Эхо Звездных лесов: "Ярость целителя" (гет)

—Бежим скорее!

Крапчатая кошка,запыхаяь,выбегала из лагеря,охваченного языками пламени.Перепрыгнув упавшее дерево,она оглянулась,но не увидела никого.

—Где все?-тревожно спросила та,глядя в пустоту.В ее янтарных глазах отражался страх,она видела призрачную шерсть котов, звёздное небо.Она почувствовала шаги сзади,знакомый запах...

—Ярошейка..Вот и снова мы вместе..-прозвучал голос сзади.

Мускулистый дубовый кот сидел позади Ярошейки,его звёздная шерсть развевалась ветерком,дующим с пустоши.Кошка,распушив грудку,спросила его:

—Дубогрив,я умерла?

—Да,теперь ты охотишься в угодьях Звёздного Племени.

—Но как же мой брат,Тенесвет?Он уже не молод,ему нужна ученица!Если он покинет племя,то все останутся без целителя!

Дубогрив обвил лапы пушистым хвостом,и,поудобнее устроившись на камне,проурчал:

—Яроглазка скоро окотится,один из ее котят станет целителем,причем великим.У него будет трудный путь,но он спасет свое племя,подобно Огнезвезду.

Ярошейка в недоумении посмотрела на отца:

—Но как об этом узнают?

—Не волнуйся,Вихрегон даст им знамение.Но не сейчас,а когда придет время.

Яроглазка согнулась в болезненной судороге,один котенок уже родился,но второй никак не хотел выходить на свет.

—Потерпи немного,котик уже родился,второй на подходе.Или вторая..-пробасил Тенесвет,нажимая лапой на живот молодой королевы.

—Аккуратней нельзя?!-прошипела кошка,прижимая уши к голове.

—Не волнуйся..Аа!Вот и родилась на свет еще кошечка!Только двое, поздравляю.

Молодая белая королева принялась вылизывать котят,как в палатку забежал Пышнохвост,пушистый кот с коричневой шерстью.Подбежав к королеве,он радостно спросил:

—А как мы их назовем?Давай вот этого,-он взял в зубы белую кошечку,-назовем Снежок!

—Мышеголовый,это девочка!Я назову ее Туманка,хорошо?А этому котику,-она взяла в зубы палевого котенка,-придумай имя сам.

—Он цвета такого же,как песок на берегу реки..,-задумчиво мурлыкнул кот,-мы назовем его Песочек..

Тенесвет тяжело, со свистом выдохнул через ноздри. Его старые, разбитые капканным прошлым и бесконечными сезонами Голых Деревьев суставы ныли так сильно, словно их грызли подземные крысы. Он слишком долго сидел в неудобной, скрюченной позе на сырой, подгнивающей подстилке в самом углу детской палатки. Целитель ещё раз внимательно принюхался, водя чутким носом по воздуху. Яроглазка, молодая и хрупкая белая королева, наконец-то провалилась в глубокий, целительный сон после изнурительных родов. Её бока мерно поднимались и опускались.У её тёплого, пахнущего молоком живота копошились два крошечных комочка. Палевый мальчик, названный Песочком, и белая девочка — Туманка. Они были такими крохотными, что целитель мог бы раздавить любого из них одной своей широкой лапой. Убедившись, что дыхание новорождённых ровное, старый слепнущий кот тихо, стараясь не шуршать сухим камышом стены, выскользнул на свежий воздух.Ночной бриз, зародившийся где-то на середине бурного течения реки Племени Шумящих Волн, мгновенно ударил в морду, принося долгожданную прохладу и выветривая из лёгких тяжёлый, удушливый запах крови и околоплодных вод. Тенесвет с трудом поднял отяжелевшую голову к тёмному куполу неба. Серебряный Пояс сегодня горел неестественно, пугающе ярко. Каждая звезда казалась каплей расплавленного серебра, застывшей на чёрной шкуре ночи. Старик прикрыл глаза, мысленно шепча слова благодарности Звёздному племени за то, что Яроглазка выжила, а племя пополнилось новыми жизнями.Внезапно мир вокруг него изменился. Великая река, чьё яростное, непрерывное ворчание коты слышали с самого первого вздоха и до последнего удара сердца, словно подавилась собственной водой. Шум порогов затих, превратившись в глухое, едва различимое журчание. Воздух в лагере в одно мгновение сделался густым, колючим и ледяным, как вода в проруби.С вершины священной Скалы Волн, минуя спящих дозорных, сорвался резкий, неестественный порыв ветра. Он не просто пронёсся над палатками — он упал на песчаную поляну перед детской, словно невидимый хищник, прыгнувший из засады.Тенесвет замер, чувствуя, как каждая шерстинка на его загривке встаёт дыбом, а когти сами собой впиваются в сырую землю. Песок под его лапами пришёл в движение. Сухие, серые крупицы взметнулись вверх, подхваченные невидимой силой. Они закружились в бешеном, яростном танце, образуя плотный песчаный вихрь прямо перед входом в палатку, где спал новорождённый Песочек. Смерч крутился на одном месте, издавая странный, утробный гул. Старому целителю, чьи уши помнили голоса многих ушедших воинов, показалось, что в этом свисте ветра звучит имя старого глашатаго: «Вихрегон… Вихрегон пришёл…». Ветер шептал, обжигая уши ледяными искрами: «Песок поднимется бурей… Лекарь станет карателем… Берегись песчаного вихря…».Так же внезапно, как и начался, безумный ветер опал, швырнув горсть песка в лицо ошеломлённого целителя. Тенесвет зажмурился, затряс головой, чихая. Но когда он открыл глаза и посмотрел вниз, его сердце пропустило удар.В самом центре песчаной воронки, на бесплодной, утрамбованной тысячами лап земле лагеря, где никогда не росла ни одна травинка, проклюнулся бледный зелёный росток. На глазах у изумлённого старика он стремительно потянулся вверх, расправил резные листья и мгновенно выбросил мелкие, нежно-сиреневые цветы дикой водяной мяты. Тенесвет судорожно втянул носом воздух. Поляна больше не пахла речной тиной и сыростью — она благоухала ароматом исцеления, смешанным с резким, металлическим запахом грозы.Звёзды дали свой ответ. Маленький Песочек унаследует его бремя и станет великим хранителем племени. Но почему знамение его рождения было таким тёмным, разрушительным и яростным? Старый целитель посмотрел на луну, и внутри него зашевелился холодный, липкий страх, который он не смог бы объяснить ни предводителю, ни самому себе.

