Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Жозефина в сотый раз порадовалась, что не послушала мать и местом своего первого отпуска выбрала холодный Зёльден. Этот небольшой городок привлёк её уединённостью, расположением в глубине долины, окружённой высокими горами. Он сильно контрастировал с густо населённым Лондоном и обещал невиданные природные красоты и здоровую экологию.
За последний год Жозефина, подключая камины, побывала в самых разных, в том числе отдалённых, местах Великобритании. По признанию старших коллег, заявок поступило рекордное количество, особенно в сравнении с прошлыми годами. Жозефине нравилось открывать новые уголки своей родины, пусть она и не успевала как следует их осматривать, однако бесконечная вереница пользователей с одинаковыми вопросами немного утомила. Ей хотелось сбежать туда, где ничто и никто не напомнит о работе.
Мать предлагала Жозефине Уэлльские горы, раз уж та стремилась к горному воздуху и тишине. Миссис Босуорт тревожила мысль, что дочь намеревалась отправиться в края, где, по слухам, основался печально известный Геллерт Грин-де-Вальд. После его неудавшегося избрания на пост Президента Международной конфедерации магов с разоблачением убийства Цилиня, транслировавшегося по всему магическому миру, он внушал вполне реальный страх даже тем, кто с ним не сталкивался. Но Жозефина была бездумно храбра и упряма.
Зёльден покорил её окончательно и бесповоротно. Жозефина влюбилась в стиль тирольской застройки, сочетающей камень и дерево. Дома словно делились поперёк. Они выглядели как красивые массивные особняки с многоуровневыми террасами, уюта которым придавали яркая расцветка и декоративность. Один из таких домов и сняла Жозефина. Утро и вечер она встречала на балконе с кружкой горячего шоколада. Вершина Гайслахкогль подмигивала серебристыми очами, соблазняя изучить извилистый каменистый стан, прикоснуться к бархатным зелёным стопам. Что она и делала.
В одну из таких прогулок Жозефина спустя полдня пути набрела на горное озеро, ради которого и затеяла поход. На днях, уже будучи в отпуске, она вычитала, что на его дне растут редкие водоросли, которые содержат необычный красящий пигмент. Она надеялась, что, усовершенствовав магией, сможет превратить его в своего рода цвет-хамелеон, которым потом можно будет окрашивать фруктовые леденцы под стать настроению того, кто их ест.
Однако только подойдя к воде, Жозефина почувствовала неладное. Что-то тёмное таило озеро Герлостальзе, и дело было вовсе не в холодном воздухе, промозглой земле или хмурой погоде. Жозефина достала палочку.
— Хоменум Ревелио.
Блёклая тень пронеслась над Жозефиной и полетела над поверхностью воды. Девушка изо всех сил напрягла зрение, чтобы её не упустить. Но тень всё равно утонула в сером плотном отражении неба.
— Хоменум Ревелио! — в ужасе повторила Жозефина, почти уверенная, что сейчас где-то под водой умирает человек.
Сбросив рюкзак и верхнюю одежду, она побежала к озеру. Ледяная вода вонзилась в тело тысячами иголок, сковывая, парализуя. Однако Жозефина плыла, крепко держась за мысль, что, возможно, в эти самые секунды кто-то борется за жизнь. Она не единожды невербально использовала заклинание обнаружения, вызывая тень, которая вела её к цели.
Жозефина уже начала выбиваться из сил, когда тень вдруг перестала лететь по прямой, вместо этого рухнув вниз. Наложив на себя заклинание головного пузыря, девушка нырнула. Выхватив при слабом освещении палочки силуэт ног, она подхватила человека и поднялась на поверхность. Едва лёгкие глотнули настоящего воздуха, Жозефина трансгрессировала на берег.
Она ни разу не оказывала первую помощь, но мама рассказывала, что если человек находится без сознания, нужно проверить дыхание и биение сердца. Жозефина призвала из рюкзака зеркальце и приложила к носу мужчины. Ничего. Приложилась ухом к груди. Ничего.
— Анапнео! — воскликнула Жозефина, и изо рта и носа пострадавшего вылилась вода. — Так, что теперь? Как сердце запускать? Думай, Жозефина, думай! Что-то подобное мама тоже говорила. Что-то с "заживляй" или "возобновляй"? Нет-нет-нет! Вот голова дырявая. Да как же там... Ах! Региструм Виталис!
На конце палочки коротко мелькнула белая вспышка.
— Региструм Виталис! — повторяла Жозефина ровно тридцать раз. — Инспиро! Инспиро!
Тридцать раз запускать сердце и дважды "влить" воздух. Жозефина продолжала говорить заклинания до тех пор, пока веки мужчины, наконец, не дрогнули.
— Эй, вы живой? — слегка похлопала его девушка по щекам. — Хвала Мерлину! Вам нужно в больницу. Я вас доставлю. Не волнуйтесь, я крепко буду вас держать.
Благодаря работе Жозефине приходилось часто трансгрессировать, её руководитель мистер Шор без конца досаждал практикой по ней, за что теперь она сказала бы искреннее спасибо.
