62 дня до старта (гет)

— Да пошли вы все!

Дверь, ведущая в комнату владелицы спортивного комплекса, с грохотом закрылась за мной. Я психанула, признаю, но на то был весомый повод, о котором хотелось рассказать, но исключительно после пары бокалов виски. Перепрыгивая ступени, я спустилась на первый этаж, где располагалась тренерская, и, не обращая внимания на уже бывших коллег, открыла свой шкафчик, вывалила все вещи, лежавшие там, в спортивную сумку, приговаривая о том, что начальство ещё пожалеет о своём решении. С трудом закрыв сумку, я кинула дежурное:

— Всем пока, но уже не до завтра! — и убежала, не объяснившись.

На входе я сдала карточку вахтёру вместе с ключами. Валерий Иванович посмотрел на меня сначала вопросительно, но моего уставшего взгляда, в котором уже начали копиться слёзы, хватило, чтобы понять причину. Он добродушно улыбнулся, и я попыталась натянуть на лицо подобие улыбки, но вышло настолько скверно, что я сразу же стёрла это выражение с лица.

— Жаль, конечно, что уходишь. Тебя дети любили.

— Так любили, что нажаловались родителям, — фыркнула я, ставя подпись в журнале.

— Заглядывай в гости, если получится, — решил ободрить меня Валерий Иванович. — Без тебя кофе пить скучно будет.

— Хорошо, постараюсь приходить почаще, — кивнула я ему. — До свидания.

Как только двери спортивного комплекса закрылись за мной, я поняла, что это уже не была шутка. Одна слеза скатилась по щеке, и я сглотнула. Я так долго шла к тому, чтобы работать здесь, и это было не просто желания заработать много денег. Больше всего я пыталась доказать себе, что могу. Могу здесь тренировать, если в детстве не получилось заниматься спортом именно тут. Но начальство и родители диктовали свои законы, которым я не могла не подчиниться. Ещё ведь не дали увольнение по собственному написать, сами всё сделали, поставив клеймо на трудовой книжке.

Не оглядываясь на большое стеклянное здание, модернизированное недавно, я ушла прочь. Свидимся ещё! Достав из кармана спортивных штанов телефон, я набрала своему брату-близнецу.

— Дамир, сможешь сегодня ко мне приехать? — я была на грани истерики, но всеми силами сдерживала её сейчас, чтобы в полной мере обрушить на второго Киреева вживую.

— Что-то срочное? Я просто сейчас в Девяткино, мне ехать часа полтора, — ответил брат.

— Да. Очень важная новость, которую в одиночку я не переживу, — я зачем-то кивнула в подтверждение своих слов, будто Дамир смог бы это увидеть.

— Хорошо, но жди не скоро.

— Без проблем, я пока в магазин схожу. Целу́ю, — сказала я и отключила звонок.

Зайдя в приложение, я вызвала такси на адрес дома, стоявшего рядом со спортивным комплексом, и дошла до ближайшей лавки, куда и приземлилась. Моё первое увольнение за все двенадцать лет, которые я работаю в жизни. Меня даже в шестнадцать не уволили, когда я разбила почти всю полку с алкоголем, а здесь... Стало ещё обиднее, и я невольно всхлипнула. Где моя спортивная выдержка? Я потянула кожу на висках в разные стороны, чтобы сморгнуть слёзы. Это был явно не тот повод, из-за которого стоило показывать плохое самочувствие на улице. Я просидела в одном положении около пятнадцати минут, прежде чем чёрная «Тойота» подъехала к дому, и я села в машину. Таксист поздоровался, и оставшуюся дорогу ехал молча, пока я снова заполняла и открывала свои профили в социальных сетях для того, чтобы заинтересованные люди могли нанять меня в качестве тренера. «Авито», «ВКонтакте», «Инстаграм» и другие. Я выставила новые посты во всех доступных чатах и аккаунтах, но после того, как за пять минут никто не откликнулся, я подумала, что никому уже не нужна и останусь безработной до конца жизни, буду бомжевать около метро. Ну или, в крайнем случае, буду работать кассиром в «Магните» за двадцать тысяч рублей в Питере. Ни один исход мне не нравился, и я всё-таки заплакала. Через пять минут после начала моих рыданий на улице пошёл дождь, поддерживая моё поганое настроение, и я расстроилась ещё больше. Ненавижу сырость.