Сезоны сменяли друг друга с безжалостной быстротой речного потока. Зелёные Деревья уступали место Листопаду, а затем лагерь сковывал суровый Голый Плеск, когда прибрежные камыши покрывались колкой коркой льда. Палевый котенок превратился в долговязого, широколапого оруженосца по имени Песколап. Пока его сверстники учились прыгать на спину воображаемым врагам и тренировали боевые приёмы на песчаном пляже, Песколап безвылазно сидел в полумраке палатки целителя. Его лапы вечно были испачканы горьким, липким соком чистотела, а от шкуры исходил стойкий запах сушёной ромашки и можжевеловых ягод. Он учился на ощупь перебирать хрупкие стебли, запоминал, какая трава останавливает кровь, а какая — успокаивает бунтующий желудок, и часами слушал тихий, едва различимый для обычных котов шёпот Звёздных предков.Его сестра, Туманка, росла его полной противоположностью. Из неуклюжего белого комочка она превратилась в ослепительно красивую, гибкую и стремительную кошку. Её шерсть была чистой, как первый снег, и лишь на самых кончиках чутких ушей и пушистого хвоста лежал едва заметный, призрачный сероватый налёт, из-за которого она казалась сотканной из настоящего речного тумана. Она двигалась по подлеску без единого шороха, не примяв ни одной травинки, и старшие воители, качая головами, уважительно пророчили ей место среди лучших охотников и защитников Племени Шумящих Волн.Но как бы сильно они ни расходились в своих обязанностях в течение долгого дня, каждый вечер, когда солнце лениво тонуло в тёмных речных водах, неизменно сводил брата и сестру вместе на краю лагеря, у входа в палатку целителя.

— Опять возился со своими сухими корешками и вонючим мхом, Песколап? — беззлобно фыркала Туманка, с ходу пихая брата головой в палевый бок и заставляя его выронить аккуратно сложенную кучку листьев мать-и-мачехи.

— Этот «вонючий мох», между прочим, завтра спасёт чью-нибудь глупую жизнь, когда ты или твои друзья-оруженосцы решите прыгнуть со скалы ради того, чтобы поймать несчастную водяную крысу, — с мягкой, усталой улыбкой отвечал Песколап, оборачиваясь и ласково, неторопливо лижа сестру между ушей, разглаживая её вечно растрёпанный загривок.Туманка с урчанием устраивалась рядом, поджав под себя лапы и обвив их пушистым хвостом. Её большие янтарные глаза, обычно горевшие азартом охоты, в такие минуты становились мягкими, подёрнутыми сонной, безграничной нежностью. Она прижималась своим тёплым боком к его плечу, и Песколап чувствовал, как её мерное мурлыкание отдаётся вибрацией в его собственном теле.

— Знаешь, братик… — тихо шептала она, глядя на то, как первые звёзды отражаются в глади реки. — Ты обязательно станешь самым великим лекарем, какого только знало наше племя. Ты такой мудрый, терпеливый. А я стану старшей воительницей, глашатаем, а может, даже предводительницей! И что бы ни случилось, какие бы страшные грозы и чужаки ни пришли на нашу реку, мы всегда, слышишь, всегда будем защищать наш дом. Ты будешь беречь нас изнутри, лечить наши раны, а я буду стоять насмерть на границах. Мы ведь с тобой как две половинки одного сердца, рождённые в одну ночь под одним ветром. Никто и никогда не сможет нас разлучить.Песколап ничего не отвечал, лишь плотнее прижимался к её белоснежной шкурке, вдыхая родной запах речной воды и камыша. В те далёкие луны ему казалось, что эта связь священна и вечна, что Звёздное племя никогда не потребует от них платы за их счастье. Он и представить себе не мог, что та самая сухая земля, на которой они сейчас сидят, спустя время впитает её кровь, пролитую его собственными лапами.