— Опасно, — еле слышно прошелестел мужчина.
— Что? Почему? Вы умрёте, если вас срочно не начать лечить.
Внезапно он схватил её запястье так сильно, будто не был без чувств на дне озера несколько минут назад.
— Нельзя... трансгрессировать в больницу, — проронил он, приоткрыв глаза. И было в них что-то... Отчаяние или мольба, которым Жозефина не смогла отказать.
— Хорошо, — согласилась она, и мужчина, отпустив её руку, снова отключился.
Жозефина всё равно трансгрессировала. Но не в больницу, а в домик, который снимала. И только тогда она заметила, что спасённый ею мужчина облачён в рваную грубую форму, что он истощён и почти полностью покрыт ссадинами и синяками. Высушив это подобие одежды, она уложила его на диван у камина, который зажгла ещё при входе. Едва с плеч Жозефины в буквальном смысле сошёл груз, она ощутила, насколько замёрзла. Быстро переодевшись и подогрев чайник, она укутала неожиданного гостя пледом и села со вторым пледом и горячим чаем рядом.
На вид ему было около сорока, может, чуть больше. Его спутанные волосы цвета воронова крыла уже начали седеть у висков, а лоб тронули первые морщины. Зато растрёпанная борода, явно не знакомая с расчёской, оставалась чернее безлунной ночи. Он напоминал бродягу, но интуиция подсказывала Жозефине, что всё не так просто. Она нашла его на дне середины озера в горной глуши Австрии, где официальным языком был немецкий, а этот мужчина явно говорил на американском варианте английского. И он знает про трансгрессию. Что здесь делать американцу-волшебнику? Тем более, он сказал про опасность. Жозефина могла долго строить догадки, рождаемые неутомимой фантазией, но посчитала, что будет полезнее приготовить горячий суп и раздобыть зелье для очищения ран или хотя бы ингредиенты для него. Хотя в идеале ещё неплохо было бы вооружиться укрепляющим раствором — бедолагу знатно потрепало.
Предварительно заперев дом, Жозефина трансгрессировала к единственно известной в Австрии аптеке для магов, которая находилась в Вене. Зелья по очищению ран оказалось много, а вот укрепляющего раствора всего один флакон, которого хватит на три порции. Для спасённого мужчины этого было недостаточно: ему нужно было принимать раствор дважды в день хотя бы шесть дней. Но аптекарь обещала заказать ещё. Заодно Жозефина купила бодроперцовое зелье, настойку растопырника, животворящий эликсир и — на всякий случай — усыпляющее зелье: она не сильно разбиралась в лечебных микстурах и решила подстраховаться.
Когда она вернулась, мужчина всё ещё спал. Она не стала его будить, всё-таки, как говорила её бабушка, сон — это лучшее лекарство, не требующее никаких усилий для действия. Жозефина занялась своим любимым делом — готовкой. Началось всё с куриного супа, потом плавно перешло в панакелти(1), а затем в гренки с сырным соусом. Жозефина никуда не торопилась, наслаждалась процессом, совсем забыв о спящем госте. Приступив к приготовлению баноффи(2), она по привычке стала напевать всё, что приходило в голову.
— Какой прекрасный сон! — хрипло произнёс мужской голос позади.
— Ой! — испугалась Жозефина. — Простите, не хотела вас будить.
— Не думал, что моё подсознание ещё способно сочинить такую идиллию, — блаженно продолжал незнакомец, глядя на Жозефину.
— Вы не спите, — улыбнулась она, подходя ближе. — Вы у меня дома. Ну, не совсем у меня, я этот дом снимаю, пока в отпуске.
Мужчина медленно обвёл взглядом комнату, потом Жозефину и вдруг вскочил. Правда, тут же схватился за бок и потерял равновесие. Жозефина подбежала и, поймав, усадила обратно на диван.
— Вы серьёзно травмированы и нуждаетесь в помощи. Позволите вас осмотреть?
— А вы целитель?
— Моя мама целитель и кое-чему научила. У вас многочисленные ушибы, порезы, ссадины, возможно, перелом.
С очевидным нежеланием мужчина всё же кивнул и поднял верхнюю часть одежды. Он сморщился, когда Жозефина дотронулась до рёбер.
— Так и есть: перелом. К тому же вы были без сознания под водой, не дышали, и ваше сердце не билось. Всё это могло вызвать плохие последствия. Вам нужно в больницу, и я бы сразу вас туда доставила, но вы сказали о какой-то опасности. Ваше состояние — не меньшая опасность, и я настоятельно рекомендую...
— А ты не сможешь подлечить? — он не спрашивал, он просил о помощи.
— Всё же думаю, что в больнице...
— Пожалуйста. Я сейчас никому не могу доверять. Кроме тебя.
Жозефина смутилась.
— Но вы же меня не знаете.
— Того, что ты не дала мне умереть, достаточно.
— Я тоже не знаю вас. Расскажите, кто вы такой и что за опасность вы имели в виду.
Мужчина открыл было рот, чтобы ответить, но слова будто внезапно похитили. Взгляд растерянно забегал в пространстве, брови нахмурились, а губы принялись беззвучно перебирать непонятный набор звуков или слов. Жозефина коснулась плеча мужчины.