В лифт я заходила уже не только со спортивной сумкой, но и с пакетом, в котором стеклянные бутылки ударялись друг о друга, создавая какофонию, что давила на голову и играла на нервах. Они и без того были ни к чёрту. Выйдя на своём этаже, я аккуратно поставила майку* на бетонный пол, чтобы не разбить ничего, и открыла дверь в квартиру. Запахло свежестью и мятой — моим любимым ароматизатором. Внеся покупки в дом, я не заботилась о замках — всё равно Дамир скоро приедет. Я прошла в гостиную, которая больше была похожа на спортивную комнату — турник в стене, беговая дорожка, различная атрибутика для растяжки, — стянув обувь, и кинула сумку в угол. Я зажгла благовония и включила телевизор, чтобы он создал фоновый шум и ощущение присутствия кого-то, помимо меня, в доме. Пакет я разобрала на кухне, выставив на стол две бутылки вина, сырную и колбасную нарезки, а остальные продукты раскидала по полкам в холодильнике и шкафах. До приезда Дамира оставалось добрых сорок минут, за которые я бы успела сходить в душ и даже приготовить скромный ужин, но решила не торопить себя в расслаблении, поэтому, захватив из шифоньера халат и купленную недавно на маркетплейсе пижаму, я ушла в душ. Включив прохладную воду, я сняла с себя одежду с бельём и встала под струи воды. Весь мой утренний незамысловатый макияж потёк ещё в такси, и я ходила по улице, пародируя панду. От этого стало одновременно смешно и обидно. Никто даже не намекнул! Налив на ладонь шампунь, я вспенила его и нанесла на волосы. Пенные линии потекли по лицу и телу вниз, смывая с меня сегодняшний день.

Выйдя из душа, я провела рукой по запотевшему зеркалу, чтобы разглядеть себя. От туши и другой косметики на лице не осталось и следа. Даже взгляд стал свежее. Я нанесла на лицо различные уходовые средства, чтобы отёки, которые появятся завтра утром, не так сильно были видны. Волосы я просто промокнула полотенцем. Надев на себя пижаму фиолетового оттенка и белый халат поверх, я вышла из ванной и поёжилась от прохлады. Я так и не закрыла окна. Да и Бог с ними. Снова зайдя на кухню, я достала бокалы и посуду, выложив наш сегодняшний «ужин» с братом на тарелки. Откупорить бутылки я не смогла — оставила это Дамиру. Мужская часть нашей семьи всегда профессионально открывала алкоголь, но женской части, видимо, это не передалось. Я отвратительно управлялась с любого рода бутылками. Решив, что умирать от заражения крови или попадания осколка стекла в сердце я не хочу, я ушла в гостиную, плюхнувшись на диван. Взяв в руку пульт, я полистала каналы на телевизоре, останавливая свой выбор на каком-то реалити шоу. Я даже не успела вдаться в его подробности, как домофон издал звонкую трель, а я подскочила, чтобы открыть брату дверь. Дамир как обычно что-то пробурчал в динамик, но я и без его слов понимала, что это он. Шутки про связь близнецов не были шутками.

— АмирРусланна, принимайте любимого гостя, — протянул Дамир с коридора, и я, признаюсь, приложила усилия, чтобы отлепить собственное тело от дивана.

— Любимый гость, сначала руки мойте, потом меня лапайте. Я почти только из душа! — брат потянулся обниматься, но я сделала шаг назад. — На кухню потом проходи, — я кивнула назад и сама ушла в указанную комнату.

Стянув с тарелки кусок колбасы, я откусила половину и вернула его на место. Невкусная.

— В честь чего пьянка? — усмехнулся Дамир, садясь напротив.

— Хотелось бы в честь повышения, но... Меня уволили, — вздохнула я, и невыплаканные слёзы вернулись на глаза.

— Уволили?! Они там не ох...

— Да, именно так.

— Во-первых, пошли они все лесом, дорогая моя! Потеряли ценнейшего работника, единственного и неповторимого! А во-вторых, это значит, что в жизни у тебя скоро будет новый этап, для которого нужно было избавиться от... — он поморщился. — От старья.

— Центр совсем новый... — вздохнула я. — Недавно отремонтировали...

— Ты за этим комплексом гналась несколько лет, он уже далеко не новый! Эта контора мне вообще никогда не нравилась, если честно. Начальство там странное было, столько про него рассказывали, условия, переработки. Для людей ничего, в общем, — брат взял открывашку, лежавшую на столе, откупорил вино и разлил его по бокалам, следом отдав один мне.

— И ты мне даже не сказал?! — возмутилась я, принимая напиток из его рук.