Прошло ещё несколько лун. Котята выросли, сдали свои воительские испытания и получили взрослые имена. Теперь племя гордилось целителем Песчаным Вихрем и прекрасной воительницей Туманницей. Но именно тогда в сердце белой кошки закралась болезнь, против которой у её брата не было лекарства.На Большом Совете, когда четыре племени собрались под сенью Священных Скал, заключив ежелунное перемирие, Туманница впервые встретила его. Кот из Племени Вечных Ветров по имени Грачехвост был полной противоположностью медлительным и рассудительным речным котам. Поджарый, мускулистый, с короткой тёмно-серой шерстью, покрытой шрамами от быстрых степных схваток, он двигался стремительно, словно сам был частью урагана. Его зелёные, колючие глаза горели опасным, манящим огнём, а речи, полные гордости и рассказов о бескрайней свободе пустошей, мгновенно вскружили голову молодой кошке.С той ночи Туманница потеряла покой. Тайные встречи на самой границе территорий, у глубокого каменистого ущелья, стали регулярными. Каждую ночь, когда лагерь засыпал, белая кошка бесшумно выскальзывала из палатки воителей, пробираясь сквозь густые заросли прибрежного камыша туда, где пахло полынью, сухой землёй и чужим племенем.В эту ночь луна была скрыта тяжёлыми, набрякшими дождём тучами. Туманница сидела на самом краю обрыва, её сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах при каждом шорохе травы. Наконец, из темноты каменистой пустоши бесшумно сорвался серый силуэт. Грачехвост скользнул к ней, и кошка с тихим, судорожным мурлыканием зарылась носом в его густую, пахнущую ветром шерсть, зажмурив глаза от переполнявшего её счастья.

— Я думала, ты не придёшь, — прошептала она, содрогаясь всем телом, когда его горячий язык коснулся её уха. — Мой патруль сегодня задержался у реки, я едва смогла обмануть дозорных…Грачехвост мягко, но настойчиво отстранился от неё. Его зелёные глаза сузились, превратившись в две узкие щели, в которых читалась не столько нежность, сколько холодный, жестокий расчёт. Он положил свою тяжёлую, покрытую шрамами лапу на её белоснежное плечо, слегка надавливая, заставляя кошку сесть.— Время уходит, Туманница, — его голос звучал глухо и резко.

— Наш предводитель, Звездный Шторм, никогда не примет кошку из Племени Шумящих Волн просто так. Моё племя гордое, суровое. Мы не делимся своей дичью и своими норами с теми, кто пахнет рыбой, тиной и болотной гнилью. Если я просто приведу тебя в лагерь и скажу, что ты моя подруга, Совет Старейшин проклянет нас, а воины погонят нас обоих взашей до самой территории Двуногих. Мы станем бродягами, обречёнными на голодную смерть в зимние стужи. Ты этого хочешь?

— Нет! — в отчаянии воскликнула Туманница, её янтарные глаза наполнились слезами, она умоляюще посмотрела на серого кота. — Но что мне делать? Я не могу больше жить этой двойной жизнью! Каждый раз, возвращаясь в лагерь, я смотрю в глаза брату, предводителю, и мне кажется, что они всё знают. Моё сердце больше не принадлежит Шумящим Волнам. Оно здесь, с тобой, на этих пустошах! Скажи, что я должна сделать, чтобы мы были вместе официально?!Грачехвост наклонился к самому её уху, его усы коснулись её щеки, а слова, которые он произнёс, были тихими, как шуршание змеи в сухой траве:

— Ты должна доказать Племени Вечных Ветров, что ты не просто обуза, а ценный союзник, принёсший нам победу. Твоё родное племя должно ослабнуть. Если Племя Шумящих Волн лишится своих лучших, самых сильных воителей, если лагерь погрязнет в трауре и болезнях, они не смогут удерживать границы у ущелья. Они станут слабыми, напуганными котятами. Тогда моё племя без единой капли крови заберёт эти богатые прибрежные земли, расширив свои угодья. А тебя, Туманница, встретят в нашем лагере как героиню. Предводитель лично благословит наш союз, и мы разделим одну нору под звёздами. Сделай это. Сделай это ради нашей любви, ради нашего будущего. Ослабь их.

ХэРазум Туманницы, когда-то чистый и прозрачный, как горный ручей, теперь был окончательно затоплен ядовитым, липким туманом безумного, слепого чувства. Она смотрела на Грачехвоста расширенными, заворожёнными глазами, в которых больше не осталось ни капли прежней преданности Воинскому закону. Ради этого серого кота, ради его одобрения и его запаха она была готова сжечь дотла весь мир. Даже свой собственный дом. Даже тех, кто делил с ней дичь с самого детства. Она медленно кивнула, и на её морде застыла жуткая, фанатичная решимость.