— Всё хорошо?
— Нет, — обречённо выдохнул он. — Я не помню, кто я.
— Даже имени не помните?
— Нет. В голове крутятся какие-то странные слова. Похожие на латынь. Словно... заклинания? Заклинания. Да, — протянул мужчина, его взгляд приобретал осознанность. — Я маг. Как и ты, я видел, как тарелки летали. Но мы скрываемся от не-магов.
— Кто такие не-маги?
— Те, у кого нет магии.
— О. Мы называем их маглами.
— Знаешь, такое чувство, что я уже произносил эти заклинания, причём часто, но я этого не помню. И рукой хочется сделать вот так. — Мужчина изобразил жесты, очень похожие на те, которые сопровождают заклинания. — Что это значит?
Жозефина вытащила свою палочку и протянула ему.
— Что я должен сделать? — спросил он.
— Что-нибудь, — пожала плечами Жозефина. — Если не помнит голова, может, вспомнят руки?
Мужчина покрутил палочку в руках, потом крепко взялся за основание и нарисовал дугу по направлению от себя. Со стола прямо к нему на колени прилетела гренка, при стремительном приземлении забрызгав сырным соусом юбку Жозефины.
— Ох, прости. Я не специально, — мужчина подорвался было за полотенцем, но опять схватился за бок. — Хорош гость, ничего не скажешь.
— Нет, вы правы. Отложим разговоры. Нужно обработать раны и... если вы точно готовы доверить мне своё здоровье, я попробую срастить кости. Но вы должны знать, что я никогда этого не делала, и только однажды не особо внимательно видела, как мама сращивала папе кости на ноге.
Жозефина жутко волновалась, и на то, чтобы настроиться и решиться, ушло куда больше времени, чем на само сращивание. Мужчина несколько раз наклонился, покрутился, постучал по рёбрам, сам их прощупал.
— А ты талант! — заметил он, глубоко впечатлённый. — Не думала в целительство пойти?
— Точно нет. В нашей семье только один целитель — вот кто настоящий талант. Я же слишком близко к сердцу принимаю боль других. А теперь присядьте, будем вас обрабатывать.
Жозефина достала зелье для очищения ран, чуть зачерпнула пальцами и выразительно посмотрела на несколько опешившего мужчину.
— Будет сложно обработать ваши раны через одежду. Раздевайтесь.
— Что, прямо так сразу? — кривовато улыбнулся он.
— Меня радует, что настроение у вас улучшилось, и я буду ещё больше рада, когда мы устраним все риски инфекции и, наконец, поедим.
С лицом провинившегося и отчитанного преподавателем ученика мужчина снял одежду и представил Жозефине измождённое тело. Она еле сдержала возглас ужаса и прорывающиеся слёзы. Через что же прошёл этот бедолага? Держа невозмутимое лицо, она аккуратно покрывала практически каждый дюйм зельем, которое мгновенно начинало впитываться и дымиться.
— Ты меня закоптить решила? — усмехнулся мужчина. — Не думаю, что подойду для барбекю — мяса маловато осталось.
— Это зелье делает своё дело. А мяса мы добавим другим мясом. Там куриный суп и запеканка с говядиной. — В ответ живот мужчины призывно заурчал. — Потерпите немного, осталась только грудь. Поворачивайтесь.
Пока Жозефина с особым вниманием смазывала раны, мужчина с таким же вниманием рассматривал её. Неотрывно. Краем глаза она видела, как сквозь бороду проглядывает лёгкая улыбка.
— Перестаньте на меня смотреть. Это отвлекает.
— Извини, — поднял мужчина взгляд. — Но ты тоже кое-что перестань. Не обращайся ко мне на "вы". После всего, что ты для меня сделала, это кажется будто неправильным.
— Без имени не могу. Если не помните настоящего, может, придумаем временное?
— Прекрасная идея. Оставлю выбор за тобой.
— Как насчёт Логана? По-моему, сейчас особенно подходит.
— Логан? — задумался мужчина и, встретившись взглядом с Жозефиной, усмехнулся. — Ну, я надеюсь, не навсегда останусь таким худым(3).
Жозефина распахнула глаза и отпрянула.
— Ты легилимент?
— Прости, что влез без спроса, — добродушно пожал он плечами.
— Никогда не видела легилимента в деле. Да и встречала всего одного, преподавал у меня в школе. Он всегда всё про всех знал. Так, посмотрим дальше. Пола отметаем по той же причине, что и Логана. Может быть, Стивен(4)?
— Пожалуй, слишком для меня амбициозно. И, знаешь, мне кажется, что моё имя начиналось на П.
— П? Патрик, Портер, Паркер... Ах! Знаю. Питер! Идеально. Ты, словно скала, выдержал все выпавшие испытания и не сломался.
— Хорошо. Буду Питером.
— Вот и отлично. А я Жозефина. Вулнера клаудио. Сонато, — взмахнула она палочкой, и открытые раны на теле Питера начали затягиваться, а синяки рассасываться. — А теперь мыть руки и за стол.
