Пока еще нет (джен)

Рауль поднял голову, оторвав взгляд от поверхности стола. Он не спал четвёртые сутки и потихоньку начинал терять связь с реальностью. Блонди значительно сильнее людей во всех смыслах, но им тоже необходим отдых. Ближайшие пару часов возможности лечь не будет. Желание одного уставшего от длительного сидения над бумагами представителя элиты значило весьма и весьма мало. Горы отчётов, которые он просматривал в течение этого времени, пачки приказов, подписанных или отправленных на доработку с внесёнными правками, не перемешались на столе исключительно благодаря высочайшей работоспособности Ама. Но он начал уставать. Информация в голове пока не путалась, но прослеживать предположительно имеющуюся связь между отдельными событиями становилось всё сложнее.

— Дайр, ну что там? — задал вопрос своему второму помощнику (первый отсыпался) глава Конгрегации.

— Всё без изменений, мейстер инквизитор, — ответил Дайр, тоже потихоньку начинавший отключаться.

Ситуация сложилась таким образом, что ни отдыха, ни перерыва позволить себе не мог никто. Весь аппарат службы, так же как и полевые агенты, были подняты по тревоге и сменяли друг друга после краткого отдыха. Поступившая три дня назад оперативная информация от одного из подопечных мейстера Клэра требовала немедленной проверки и, в случае её подтверждения, принятия незамедлительных мер. Именно тогда, три дня назад, стало известно о прибытии на Амои группы сильных некромантов, способных доставить большие неприятности. Не так давно в системе Ферхарт было разгромлено гнездо некромантов-оборотней, и тех, кого не успели уничтожить или захватить, теперь приходилось отлавливать по ближайшим планетарным системам. Раулю в принципе было всё равно, что делается за пределами Амои, однако эта зараза добралась теперь и до его планеты. Для чего сюда прибыла эта группа — не стоило гадать. Слишком неблаговидными делами зарекомендовало себя братство Атрейи, и насилие, причиняемое отдельным представителям рода человеческого и нечеловеческого, было ещё не самым страшным. Одним из самых неприятных моментов было умение членов братства оборачиваться в животных — наследственное или благоприобретенное, ещё предстоит выяснить (и кому, как не Раулю, этим заниматься), фактически исчезая из поля зрения заинтересованных лиц. Кто в здравом уме и трезвой памяти обратит внимание на собаку (пусть и не очень обычную — но во время проведения операций по задержанию преступников обычно не до бродячих животных)?

За последние несколько десятков лет была наработана огромная неустанно пополняющаяся база. Изучались самые разнообразные планеты, особенно те, информация с которых привлекала к себе внимание, или была слишком похожа на страшные сказки, или вообще не попадала в галактическую сеть. К таким планетам относились в большинстве своём те, где проживали потомки сторонников жёстких религиозных культов, подразумевающих частичную или полную закрытость внутренней системы. Фактически на эти планеты улетали разведчики, и не все из них вернулись.

Именно исходя из имеющейся в базе информации пришлось очень серьёзно заняться этими неустановленными гостями с Ферхарта. Нет, все они имели имена, документы (на первый взгляд, подлинные), но кем именно они были, оставалось неизвестным. В конце концов, защита жителей от подобных «гостей» и являлась основной целью Святой Конгрегации, или просто Конгрегации, как было принято говорить без особого пафоса.

* * *

Она была создана достаточно давно как дополнительная структура помимо разведки и службы безопасности и долго искореняла ересь в отношении правящей системы Юпитера, инакомыслие, проявление человеческих чувств вопреки требованиям системы Зейн и экзальтацию в отношении блонди. После гибели Ясона Минка и частичного нарушения деятельности Юпитера первая причина исчезла сама собой. ИскИн перестал функционировать должным образом, оставшись координатором системы жизнеобеспечения жителей. После гибели «любимого сына», как иногда называли Минка, Юпитер превратился в обычный супермощный компьютер, действующий, но не развивающийся.

На Синдикат внезапно свалился дополнительный объём работы, самым сложным в котором была координация деятельности внутри аппарата управления. Нового Минка не было, и двенадцать блонди разделили между собой ответственность по своим направлениям работы, оставив Гриффина Уоллеса координатором их деятельности.

Некоторое время сотрудники или, как они привыкли сами себя называть, служители Конгрегации (или ещё проще — конгрегаты) были не нужны. Некоторое время.