Лагерь Племени Шумящих Волн больше не был прежним. Над палатками, окружёнными камышом, теперь висел тяжёлый, невыносимый запах разложения, страха и безмолвного отчаяния. Всего за половину луны племя лишилось троих своих лучших котов. Сначала прямо во время патрулирования упал и забился в конвульсиях молодой, полный сил старший воин. Спустя два дня в страшных, нечеловеческих муках скончалась молодая королева, чьи котята так и не успели открыть глаза. А вчера на рассвете не стало старейшины, который ещё вечером весело рассказывал истории оруженосцам у кучи с дичью.Симптомы у всех были одинаковы и внушали леденящий ужас: внезапные, жестокие судороги, от которых коты выгибались дугой, обильная жёлтая пена, выступающая на брылях, безумный, стекленеющий взгляд и стремительно, на глазах чернеющий, распухающий язык.Песчаный Вихрь, ставший полноправным и единственным целителем племени после того, как его старый наставник Тенесвет окончательно потерял зрение и с трудом передвигался по палатке, не спал уже трое суток. Его когда-то ухоженная палевая шерсть свалялась грязными сосульками, бока спали от голода, а глаза налились кровью от чудовищной усталости. Но страшнее всего было то, что происходило у него внутри. В груди целителя, понижая голос до хрипа, клокотала глухая, удушливая ярость. Пробы, анализы, молитвы — всё было бесполезно. Против этой напасти не помогали ни корень лопуха, ни сушёный тысячелистник, ни сок чистотела. Песчаный Вихрь, будучи мастером своего дела, прекрасно понимал: это не была природная болезнь, пришедшая с болот. Котов кто-то хладнокровно, расчётливо и безжалостно травил изнутри лагеря. Но кто? И как яд попадал к жертвам?Поздней ночью, когда над притихшим лагерем повисла зловещая, душная тишина перед грозой, Песчаный Вихрь сидел в самой глубине своей палатки, укрывшись в тени скального выступа. В лагере не спал никто, коты дрожали в своих норах, ожидая, кто станет следующим. Тишину нарушало лишь тяжёлое, прерывистое дыхание старого Тенесвета, который спал в углу на подстилке из сухого мха.Вдруг чуткие, настроенные на малейший шорох уши целителя уловили странный, едва слышный звук со стороны входа. Кто-то бесшумно скользнул внутрь палатки. Песчаный Вихрь не пошевелился. Он затаил дыхание, превратившись в бледную палевую тень среди камней, и приковал взгляд к темноте.Луна на мгновение прорезала рваные тучи, и её холодный, мертвенно-белый луч упал на земляной пол палатки, освещая небольшое углубление в гладком камне. Сюда Песчаный Вихрь каждое утро лично приносил свежую, чистую дождевую воду для своего больного, ослепшего учителя, чтобы тому не приходилось спускаться к реке.У этой каменной поилки стояла кошка. Её чистая белая шкура тускло, призрачно отливала серебром в лунном свете. В челюстях она держала надломленную, сочную ветку, сплошь усыпанную глянцевыми, крупными иссиня-чёрными ягодами. Смерть-ягоды. Самый страшный, смертоносный яд в лесу. Кошка аккуратно, стараясь не издать ни звука, сжимала зубы, заставляя густой, маслянистый тёмный сок раздавленных ягод крупными каплями падать прямо в питьевую воду старика. Ещё одна капля, две, три…У Песчаного Вихря перехватило дыхание, словно ему в грудь вонзили ледяной зазубренный коготь. Весь его мир, всё, во что он верил, Воинский закон, звёздные пророчества — всё рухнуло и рассыпалось в серый, безжизненный прах. Он узнал этот силуэт. Узнал эти серые отметины на кончиках ушей.

— Туманница?.. — выдохнул он. Звук его собственного голоса показался ему чужим, мёртвым и хриплым, словно шуршание сухих листьев под лапами барсука.Белая кошка резко, испуганно вздрогнула, выпустив ветку из пасти. Окровавленная соком ягод ветка с тихим стуком упала на камни, а чёрные капли испачкали её когда-то идеально чистые, нежные брыли. Она медленно повернула голову к тени, где сидел её брат. Лунный свет полностью осветил её морду. И Песчаный Вихрь содрогнулся: в её некогда родных янтарных глазах не было ни страха, ни стыда, ни капли раскаяния перед пойманным с поличным братом. В них горело леденящее душу, сытое, хищное безумие ослеплённого фанатика.

— Ты не вовремя, брат, — тихо, со свистом прошипела она, прижимая уши к голове и слегка приседая на лапах, обнажая длинные, острые белые клыки. — Ты всегда был слишком правильным, слишком занудным. Тенесвет — старый, слепой мешок с костями, но он начал что-то подозревать. Он стал догадываться, что воины гибнут не от болотной лихорадки, а от яда. Он должен был умереть следующим, прямо на рассвете, когда сделал бы первый глоток. Тогда Племя Шумящих Волн окончательно лишилось бы защиты предков.

— За что?.. — Песчаный Вихрь сделал медленный шаг вперёд, выходя из тени. Его лапы дрожали так сильно, что он едва удерживал равновесие, а голос срывался на крик. — Ты убила Острогрива! Ты убила Чешуйницу и её нерождённых детей! Ты кормила их этим кошмаром?! Ты… ты моя сестра! Мы выросли в одной норе! Мы дышали одним воздухом! За что ты уничтожаешь наше племя?!