— Жозефина, ты не одолжишь мне палочку? Хотел бы привести себя в порядок.
Отец Жозефины, подозрительный мракоборец со стажем и уже значительной выслугой, тут же напрягся бы после этих слов незнакомца. Давать свою палочку абсолютно чужому человеку значило собственноручно строить свою же клетку. Это самая главная ошибка, которую только может совершить маг, как повторял мистер Босуорт, даже использование магии при маглах он считал менее ущербным. Однако Жозефине не передался его инстинкт самосохранения, зато материнской веры в людей и чуткой интуиции в ней было с лихвой. Потому она без вопросов протянула Питеру палочку и пошла накрывать на стол.
Когда Питер вернулся из соседней комнаты, Жозефина обомлела. Он больше не был похож на бродягу: рваная одежда превратилась в белую рубашку и брюки, волосы он аккуратно и будто бы с гелем уложил назад, а от бороды не осталось и следа. В голове Жозефины мелькнула шальная мысль, что он, оказывается, красив, по крайней мере, он умел себя подать в лучшем свете, даже будучи истощённым.
— Ого! Совсем другой человек.
— Я ещё подумывал над галстуком и жилетом, но решил, что будет чересчур.
— Это точно. Мне и сейчас-то неловко в домашнем платье. Ещё и с пятном.
— Позволишь?
"Забери у него свою палочку!" — требовал отцовский голос в голове, но Жозефина всё равно кивнула. Питер приблизился и чуть повёл палочкой. Простенькое бежевое платье в мелкий горошек неосязаемой волной изменилось в явно не домашнее с белым верхом и приталенной тёмно-синей расклешённой юбкой. Жозефина не удержалась и подошла к зеркалу.
— У тебя потрясающий вкус, Питер! — заключила она, не переставая кружиться. — Для мужчины это редкость.
— Тут дело не во мне. На тебя бы всё село хорошо.
За ужином Питер не переставал хвалить еду, а Жозефина не переставала напоминать ему, чтобы не переусердствовал. Всё-таки после большого перерыва переедание было чревато осложнениями. Потом Питер вызвался убрать со стола и помыть посуду. Руками.
— Вот, держи, — Жозефина протянула ему ложку с бирюзовой жидкостью.
Питер сразу же, не убирая рук из-под крана, открыл рот и выпил.
— А что это? — поинтересовался он уже после.
— Укрепляющий раствор. Он повышает иммунитет и способствует поддержанию организма в характерной именно для него норме.
— Иными словами, благодаря ему я потолстею?
— Ну... да.
За окном давно спустилась ночь, а сон почему-то не шёл. У Жозефины было столько вопросов, но она не решалась их задавать. Так и сидела на диване рядом с Питером, который, откинув на спинку голову, прикрыл глаза. Она разглядывала свои ногти и то и дело бросала на него взгляд.
— Дать тебе палочку, чтобы переодеться для сна? — прервала она тишину.
— Не это ведь хотела спросить, — не открывая глаз, сказал Питер.
— А если спрошу, ответишь?
Питер поднял голову и устремил взгляд в пустоту.
— Последнее, что я помню, — это тюрьма. Холодные голые каменные стены и толстые решётки на двери и окне. Раз в день делали проверку камер, тогда же приносили еду. Если можно это так назвать. Иногда, когда им становилось скучно, они швыряли по заключённым заклинаниями: режущими, колющими, жалящими, вызывающими нарывы, заставляющими биться об стену или танцевать, пока не упадёшь. Как-то мне удалось поймать взгляд мага, и я успел увидеть коридоры. Потом, правда, меня вырубили. Но с тех пор я задался целью, специально провоцировал охранников, чтобы поймать их взгляд и вытащить какую-нибудь информацию. По крупицам собрал план тюрьмы и ближайшей местности, а когда выдался шанс, стащил палочку у какого-то новенького. Он даже не понял, а если и понял, то шума поднимать не стал. Над ними стоит кто-то серьёзный, сильный маг, его действительно все боятся, и последствия любой ошибки непредсказуемы. Все, кто был в тюрьме, — его враги. Не знаю, чем помешал ему я, но уверен, мой побег так просто не оставят. Было в мыслях всех охранников кое-что неизменное, то, в чём все были абсолютно уверены: из этой тюрьмы сбежать невозможно. Но я здесь, живое доказательство, что возможно.
Когда Питер замолчал, Жозефина готова была поклясться, что слышала, как складываются пазлы в её голове. Австрия, тюрьма, сильный маг, которого боятся, слухи, которых опасалась её мать. Она не могла поверить, что такие совпадения случаются, что она и впрямь спасла того, кто сбежал из Нурменгарда, крепости Грин-де-Вальда, самого могущественного тёмного волшебника в истории.
— Далеко эта тюрьма от озера? — спросила Жозефина.
— Точно не знаю. В ту ночь, когда я украл палочку, основываясь на считанных воспоминаниях, я выбрался за пределы. Попытался трансгрессировать, но нарвался на какой-то защитный барьер, это всполошило охрану. К счастью, их было немного, удалось уйти в лес. Долго преследовали, у них-то сил больше было, у меня не было шансов. К утру меня поймал тот новенький и трансгрессировал в озеро. Думаю, случайно так вышло. Знаешь, наверное, никогда не забуду его лицо, когда я вот этими руками утопил его. Я выбрал себя, а не его.