Они не были духовными лицами — впрочем, на Амои и не было признанной церкви или религии в общепринятом значении. Немногие проповедники, приезжавшие с миссиями якобы как частные лица, не находили сторонников своих учений для создания филиалов с прихожанами. В Мидасе и Танагуре такие учителя не приживались.

В Керес попасть было не так просто: несмотря на значительное послабление пропускного режима между районами благодаря развитию информструктуры, для этого было необходимо разрешение, а они выдавались при предоставлении документов и обосновании перехода границы. Эти разрешения могли быть разовыми, а могли были быть выданы на определённое время — если речь шла, например, о курьерской службе. Да, большая часть подобных услуг была давно автоматизирована и роботизирована, однако человеческий фактор продолжал иметь значение.

Не приживались учения о вере по одной простой причине: люди не хотели верить — они знали. Религия всегда возникает от недостатка знаний или при невозможности справиться с ситуацией своими силами. На этой планете подобного происходить не могло в принципе. Юпитер всё знал, блонди всё могли.

Изначально Конгрегация называлась инквизицией — название было предложено в шутку одним из тогдашних послов на Амои, относившимся к религиозному течению христианского толка. Но, дополнив имевшуюся информацию о целях и задачах Святой инквизиции, это название решили всё-таки не использовать, остановившись на более нейтральном, вполне подходившем для подразделения-департамента, имеющего весьма специфическое назначение. Слово прижилось, затем появилось в официальных документах, и в соответствии с этой же логикой руководитель департамента стал называться мейстером инкизитором, не имея духовного сана и не нося ни одного религиозного символа. Остальные официальные сотрудники именовались по принципу «мейстер имярек» — и понятно, и без лишних напоминаний о должности. Так бы и трудились служащие департамента, называемые опять же сначала в шутку (и за глаза) святыми отцами, а неожиданное название стало привычным и не вызывало вопросов, но приблизительно лет семьдесят назад ситуация изменилась.

На планету начали проникать разнообразные сущности, лишь внешне похожие на людей. Длительное время странные, противоречащие законам природы и логики события оставались вне сферы интересов Конгрегации по одной простой причине — на них никто не обращал внимания. Но несколько алогичных событий заставили пересмотреть взгляды на происходящее.

Первым звонком стала массовая гибель монгрелов в Кересе, на которую, возможно, не обратили бы внимания, не выгляди она столь примечательно — четыре десятка трупов, выпотрошенных и обескровленных, были свалены в кучу совсем недалеко от одного из старых официальных проходов в Диедо.

Если бы трупов было меньше и их вид не так сильно отличался от последствий обычных разборок между Семьями, если бы трупы не были совершенно одинаково обезображены, дело осталось бы в компетенции местной полиции.

Привлечённые к осмотру медики и сотрудники Центра утилизации указали в отчёте странности и несуразности, выявленные при осмотре тел. В кратком изложении этот отчёт выглядел, как описание ночного кошмара. Все жертвы были ещё живы на момент вскрытия брюшных полостей, у многих были выломаны рёбра — так, словно их выворачивали, отгибая наружу. Рёбра именно выламывали — чистых срезов не наблюдалось, сколы полых костей были покрыты лёгочной плёнкой и сгустками засохшей крови. У части тел недоставало внутренних органов: печени, сердец, кусков лёгких. Многие выглядели так, словно их не резали, а рвали чем-то острым и неровным. На ум приходила мысль о полукруглых ножах или зубах. Кровь из всех погибших исчезла уже после издевательств, но ещё при жизни. Причиной смерти большинства жертв был признан болевой шок, меньшинства — потеря крови.

Вторым звонком стали самовозгорания людей, причём не только в Кересе — зацепило часть близлежащих районов. Если на Нил Дартс особого внимания никто не обратил бы, то Диедо, Мистраль Парк и Хэбей были совсем иным делом. Полтора десятка одинаковых смертей, в разное время суток, поразивших граждан с разным положением в обществе, с разным достатком, профессиями и интересами, заинтересовали сначала СБ, а затем и Конгрегацию.

Двух подозреваемых нашли, допросили, используя пытки. Как выяснилось опытным путём, физическая боль страшит созданий, любящих причинять её другим. У Рауля было сильное желание устроить показательное сожжение на одной из площадей, но здравый смысл в который раз победил. Центр утилизации принял ещё живых и оставил от них лишь пепел в конвертере.