— Моё племя — это Грачехвост! — яростно, брызгая слюной вперемешку с чёрным соком, выплюнула Туманница, её загривок встал дыбом, превращая её в жуткое привидение. — Моё племя там, на пустошах, где дует свободный ветер! Племя Шумящих Волн должно пасть, оно должно стать слабым и беспомощным! Когда у вас не останется ни воинов, способных держать удар, ни целителей, способных затягивать раны, Племя Вечных Ветров придёт и заберёт эти земли без боя! А меня… меня встретят как королеву! Я буду сидеть по правую лапу от предводителя, и Грачехвост укроет меня своей шкурой! И ты… ты, жалкий собиратель вонючей травы, не посмеешь мне помешать! Уйди с дороги, братец, или я перережу тебе глотку прямо здесь, рядом с твоим слепым учителем!

В этот самый миг внутри Песчаного Вихря что-то сокрушительно, с треском оборвалось. Словно натянутая до предела тетива оборвалась, прорезав лапу до кости. Пророчество Вихрегона, древнее, тёмное знамение песка и бури, спавшее в его жилах с самого первого вздоха в детской палатке, проснулось. Оно вырвалось наружу сокрушительным, уничтожающим ураганом, сметающим на своём пути всё человеческое и разумное. Вся ментальная боль за погибших в муках соплеменников, весь ужас последних бессонных ночей, вся горечь от чудовищного, гнилого предательства той, кого он любил больше жизни, — всё это слилось в одну слепую, первобытную, звенящую ярость.

Забыв о священном законе всех целителей под звёздами, забыв о великой клятве никогда — никогда! — не проливать кровь соплеменников и не причинять вреда живому существу, палевый кот издал дикий, утробный, леденящий душу рык и всем своим весом бросился на сестру.

Удар его тела был такой силы, что Туманница, не ожидавшая от мирного лекаря такой прыти, с глухим стуком отлетела к стене палатки, ломая камышовые стойки и поднимая тучу сухой пыли. Песчаный Вихрь мгновенно, не давая ей опомниться, налетел сверху, вжимая её белую шкуру в земляной пол, смешанный с остатками трав. Белая кошка отчаянно, безумно зашипела, выпуская длинные, как терновые иглы, воительские когти. Она принялась яростно, без разбора полосовать его грудь, плечи и шею, пытаясь дотянуться до глаз, выпустить ему кишки. Песчаный Вихрь чувствовал, как горячая кровь струями заливает его палевую шерсть, но ярость сделала его абсолютно невосприимчивым к боли. Он не слышал ударов, не чувствовал ран. Его лапы, которые всю жизнь учились нежно и аккуратно перебирать хрупкие стебли, сейчас превратились в железные тиски. С утробным рычанием он мёртвой хваткой прижал голову сестры к полу, вдавливая её морду в грязь.

Свободной правой лапой Песчаный Вихрь сгреб с пола раздавленные, сочные смерть-ягоды, перемешанные с окровавленной землей и гнилым мхом.

— Ты хотела накормить этим ядом наше племя?! — взревел он прямо ей в ухо, и этот звук больше не был похож на кошачий голос — это был гул песчаной бури, ломающей вековые деревья и засыпающей заживо целые лагеря. — Ты хотела напоить этим Тенесвета?! Так жри же их сама! Земля Племени Шумящих Волн очистится от твоей гнили!

С силой, происхождение которой он никогда не смог бы объяснить, целитель вонзил свои когти в её челюсти, заставляя Туманницу раскрыть пасть, и насильно, до самого горла, втиснул туда ядовитую, чёрную маслянистую кашицу. Белая кошка дико, захлебываясь, захрипела. Её янтарные глаза расширились до предела, в них наконец-то вспыхнул первобытный, дикий ужас перед лицом неминуемой смерти. Она отчаянно пыталась выплюнуть ядовитые ягоды, но Песчаный Вихрь намертво, всем своим весом навалившись сверху, зажал её челюсти лапами. Он перекрыл ей ноздри, не позволяя сделать ни единого вдоха, кроме одного — глотка собственной смерти.

Туманница судорожно, страшно забилась под ним. Её пушистый хвост молотил по стенам палатки, лапы скребли воздух, оставляя глубокие борозды на камнях, когти рвали его шкуру, но брат держал её, превратившись в безжалостную, каменную звёздную глыбу. Он смотрел прямо в её тускнеющие глаза, видя в них своё собственное отражение — отражение монстра, покрытого кровью.

Через несколько долгих, показавшихся вечностью минут судороги прекратились. Обмякшее, тяжёлое тело Туманницы в последний раз содрогнулось и затихло, вытянувшись на полу.

Слепая ярость отхлынула мгновенно, улетев вместе с ночным ветром и оставив после себя лишь звенящую, мертвенную, ледяную пустоту. Песчаный Вихрь тяжело, прерывисто дышал, из его раскрытой пасти вырывался горячий пар. Голова кружилась. Он медленно, словно чужой в собственном теле, поднялся на дрожащих лапах. Его когти и подушечки были густо испачканы в чёрном соке смерть-ягод и тёплой, липкой крови его сестры. Целитель опустил глаза вниз.