По телу Жозефины пробежал мороз. Не мурашки, а именно ледяной мороз. Она сейчас ночью наедине с убийцей! "Но он же защищался, — миролюбиво шепнул в голове голос матери. — И если бы он был настоящим преступником, он ни о чём не рассказал бы".
— Ты меня презираешь? — обречённо спросил Питер, повернувшись к Жозефине.
— Я считаю, что пора ложиться спать. Сегодня был очень трудный и очень долгий день.
Жозефина поднялась, вслед за ней и Питер. Она взмахнула палочкой, и на диван опустилось постельное бельё.
— Добрых снов, — сказала она и направилась в спальню.
— Добрых снов, — тихо ответил Питер. Уже в дверях Жозефину догнала фраза, неожиданно её взволновавшая. — Утром я уйду. Спасибо тебе за всё, Жозефина.
Её сердце отчего-то сжалось: то ли от горечи в его голосе, то ли от внезапности его решения, то ли от грусти в связи с предстоящей разлукой. Да с чего ей вообще грустить? Она же его абсолютно не знает, и он мог насочинять ей что угодно.
Жозефина лежала в кровати и не могла уснуть. Она вспоминала историю Питера и никак не находила её ложью. Ей было невероятно любопытно разгадать его личность и причину его заточения Грин-де-Вальдом. Но будто ещё больше ей хотелось просто помочь ему: вылечить, вернуть память, дать тепло.
Жозефина громко выдохнула и перевернулась на бок. Ох, не так она планировала провести отпуск! Только она закрыла глаза, как из гостиной раздалось бормотание, затем стоны.
— Нет... нет. Нет! Прочь! Ублюдки! А-а-а!
Жозефина вскочила с кровати и побежала туда, напрочь забыв про палочку. Питер в холодном поту метался по дивану, активно размахивая кулаками. Жозефина сделала первое, что пришло ей в голову, и за что отец сильно бы её отругал. Она поднырнула под руками Питера и обняла, накрыв собой.
— Питер, это сон! Ты уже не в тюрьме. Ты со мной. Это я, Жозефина. Питер, проснись.
— Не подходи! Убью! Пошёл прочь!
— Питер! Проснись! — крикнула Жозефина, тряся Питера за плечи, одновременно уворачиваясь от его рук. — Питер!
Наконец он распахнул глаза и увидел испуганную Жозефину у себя на груди. Его бешеный взгляд смягчился, он поднял руку и ласково заправил её молочно-шоколадную прядь за ухо.
— Прости. Не хотел тебя будить, — прошептал он.
— Я не спала, — почему-то тоже прошептала Жозефина. — Что тебе снилось?
— Страшный сон. И я надеюсь, что это именно он. Потому что очень боюсь, что я всё ещё в камере, и ты мне снишься.
— Я настоящая. Смотри, — Жозефина взяла ладонь Питера и положила на своё лицо.
Его взгляд повторил путь руки, спустился к губам. Жозефина это заметила и с изумлением поняла, что не хочет отодвигаться. Она себя не узнавала. Неужели она настолько влюбчивая? Но раньше девушка за собой подобного не замечала. Да ей всего за всю жизнь был симпатичен только один мужчина: Тесеус Скамандер. Но с Тесеусом Жозефина была знакома вовсе не один день. Как её мог привлечь тот, кто сам не знал, кто он?
Вторая рука Питера скользнула по талии Жозефины, он притянул её к себе и поцеловал. Его губы были одновременно осторожными и настойчивыми, Питер целовал медленно, словно смакуя момент. Жозефина же в этом моменте растворилась полностью. Для неё существовали только нежная мягкость губ и какой-то особенный, необъяснимо притягательный запах.
— Теперь я точно убедился, что ты настоящая, — улыбнулся Питер.
— Тебе нужно поспать. Сон — лучшее лекарство. Сейчас принесу усыпляющее зелье, чтобы кошмары не вернулись.
Жозефина хотела было подняться, но Питер её удержал.
— Может, просто останешься со мной? Приставать не буду, обещаю. Да и не в той я ещё форме.
Он подвинулся, повернувшись на бок, и Жозефина прилегла рядом. Они так и лежали молча и смотрели друг на друга. И было в этом нечто магическое, по-настоящему магическое, для чего не требовались ни заклинания, ни палочки, ни зелья. Словно каждая секунда неразрывно связывала их, перестраивая внутренние кирпичики личностей. Спустя целую вечность они уснули.
Жозефина проснулась первой и обнаружила себя в объятиях Питера, который ещё спал. Никогда ещё ей не было так тепло, даже под любимым пуховым одеялом, без которого она не могла спать ни зимой, ни летом. До сегодняшней ночи. Жозефина аккуратно выбралась из-под руки Питера и занялась приведением себя в божеский вид и приготовлением завтрака. Отчего-то всё получалось с первого раза и именно так, как Жозефина и задумывала. Ей стоило больших усилий заставлять себя молчать, потому что душа хотела петь. Пришлось ограничиваться танцами под мелодию в собственной голове.