Третьим звонком оказалось спонтанное превращение нескольких пэтов из Раная Уго в бешеных зверей, которых пришлось уничтожить вызванному полицейскому отряду. Вот здесь назначенный руководитель новой структуры Синдиката Рауль Ам, передавший большую часть полномочий по департаменту биотехнологий своему заместителю, занялся вопросом всерьёз — после получения информации об этих случаях. Такого раньше на Амои не было. Вообще.

Дополнительный въездной контроль получил право не допускать на планету туристов, даже получивших визу, но вызвавших подозрение о принадлежности к магическим ковенам, к оборотням (не зарегистрированным официально) или к другим лицам, несущим потенциальную угрозу жителям. Те же пэты превратились в безумных звероподобных созданий после укусов одного из посетителей борделя.

Да, такого раньше не было. А сейчас появилось. Мелкие неприятности, вроде массового ухода грызунов из Зелёного пояса, когда жившие рядом семьи попадали полным составом в больницу (переполох коммунальных служб и службы эпидконтроля описать официальным языком было сложно), можно было даже не считать. В картину происходящего вписывались также изредка исчезавшие люди, большая часть которых была гражданами — их чипы прекращали подавать сигналы. Впоследствии ни живыми, ни мёртвыми их не находили.

Длительное время подобные случаи расследовались полицией, однако статистическая схожесть отдельных инцидентов в итоге привела к интересу со стороны конгрегатов. Очередной загадкой, связанной с людьми, становилось больше.

С одной стороны, время было потеряно, и никто не давал гарантии, что сегодня не произойдёт что-то подобное: непонятное, бессмысленное и устрашающее. С другой стороны, департамент информации под руководством Маркуса Джейда занялся сбором и анализом всех упоминаемых фактов по подобным случаям за последние годы на территории планет Содружества и не только. Предварительные данные не утешали — в мире происходило нечто странное и неприятное. Вспыхивающие очаги мистических вероучений, поклонения старым и новым богам, призывы потусторонних сил хорошо выглядели в страшных сказках. Но сказками не были.

В итоге штат департамента увеличился на одного зама, а именно на мейстера Клэра, который стал связующим звеном между главами департаментов, курирующих Танагуру и Мидас, а также с представителем Кереса. Соответственно это были Аиша Розен, Гидеон Лагат и Асмус Рейн. Если с первыми двумя всё было понятно, то Рейн, обычный человек, в круге интересов Ама оказался случайно: руководитель сильной бандитской группировки Харер, высокий, русоволосый, медлительный, он оказался свидетелем того самого массового убийства, или как в настоящее время считал Рауль, принесения в жертву жителей девятого района. Рейну повезло не попасть в радиус действия силы, уничтожившей четыре десятка человек. Лагат и Розен на своих постах продолжали работать, контролируя соответствующие участки территории, но жизнь человеческая была значительно короче. Традиционно сложилось, что каждый представитель Конгрегации в Кересе являлся руководителем сильнейшей банды. С одной стороны, подобные выбившиеся в лидеры люди умели принимать решения и нести ответственность за них, а с другой — обладали свободой передвижения по району. И при необходимости могли спокойно выходить за его границы.

В отличие от элиты, жизнь обитателя Кереса реально была более чем коротка — таковы были условия этой самой жизни. Нет, в девятом районе не было вредного производства, отходы которого отравляли окружающую среду, не было и особого режима. Но исторически сложилось, что, несмотря на все попытки официальных властей наладить там систему правопорядка, подобные начинания постоянно терпели крах. Кто был посмышлёнее, давно перебрались в другие районы — тот же Диедо, например. Ну а если кто из граждан не хотел соблюдать правила системы Зейн, те отправлялись прямиком в Керес.

Когда на одной территории скапливается значительное количество представителей криминала или лиц с соответствующими наклонностями, рано или поздно начинается война за лучшие условия — таков естественный отбор. Борьба организованных банд именно им и была, поэтому кересские агенты Конгрегации менялись значительно чаще, чем в других районах.

По данным наблюдений, именно Керес стал местом фиксации самого большого количества необъяснимых случаев. Геофизические и динамические исследования, ранее не проводимые из-за отсутствия показаний к ним, выявили в Кересе самую низкую плотность энергетической оболочки на всей Амои. Соответственно, именно здесь возрастал риск угрозы внешних прорывов.

