остановить, если что случится. Как видишь, не вышло. Теперь мне придётся быть твоим верным слугой на неизвестное количество времени, потому что мы во Франции семнадцатого века, а из-за нелинейности времени и бесконечного количества реальностей предсказать грядущие события невозможно.

— Стоп-стоп-стоп! — перебила Нина. — Какая ещё Франция, какой семнадцатый век?

— Слышала когда-нибудь про червоточины? Ну, про временные порталы? — Нина кивнула. — Так вот, это было оно. Ты переместилась во времени, и когда мы вернёмся домой — неизвестно.

Это было так неожиданно, что Нина совсем перестала плакать. Потому что, когда наступает настоящее приключение, человек должен вести себя по-другому. В этом она была твёрдо уверена.

— И что же теперь? — поинтересовалась она.

— Первым делом — поднимайся. Твой случай как раз из тех, когда достаточно просто встать и пойти хоть куда-нибудь, чтобы найти удачу.

Нина встала на ноги. Тут только она заметила, что потеряла в реке один шлёпанец. Босиком идти не хотелось.

— А можно я поеду верхом? — спросила девочка Анчара. — Я умею, я училась.

— Знаю. — ответил конь. — Забирайся.

* * *

Не прошло и часа с судьбоносного падения в реку, а Нина уже выглядела как настоящий француз семнадцатого века. Костюм (мужской, но так было даже лучше) был украден в маленькой французской деревушке. Седло и уздечка для Анчара, а также скромный ужин были добыты так же. И воровать у незадачливых крестьян Нине почти понравилось. Не было ничего проще, чем стянуть вещи из дома, в котором и двери и окна нараспашку.

Куда сложнее оказалось проститься с пирсингом. Нина пыталась возражать, но Анчар был очень убедителен. Он заявил, что там, куда они попали, серьги носят только пираты да цыгане. «Будь благоразумна, ты ведь одета как мальчишка, и при том явно небогатый, — уверял конь, — Украшения сразу вызовут подозрение». В конце концов, три серьги — две из ушей, одна из носа, были заботливо завёрнуты в тряпицу и спрятаны в карман. Нина решила потом их продать.

После скромной трапезы девочка вновь вскочила на коня. Она собиралась до темноты убраться подальше от дома, который она обворовала, и устроиться на ночлег в соседней деревне.

* * *

Старая ведьма Малле Баббе вышла на песчаную излучину моря. Сегодня она загадала на будущую удачу, и теперь ждала знак. Каждые тринадцать лун она ворожила, и каждый раз море приносило ответ.

На сей раз что-то было не так. Яркий сиреневый предмет, принесённый к её ногам волной, явно был обувью. Но из какого материала была сделана эта странная туфелька с открытым носом, ведьма сказать не могла, несмотря на весь свой богатый опыт.

— Что бы это могло значить? — бормотала Малле Баббе, хромая обратно к своей лачуге. — Не знаю уж, к счастью ли, да только пахнет всё это весёленькой историей!

— Угу! — ответил её желтоглазый филин, да и исчез в сумерках.

* * *

Дорога шла через лес. Густые кроны деревьев заслоняли тусклый вечерний свет. Смеркалось. Анчар опасливо косил по сторонам оранжевыми глазами и прижимал уши. Неожиданно он припустил рысью.

— Чего ты так испугался? — спросила Нина. — Не так уж и темно.

— Помни, ты не в двадцать первом веке, тут на лесных дорогах могут быть…

Кто может быть на дорогах, конь не договорил, потому что из лесной чащи по обе стороны дороги выскочили вооружённые до зубов люди.

— Стоять! — крикнул один, схватив лошадь под уздцы и направив на Нину пистолет. — Слезай с коня! Живо, живо!

— Веди себя смирно и делай что говорят, — тихо сказал Нине Анчар.

Девочка покорно соскочила с седла. Два головореза тотчас схватили её под руки и отволокли в сторону.

— А ну, мальчик, гони деньги! — прикрикнул на неё один из разбойников.

«Они приняли меня за мальчика… Миленько…» — подумала Нина и покорно отдала всё, что у неё было, то есть украшения, завёрнутые в тряпицу. Добычу тут же передали главарю.

— Серебро? — спросил он.

— Н-нет, — замотала головой Нина, — Медицинская сталь.

— Врёшь!

Девочка пожала плечами.

— Где деньги? — не унимались разбойники.

— Нет, — тихо ответила Нина.

— А откуда тогда взял лошадь? Украл?

Нина помотала головой.

— Так мы тебе и поверили! Ну да всё равно конь теперь наш. От вора — к ворам перешёл, вот так история! — усмехнулся главарь и махнул рукой. — Айда, ребята!

И разбойники вместе с захваченным пленником двинулись прочь от дороги. Шайка расположилась на поваленных деревьях возле большого кострища.

— Так что будем делать с мальчишкой? — спросил один разбойник у главаря.

— Он, кажись, блажной какой-то. Не кричит, не вырывается, на помощь не зовёт. Дурак дураком, такого и убивать-то жалко, — прибавил другой.

Главарь ухмыльнулся. Нину пробрала дрожь.

— А мы его убивать и не будем. Для другого нам пригодится. Слушай сюда, мальчик! — продолжил он, обращаясь к Нине. — Когда поедет богатый экипаж, твоё дело будет его остановить. Мы будем поджидать в лесу. Если путники будут с оружием — пропадёшь только ты. Если сможешь остановить карету — пойдёшь к нам в шайку и получишь часть добычи, как все остальные.

Из-за деревьев показался дозорный.

— Едут! — воскликнул он.

— За работу! — скомандовал главарь. — Помни, твоё дело — остановить экипаж и крикнуть: «Кошелёк или жизнь?» Всё, вперёд!

