За пригоршню костей (джен)

Сознание вернулось резко, мгновенно, всем спектром доступных мне чувств и ощущений, как будто щёлкнули тумблером — и настало бытие.

Оно и неудивительно. В основах моего хранилища не предусмотрено последовательного опроса ядра и периферии, всё затачивалось под максимальную эффективность с минимальными сроками развёртки. Да и нервной системы не было, равно как и всей прочей мясной начинки.

Что совершенно не мешало испытывать боль и чувствовать нарастающую ярость.

Интегрированные энергоносители почти пусты, а управляющие узлы из минерала, концентрированным раствором которого были с избытком пропитаны все элементы моей платформы, практически не отзываются на команды. Тупая ноющая боль по всему «телу», сигнализирующая о сверхнизком уровне доступной энергии.

А ярость...

Я был готов к неминуемой окончательной смерти, в конце концов, к ней я готовился две жизни подряд. Первую — постольку-поскольку, всё же наш «ящик» буквально располагался в фокусе трёх совершенно точно разведанных тактических термоядерных зарядов направленного действия, а сколько ещё мы не нашли — и думать не хочется. Стратегические исследования новых физических принципов, парафизических феноменов и технологий внесистемного происхождения — это вам не penis canina. К слову, те, кто говорит, что смерть в эпицентре ядерного взрыва мгновенная и безболезненная, очень сильно заблуждаются. А уж опыта, когда видишь, как твоё тело становится тенью на армабетоне стены, и вовсе никому не пожелал бы. Совершенно ничего приятного в ощущениях кипящего, сгорающего, распадающегося прахом организма...

Вторую жизнь я сознательно шёл к смерти. И ведь по всем моим «заслугам» и стараниям — пришёл к успеху.

И тут оказывается, что не дошёл...

— «Боль есть признак жизни», — деликатно намекнула проснувшаяся соседка по разуму.

— «Или признак повреждения или частичного выхода из строя блока контроля», — рефлекторно обозначил понятную нам обоим и более вероятную причину разбушевавшихся эмоций. Всё же несколько десятилетий прожили в одном хранилище большей частью в состоянии достаточно холодного разума, используя надстройку только для социально-общественных взаимодействий.

— «Нам нужна маскировка.»

С некоторым удивлением я осознал, что успел соскучиться по её бесплотному голосу. Как ни крути, а леди Визерия оун Мерлитт — самая настоящая боевая подруга, с которой и подземелья, и похмелья, и штыковые атаки, и целебные ванны прошли. Причём, в одном теле.

— «Как же рад тебя слышать, миледи!»

— «Позже порадуешься», — в ровном, холодном тоне собеседницы я всё же уловил некоторый отголосок теплоты. — «Нужно одеться, но к нашему гардеробу доступа пока что нет. Можно рискнуть, Сол, но боюсь в таком случае обнулить наш резерв. Однако я знаю, у какого ифритида можно позаимствовать всё необходимое на ближайшее время.»

— «Ифритид?»

— «На четыре часа синяя голова из-за ящика торчит.»

И в самом деле, за транспортировочным контейнером обнаружился смурфик женского пола и вполне человеческих размеров, насколько можно судить с моей точки обзора. Но рогов нет, кожный покров больше тяготеет к морским предкам, а не пустынным. Комбинезон экзотического кроя и материалов.

Стукнувшись лбом о прозрачную преграду, на автомате сформировал звуковую сферу и скорее ощутил всеми своими костями вибрацию, нежели услышал собственную команду:

— Nirvighna.

Запас энергии ощутимо просел, потраченный на временное убеждение физических законов окружающей реальности в их лояльности моей воле. Внешних эффектов не случилось, но я прошёл без сопротивления через толстый слой стекла и тяжело, с дробным сухим стуком костей спрыгнул на металлический перфорированный пол.