Но человеческий фактор тоже было нельзя исключать полностью.

Несколько случаев так называемых призывов, свидетелями которых становились потенциальные жертвы, проводимых именно местными, наводили на размышления (а известны были только те случаи, в которых жертвам удавалось сбежать). Биологические, генетические и некоторые пограничные с ними исследования, проверка на воздействие биорезонансных энергоинформационных модуляторов тонких физических полей привели к ошеломляющим выводам: часть жителей не только поддаётся действию эниомодуляторов, но и изначально обладает способностями, которые традиционная наука относит к паранормальным. Как раз из числа таких «счастливцев» и было выявлено несколько призывателей. Зачем они это делали, где и как научились — эти вопросы оставались неясными, так как даже глубокое ментальное воздействие не приносило положительных результатов. Складывалось впечатление, что необходимые знания вкладывались в их мозг информационным пакетом с условием запуска программы по совпадению отдельных факторов или наличию кодовых слов. От последнего предположения Рауль отказался — ничего, что можно было бы отнести к какому-то виду кодовых слов, установить не удалось. Слишком разными — вновь — оказались люди.

Те, кого удалось выявить, были поставлены на учёт с установлением негласного наблюдения: технические возможности позволяли большее, но лишь в рамках соблюдения законов физики.

Выявлять нестандарт приходилось старым способом, от которого давно отвыкли: собирать, анализировать и обобщать информацию, полученную от людей. Чаще всего эта информация поступала в виде небольших докладных записок от доверенных лиц. Понятия «слежка», «учёт» и «информирование» приобрели совершенно иное значение, персонифицированное и очень неприятное. Рауль частенько засиживался по ночам, читал, сравнивал, вспоминал, не встречал ли чего подобного. Клэр, его первый зам в Конгрегации, был занят не меньше, но отслеживал иные вопросы. Иногда Раулю казалось, что мир сошёл с ума, столько грязи проходило перед глазами холодного и сдержанного блонди, специфика основной деятельности которого предполагала умение не обращать внимания на человеческие пороки, смерть и насилие. Но эксперимент, выверенный, точный, без лишних жертв — это одно, а грязь, мучения и издевательства над людьми — совсем другое.

* * *

— Мейст… мейс-тер инкви-зитор, — голос второго помощника прерывался, как после быстрого бега.

Рауль Ам поднял голову, устало посмотрев на вошедшего.

— Слушаю.

— Там… — голос снова сорвался, глаза Дайра выдавали сильнейшее волнение. — Там опять. Они. В Диедо. По первоначальным оценкам, не менее сотни человек.

Ам вздрогнул.

— Сотня человек что?..

Дайр не отрываясь смотрел на инквизитора, страшась собственных слов.

— Мёртвые. Сотня человек. Может, больше. В старом заброшенном здании на окраине Кереса. Там раньше был жилой дом, но сейчас он внутри почти разрушен. Причины смерти неизвестны. Без дальнейших распоряжений группа не работает, но уже выехала.

Такого ещё не было. Сотня человек, умерших или умерщвлённых.

Рауль откинулся на спинку кресла. Вот и очередной случай, с которым неизвестно, что делать и которого хотелось бежать, куда глаза глядят.

Но бежать, точнее, ехать, сейчас можно было только в одну сторону — на окраину Кереса.

— Распорядись о транспорте, — коротко бросил Рауль, поднимаясь из-за стола. — Выезжаем.

* * *

Одиноко стоящее здание, выглядевшее обособленно даже для этого окраинного квартала, темнело прямо перед ним. Рауль — нет, сейчас уже мейстер инквизитор — стоял перед серой четырёхэтажной коробкой, ранее бывшей простым жилым домом. В отдалении стояло ещё несколько подобных, а три рядом расположенных здания давно превратились в одноэтажные полуразрушенные лабиринты. Кому и зачем понадобилось ломать здания, было сейчас и неинтересно, и неважно. Хотя вполне возможно, это были неустранённые последствия взрыва Дана Бан. Если пол-Хэбея полной накрыло, то зацепить кересские трущобы сам Юпитер велел. «Хотя нет больше никакого Юпитера», — мысленно исправился Рауль.