— Доброе утро, — поприветствовал её уже собранный Питер.
Сегодня он выглядел значительно лучше. Укрепляющий раствор определённо действовал. Лицо Питера округлилось, кожа подтянулась и посвежела, прорисовывались мышцы. Он словно гадкий утёнок постепенно превращался в прекрасного лебедя. Невольно Жозефина вспомнила прошлую ночь и залилась румянцем.
— Доброе утро!
За завтраком вчерашний разговор о тюрьме и решение об уходе никто не вспоминал. Питер вновь восхитился едой и спросил, какие ещё блюда умеет готовить Жозефина. Ей было только в радость поделиться тем, что поистине трогало её душу, что и было её душой. Она рассказывала о немыслимых экспериментах, которые проводила с подругой, о неудачах, на которые невозможно было смотреть без слёз, о шедеврах, от которых люди теряли голову. Когда Питер предложил вместе что-нибудь приготовить, Жозефина еле сдержалась, чтобы не завопить от счастья. Где-то она читала, что совместная готовка сближает. Хотя куда уж ближе?
Жозефина выбрала баттенберг(5), который часто готовила на семейные чаепития. Но у Питера не было палочки, чтобы в полном смысле готовить вместе, и Жозефина решила впервые попробовать сотворить десерт по-магловски. И это сблизило ещё больше, потому что они оба оказались практически в равных условиях. Да, мука летала в воздухе, желтки упрямо плавали мелкими сгустками в белках, а марципан не хотел равномерно раскатываться. Но всё равно было весело, и десерт получился вкусным, пусть и не идеальным внешне, по меркам Жозефины.
— По-моему, ты строга к себе, — заметил Питер, отрезая новый кусок баттенберга. — Ты готовишь очень вкусно.
— Я хочу готовить ещё и красиво, — сказала Жозефина, доедая розовый квадратик десерта. — А следующая моя цель — добавить к ним "полезно".
— Это значит использовать только проверенные и прошедшие все стандарты продукты?
— Нет. Чтобы их можно было использовать не только как еду, а как инструмент. Например, мармеладки, которые подсвечивали бы ладони, чтобы нерадивый ученик сумел дочитать учебник и никого не разбудить. Или драже, которые заставляют писать быстрее и без последующего забивания кисти. Особенно актуально, когда времени не хватает.
— Или какие-нибудь жевательные резинки, пузыри от которых убирали бы мусор?
— Замечательная идея! У хозяек они были бы нарасхват. Интересно, а какие у тебя увлечения?
— Вопрос на миллион. Ну, если у меня неплохо получается считывать мысли, возможно, я практиковался, потому что мне это нравится?
— Хочешь сказать, тебе нравится быть в курсе чужих тайн? — подначила Жозефина.
— Кто знает? — пожал плечами Питер. — Возможно, я вовсе не хороший человек. Не зря же оказался в тюрьме.
— Тот, кто тебя заточил, — вот кто нехороший человек.
Питер тут же напрягся и изменился в лице.
— Тебе что-то известно о нём?
И Жозефина рассказала ему всё, что знала, о Геллерте Грин-де-Вальде: его позиции в отношении магов и маглов, мнении о Статуте секретности, намерении стать Президентом Международной конфедерации магов и созданном им Нурменгарде — тюрьме для идейных врагов.
— И как я умудрился перейти дорогу такой личности?
— А ты не можешь проникнуть в собственное сознание?
— Нет. Суть легилименции в атаке со стороны, нужен контакт с другим человеком. К тому же есть огромный риск закопаться в глубинах своего разума и застрять там. И вот внешне человек вроде здоров, в сознании, но он не в состоянии реагировать на то, что происходит вокруг, потому что присутствует здесь только телом. Поразительно, что я в этом так разбираюсь! — удивился Питер. — Жозефина, а может, моя работа связана с легилименцией? И возможно, я считал в мыслях Грин-де-Вальда нечто важное для него?
— Ты не узнаешь, пока не вспомнишь. Я, кстати, думала об этом. Есть одно растение: гинкго билоба. Экстракт из него увеличивает микроциркуляцию крови и насыщение мозга питательными веществами, это способствует разрушению любых "заслонов": физиологических и магических. Проще говоря, экстракт не даёт развиваться возрастным болезням, ухудшающим память, и нейтрализует заклятия, наложенные на память. Но у него есть побочные эффекты, и его результативность не признаётся целительским сообществом.
— Этот экстракт есть в продаже? — всерьёз заинтересовался Питер.
— Без понятия. Вряд ли в официальных аптеках есть, раз он не признан. Возможно, на чёрном рынке, но нужны определённые связи и репутация или хотя бы поручительство человека с определённой репутацией. Можно попытаться раздобыть листья гинкго билоба, оно растёт в Китае, и самим сварить экстракт. Но это будет метод проб и ошибок, и необходимы испытания.
— Но всё лучше, чем просто ждать.