На земляном полу палатки, в луже собственной крови, лежала Туманница. Его маленькая Туманка. Белая сестрёнка, с которой они когда-то, прижавшись друг к другу, делили первое тепло материнского живота в уютной детской палатке, чьи уши он ласково лизал по вечерам после тяжёлых тренировок. Её янтарные глаза окончательно остекленели, превратившись в два мутных камешка, отражавших холодный, далёкий и абсолютно безучастный свет Звёздного племени. Она была мертва. Её больше не было.

Песчаного Вихря резко, судорожно передёрнуло, словно от удара молнии. Он отшатнулся назад, зацепился лапой за корень и рухнул прямо перед телом сестры. Его скрутило в жестоком приступе тошноты, он выплевывал скопившуюся во рту горечь. Из глаз палевого кота хлынули горячие, горькие, нескончаемые слёзы, оставляя грязные дорожки на испачканной морде. Он спас своё племя. Он остановил безумного убийцу. Он выполнил пророчество Вихрегона. Но цена, которую с него взыскали звёзды, была слишком чудовищной, слишком неподъёмной для одного кота. В попытке защитить жизнь соплеменников он растоптал Воинский закон и совершил самый страшный, непростительный грех, какой только мог совершить лекарь под этим небом — он сам стал хладнокровным убийцей собственной крови.

Гроза, собиравшаяся над землями четырёх племён, наконец разразилась. Тяжёлые, холодные капли дождя забарабанили по сухой, потрескавшейся почве пустоши, мгновенно смывая запахи и превращая пыль в липкую грязь. Но Песчаному Вихрю не нужен был след. В его ушах всё ещё стоял хриплый, безумный голос Туманницы, со слюной выплёвывавшей имя своего серого палача.Палевый целитель двигался сквозь пелену ливня, словно призрак из Племени Заблудших Теней. В его челюстях, сведённых судорогой, был намертво зажат толстый осиновый сук. Этот кусок дерева, отломленный бурей от старого поваленного ствола, был тяжёлым, сучковатым, а его расколотый конец напоминал уродливый, острый клык неизвестного чудовища.Грачехвост сидел на самом краю каменистого ущелья, укрывшись от ветра под выступом валуна. Он нервно подёргивал коротким тёмно-серым хвостом и умывал лапу, то и дело всматриваясь в камышовые низины Племени Бушующих Волн. Сильнейший воитель Звёздного Шторма ждал хороших новостей. Он ждал, когда белая кошка принесёт весть о том, что речной лагерь парализован трауром и смертью.Шум шторма и раскаты грома надёжно скрыли приближение Песчаного Вихря. Только в самый последний момент, когда палевая тень выросла за его спиной, Грачехвост уловил чужой, едва заметный запах мокрых трав и речной тины.Серый воин среагировал мгновенно. Сгруппировавшись, он резко развернулся на месте, его зелёные глаза хищно сузились в темноте, а длинные боевые когти с тихим щелчком выехали из лап.

— Туманница? Ты долго… — начал он, но осёкся.Вместо изящной белой кошки на него из темноты летел огромный палевый кот с налитыми кровью глазами и оскаленной, окровавленной пастью.Песчаный Вихрь врезался во врага всем своим весом, сбивая Грачехвоста с ног. Они покатились по скользкому каменистому склону, поднимая тучи брызг. Опыт боевого воина спас Грачехвоста от мгновенного удушения: он успел выставить задние лапы и с силой пнул целителя в живот, заставив того выпустить осиновый сук и отлететь назад.

— Ах ты, мышеголовый сборщик травы! — прорычал Грачехвост, вскакивая на лапы и тяжело дыша. На его плече уже зияла царапина, но на морде играла жестокая, уверенная усмешка. — Решил поиграть в воина? Ты перепутал когти с кореньями, лекарь!

Серый кот сделал обманный выпад влево, а затем стремительно, как степной ураган, прыгнул вперёд, целясь когтями прямо в горло Песчаного Вихря. Любой другой целитель погиб бы в эту же секунду. Но в жилах палевого кота бушевала неестественная, тёмная сила пророчества Вихрегона. Сама ярость вела его лапы.Песчаный Вихрь не стал уворачиваться. Приняв страшный удар на своё плечо — так, что когти Грачехвоста с треском пропороли шкуру до кости — он утробно зарычал и сомкнул свои челюсти на загривке серого воина.Грачехвост взвыл от неожиданной боли и ярости. Он попытался извергнуть из себя палевого кота, полосуя его бока задними лапами, но Песчаный Вихрь держал его мёртвой хваткой барсука. Они яростно барахтались в грязи у самого края обрыва. Целитель использовал всю свою массу, чтобы вжать противника в землю. Он перехватил зубами горло Грачехвоста, лишая того возможности позвать на помощь патрули Племени Вечных Ветров.Серый воитель начал задыхаться, его движения становились всё более паническими и хаотичными. Он, сильнейший боец пустоши, перед которым трепетали соседи, сейчас беспомощно барахтался под весом кота, который никогда прежде не проливал крови.Песчаный Вихрь прижал Грачехвоста лапами к каменистому грунту, ломая его сопротивление. Левой лапой он наступил на шею врага, заставляя его голову плотно прижаться к плоскому камню. Правой лапой он нащупал в грязи оброненный осиновый кол.Зелёные глаза Грачехвоста, расширившись от подступающего ужаса, уставились на острый деревянный клык в лапах целителя. В них больше не было гордости — только немой, жалкий вопрос и мольба о пощаде.