Однако расположение строения давало чёткое объяснение, почему случившееся произошло именно здесь: удалённость, более-менее целый вид, отсутствие жителей и, как следствие, свидетелей. Но сколько ни раздумывай, а двигаться вперёд придётся. И Рауль вместе с группой конгрегатов вошёл внутрь.

Первое впечатление было странным. Полная тишина. Подобную любят называть звенящей. Ни шорохов, ни скрипов, даже банальный сквозняк не разметал пыль под ногами. Крысы отсюда, скорее всего, ушли, они не любят пустые заброшенные здания. Крыса — животное социальное и предпочитает жить рядом с человеком.

— Это вон там, — указал направление Дайр. Он приехал вместе с Раулем, справедливо рассудив, что не имеет смысла сидеть в офисе, когда произошло такое. Рауль кивнул и двинулся в указанную сторону.

Второе впечатление было совсем иным, стоило зайти в большое помещение, которое, скорее всего, когда-то было магазином, расположенным на первом этаже жилого дома, как часто это делалось.

Всё свободное пространство было занято. Занято телами людей. И вот тут Рауль уловил сладковатый, неприятный запах смерти: запах крови и начинающегося разложения. Подойдя к первому попавшемуся телу, он присел на корточки и внимательно его осмотрел. Мужчина, лет двадцати пяти, бледный, слишком бледный. Разорванное горло, даже не разорванное — словно кто-то просто выгрыз кусок с правой стороны, не зацепив позвоночник и трахею. Полное умиротворение на лице вкупе с отсутствием иных явных повреждений. Второе тело, лежавшее вплотную к первому, выглядело совершенно так же, не считая возраста умершего — тот был немного постарше. Весь пол был устлан мёртвыми телами. Прикинув площадь помещения и площадь, занимаемую одним телом, Рауль согласился с первоначальными данными, здесь было не менее сотни человек.

Идя по комнате, он видел одно и то же: выдранное горло, обескровленность, отсутствие борьбы и спокойствие на лицах.

— Забрать выборочно пять тел в лабораторию, на анализы. Мне не нравится их вид.

Один из служителей, находившийся в непосредственной близости к мейстеру инквизитору, кивнул и отправился исполнять. Рауль продолжил обход. Вдруг ему показалось, что одно из тел пошевелилось. Он тут же наклонился и из-под лежащего сверху трупа вытащил парнишку, почти ребёнка, бледного, залитого кровью, без сознания, но живого.

— Медиков, немедленно, и вы… — он не стал договаривать, однако всем было понятно: они головой отвечают за то, чтобы паренёк выжил.

Пара медиков из цветной элиты, давно входившие в состав конгрегатов, возникли из ниоткуда, аккуратно подняли парнишку и унесли с собой. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Живой свидетель произошедшего — великая ценность при подобном раскладе.

Некоторое время Рауль ещё изучал место смерти, в том числе и снаружи. Поручение обследовать близлежащие строения принесло свои плоды в виде двух монгрелов, живших за два дома от этого. Отщепенцы, которым не нашлось места даже в Кересе, были отправлены вместе с оперативной группой. Рауль узнает всё, что знают они, и даже больше.

Теперь наступила очередь прибывших на место происшествия сотрудников Центра утилизации. Ни оставлять трупы на поживу кому-либо, ни создавать источник заразы и инфекции, ни вызывать волну слухов один другого страшнее мейстер инквизитор Рауль Ам не хотел и не имел права. Если ты мёртв, у тебя осталась единственная дорога — на утилизацию.

— Здесь больше ничего нет, — голос Рауля был глух. С одной стороны, подобное происшествие сильно ударяло по престижу организации, с другой — на этот раз появилась надежда получить информацию, которая, возможно, поможет разобраться с происходящим. Как-никак, два свидетеля со стороны и один непосредственный участник событий. Лишь бы он выжил.

— Я отправляюсь назад. Дайр, ты остаёшься за старшего.

Рауль уехал. Надо было немного поспать. Как только парнишка придёт в себя, начнутся расспросы, допросы и активные действия. Терять время не хотелось и сейчас, но мозг отказывался адекватно воспринимать и перерабатывать информацию. Монгрелов опросить могут и без него; он не будет тратить время на пустые разговоры, изучит отчёт и тогда решит, о чём их можно спрашивать. И стоит ли их спрашивать вообще.