— Тогда я пойду, — поднялась Жозефина. — В азиатской кухне используют семена гинкго билоба, у меня есть знакомые, которые ею занимаются. — Она на ходу трансфигурировала одежду на более тёплую. — Возможно, они сведут меня с поставщиком семян, а через него можно будет выйти и на листья. — Одним взмахом палочки сделала макияж. — Ещё забегу в аптеку, мне обещали заказать укрепляющий раствор. Кстати, ты выпил утреннюю порцию? — На её руку прилетела сумочка. — Что ты улыбаешься?
Питер действительно улыбался. И смотрел с таким восхищением, что в памяти Жозефины вновь и так некстати всплыл их поцелуй.
— Безумно радуюсь, что меня спасла именно ты. Ты точно ничего не добавила в этот раствор?
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Каплю любовного зелья какого-нибудь, например.
Озорные искорки так и плясали у него в глазах, а уголки губ чуть подрагивали. Жозефина буквально ощутила, как алеют её щёки.
— Скоро вернусь.
Она трансгрессировала в венскую аптеку. Аптекарь сразу её узнала и отправилась на склад за заказанным укрепляющим раствором.
Над дверью прозвенел колокольчик, пропустив внутрь удивительно красивую женщину в элегантном чёрном платье и шляпке под стать ему. Жозефина задержала на ней взгляд дольше, чем позволяли приличия, отмечая про себя, что никогда не сможет выглядеть настолько же изысканно. Женщина, заметив взгляд, слегка кивнула и скрылась за стеллажом.
— Вот и ваш раствор, — сказала аптекарь, вытаскивая коробку, в которой стеклянные флаконы звонко бряцали друг о друга. — Вы говорили, ваш друг сильно истощён. Значит, ему необходим шестидневный курс. Вот, берите четыре флакона.
— Так я же уже брала один.
— И как? Эффект есть?
— Да, стало лучше.
Аптекарь сощурилась, задумавшись.
— Всё же берите четыре, — махнула она рукой. — На всякий случай. Мало ли, пусть лучше будет запас.
— Уговорили, — улыбнулась Жозефина и, вспомнив про ночной кошмар Питера, добавила: — И ещё две бутылочки умиротворяющего бальзама.
Жозефина расплатилась, убрала флаконы в сумку и вышла из аптеки. Пройдя до конца улицы, она свернула в переулок, откуда трансгрессировала к своим знакомым.
Они были чрезвычайно удивлены и приезду Жозефины, и её просьбе, однако приятельские отношения сделали дело: они договорились встретиться в следующую поставку, которая планировалась через две недели.
Совершенно довольная, Жозефина вернулась в домик в Зёльдене. Только она появилась, Питер, словно большой ребёнок, подошёл проверять покупки. Под воздействием новой порции укрепляющего раствора он ещё больше похорошел. Жозефина боялась представить, как он будет выглядеть, когда полностью поправится. И боялась она за свой душевный покой.
— А это новые, — сказал Питер, взяв бутылочки с бальзамом. — Что это?
— Умиротворяющий бальзам. Поможет расслабиться, снимет напряжение, утихомирит тревогу. Он не даст кошмарам прорваться вновь.
Питер бросил на Жозефину такой проникновенный взгляд, что она почувствовала себя обнажённой. Но она не стала опускать глаз. Пусть видит, что у неё на уме, пусть знает, что она беспокоится о нём, что хочет о нём беспокоиться, пусть он знает, что нравится ей.
— О, Жозефина, — тихо проронил он и крепко прижал к груди. Он гладил её по голове, спине, а она с упоением вдыхала его запах. Казалось, этот момент — начало чего-то большего.
— Какая душещипательная картина! — неожиданно раздался посторонний полный насмешки голос. В комнате стояла та элегантная женщина из аптеки. — Прожжённый трудоголик Грейвс нашёл подружку! Надо же! Мои поздравления. Этого стоили все твои мучения, а?
— Кто вы такая? И как здесь оказались? — спросила Жозефина, ощущая, как к её карману с палочкой очень осторожно подбирались пальцы Питера.
— Я — твой кошмар, милашка. А вот ты оказалась его кошмаром, — ткнула она палочкой в сторону Питера. — Ведь если бы не ты, я ни за что бы не нашла своего старого друга. Я вообще думала, что он сдох. Но вот он, жив и здоров. Практически. А ты хорошо его подлатала. Значит, дольше выдержит.
Женщина взмахнула палочкой, из неё вырвался луч света. Но тот мастерски отразил Питер палочкой Жозефины. Оттолкнув её за диван, он вступил с женщиной в настоящую схватку. Дом без конца озарялся вспышками, заклинания отлетали по сторонам, круша всё подряд. Жозефина старалась держаться дальше и при этом за спиной Питера. Хотя безопасно не было нигде, любое заклинание могло отрикошетить в неё.
В какой-то момент Питер, не прекращая выбрасывать заклинания, швырнул в женщину тарелку. Она отвлеклась, чтобы откинуть её, и в эту секунду Питер налетел на неё и выбил палочку из руки.