— Тебе напомнить, как ты взъелась на меня, когда я тебе однажды вскользь предложил рассмотреть другое место работы, помимо твоего «Кристалла»? Я чуть не умер от твоих звуковых волн! Тебя же вообще не переубедить было, упёрлась, как баран, хоть стой, хоть падай, — Дамир сделал глоток вина и поморщился, отставив бокал. — Какая горькая фигня! Зачем ты его взяла?

— Да не твоё это. Я пью горькое, тебе специально сладкое взяла, — я подвинула к нему другую бутылку в обмен на свою. — Перелей мне.

— Оно на вкус такое, будто его уже кто-то пил, — не скрывая отвращения к моему алкогольному вкусу, брат вылил содержимое своего бокала в мой. — Дрянь.

— А в твоё сладкое будто добавили целую пачку рафинада. Я же молчу.

— Невыносимая душнила.

— Ты такой же. Мы вылезли одновременно из одной и той же женщины, — хмыкнула я, вытирая скатившуюся против воли слезу.

— Только я моложе на полминуты! — Дамир сделал глоток и повернулся ко мне. — Эй, бомбон, ты чего рыдаешь? Ну-ка, давай быстро рассказывай мне, какие все козлы, чтобы отпустило.

Брат на стуле с противным скрипом придвинулся ближе ко мне и взял мои ладони в свои. Так мы делали друг с другом всё детство, когда кому-то было грустно. От тёплых воспоминаний снова стало хуже. Я прислонилась своим лбом к его и всхлипнула.

— Сопли на меня свои мажешь? — усмехнулся Дамир, заглядывая мне в глаза. — Ладно, мажь. Потом постираешь.

— Не дождёшься, — я утёрла нос и снова облокотилась на спинку стула. Я потянулась к бокалу, и стеклянная ножка прокатилась между средним и безымянным пальцами, а чаша поместилась в ладонь. Я сделала ещё один глоток.

— Ты хоть как-то с водой чередуй, а то завтра очень плохо станет, — брат встал со своего места и налил жидкость в кружку, ставя её передо мной. — Давай-давай, иначе мне завтра снова придётся через весь Питер тащиться, чтобы тебе привезти сорбенты.

— Не начинай.

— Я будто что-то плохое советую. Бог с тобой, делай то, что хочешь, — махнул рукой он. — Расскажи лучше, какую причину для увольнения они тебе назвали.

Я начала издалека. С момента, как я только пришла работать тренером общей физической подготовки. Сначала мне поручили работать с совсем маленькими детьми, а потом я пошла по нарастающей, с каждым годом работая с ребятами старше. Параллельно с этим я сближалась с коллективом, а в частности с психологом и психиатром, работающим в комплексе, — Васей Бейнаровичем. Он мне и рассказал о всех напряжённых отношениях среди коллег, между детьми. В одной из групп, которую вела я, оказалось, что одну девочку, которая, к слову, показывала очень хорошие результаты, травят на протяжении всего её спортивного пути в комплексе, то есть, уже девять лет, когда ей самой всего тринадцать. Её пытались переводить из группы в группу, но те, кто её ненавидел, всегда успевали наговорить о ней плохого быстрее, чем она приходила на занятия, поэтому ей не удавалось ни с кем сдружиться. Однако, как заявляла она сама Васе, ей это никак не мешает, даже невзирая на то, что периодически ей устраивают подлянки. То стекло в обувь сыпят, то водой обливают, то одежду спрячут. Ничего нового, но хорошего оттого не больше. Вася не раз говорил с детьми — вместе и по отдельности. Их ничего не убеждало, но некоторые всё же переставали активно участвовать в травле. Я, узнав об этом, попыталась пресечь любые попытки оскорбить её, и мне удалось — девочку действительно стали меньше задирать. Я следила за этим и придумывала наказания, пока... Пока меня не уволили.

— И как Алиса теперь без меня будет? — вспомнив её чистые и наивные глаза, лёгкий, но взрослый взгляд, я снова разревелась. — Её же растопчут там! Они же сейчас в таком возрасте, что и лишить жизни способны! Или довести до этого... Дамир, это просто ужасно... Я их хотя бы чуть-чуть в узде держала.

— Попробуй через этого Васю до остальных тренеров достучаться. Они должны среагировать, — предложил брат самое очевидное. Будто я не пыталась.

— Да я уже лично подходила! Им плевать! Они не видят и не хотят видеть зла. Не говорят о нём родителям, ведь иначе те перестанут водить к ним детей и отдавать баснословные суммы за тренировки. Эти меркантильные идиоты, — я сделала глоток вина, потому что от слов о начальстве в горле пересохло, — как на побегушках носятся за этими олигархами. Что-то не понравилось родителям? Сразу убираем. И меня вот так убрали.

— В смысле?

— Эти детки-конфетки пожаловались, мол, я их слишком сильно напрягаю. Дамир, они хотят завоевать если не мастера спорта, то хотя бы кандидата, и жалуются на нагрузку? Да им за это звание ещё больше работать надо, я и без того из вечно жалела. Тренировка длится два часа, но я им давала время на передышку, хотя могла этого не делать. Им не понравилось — Амира, уходи, — я взмахнула рукой и зацепила край бокала, едва не опрокинув его. — А я всего-то хотела им помочь достичь мечты и звания.

— Бомбон, не заморачивайся так сильно. Они сейчас ещё не понимают, что самый строгий тренер позволяет достичь наилучших результатов. С возрастом пройдёт. И, возможно, они ещё пожалеют. А их родителям уже ничего не поможет, поэтому плюнь на них свысока и забей. У тебя есть звания и награды, ты квалифицированный специалист. К тебе будут тянуться люди на индивидуальные занятия, — Дамир ласково посмотрел на меня и улыбнулся.

— Да какое людям вообще дело до уволенного из такого, — я вытянула указательный палец вверх, показывая значимость, — центра? Я неудачница...

Спустя несколько минут повторения последней фразы я решила убедиться в своём новом статусе. Я зашла в социальную сеть, чтобы посмотреть, написал ли мне кто за эти несколько часов. Пусто.

— Всего сто просмотров, Дамир! И половина — мои старые знакомые и наши одноклассники! Я ничтожество! Я никому больше не нужна! — ныла я, вытягивая гласные буквы, и лежала лбом на столе.

— Это невозможно, — выдохнул брат и опрокинул в себя полный бокал, запивая следом водой. — Дай сюда свой телефон.

Я послушно разжала пальцы, чтобы брат смог забрать гаджет из моих рук. Он отложил его на одну из полок.

— Посту несколько часов, Амира. Сейчас подключатся твои активные фанаты, которые перешлют историю и пост к себе на аккаунты, а там и напишут. Не загоняйся так сильно. Ты востребованная в спортивных кругах. У тебя есть доказательства квалификации. Всё будет, но не сразу, — Дамир опрометчиво закончил фразой из песни.

— Не смотри... Не смотри ты по сторонам! — завыла я саундтрек из одного из своих любимых сериалов детства.

Я ревела и запивала солёные слёзы горьким вином, отправляя в рот один за другим кусочки сыра и колбасы. Дамир толком распробовать всё не успел, как осталось меньше половины.

— Я так не могу. Я умру никчёмной и никому не нужной! Или буду работать дворником до конца своих дней!

— Если ты ещё раз это скажешь, то я начну верить, — брат покачал головой, пьяно глядя на меня.

Каждый из нас осушил как минимум полторы бутылки спиртного и теперь вообще не соображал. Я никогда не понимала, почему наши родители на праздниках почти не пьянеют с вина, а мы с Дамиром — после бокала за всех. Возможно, в этом была своя польза. Нам не нужна большая доза, чтобы расслабиться. Но от этого в то же время было плохо.

К полуночи Дамир понял, что если не ляжет спать, то завтра его за шкирку вышвырнут с работы, и мы вдвоём будем штурмовать сайты хедхантеров, поэтому он заказал такси и ушёл.

— Спасибо, мой любимый брат, что разделил горе со мной, — я обняла его и поцеловала в щёку. — Я очень рада, что ты не бросил меня в такой сложный момент! Настоящий друг, а не поросячий хвостик!

— Я столько вылакал, что, чувствую, завтра буду жалеть о том, что мы с тобой ещё общаемся, — хмыкнул Дамир, оставляя ответный поцелуй уже ближе к моему уху. — Позвони, как проснёшься, чтобы я знал, что ты не пошла по клубам в ночи и с тобой ничего не случилось.

— Принято! — я изобразила, будто отдаю честь, и, пошатнувшись, закрыла за братом дверь.

Проводив его, я почти сразу же упала на кровать и моментально отключилась, так и оставив телевизор прокручивать комедийное шоу, а бокалы на столе — стоять. Усталость после истерики накатила сильнее, чем когда-либо, а ощущение спокойствия от того, что завтра ни на какую работу не нужно было идти давали мозгу одну-единственную команду — «спать». Я была нисколько не против ровно до утра, вернее, дня.

Телефон издал выученную наизусть мелодию, сопровождая её вибрацией, и я, бубня под нос, потянулась к гаджету. Сил на то, чтобы оторвать голову от матраца не было, что уж говорить о всём теле. Я даже глаза не открыла — выученным за столько лет движением приняла звонок и приложила холодный экран к щеке.

— Амира Руслановна? — незнакомый мужской голос заставил нахмуриться и открыть глаз.

— Она самая, — ответила таким голосом, будто вчера у меня был концерт, а исполнителем была я собственной персоной. — А вы? — я вытянула последнюю гласную, потягиваясь.

— Я бы хотел прийти к вам сегодня на пробную тренировку в четыре, есть такая возможность?

— Как... А... Да, конечно, да. Возможность имеется. Тренировка будет проходить на улице, вас устроит? — мозг включался не так быстро, как язык.

— Абсолютно. Адрес можете отправить на этот номер, — ответил мужчина по ту сторону провода.

— Хорошо. Как я могу к вам...

— Тогда до встречи, Амира Руслановна. Жду, — и просто скинул звонок?!

— Обращаться... — сказала я в потолок и откинула телефон на край кровати. — Четыре... А время...

Я потёрла глаза, чувствуя, насколько сильно они опухли за ночь, и резкая головная боль пронзила мозг, как стрела, но выпущенная не купидоном, а охотником на крупнорогатого скота. И всё же вчера Дамир был прав, и пожалел не только он. Я перекатилась на край своего спального места, почти соскальзывая на пол вместе с шёлковым покрывалом, но вовремя подставила ногу. Я опустилась коленями на ковёр и посмотрела на время на настенных часах. 15:06. У меня есть ещё... Сорок девять минут?! На всё?!

Я соскочила с места и понеслась в ванную, чтобы умыться, убрав с лица последствия вчерашней истерики. Параллельно я скинула потенциальному ученику адрес. Макси, патчи, гели, пенки — бесчисленное количество уходовой косметики оказалось на моём лице. Я сделала себе небольшой массаж, вдавив кожу, и, налепив тканевую маску, ушла на кухню. Засунув посуду в посудомойку и выкинув мусор в пакет, я вернулась в свою комнату, чтобы одеться. Времени становилось стремительно меньше, а опаздывать на тренировку, которую провожу я же, не хотелось. Хотя начальство не опаздывает — оно задерживается.

— Где все носки?! — воскликнула я, обнаружив ящик пустым. — «Найк», в чём дело?

Я понеслась в ванную, чтобы снять предмет одежды с батареи. Там же я нашла свой спортивный топ и надела его на себя. Шорты, короткая футболка, кроссовки... Сумка!

Я скидывала в спортивную сумку всё, что попадалось мне под руку. Туда улетел специальный блокнот, пара ручек и карандашей со стола, бутылка с водой со вчерашнего дня, потому что пить хотелось неимоверно, и каждые две минуты я возвращалась на кухню за стаканом, и несколько атрибутов для проверки подготовки. Ничего не забыла. А если и забыла, то вернусь домой и возьму. Благо, что стадион и спортивная площадка, на которых я назначила тренировку, находились у меня во дворе. Мне нужно было только выйти из подъезда, и я оказывалась на месте.

Сделав высокий хвост на голове и закрепив выбивавшиеся пряди повязкой, я натянула свои дорогущие кроссовки на ноги и выбежала из квартиры. Залетев в лифт, я нажала кнопку первого этажа и наконец перевела дыхание. Никогда не пить с Дамиром. Я запомню. Когда-нибудь. Кстати, о брате. Кажется, я обещала ему позвонить, как проснусь. Что ж, за дело!

— До-о-оброе утро, страна! Как спалось? Тебя выгнали с работы? — громко крикнула я в трубку, чтобы меня услышал не только Дамир, а ещё и люди, сидящие вокруг него.

— У меня, в отличие от тебя, всё плохо. Я весь день обнимаюсь с бутылкой и клюю носом, а ты, осмелюсь предположить, очень хорошо выспалась, — страдальчески говорил брат, и мне даже стало его жаль. Но совсем чуть-чуть.

— Если бы... Меня подняли в три часа, чтобы я провела тренировку в четыре! Скажи мне, кто так делает? А вдруг у меня уже дела? Надо заранее записываться.

— Бедолага, поспала всего пятнадцать часов! Как я тебе сочувствую, врагу не пожелаешь! — саркастически жалостливо выл Дамир.

Когда я оказалась на улице, я переключила звонок с телефона на наушники, чтобы размяться. Оставалось около двадцати минут до прихода... Я даже не знала, как зовут моего предполагаемо будущего подопечного.

— А если там маньяк заявится какой?

— Я убегу, — хмыкнула я, ставя ногу на самый низкий турник, который был высотой с меня. Я наклонилась, ложась боком на бедро.

— Точно, кандидат в мастера спорта по лёгкой атлетике и не убежать — антонимы. Только там может прийти мужик под два метра ростом с физической подготовкой, как у космонавта, и что тогда?

— Тогда бы будешь участником уголовного судопроизводства. Ты же читал детективы, пусть хоть где-то пригодятся.

— Амира!

— Не ворчи.

Сменив тему, мы продолжили разговаривать с Дамиром, пока я разминалась. После вчерашней посиделки мышцы всё никак не хотели включаться в работу, поэтому приходилось силой заставлять их растягиваться, принимая прежнее состояние. За всё время на спортивной площадке никто так и не появился, увеличилось только количество детей на территории неподалёку.

— И всё равно, Дамир, я тебя не понимаю. Ты хочешь, чтобы Ангелина осталась в отделе или чтобы её перевели? — я наклонилась, складываясь в «книжку». Мои ладони легли на землю, пока грудь находилась между моих расставленных на ширине плеч ног. Я закрыла глаза, выслушивая очередную порцию переобуваний, потому что брат по уши влюбился в новую коллегу, а виноваты во всём были окружающие.

— Да... Нет... Подожди, я ничего не понял...

— Я тоже ничего не поняла, — глубоко вздохнув, я потянулась к земле сильнее.

После того, как Дамир снова начал влюблённо лепетать, я уже подумывала найти предлог и скинуть трубку, но открыла глаза раньше этой мысли и увидела, что позади меня стоял человек. Поскольку я находилась вниз головой и не видела его лица, я не смогла понять, кто был около меня, но по крепким мышцам ног различила мужчину, а по спортивной форме то, что пришёл он ко мне на тренировку. Интересно, как долго он так стоял и пялился на мой зад? Я ни в коем случае не стеснялась своего тела, я работала над ним всю жизнь для того, чтобы не смущаться, но всё же.

— Всё, Дамир, люблю, целую, обнимаю! Дальше справляйся с проблемами сам, у меня человек. Пока! — я нажала на сенсор на наушнике и выпрямилась, одновременно поворачиваясь. — Здравствуйте, вы ко мне?

— К вам.

Мужчина, стоявший передо мной, не мог не вызывать восхищения и восторга. Высокий голубоглазый брюнет с крепким телом и несколько смазливым лицом. Единственное, что выдавало его возраст — уже оформившиеся и явно видные морщины, но, чтобы их рассмотреть, мне пришлось запрокинуть голову и прищуриться, потому что яркое солнце слепило своими лучами, не давая возможности видеть.

— Тогда кладите сумку на лавку и начнём, — улыбнулась я и кивнула в нужном направлении. — Вам нужно размяться?

— Нет, я с таки заранее вышел, чтобы до площадки добраться своими ногами, — ответил мужчина, глядя на меня сверху вниз и лучезарно улыбаясь.

— Ничего себе, — хмыкнула я, сцепив руки в замок за спиной, чтобы размять мышцы. — А вы...

— Может, на «ты» будем? Не против? — с каждой новой фразой он удивлял меня сильнее прежнего.

— Я согласна, только скажи, как тебя зовут. По телефону я так и не услышала, — попросила я, вспомнив про то, что общалась с по-прежнему не известным мне человеком.

— Прости, уже отвык представляться людям, — усмехнулся мужчина, ставя свою сумку на лавку, а я косо посмотрела на него.

— Почему? Настолько знаменитый в Питере, что не нуждаешься в представлении?

— Вообще да. Особенно в кругу лиц людей твоего возраста.

— Чешешь.

— Нисколько.

Я задалась целью понять, кто он такой, поэтому повернулась к нему всем телом и попыталась разглядеть в его чертах лица что-то знакомое. Глазами он смахивал на одного, овалом лица на моего отца, улыбкой — на кого угодно в моём окружении! Сканирование провалилось, но и я не робот, у которого в базе данных есть все известные люди Санкт-Петербурга.

— Насколько часто ты отдыхаешь за просмотром комедийных шоу? Когда в последний раз включала и смотрела телевизор? — спросил мужчина, выкладывая из сумки бутылку с водой и салфетки.

— Честно сказать? Я последние пару лет видела только работу и сериал, который пересматриваю с детства изо дня в день, так что... — я пожала плечами, давая ему понять, что если он телезвезда, то я его точно не видела и не могла знать.

— Не часто у меня такие кейсы встречаются, но это даже лучше. Меня зовут Арсений Попов, приятно познакомиться, — мой новоиспечённый знаменитый знакомый улыбнулся лучезарнее прежнего.

— Амира, ты уже в курсе, — я протянула ему ладонь, и Арсений самым галантным образом взял её в свою и оставил еле ощутимое касание сухими губами на костяшках. Я молилась, чтобы в этот момент мои щёки не пылали, как красная мигалка на полицейской машине.

— У тебя очень красивое имя, оно сочетается с фамилией и отчеством, — Попов подмигнул мне, и я легонько прикусила нижнюю губу.

Именно этот комплимент я слышала чаще всего в своей жизни, но никогда не думала, что голосом едва знакомого мне мужчины, который пришёл ко мне на тренировки, это будет звучать так... Завораживающе и приятно.

— Спасибо, — я кивнула. — Приступим к оценке физических возможностей?

— Безусловно, — Арсений вытянулся и приставил руку с натянутыми пальцами к виску, отдавая честь.

— К пустой голове не прикладывают, — по привычке бросила я.

Наш с Дамиром отец долгое время работал командиром воинской части, пока в нашей семье не родилось ещё трое детей. Мы с братом всё знали о том, как нужно отдавать честь, какими фразами отвечать на приказы и сколько раз нужно отжаться и подтянуться рядовому солдату. Нас обоих папа с детства готовил к тому, чтобы мы пошли учиться «на погоны», но его желание не было исполнено — я ушла в спорт, а Дамир — в информатику. Конечно, мне с физической подготовкой повезло больше в тот момент, когда отец решил устраивать нам с братом ежедневные тренировки во дворе и дома. Дамир к концу каждой валялся без сил, а я старалась держаться на ногах до последнего. Правда, это ни к чему не привело, и со временем папа позабыл о своей идее, начав воспитывать наших сестёр и брата без волевого уклона.

— Прости, привычка, — я мотнула головой и поджала губы. — Сейчас мне нужно, чтобы ты пробежал пять кругов, чтобы я оценила технику. После ты мне скажешь, насколько устал, мы проверим дыхание, а там уже с параметрами разберёмся. В следующий раз, если надумаешь остаться со мной, — я нахмурилась, поняв, как двусмысленно это звучало, — проведём тренировку в зале, где прикрепим на тебя приборы для того, чтобы посмотреть здоровье, хорошо? У тебя ведь нет противопоказаний?

— Я здоровее любого быка с поля, всё в порядке. Насчёт тренировки в зале — я согласен.

— Тогда прошу наворачивать круги, — я подмигнула ему и кивнула на стадион.

Признаюсь честно, первые два круга я просто смотрела на Арсения и получала эстетическое наслаждение от него, как спортсмена. Он хорошо работал над своим телом, чтобы в таком возрасте, а он был очевидно старше меня, поддерживать мускулистую фигуру. Футболка, в которой он пришёл, обтягивала всё, что нужно, демонстрируя не только крепкие руки, но и грудь с прессом — не перекаченные, как бывает у многих мужчин, которые по какой-то причине думают, что это чересчур сексуально, — просто гора мышц. Ноги у Арсения работали прекрасно — техника у него была правильная изначально, я заметила лишь пару неточностей, которые с лёгкостью можно было исправить. К третьему кругу я подключила мозги к глазам и стала анализировать каждое его действие, записывая всё в свой блокнот, где выделила с десяток листов для Арсения, чтобы накидать план будущих тренировок.

— Ну как? Всё сильно плохо? — Попов закончил пятый круг и подбежал ко мне. Одышки почти не было, дыхание было ровным, забитых мышц не наблюдалось.

— Ничуть. Всё в несколько раз лучше, чем я предполагала, — ответила я, захлопывая блокнот. — У тебя уже хорошая техника, ты до этого занимался с тренером?

— Нет, ты у меня первая.

Я уже говорила о том, что каждая его обыденная фраза ощущалась иначе? Двусмысленность проникла в сердце, заставив то отбить один сильный глухой удар.

— В плане... — увидев то, как я замялась, посмешил объясниться мужчина.

— Я поняла, просто задумалась о том, что ещё хотела подметить, — я перебила его, разбавляя неловкость. — Сколько ты бегаешь?

— Начинал с родителями в подростковом возрасте, но продлилось это недолго. Последние десять лет бегаю при каждом удобном случае.

— Впечатляет... Одышка есть после бега? Ощущений тяжести в груди? Горло не болит? Суставы как себя чувствуют? — я завалила его вопросами, чтобы точно не забыть уточнить всё, что планировала узнать.

Смеясь, Арсений дал ответ на каждый пункт и добавил от себя информацию о других ощущениях и травмах, которые могли сказаться на беге. Я сделала пометки в блокноте и для себя выбрала спортивный зал, который лучше всего подойдёт для наших тренировок.

— Почему возникла нужда в тренере? Ты ведь любитель, если я не ошибаюсь.

— Я хочу принять участие с Московском марафоне в сентябре. Я хочу пробежать всю длину и не убить свои ноги, поэтому мне нужен человек, который поможет предотвратить риски.

— Ты меня с каждой минутой всё больше удивляешь... — я вскинула брови. — Марафон? Ты хоть раз бегал на такие огромные дистанции?

— Нет, но уверен, что с тобой пробегу, — Арсений улыбнулся, но мой настрой это не сменило.

— Осталось два месяца до того, чтобы пробежать сорок два километра. Мы не сможем. Мне не удастся взвалить на себя такой пласт ответственности. А если с тобой что-то случится во время или после? Я не хочу с тобой судиться, у меня попросту средств на это нет! Арсений...

— Амира, ты профессионал в своём деле, и я тебе доверюсь, я готов пойти на это, — Попов взял мои ладони в свои и умоляюще посмотрел в глаза, прожигая водами голубой радужки меня насквозь, выжигая всю неуверенность.

— Ты понимаешь, что мы можем не успеть? И ты не пробежишь.

— Я в любом случае буду идти до конца. Я должен.

— Кому?

— Себе. Я хочу доказать, что стою чего-то, кроме шуток и сцены, — он был серьёзен — свёл брови к переносице, желваки напряглись, а в голосе появилась куда большая твёрдость.

— Хорошо. Я возьмусь, но учти, что на тренировках я не буду такой лапочкой, как сегодня. Ты будешь работать на износ, чтобы этот марафон не стал твоим последним забегом в жизни, — я ободряюще сжала его ладони. — Готов?

— Как никогда, — Арсений улыбнулся, и я растаяла, стянув с себя маску хмурости.

Мы остались на спортивной площадке ещё на полчаса, чтобы обсудить наше будущее расписание и познакомиться получше. Как оказалось, Арсений почти десять лет был одним из четырёх участников импровизационного комедийного шоу, и я даже удивилась, что ни разу не сталкивалась с их программой, потому что парни были популярными в стране. По образованию Попов был актёром и экономистом-недоучкой.

— Ты ведь кандидат в мастера спорта по лёгкой атлетике? — спросил он у меня, когда я перестала заваливать его вопросами.

— Да... Кандидат... — я опустила взгляд на кроссовки.

— Почему не удалось подтвердить мастера?

— Потому что тренер выбрал не меня. Перед самыми соревнованиями я повредила руку и не тренировалась несколько дней. Все подумали, что я долго буду восстанавливаться, хотя там ничтожное повреждение было. Выбор пал на девочку, с которой мы вечно соревновались. Теперь она в сборной, а я здесь, — я пожала плечами и неловко улыбнулась, посмотрев на Арсения.

Он сосредоточился на моём рассказе. Его брови заломились в таком знакомом мне чувстве — жалости, которую я не переносила. Было и было, зачем жалеть и плакать за кого-то? У всех нас есть грустная история, этим никого не удивить. Глаза Арсения неотрывно следили за моими движениями, по ним было видно, что он усердно думал. О чём? О том, что мне сказать, как поддержать?

— Всё нормально. Я не обижена и не расстроена. Бывает.

— Да ладно, Амира! Это же просто нечестно! Почему нельзя было дать тебе другой шанс или выпустить вас обеих?

— Арсений, всё нормально. Там есть свои правила, которым все подчиняются. Я в порядке.

— Хорошо, я тебе верю. Зато теперь ты здесь и имеешь возможность тренировать меня, самого спортивного комика нашей страны.

Мы вдвоём рассмеялись, и Попов приобнял меня одной рукой, подбадривая. Этот подопечный обещал быть весёлым и удивительным.