— За Туманку, — хрипло, едва слышно прошептал Песчаный Вихрь.

В его голосе не осталось никаких эмоций, кроме леденящего холода.С диким, яростным рыком, вложив всю оставшуюся силу, целитель обрушил осиновый сук вниз. Острое дерево с влажным, жутким хрустом пробило череп серого воина насквозь. Грачехвост судорожно выгнулся всем телом, его когти в последний раз глубоко царапнули воздух и бессильно опали на влажную землю. Кол вошёл так глубоко, что намертво пригвоздил голову сильнейшего кота пустоши к каменистому основанию обрыва.Песчаный Вихрь тяжело отшатнулся назад, тяжело дыша и глядя на дело своих лап. Вокруг хлестал ливень. Смывая кровь с его палевой шкуры, вода уносила её в ущелье, к реке Племени Бушующих Волн. На краю обрыва остался стоять лишь один кот — целитель, который за одну ночь дважды стал убийцей.

Рассвет над лагерем Племени Бушующих Волн поднялся тяжёлый, свинцовый. Намокшие камыши безжизненно свисали к воде, а река глухо ворочалась в своих берегах. Песчаный Вихрь шёл сквозь заросли, едва волоча задние лапы. Его палевая шкура была изодрана когтями Грачехвоста, раны на плече присохли грязными корками, а из пасти всё ещё не выветрился маслянистый, тошнотворный запах раздавленных смерть-ягод.Он не пошёл в свою палатку к слепому Тенесвету. Он направился прямо к высокому Скальному Выступу, где под навесом спал предводитель.Тучезвёзд проснулся мгновенно, стоило палевой тени заслонить утренний свет. Крупный серый кот поднялся, его шерсть на загривке мгновенно встала дыбом, когда он разглядел состояние своего лекаря.

— Песчаный Вихрь? Во имя Сияющих Звёзд, что с тобой произошло?! На тебя напал барсук? — Тучезвёзд шагнул вперёд, собираясь осмотреть раны кота, но целитель глухо зарычал и отстранился.

— На меня никто не нападал, Тучезвёзд, — голос Песчаного Вихря звучал как треск сухих сучьев.

Он поднял янтарные глаза, и предводитель отпрянул — в них не было прежнего мягкого света лекаря, там застыла пугающая, мёртвая бездна.

— Острогрив, Чешуйница и старейшина умерли не от лихорадки. Их отравили. Смерть-ягодами.

Тучезвёзд замер, его хвост нервно дёрнулся.

— О чём ты говоришь? Кто мог совершить такое чудовищное преступление в нашем лагере?!

— Моя сестра. Туманница, — Песчаный Вихрь произнёс это имя без единого вздоха, хотя внутри него в этот момент словно заново провернули осиновый сук. — Она делала это ради кота из Племени Вечных Ветров — Грачехвоста. Они хотели ослабить нас, чтобы Звёздный Шторм забрал прибрежные земли, а Туманницу приняли на пустоши как героиню. Я поймал её ночью с поличным, когда она выжимала яд в поилку Тенесвета.

Тучезвёзд тяжело осел на лапы, его челюсть приоткрылась в немом шоке.— Где она сейчас?.. Её нужно немедленно заключить под стражу!

— Она мертва, — отрезал целитель, и его лапы судорожно сжались, вонзаясь в мокрую землю. — Я заставил её сожрать эти ягоды. Я держал её челюсти, пока её сердце не остановилось. А потом я пошёл на пустошь. Я выследил Грачехвоста у обрыва ущелья. И пробил его череп осиновым колом насквозь. Я отомстил за наших воинов. Я защитил племя. Но я нарушил закон. Мои лапы по локоть в крови соплеменников, Тучезвёзд. Суди меня. Изгони меня. Путь в Племя Сияющих Звёзд для меня теперь закрыт.

В палатке повисла звенящая, удушливая тишина. Было слышно только, как снаружи лагеря шумит река. Предводитель Племени Бушующих Волн долго смотрел на своего целителя. В его серых глазах сменяли друг друга ужас, гнев и глубокая, неподъёмная скорбь. Он понимал, какую страшную ношу взвалил на себя этот палевый кот ради спасения остальных. Если бы Тенесвет умер, а Туманница продолжила травить воинов, племя перестало бы существовать.Тучезвёзд медленно подошёл к Песчаному Вихрю. Вместо того чтобы выпустить когти, он тяжело опустил свою широкую серую лапу на израненное плечо целителя и низко склонил голову.

— Ты совершил страшный грех, Песчаный Вихрь, — тихо, но твёрдо произнёс предводитель. — Закон целителей свят. Но закон выживания племени — выше. Ты не ради славы пролил эту кровь, а ради того, чтобы лагерь продолжал дышать. Ты вырвал гниль из нашего сердца, пусть даже это ранило твою собственную душу. Племя никогда не узнает правду о Туманнице и Грачехвосте, эта тайна умрёт между нами. Для всех Туманница погибла от отравления змеёй, а Грачехвоста покарали духи пустоши. Ты остаёшься нашим целителем. Я прощаю тебя, брат мой. Живи с этим.Песчаный Вихрь уткнулся лбом в плечо предводителя. Его плечи содрогнулись, но слёз больше не было — яд вины окончательно выжег всё внутри.

Прошло всего две луны. Раны целителя затянулись, оставив на теле уродливые серебристые шрамы, но его дух так и остался сломленным. Он сутками лечил котов, словно пытался искупить содеянное, почти не спал и редко смотрел на звёзды. Племя Вечных Ветров погрязло в трауре и страхе, безуспешно разыскивая безликого убийцу Грачехвоста, и границы временно были в безопасности.Но беда пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Не от соседних племён и не от звёзд.В разгар солнечного полудня, когда оруженосцы лениво возились на поляне, а молодая королева Ромашка вывела своих троих крошечных котят погреться на сухом песке у детской палатки, со стороны леса раздался жуткий, леденящий душу заливистый лай.Камыш с треском раздвинулся, и в лагерь на огромной скорости влетели две огромные охотничьи собаки Двуногих. С их морд капала густая слюна, а на шеях болтались обрывки тяжёлых железных цепей. Они сорвались с привязи, обезумев от запаха дичи, и ворвались в лагерь, круша всё на своём пути.

— Собаки! Всем в укрытия! К воде! — взревел дозорный со скалы, но было поздно.

Один из псов, огромный, поджарый, с грязной рыжей шерстью, мгновенно заприметил испуганную Ромашку, которая в панике пыталась сгрести котят под свой живот. Королева замерла, прижав уши, закрывая собой малышей. Собака оскалила жёлтые клыки и рванулась к детской палатке. Воители были слишком далеко, на другом конце поляны.

— Назад! — яростный, утробный рык разорвал воздух лагеря.

Палевая молния перехватила пса в каком-то волоске от котят. Песчаный Вихрь, который в этот момент перебирал травы неподалёку, бросился в бой без секундного колебания. В его груди снова проснулась та самая безумная, разрушительная ярость целителя, но теперь она была чистой — направленной на спасение беззащитных жизней.Палевый кот мёртвой хваткой вцепился в морду огромного пса, полосуя его нос и глаза когтями. Собака взвыла от неожиданности и боли, замотала головой, пытаясь сбросить с себя яростный ком шерсти. Ромашка, воспользовавшись секундой, подхватила котёнка за шкирку и бросилась в глубокую нору под корнями дерева.Но силы были слишком равны. Пёс, опомнившись от ярости, перехватил Песчаного Вихря зубами за бок и с чудовищной силой швырнул его в сторону.Палевый целитель с глухим хрустом отлетел прямо на Острый Выступ камней — священную скалу, у подножия которой когда-то расцвела знаменная мята. Сильнейший удар пришёлся на позвоночник и голову. Пёс снова бросился на него, хватая зубами за шею и ударяя телом об острые гранитные грани раз за разом, пока подоспевшие воители во главе с Тучезвёздом не забросали чудовище горящими головнями из очага, заставив собак с позорным воем скрыться в лесу.

В лагере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь плачем спасённой Ромашки. Тучезвёзд подбежал к подножию скалы и замер.Песчаный Вихрь лежал на окровавленном песке. Его палевая шкурка была разорвана, из пасти струилась тёмная кровь, а кости были сломаны во множестве мест от ударов о гранит. Но его глаза были открыты, и в них впервые за долгие луны не было боли — только глубокий, умиротворённый покой. Он отдал свою жизнь за будущее племени. Котята были живы.Старый, слепой Тенесвет припал к груди своего ученика, горько оплакивая его:

— О, Песчаный Вихрь… Зачем ты полез туда… Ты же был нашим светом…

Целитель в последний раз слабо толкнул носом лапу учителя, затем перевёл взгляд на Тучезвёзда и едва слышно прошептал:

— Круг… замкнулся. Мои лапы… чисты.

С последним вздохом его глаза закрылись.Когда его дух отделился от тела, Песчаный Вихрь открыл глаза и увидел, что стоит на бескрайнем, сияющем лугу. Вокруг него мерцали звёзды — это было Племя Сияющих Звёзд. Его искупление было принято предками. Из серебристого тумана к нему навстречу вышли Дубогрив и Вихрегон, ласково кивая головами.Но когда палевый кот обернулся, он увидел, что на самой границе звёздного света, там, где начинались вечные мрачные заросли Племени Заблудших Теней, стояла призрачная белая кошка с серыми ушками. Туманница смотрела на него из темноты своими янтарными глазами. В них больше не было безумия — только вечная, немая скорбь. Песчаный Вихрь тихо вздохнул и повернулся к свету. Он заслужил свой покой, но память о ярости целителя навсегда осталась в шумящих волнах его родной реки.