— И что сделаешь? Убьёшь меня? Позволит ли тебе твой моральный кодекс? — с вызовом бросила женщина.
Питер прижал её к стене, приставив локоть к горлу, и влез в её голову. Жозефина видела, как эмоции на его лице стремительно сменяют одна другую: нетерпение, негодование, испуг, оцепенение, злость.
Женщина ухмыльнулась и кокетливо проскользила длинными тонкими пальцами вверх по его груди и томно, при этом достаточно громко произнесла:
— А как же всё, что между нами было? Ты вычеркнешь ради неё?
Это сбило Питера. Он сосредоточился вновь, но она с наглой улыбкой потянулась к его губам. Он отпрянул и едва не лишился палочки, только по воле случая улизнувшей от хитрой женской руки.
— Что ты узнал? — спросила Жозефина.
— Она его последовательница. Жестокая и коварная. У неё нет сердца, и ей ничего не стоит убить ребёнка, если того пожелает Грин-де-Вальд. И кто-то хорошо прибрался у неё в голове. Наверняка он. Что, попала в немилость и теперь хочешь выслужиться, поймав меня?
На лице женщины не дрогнул ни один мускул.
— Она не отстанет. Она — его цепной пёс, который взял след.
Питер приложил палочку к виску женщины.
— Что ты задумал? — забеспокоилась Жозефина.
— Обливиэйт, — проронил Питер.
Прекрасные черты женщины на секунду исказил страх, но потом мышцы расслабились, и она сползла по стене на пол. Питер подхватил её и усадил на диван.
— Ты стёр ей память, — прошептала Жозефина. — Что именно ты ей стёр?
— Добрый день! — вдруг сказала женщина, расплываясь в добродушной улыбке. — Чем могу помочь?
Она начала вставать, но едва не упала, и Жозефина с Питером помогли ей восстановить равновесие.
— Ох, наверное, магнитные бури. Извините. Меня зовут... — Тень недоумения мелькнула на лице. — Меня зовут... Глория. А вас как?
— Коралина, — недоуменно протянула Жозефина. — А это Логан.
— Коралина, Логан, рада познакомиться. А... а как вы зашли ко мне домой?
Жозефина, ошарашенная, повернулась к Питеру.
— Мы заблудились, и вы помогли разобраться с дорогой, — сказал он. — Спасибо. Мы уже пойдём. Всего доброго, Глория.
Жозефина и Питер долго шли молча. Оба не знали, что говорить. Но эта тишина давила, разверзая между ними ещё большую пропасть.
— Там остались мои вещи, — наконец сказала Жозефина.
— Когда стемнеет, можно будет трансгрессировать и забрать.
— Дом снимала я, у хозяина возникнут вопросы, если он обнаружит там незнакомую женщину, которая к тому же считает этот дом своим.
— Я поправлю ему воспоминания. Он тоже будет считать, что этот дом её.
— Поправишь так же, как ей?
Питер резко остановился.
— Она убийца, Жозефина. И убивала она не чтобы защититься. А в её голове было столько боли, столько смертей других, совершенно посторонних ей людей!.. Она истязала их, и ей это нравилось. И нравится до сих пор. Она сделала бы это и с тобой. Я видел её фантазии.
— Так ты намеренно стёр её как личность?
— Я мог убрать только последние воспоминания. Но она — тот случай, когда гуманнее стереть всё.
— И что теперь? Где нам теперь прятаться?
— Не нам, а мне. Это я сбежал из тюрьмы, меня могут выследить приспешники Грин-де-Вальда. Ты ни при чём. Сколько ещё у него таких, как та дамочка? Если останешься со мной, будешь в опасности. Ты ведь это и так понимаешь, верно? С самого начала понимала. Но всё равно не оттолкнула, пожалела, позволила поцеловать.
— Позволила не потому, что пожалела, — тихо произнесла Жозефина, упрямо сдерживая слёзы. Нет, она не простит себя, если даст мужчине увидеть, что плачет из-за него.
— Мне нечего тебе предложить, Жозефина. У меня нет даже имени. А впереди огромный путь из попыток найти себя, и он точно не будет простым.
— Позволь хотя бы помочь.
Питер не выдержал и привлёк её к себе, зарывшись носом в молочно-шоколадные волосы. Жозефина закрыла глаза, впитывая последнее объятие.
— Я дам тебе знать, когда что-нибудь прояснится, — прошептал он, затем разжал руки, и Жозефина услышала очень тихий характерный хлопок. Она знала, что, открыв глаза, никого не увидит.
— Удачи, Питер, — шепнула она ветру, что пронизывал куда меньше образовавшейся внутри пустоты.
1) Запеканка из мяса и овощей.
2) Десерт с основой из печенья со сливочным маслом, начинкой в виде бананов и вареной сгущёнки и крема из сливок и карамели, печенье и сливочная ириска
3) Значение имени Логан — "худенький".
4) Значение имени "венок, венец, корона".
5) Британский бисквитный торт, где розовые (клубничные) и жёлтые (лимонные) коржи расположены в шахматном порядке, скреплены абрикосовым джемом, а снаружи покрыты марципановой глазурью.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу