В сигарном дыму (гет)

Лёгкие наполнились вязким, тяжёлым табачным дымом. Гарри закашлялся. Быстро встав из-за стола, он подошёл к Джорджу и выхватил у него из рук тлеющую сигару, затем бросил её на пол и растоптал носком видавшего виды ботинка.

— Здесь не курят.

Джордж пожал плечами и откинулся на облезлую спинку кресла для посетителей. В полутьме кабинета его рыжие волосы казались почти серыми, без намёка на яркие краски. Он не спеша достал из нагрудного кармана удлинённого пиджака отполированный до блеска портсигар, раскрыл его и вынул оттуда очередную сигару.

— Не души, начальник, — хрипло бросил он сквозь зубы, прикуривая. — И так третий час уже здесь сидим.

— По твоей вине.

— По моей вине, — без тени сожаления в голосе согласился он. — Состав вышел отличный.

Гарри потёр переносицу и вздохнул. Снова захотелось кофе, разбавленного виски один к одному, но рабочий день только начался, а в желудке уже давно булькало от этой проклятой чёрной жижи.

— Чтобы я ещё хоть раз связался с…

— Да-да, с нашей рыжей бедовой семейкой. Можешь не продолжать, моя мать, когда обо всём узнает, сделает это лучше.

Гарри в этом не сомневался. За двадцать лет, что он знал семейство Уизли, Молли ничуть не сдала позиций матриарха, которого опасались не только её дети.

На потолке моргнула длинная зачарованная лампа и с треском погасла. Света осталось катастрофически мало, и тени из углов плотнее обступили массивный стол главы Аврората.

— Она зажжётся обратно? — спросил Гарри и кивнул в сторону потолка.

— Понятия не имею. Предыдущие варианты зелья не давали и сотой части того результата, что дал этот.

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Джордж подпрыгнул на стуле, едва не выронив сигару, а Гарри вздрогнул. На пороге стояла женщина, и совсем не та, которую они ждали уже не один час. Это была Панси Паркинсон — последний человек, которого можно было представить в этом месте. И тем не менее именно она и нарушила их покой.

— Какого чёрта? — крикнул Гарри аврору, замершему в коридоре за спиной незваной гостьи. — Я же велел никого не пускать ко мне.

— Я буду говорить только с тобой, Поттер.

Её голос, будто шёлковый платок, скользящий по идеально гладкой коже, обвился вокруг шеи Гарри. Дыхание перехватило. Она всегда была такой сногсшибательно красивой или это чёртово зелье вскружило ему голову?

Изящные ноги, обутые в блестящие лодочки на высокой шпильке, сделали пару шагов вглубь кабинета.

— Что за?.. — возмутилась Панси, нахмурившись. Тонкие брови почти сошлись на переносице, а уголки алых губ опустились вниз.

Слова повисли в воздухе, как оборванная нота последнего аккорда, сыгранного на саксофоне. Силуэт Панси стал чётче: свет из-за её спины обхватил каждый изгиб, обтянутый тонким тёмно-зелёным бархатом. Идеальное чёрное каре, глубокое декольте и струящееся платье до тонких лодыжек — в этом была вся она.

Гарри оттянул в сторону узел душащего его галстука и расстегнул верхнюю пуговицу на вороте белоснежной рубашки. Поздно. Теперь уже поздно. Зелье добралось и до Панси. Он устало вздохнул и, махнув рукой, пошёл обратно в своё кресло большого начальника. Работать всё равно придётся, даже если и очень хотелось отсрочить этот момент.

— Паркинсон, каким ветром тебя принесло?

Она удивлённо огляделась, на мгновение растеряв всю свою решимость, а следом и фирменную непоколебимую уверенность в своём превосходстве. Гарри ей даже немного сочувствовал: ведь он и сам до сих пор до конца не понимал, как взаимодействовать с этой реальностью, но прояснять ситуацию всё равно не спешил.

— О, свет очей моих! Прости мне мои манеры, Паркинсон! — Джордж подскочил со стула, чтобы затем предложить его Панси. — Присаживайся.

Панси повела плечом и лишь выше вскинула свой курносый нос. Её тёмные глаза грозно сверкнули, будто два драгоценных камня.

— Я здесь не задержусь.

Смех Джорджа заполнил кабинет, на мгновение разогнав серость. Но лишь на миг, потом он оборвался резко и хлёстко, будто выстрел в самое сердце.

— Смит! — раздражённо окликнул Гарри аврора, который продолжал стоять за порогом. — Проводи Джорджа в допросную к остальным. И хотя бы туда не пускай никого постороннего.

Послав Джорджу в спину заклинание пузыря, он палочкой захлопнул за ним дверь и затем откинулся на спинку скрипучего кресла.

— Садись, — бросил он Панси. — Мы здесь надолго.

«Или нет», — следом мысленно понадеялся он, всё-таки времени прошло уже достаточно много, а таланты Джорджа в экспериментальном зельеварении были весьма ограниченными.

Смерив стул брезгливым взглядом, Панси всё же присела на край сиденья и скрестила ноги. Две белоснежные коленки показались из разреза роскошного платья, и Гарри едва смог отвести от них взгляд.

— Что за чертовщина у вас тут происходит?

— Разная, — уклончиво ответил он, не желая вдаваться в бесконечные подробности, которые обязательно последуют.

— Поттер, — властно сказала она, будто произнесла не его фамилию, которую все школьные годы выплёвывала как проклятье, а приказ, который он сам ежедневно раздавал своим аврорам.

И он не мог ему не подчиниться. Сказывались ли так месяцы воздержания или всё дело было в зелье, а, может, чего греха таить, Панси действительно выглядела превосходно, а Гарри, как обычный мужчина просто не мог сопротивляться её чарам без чар, он не знал и думать об этом даже не хотел.

— Джордж разлил здесь утром пару-тройку флаконов зелья нуара, — ответил Гарри и поправил съехавшие на кончик носа очки. — Оно впиталось в кабинет. Мы не смогли от него избавиться.

— Чего?

Возмущение придавало её лицу особый шарм, будто все его черты были созданы для того, чтобы Панси только и делала, что красиво выражала своё недовольство. В Хогвартсе Гарри некогда было это замечать, но вот прямо сейчас у него появился отличный шанс проверить, было ли так всегда или так работало это проклятое зелье. Но вот что он мог сказать точно: в обычных обстоятельствах его внимание занимали совершенно другие мысли.

— Что именно нужно уточнить?

Панси вскинула тонкую, чётко очерченную бровь.

— Абсолютно всё, Поттер.

С каждым таким «Поттер», произнесённым с властной интонацией, Гарри начинал сомневаться в своей ненависти к Паркинсон, и ему это очень не нравилось. Хотя, наверное, совсем наоборот, но признать это значило бы открыть новую страницу в его похороненной под завалами бюрократии личной жизни, а это пугало сильнее очередного проклятого древнего артефакта.

— Кажется, ты пришла по делу, — перевёл он разговор обратно в безопасное для себя русло.

— Оно теперь на втором месте по важности, — отмахнулась Панси, крутанув ладонью в воздухе. — Какого чёрта тут всё такое серое, а ты превратился в худшую из худших версий Поттера?

Хлёсткие слова на мгновение привели Гарри в чувство, заставив его вспомнить, что перед ним сейчас сидит Паркинсон — та, кто хотела сдать его Тёмному Лорду, и поэтому лучше бы ему перестать восхищаться её красотой и переключиться на её ум.

— Нуар, Паркинсон, всё дело в нуаре, — ответил он и устало вздохнул. — Это такой жанр магловских фильмов, если тебе это хоть о чём-то вообще говорит.

Нахмурившись, она ненадолго задумалась, а после выдала то, чего Гарри совершенно от неё не ожидал:

— Хоть в чём-то они знают толк. Я выгляжу чертовски хорошо в этом свете.

Гарри не мог с ней не согласиться — с того момента, как она переступила порог кабинета, он ни на секунду не переставал думать о ней, а все силы уходили на то, чтобы не рассматривать её так откровенно, как этого хотелось на самом деле. Вслух, правда, говорить об этом он не стал.

— Так чем обязан твоему визиту?

— Как долго всё будет таким? Или всё станет как обычно, как только я выйду отсюда? Вы пробовали стандартные антидоты или очищающие заклятия?

Гарри откинулся на спинку кресла. Столько вопросов, и все в самую суть. Всё указывало на то, что и с умом у Панси тоже всё в порядке. Несущийся поезд мыслей о Паркинсон было уже не остановить.

— Не знаю. Никто не знает. Зелье экспериментальное, против него ничего не сработало.

— Тогда какого чёрта?..

— Паркинсон, говори, зачем пришла, или я отправлю тебя к остальным отнуаренным в допросную. У меня много работы.

Она недовольно поджала губы и стукнула длинными острыми ноготками по столу.

— А ты изменился со школы, Поттер. Поэтому рыжая от тебя ушла?

— По какой причине интересуешься? Хочешь занять её место? — хлёстко ответил Гарри, радуясь своей находчивости.

Панси криво улыбнулась и прищурилась, отчего у Гарри внутри всё перевернулось. Похоже, он рано обрадовался — в этой игре колкостей и остроумия он проиграл ещё до своего рождения.

— Как раз думаю об этом. Если найдёшь моё ожерелье, так и быть, дам тебе шанс.

— Ты пьяна, что ли?

— Разве что от чувств к тебе.

Она послала ему воздушный поцелуй, а затем громко, заливисто рассмеялась. Эти звуки были лучшим, что когда-либо слышал Гарри, отчего ему только сильнее захотелось избавиться от действия зелья, чтобы перепроверить этот факт.

— Выражение твоего лица — бесценно, — почти пропела Панси, явно довольная собой. — Но давай вернёмся к моей проблеме. Какая-то дрянь украла у меня фамильное ожерелье с изумрудами. Вчера перед приёмом оно было на месте в моей шкатулке, а сегодня утром — уже нет. Найди его, Поттер, или я тут камня на камне не оставлю.

Гарри задумался — нормальную работу он все равно сегодня сделать уже не сможет, ведь показываться в таком виде даже министру совершенно не хотелось, к тому же и риск заражения ещё большего количества людей оставался достаточно высоким. Так почему бы тогда не опечатать кабинет и не отправиться на поиски этого самого ожерелья? Тем более так хоть появится какое-то приятное разнообразие в однотипно жестоких рабочих буднях.

Гарри послал из кабинета патронуса своему заместителю, затем запечатал кабинет изнутри и подошел к камину. Зачерпнув горсть летучего пороха, он обратился к Панси:

— Пошли, покажешь мне место преступления.

— Олень, Поттер?

— Потом, Паркинсон.

Она повела плечами, скривилась, но всё же встала со стула, подошла к Гарри, а после взяла его за руку. Её нежнейшая кожа коснулась его огрубевшей. Разряд тока прошёл по его телу — как же давно он не касался таких красивых женщин, — пришлось сглотнуть вязкую слюну и прочистить горло.

— Бросай на счёт три, — сказала она и затянула Гарри в камин. — Я назову адрес.

Так он и сделал. Зелёное пламя унесло их по каминной сети прямиком в фамильное поместье семейства Паркинсон.

Шагнули они уже в просторную светлую залу, увешанную портретами и заставленную антикварной мебелью и вазами. Гарри глянул на Панси — всё так же чертовски красива, как роковая женщина из нуарных фильмов, а он плох, как потрёпанный частный детектив, — значит, зелье работало и за пределами Аврората.

— Чёрт, я вся серая, — возмутилась Панси, заметив своё отражение в маленьком зеркале на каминной полке.

Ладонь Панси выскользнула из его, чтобы стряхнуть остатки пороха, мелкие пылинки и крупинки золы с её шикарного платья. Гарри это не понравилось — за эти несколько минут он уже успел почувствовать вкус хорошей жизни, точнее, тепло и присутствие прекрасной женщины рядом.

— Нам нужно наверх, — закончив приводить себя в порядок, сказала Панси и, не дожидаясь ответа Гарри, пошла вперёд.

Мерно покачивая округлыми бёдрами, она выстукивала каблуками по мраморному полу, вбивая Гарри в мозг картину, которую он теперь никогда не сможет забыть. Из-за зелья или чего другого, но Гарри был уверен, что после этого дня он больше не сможет относиться к Панси Паркинсон как прежде. Сегодня она перестала быть для него вредной заносчивой девчонкой со Слизерина и превратилась в прекрасную стерву из взрослой жизни.

Несколько коридоров и пару лестничных пролётов спустя Гарри и Панси наконец пришли к месту преступления. Огромная комната-будуар с бесконечными рядами напольных вешалок с разномастными разноцветными нарядами, шкафы и комоды, напольные зеркала, макияжный столик у окна с огромным зеркалом в резной раме — всё это набросилось на Гарри волной цвета и запаха. Ароматы свежесрезанных роз и благовонных палочек вскружили голову.

— Поторопись, Поттер, у меня запланировано чаепитие на одиннадцать.

Панси подошла к одному из комодов, резко открыла верхний ящик, после чего произнесла несколько заклинаний, которые Гарри никогда до этого не слышал, и раздался щелчок. На дне показалась крышка, скрывающая потайной отсек. Поддев ногтем дощечку, Панси откинула её в сторону и вытащила из углубления небольшой квадратный футляр из красного дерева с гербом семьи Паркинсон сверху.

— Пусто, — сказала она, открыв коробочку.

Молочного цвета бархатная подушечка действительно оказалась пуста и без единого намёка на следы, которые мог бы оставить похититель.

— Больше ничего не пропало?

— Только моё время, Поттер. Абсолютно все другие украшения на месте, даже кольцо с розовым бриллиантом в четыре карата. Я проверила всё трижды.

— Ясно, — ответил Гарри и после этого впервые за весь день наконец-то начал работать.

Сначала он направил серию обнаруживающих заклинаний на все окна и двери, затем проверочные заклинания на остаточную магию и следы любого другого проявления колдовства, а после — парочку своих фирменных отслеживающих, но ничего из этого не принесло результатов.

— Ничего, — озадаченно констатировал он. — Даже следов немагического воздействия. Так что или ты сама его кому-то отдала, но забыла, или это дело рук нюхлера. Если всё-таки второе, то за ним определённо должен стоять человек. И тут мы выходим на логичный вопрос: у тебя есть враги, Паркинсон?

Она смерила его презрительным взглядом и фыркнула.

— Конечно, есть, Поттер. И даже больше, чем у тебя.

Гарри хотел было уже ответить ей такой же колкостью, но тут ему в голову пришла идея проверить футляр ещё одним заклинанием обнаружения. Его он использовал редко, но если держать в голове, что у владельца есть враги, то иногда оно срабатывало как надо. Так в итоге и вышло.

На подушечке медленно, будто из воздуха, по крупицам появилась сложенная вдвое маленькая белая карточка из плотной бумаги. Гарри быстро проверил её на проклятия и только после этого взял в руки и развернул.

«Будь ты проклята, Паркинсон. Это только начало».

Панси, успевшая подлезть Гарри под руку и сунуть свой курносый нос в записку, вскрикнула, чуть оступилась и прижалась спиной к его груди. Внутри у него всё замерло — её тепло на мгновение обожгло его остывшее сердце. Пути назад от своих желаний уже не осталось.

— Кто-то желает тебе зла, Паркинсон, — сказал Гарри, попытавшись придать своему голосу важность и твёрдость. — Тебе повезло, что теперь это моя забота.

Панси обхватила себя руками и мелко задрожала. Гарри почувствовал на языке вкус её страха. Кажется, впереди его ждала серьёзная работа. А в это время за окном резко прокричала птица, словно проверяя, услышит ли кто её.