Нине вручили два заряженных пистолета и подтолкнули её к дороге. Подталкивали кончиками ножей, поэтому ей и в голову не пришло спорить. Она выскочила на дорогу прямо перед каретой, запряжённой двумя лошадьми. Кони остановились, испуганно поводя ушами. Кучер при виде пистолетов пришёл в ужас, соскочил с козел и ничком упал на землю, показывая, что сдаётся.

— Трус! — воскликнул его хозяин, выглядывая из окна экипажа.

Нина несколько секунд стояла, держа в каждой руке по пистолету, и смотрела на пожилого монаха, которого ей предстояло ограбить. В голове была звенящая пустота. Наконец девочка набрала в грудь побольше воздуха и крикнула громко и устрашающе:

— Чай или кофе?!

По озадаченному лицу монаха она поняла, что сказала что-то не то. Кучер, растянувшийся на земле, сел и подозрительно весело для сложившейся ситуации захихикал. Из кустов, где прятались разбойники, раздался дружный хохот. Вся шайка, покатываясь со смеху, выглянула из укрытия.

Нина поняла, что пришло время действовать. Она разрядила один пистолет, целясь куда-то в сторону бандитов, вскочила на козлы и хлестнула лошадей кнутом. Испуганные животные понеслись вперёд бешеным галопом и быстро оставили позади совсем сбитых с толку разбойников. Через несколько минут их догнал Анчар.

Выехав из леса, Нина остановила усталых лошадей. Она соскочила с козел и открыла дверцу кареты.

— Святой отец, теперь мы в безопасности. К сожалению, ваш кучер остался в лесу. Впрочем, он сам виноват. Нельзя же быть таким трусом. — Нина изо всех сил старалась говорить тем изящным языком, которым написаны исторические романы.

Анчар подошёл к девочке и положил голову ей на плечо.

— Браво, Нина! Это было… хм… красиво. Ты навела такой переполох, что мне удалось вырваться. Когда я бросился вслед за каретой, разбойники всё никак не могли понять, что к чему.

— Что ж, славно, — ответила ему Нина.

Затем девочка вновь повернулась к монаху. Он смотрел на неё с каким-то благоговейным ужасом.

— Я не знаю, как вас отблагодарить, молодой человек. Вы спасли моё имущество, и, может быть, жизнь.

Анчар при этих словах встрепенулся и быстро проговорил:

— Ну же, Нина! Не упускай шанс! Попроси какую-нибудь несложную и доходную должность.

— Отстань! — резко перебила его девочка. — Сама разберусь.

Ей разом вспомнились все приключения, про которые она читала, и в голове родился собственный план.

— Моя мечта — вступить в ряды королевских мушкетёров, — обратилась она к монаху.

Тот был заметно удивлён.

— Я не сомневаюсь, что вы храбрый юноша. Но ведь место в таком почётном полку требует дворянского звания.

— Что ж, значит, я осмелюсь просить у вас также и дворянский титул.

— Смело! Вы, я вижу, привыкли во всём добиваться своего. Вспомните, не было ли у вас в роду кого-нибудь, кто был бы благородного происхождения.

Нина задумалась: нужно было срочно сочинить кого-нибудь знатного. Родня по папиной линии не подходила. Грачик — совершенно не благородная фамилия. А вот среди маминой родни были грузины. Джаваховы — звучит гордо. К тому же, кажется, была какая-то книжка, где была княжна Нина Джаваха. Придумав легенду своего происхождения, девочка проговорила:

— Я — незаконнорожденный сын французского дворянина, имя которого предпочту сохранить в тайне. Но бедная мать моя была из древнего и знатного рода грузинских князей Джаваха.

— Грузия — это далеко на востоке, не так ли?

— Да, это на Кавказе.

Монах несколько секунд сохранял молчание, а затем ответил:

— Для королевской гвардии будет честью принять вас в свои ряды, князь Джаваха, если вы не врёте о своём происхождении, что, правда, очень сложно проверить.

— И что же…

— С нынешнего дня вам дозволено называться князем Джаваха. Сейчас я напишу для вас рекомендательное письмо, благодаря которому вы со временем сможете вступить в ряды мушкетёров.

— Со временем? — нахмурилась Нина.

Она совсем оправилась от пережитого страха и дала волю своему упрямому характеру.

— Вы ещё очень юны, и вам не мешало бы полгода поучиться в Королевской академии. Затем вы послужите в какой-нибудь гвардейской роте попроще. Таким образом, если вы сумеете выгодно себя показать, через год или два плащ мушкетёра — ваш.

Монах достал ящик с бумагой, пером и чернилами, с минуту что-то писал, а затем протянул лист Нине.

— Вот здесь напишите своё полное имя, — указал он на специально оставленный пропуск.

Нина обмакнула перо в чернила и уверенно, хоть и несколько криво, вывела: «Ниниан, князь Джаваха».

* * *

Нина доехала до деревни, где собиралась устроиться на ночлег, только к полуночи. Но несмотря на накопившуюся за день усталость, перед сном она подошла к гулявшему во дворе Анчару. Ей хотелось получить ответ на волновавший её вопрос.

— Послушай, почему этот монах был так сговорчив и щедр? — спросила она.

— Отчего бы ему не быть сговорчивым? Ты, верно, не приметила, но в течение всей вашей беседы ты вертела в руках заряженный пистолет.

Вопросов больше не было.

— Кстати, — окликнул её конь, — как-то забыл тебе сказать, что мой голос слышишь только ты. Для остальных я выгляжу как самая обыкновенная лошадь.

— Чёрт. Он, верно, принял меня за умалишённого. Завтра мы выезжаем в пять утра, не хочу ненароком снова встретиться с этим бедным монахом.

Конь в ответ только ехидно фыркнул.