Утро началось с доклада об итогах опроса монгрелов и отчёта о состоянии свидетеля. Парнишка, которого звали Крид, пришёл в себя, но был слишком слаб для детальной беседы. Было решено оставить его в покое до вечера, а потом попытаться узнать, что же произошло. Рауль сжал зубы, осознавая, что время играет не на его стороне, но ему нужны были точные данные, а не бред покалеченного и обессиленного подростка.

Монгрелы не рассказали ничего интересного, кроме описания сбора людей, погибших в заброшенном доме, — они сходились кучно и быстро, словно точно зная, куда и к которому времени было нужно прийти. Впрочем, это было неудивительно, иначе эта сотня набиралась бы в течение нескольких дней. Собрать большое количество людей в закрытом помещении являлось задачей почти нереальной. Это наводило на совершенно определённые мысли об агитационной работе среди жителей Кереса. Здесь как раз и понадобится помощь Асмуса Рейна.

— Вызовите Рейна. Как появится — без доклада ко мне, — распорядился Рауль, прежде чем занялся детальным изучением показаний. Ничего нового в бумагах он не нашёл, зато время до прихода Рейна пролетело незаметно.

— Доброго дня, мейстер инквизитор, — поздоровался тот, заходя в кабинет Рауля.

— Вы догадываетесь, по какой причине мы сегодня встречаемся?

— Уверен, дело в произошедшем вчера.

— Вы правы.

Рауль достал протокол записи опроса двух свидетелей и протянул Рейну.

— Здесь написано, что убитые собирались группами, что означает следующее: они точно знали, куда и когда собираться. Можно сделать логичный вывод — им это время и место назвали.

— Возникает вопрос: кто настолько обнаглел, что позволяет себе обрабатывать жителей района в открытую? Вы хотите…

Рауль кивнул:

— Да. Я хочу, чтобы вы проверили все возможные варианты. Кто, когда, где. С кем — узнавать не надо, персональные данные погибших вам сейчас передадут, так будет быстрее.

— Да, мейстер Рауль. Я сообщу сразу же всё, что узнаю.

Рауль кивнул, задумавшись, и добавил:

— Информация о лицах, перемещающихся между районами, в обработке. Как только будет описание нашего подозреваемого, а будет оно не раньше вечера, найти его будет значительно легче.

Рейн кивнул и вышел, а Рауль задумался, вспоминая увиденное и сопоставляя это с данными экспертизы. Крови в трупах действительно было слишком мало. Поэтому вампиры отпадали сразу. Такое количество особей не могло попасть на Амои, одному же или двум обескровить сотню за достаточно короткий промежуток времени было невозможно, об этом он уже думал. Как биотехнолог Рауль хорошо знал особенности функционирования организма расы вампиров, представители которой жили на трёх планетах, входящих в Содружество. Их суточная потребность в крови составляла не более ста миллилитров. Для ослабевших, больных или имевших тяжёлую физическую нагрузку вампиров это количество увеличивалось в два-три раза. Впрочем, большинство перешло на заменители и донорский вариант. Сорвавшихся вампиров уничтожали свои же, впрочем, даже если они могли выпить за раз одного человека, предположить, что таких сорвавшихся здесь была сотня, — нереально. Потеря трехсот миллилитров крови для здорового человека не являлась критичной. А жители Кереса были здоровы — иные вряд ли выжили бы. Впрочем, генный отбор также нельзя забывать. Единственным «но» могла быть пища, но её искусственное происхождение не делало её неприемлемой для организма. В любом случае, вампиры не ели плоть своих жертв.

Демоны? Демоны не работают так аккуратно. Крови в людях могло не остаться, но она присутствовала бы на трупах, на полу, стенах или потолке. Это к вопросу об отсутствующих частях внутренностей.

Кто ещё? Оборотни? Они таким не грешат. Разорвать и сожрать — да, вполне. Пропавшие внутренние органы у некоторых погибших могли подтвердить эту теорию, но опять же слишком мало повреждений, трупы сами по себе целые, не объеденные. Не вариант.

Всё упирается в количество. Сотня человек — это много. Времени прошло слишком мало. Мысли вертелись по одному и тому же кругу.

Сущности из иной реальности? Более вероятно. Они были разными, обладали различными умениями, но из всех известных Раулю подобных сущностей никому не могла понадобиться кровь и плоть одновременно. Плюс аккуратность, плюс количество и время. Плюс, рагон побери, причина и цель. В любом развлекательном центре можно застать даже большее количество человек одновременно. И точно так же их опоить/усыпить/… заколдовать? Если подгонять идеи под имеющиеся факты, можно допридумываться до совершенно фантастических и столь же далёких от реальности вещей. Но кто?

От размышлений на эту тему Рауля отвлёк зуммер вызова — Крид опять пришёл в себя и был готов говорить. Слишком слабый, но на некоторое время его хватит; подлечат его позже, сейчас нельзя было терять время, слишком много его уже прошло. Об этом распорядился Рауль, пусть его службы не имели обыкновения лечить монгрелов.

Из бессвязных слов Крида удалось вычленить некоторые подробности, больше тот сказать не мог. Он пришёл с другом одним из последних, быстро потерял сознание, но и эти детали оказались ценными.

Во-первых, и это главное, тот, кто их собрал, выглядел как человек. Во-вторых, он прихрамывал; увечных, в том числе хромых на Амои было немного, что значительно сужало если не поиски, то процесс опознания. В-третьих, человек, пригласивший ребят на встречу, был другим, не тем, кто встречал. Сам Крид пошёл с другом вместе, не уточняя, для чего, поэтому рассказать, что обсуждали вербовщик и друг, не мог.

Получалось, что искать нужно разных людей. Эту информацию Рауль передал службам безопасности, информационной поддержки и Рейну. Пусть не тратит зря время, а начнёт с конкретного адреса.

К позднему вечеру того, кого было нужно, нашли. Данные наблюдения за лицами, перемещающимися между районами, выдали одного-единственного человека с хромотой. Им оказался местный житель по имени Рутег. Приблизительно в это же время поступила информация о ещё одном жителе района, вербовщике. Конгрегаты вместе с дроидами Службы безопасности привезли обоих.

Что есть в мире дороже жизни? Говорят, информация. С этим утверждением сложно поспорить, слишком дорого порой достаётся она, выходя на первое по ценности место. Владеющий информацией влияет на мир вокруг себя, создаёт его и изменяет сообразно собственным целям, задачам, планам и желаниям. Если информация значима. В противном случае она не представляет ценности, её получение не является необходимостью и первостепенной задачей. Данными соображениями руководствовался Рауль, отдавая распоряжение о подготовке спецбоксов для допросов обоих задержанных. Понимание происходящего, устранение источника постоянной угрозы стали более близкими и доступными. Странные, необъяснимые вещи плохо поддавались логическому анализу и, как следствие, определению пути борьбы с ними.

Наука — вот во что верил мейстер Рауль Ам. В силу обстоятельств был он хорошо знаком с порядком проведения допросов, применением мер силового воздействия, навыками получения необходимой информации от лиц, не желающих ею делиться. Но прошлое осталось далеко позади: пристёгивать допрашиваемых наручниками, прикручивать к дыбе, связывать для пыток водой или засовывать в железную деву необходимости больше не было. Современные способы были чище и эффективнее. Один-два укола, в зависимости от причины и необходимых результатов, и допрашиваемый расскажет обо всём, включая время, проведённое в инкубаторе.

Помощники всё приготовили — несколько служащих имели базовую подготовку медиков и биологов, двое перешли из лабораторий. Они знали человеческий организм до клеточки и прекрасно справлялись с работой, им порученной. Но проводить допросы хотел Рауль лично. Это было правильно. Логично.

Сдерживая собственное нетерпение, он отправился к первому испытуемому — вербовщику. Четыре минуты на действие препарата, и один из фрагментов загадки со многими неизвестными становится более ясным.

Нет, Раулю не нравилось слушать всё проговариваемое в расторможенном состоянии. Лишние детали, воспоминания детства, ассоциативные цепочки, поражающие отсутствием элементарной логики. Но, выслушивая речевой бред, он вычленил основное. Вербовщиков было только трое (пометка в памяти — найти ещё двух), с ним общался человек с хромотой (ага, тот самый, задержанный), причины и условия приглашения людей по указанному адресу вербовщику были неизвестны.

Последнему Рауль совершенно не удивлялся. Игра втёмную — это нормально, это рабочая практика. Он сам так поступал не единожды задолго до назначения на эту должность. Интриги иного не подразумевают.

Пока, до допроса предположительно виновного в произошедшем, предварительные результаты выглядели более чем скромно.

Одним из выводов стала необходимость усиления работы с жителями Кереса — в барах, магазинах, местах сбора больших групп людей, где уследить за каждым не представлялось возможным. И подключение района к системе видеонаблюдения, так несправедливо забытой службой безопасности. Поручение подготовить соответствующее требование Рауль дал одному из помощников, пока переходил из одной допросной в другую.

А вот там его ждал сюрприз.

Хромой Рутег, несмотря на введённые препараты, не спешил делиться своими знаниями, что было… неожиданно. Раулю показалось, что организм реагирует правильно — вялость тела, медленная речь имелись в наличии, но ответов на поставленные вопросы он не получал, кроме самых основных.

— Твоё имя?

— Рутег.

— Кто ты?

— Монгрел.

— Где ты живёшь?

— Девятый район, улица Семнадцать, второй уровень.

— Что ты делал в заброшенном доме на Сорок шестой улице?

Молчание в ответ.

На каждый вопрос, так или иначе касавшийся произошедшего, Рутег замолкал, словно ничего не слышал. Рауль промучился с ним два часа и повторил введение препаратов, на этот раз более сильных. И наконец речь полилась потоком.

Однажды вечером, когда Рутег сидел и пил в каком-то баре — название в силу сильнейшего опьянения он назвать не мог — к нему подошли два приличных с виду человека. Рутег ещё удивился — откуда в Кересе такие? Неужто граждан занесло по экзотическим местам походить? Они разговорились. Рутег жаловался на жизнь, проблемы с деньгами, на серость и неустроенность. И тогда ему предложили довольно выгодные условия: значительную по его меркам сумму за привлечение к работе (да-да, так и сказали — к работе) нескольких десятков человек из его района. Чем больше, тем лучше. Единственное поставленное ограничение — время. Людей нужно было набрать к конкретному времени в одном месте.

И он согласился. Поняв, что сам не успевает, подключил ещё четверых, но четвёртый пропал буквально через несколько дней, и работать пришлось ему самому с тремя вербовщиками (Рауль остановился на этом определении, не вспоминать же каждый раз имена списочно).

Внешний вид неизвестных считали из памяти Рутега, картинки ушли в поисковую систему. Хоть какой-то результат. Установить личности оказалось очень просто — все прибывшие проходили обязательную регистрацию и временное чипирование, демократией на Амои и не пахло. Зато появился другой запах — начала охоты. Загонщики стояли наготове, охотники видели цель, оставалось лишь загнать добычу.

* * *

Группа захвата из силовой поддержки конгрегатов и эсбэшников медленно продвигалась по зданию «Архея», не самой большой и престижной гостиницы, в которой, по данным службы поддержки, проживали те двое, на которых указал Рутег. Управляющий подтвердил, что гости из номера 514 находятся у себя со вчерашнего вечера. Рауль совершенно не удивился: эта пара как раз и была теми самыми некромантами, прилёт которых на Амои был неприятен и нежеланен. Закрытое братство, члены которого часто оказывались замечены в проведении мерзких и грязных ритуалов. И факт связей с демонами и сущностями, вид которых до сих пор не был установлен, подтверждался не единожды.

Щелчок электронного замка, тихо отъехавшая дверь. В комнатах было темновато: зашторенные окна плохо пропускали и так не слишком яркий солнечный свет. В номере действительно находились разыскиваемые, но пользы это никому не принесло бы: два высохших трупа, похожие на мумии, сидели в креслах.

Вызванные дополнительно эксперты подтвердили: да, это действительно разыскиваемые, действительно мёртвые, но что могло привести менее чем за сутки к мумифицированию вполне здоровых, судя по показаниям работников гостиницы, существ, они не знали. Называть это нечто «людьми» никто не стал. Слишком чужеродно выглядели мумии даже на фоне дроидов.

Это был удар. Удар по самолюбию Рауля и по репутации конгрегатов. С другой стороны, если неудачу в расследовании и поиске виновных принять за одну из сторон, то с другой стороны службы Амои узнали уже достаточно, чтобы быть более осторожными, более аккуратными и надеяться на успех в будущем.

Даже совершенные умы иногда пасуют перед необъяснимыми явлениями и событиями.

Сегодня он проиграл. Он лично. Но это ещё не конец. Остался Керес, остались приезжающие, осталась она, Конгрегация. Остался полученный опыт. Они ещё поборются и смогут когда-нибудь победить.

Он это точно знал.