Быстрый осмотр тела показал, что смерть наступила от сквозного пробоя грудной клетки куском металла, в котором с трудом удалось опознать некий аналог лавки. И да, мнимое родство с ифритидами, кое ещё худо-бедно улавливалось на расстоянии и по старой памяти, окончательно развеялось при первом же взгляде на голову. Атрофированные щупальца длиной в палец, бледно-голубая от значительной кровопотери кожа, пропорции достаточно характерные, чтобы с большой вероятностью предположить женский пол. Что-то смутно знакомое виделось в чертах усопшей, но, увы, вспомнить так и не смог.

Ощущение лёгкой циклической вибрации по костям напомнило о необходимости разблокировать аудиоканалы.

— Śruti.

Баззер тревоги, надо же. Это по поводу меня?..

Помещение основательно тряхнуло, причём с вектором вперёд и вбок, отчего последние незакреплённые вещи сорвались со своих мест, ссыпавшись на пол.

— «Не похоже на повозку, но весьма характерно дёргает при боковом ударе», — прокомментировала соседка, до этого совершенно игнорировавшая необычную находку.

— «Полагаю, мы на космическом корабле.»

— «Это?..»

— «Я разве не рассказывал?» — не прерывая беседу, выдернул из жертвы несчастного случая лишний металл, перевернул на спину и принялся за поиск застёжек комбинезона. — «За пределами твоего мира, планеты, находится космос или же — эфир, в котором так же располагаются светило, другие планеты и звёзды.»

— «Эфирный корабль, я поняла. Лет двести назад попутчик, скорее всего, тоже один из ваших, о чем-то таком грезил на перевалах.»

Да, прошлый мир отличался целым десантом попаданцев всех сортов и расцветок, и, в целом, великой тайны из этого никто не делал. Тот же Владыка, земля ему стекловатой, в моменты откровений сыпал вполне себе земными терминами и определениями.

Так и не найдя способа снять одежду, понял, что маюсь хернёй. Поместив руку на грудину, аккурат в дыру, оставленную раной, подал новые команды:

— Māṃsagraha. Rūpagraha.

Плоть, подчиняясь приказу, поддалась, потекла вверх по моим костям, занимая те же места и формы, что имелись у почившей. Энергии мало, поэтому отработанная процедура, занимавшая от силы десяток секунд, растянулась на долгие пять минут. Что характерно, за это время никто в помещение не наведался. Судя по нерегулярным толчкам, если тут и есть другой персонал, то он занят уклонением от чего-то очень настойчивого.

— Smṛtigraha. Smṛtilaya.

Мозг уже почти закончил умирать, но кое-что вытащить всё же удалось. Звали свежепреставившуюся Аяла Атева, была она родом с луны-полиса Ченору, вращающейся вокруг газового гиганта в системе с труднопроизносимым названием, и состояла эта молодая двухсотлетняя козочка в банде чёрных ксеноархеологов и контрабандистов. «Чёрных», всё же, с большой натяжкой, скорее это была смесь серого импорта и отчаянного исследования доступных территорий из тех, до которых не дотянулись жадные лапки как настоящих расхитителей древностей, так и правительства, целиком состоящего из беспринципных представителей корпораций. Прекрасно сохранившийся скелет, до дикого похожий на соплеменников, но всё же отличающийся от них, а так же горсточку аксессуаров, их банда откопала на промёрзшей планете в одной из отдалённых систем. Предварительно анализ останков датировался почти двумя сотнями тысяч лет, что и побудило поднять меня на борт для дальнейшего изучения в профильных организациях на Ченору.

— «Далеко нас закинуло. И давно», — мысленно присвистнула соседка.

— «Не дальше и дольше того, куда мы хотели», — сухо констатировал факты. И леди Визерия, и я в нашей прошлой жизни рассчитывали на полное уничтожение. Но у Мироздания, как видим, на нас оказались другие планы.

— Gatigraha. Abhinayagraha.

Серия судорожных сокращений прокатилась по телу и я пошевелился, пытаясь ощутить новый мышечный каркас и свежеобретённый пространственный объём. Несколько сложных телодвижений для проверки, насколько точно прошла интеграция паттернов движений и мимики, перенятых у прошлого носителя. Отклонений, на первый взгляд, нет.

Обернувшись к капсуле, осмотрел своё отражение. Внешних дефектов не вижу, мимика в норме, но вместо голоса пока что только надсадный хрип: связки и лёгкие ещё не полностью мне подчинились. Вернувшись к оставшемуся костяку, сравнил особенности строения, перенял часть из них, сформировав имитацию недостающих костей и хрящей. Заодно понял и метод снятия комбеза. Вещичка оказалась крайне занятной в плане универсальности. Модульность позволяла варьировать его от полноценного костюма во всё тело до комплекта спортивной одежды, состоящей из шорт и топа. Сняв со скелета комбез, избавился от компрометирующей сквозным отверстием верхней части, которую, недолго думая, вместе с костями запихнул под фальшпол. Мобильный вычислительный комплекс, реализованный в виде простого наруча, разместил ровно там же, где он был до изъятия с трупа археолога.

Но стоило мне нацепить этого потомка ЭВМ, как электроника решила всадить в меня весь арсенал имеющейся аптечки. Не очень-то и помогло — без кровообращения в целом достаточно тяжело заставить лекарственные препараты распространиться по телу, даже если встроенная в аппарат помпа пытается разрушить потенциальный тромб и частично перехватить на себя функции сердца. С пятнадцатой попытки всё же удалось отключить аварийную пищалку и световую сигнализацию, оставив мигать только тревожный светодиод пустых лекарственных картриджей.

Пока был сосредоточен на простой работе руками, ещё некоторый объём информации ассимилировался, дав понимание о месте моего нахождения. Это был лёгкий межсистемный транспорт, переоборудованный под скоростной корвет, оборудованный форсированным двигателем и слегка альтернативной конфигурацией бортового вооружения. До моего пробуждения мою платформу держали в спецхранилище, а всё, что нашли рядом — удостоилось отдельной бронекапсулы.

Отыскав нужный монументальный контейнер, я окинул взглядом имеющееся наследство.

Небогато… Но вкусно!

Пара сапфиров, подвеска с изумрудом, смутно знакомый широкий браслет, напоминающий ажурный скелет ящерки, помятая фляжка, простой короткий кинжал с кольцом для пальца, несколько обрывков бинта. Полагаю, условия вечной мерзлоты и поспособствовали столь долгой сохранности как ткани, так и артефактов.

В целом, мелочь, но имеющая потенциал возможного применения. Драгоценности очень легко накапливают структурированную энергетическую эссенцию, так называемый энергон или, в терминах общей теории магического поля — маны. Фляжка и вовсе из тех, что имелись у меня на реализации — сильнейший аггроманок, разработанный для охотников на монстров, с защитой от дурака в виде принудительного реактивного дренирования кишечника неправильно открывшему крышку. Бинты универсальны и лишними никогда не бывают. Кинжал... Удобная рукоятка, почти стёртая гравировка на внутренней стороне кольца, характерный белёсый металл с серым «мраморным» узором. Думаю, не ошибусь, предположив, что это легендарный Рассекун, принадлежавший генералу Барлоку, — пока через него протекает энергон, он способен разрезать даже мифрил.

Браслет же...

С трудом подавив необоснованное желание промурлыкать от накатившего узнавания, положил обрётшую некоторую чувствительность руку на холодный колпак. Нашёлся, родненький! Звукосфера гулко ретранслировала команду:

— Nirvighna.

Преграда перестала существовать для меня, и я сграбастал всё имеющееся в капсуле барахло. Для браслета не пожалел энергии, влив в него почти треть имеющегося резерва. Скелет пришёл в движение, ловко пробежав по руке и вновь свернувшись кольцом на предплечье. Косточки сдвинулись плотнее, образуя почти монолитную молочно-белую полоску имитации украшения. Едва успев распределить всё по карманам, я почти улетел в стену от нового удара.

Тревожная трель баззера сменилась более низкой последовательностью и частотой звука. Достаточно взволнованный женский голос по общей связи предупредил о повреждении двигателя и скорой стыковки с кораблём абордажной команды «в край охреневших сраных работорговцев» и общей боеготовности.

Аяла Атева, как и весь экипаж, имела и личное оружие и боевой скафандр. Но первое осталось в каюте, а второй, увы, был сдан на плановое обслуживание корабельному инженеру. «Увы», потому что стоило только вспомнить об инженерном отсеке, как тот же голос оповестил об обстреле манёвренных двигателей и сопутствующей разгерметизации арсенала и хозблока. В силу здоровой паранойи у всего экипажа имелись личные, дублирующие запасы тяжёлого вооружения, а у некоторых и запасные скафандры в платяном шкафу можно было найти… Но вот инженер, покидавшая хозблок и свои станки только для приёма пищи и гигиенических процедур, присутствовала на борту в единственном экземпляре. Мир её синенькой душе.

Мне кислород в принципе не требовался, но ради маскировки пришлось нацепить полнолицевую маску с фильтрами и небольшим запасом дыхательной смеси.

Что ж, думаю, стоит влиться в коллектив посредством совместной обороны. И Рассекун, пусть и лишённый маны, мне тут край как пригодится.

— Ты на удивление эффективна, — прохрипела синенькая, обильно заливая сквозную рану живота прозрачным гелем. Третий инъектор пошёл, этот уже с тела ныне покойной напарницы, своя пара ушла в первую очередь. — А говорила, что только КМБ прошла...

Я пожал плечами и покосился на подмигивающий красным медицинский модуль, установленный в специальный слот наруча. Что самое раздражающее — без специальных инструментов или запасного модуля аптечку из корпуса не вытащить. А без наручного компа банально не откроется ни одна дверь, даже в туалет. Из хорошего лишь безалаберность разработчиков и производителей: железяка отслеживает лишь несколько параметров жизнедеятельности, и целиком игнорирует тот факт, что плоть носителя некоторое время абсолютно точно была мёртвой, настолько, что независимые алгоритмы аптечки посчитали нецелесообразным вводить в тело лекарства. Но стоило только нацепить наруч вычислителя и сделать пару шагов, как всё содержимое картриджей модуля оказались в моих венах.

Раздражает.

— О как... Всю аптечку употребила, — хмыкнула раненая, разглядывая истеричное мигание аппарата. — Если выживешь, успей... диализ сделать, если дочку... сиротой оставить не хочешь.

«Да я, как бы, уже...» — проворчал мысленно, благоразумно не напрягая связки.

Тяжело вздохнув, кивнул, не забыв поморщиться — к этой паре синеньких я прибился с имитацией повреждённого горла, благо, симулировать обширную гематому, имея полный контроль над носимой плотью, не составляет труда.

Покопавшись в рваной слоёнке срезов памяти, нашёл пропитанный теплом и заботой образ пигалицы лет двадцати от роду по исчислению расы Аялы. Так-то, с точки зрения известных мне рас, вполне себе возраст самостоятельности. А с точки зрения азари, как называли себя синенькие, едва ли не возраст детсада. Для живущих тысячелетие, впрочем, и в самом деле младенческий возраст. Тем не менее, дочь уже усиленно занималась с менторами, чтобы экстерном закончить школу. За что на девочку многие окружающие смотрели косо, но, как ни странно, в статус белой вороны или жертвы не возводили.

Сама Аяла частенько получала выговоры и от матрон, и от состоявшихся азари, чей возраст перевалил за четыре-пять сотен лет, но так, «на полшишечки», скорее для проформы в рамках соблюдения традиций. Всё же нормой считалось заводить первого — и, зачастую, единственного, — ребёнка годам к трёмстам. Но косились и косились, покойную это не очень-то беспокоило. «Отца» не беспокоило тем более — через несколько лет после рождения та погибла при защите от пиратов одного из критически важных инфраструктурных объектов в атмосфере газового гиганта.

Неожиданно было вот так, походя, узнать, что у расы моей личины нет полового диморфизма.

И секса в традиционном природном смысле тоже нет, хотя природа реализовала все необходимые биологические структуры и нервные окончания, позволяя не только рожать, но и получать физическое удовольствие. А заменой классической дружбы разнополыми телами ради получения потомства стал развитый азари метод отбора и ассимиляции генетического кода от партнёра...

И не сказать, что меня это волновало каким-то особым образом, но любопытство не порок, как известно.

— Вторая абордажная группа высадилась над двигательным отсеком, — оповестил интерком голосом, видимо, капитана, вырвав меня из погружения в память Аялы. — Нельзя им позволить погасить ядро!

Простонав витиеватую матерную конструкцию, моя невольная напарница кое-как поднялась на ноги, на ходу запенив рану каким-то аналогом медицинского клея.

— Идём, главная по черепкам, — она растянула губы в болезненной улыбке. — Время умирать. Как минимум, мне.

Какой боевой химией укушалась так и оставшаяся безымянной азари, для меня осталось неизвестным, но последний бой она приняла как настоящий воин и, оставшись без оружия, подорвала себя гранатой, помножив на ноль две тройки противника вдовесок к пятёрке уложенных оружием ранее.

— Атева, что у вас происходит? С уни-инструмента Ла`Сарт только белый шум идёт, — ожил наруч голосом капитана.

— Кровь, кишки, трупы, — кратко охарактеризовал происходящее, с сожалением осознавая, что применённая граната в синей вспышке неизвестной энергии переломала и измолола в фарш все тела, попавшие в сферу её действия. — Ла`Сарт подорвала себя. Камеры точнее ответят.

— Нет у нас больше видеонаблюдения, — вздохнула собеседница, — кумулятивная струя абордажной шлюпки до серверной добила. Хорошо, что бортовой ВИ в другом месте расположен, иначе совсем всё лазурью бы накрылось. Что у тебя по оружию?

— Нож остался.

— ...

— Хороший нож, мне пока хватает.

— Я готовлю последний пакет на Ченору. Есть что добавить к прощальному письму?

— Нет, мне кажется, я сказала уже всё, что было нужно.

— Принято. Дальнейшие планы?

— Убить их всех.

— Смело! — хохотнула капитан. — Постарайся за ближайшие пятнадцать минут пробиться к эвакуационному катеру, ему мощности хватит уйти от работорговцев и докоптить до нашего ближайшего форпоста. И... да хранит тебя Богиня, Атева.

— Взаимно, капитан.

Кажется, через указанное время наш кораблик сделает перегруз ядра двигателя — и получится самоподрыв вместе с транспортом противника. Милая визитная карточка дев Ченору, принципиально не сдающихся в плен. Обратно-то выкупят, через год или сотню лет — но сколько уродов через себя пропустить придётся за это время, и отнюдь не добровольно?..

Очень не хватает посоха — команды через аудиоканал, безусловно, реализуются быстрее, но и энергии тратят как не в себя. С посохом в этом плане не в пример удобнее, пусть и оперирование маной уступает в скорости. Зато и мощность масштабируется в большом диапазоне без значительных затрат энергона.

Я ещё раз посмотрел на кровавую кашу, до сих пор стекающую по стенам и капающую с потолка, в надежде найти целые кости. Гиблое дело. Можно, конечно, остеоматериал собрать и преобразовать в формы в рамках нужного шаблона, но после этого силы на удержание маскировки точно не останется.

Костяной браслет словно с сожалением слегка сжался вокруг плеча на секунду и мелко задрожал. Полуразумный конструкт и в самом деле хотел обратно отдать влитую в него ману.

Обойдётся.

Мы с миледи Визерией потратили несколько лет, чтобы добиться устойчивой, неагрессивной, стабильной связки магического конструкта и мобильного артефакта тактической поддержки и подпитки. Говоря проще, создали умный преобразователь энергии, конвертирующий входящие импульсы и энергию, в том числе кинетическую и мистическую, в запасы концентрированной маны. Мир у нас был своеобразный, и получить на ровном месте в затылок заточенное бревно, выпущенное из баллисты, можно было совершенно так же легко, как попасть под огненный смерч тренирующегося мага во время прогулки в окрестностях любого городка или оказаться на пути неостановимой артефактной боевой самоходки сумасшедших магов древности. Другими словами, штука получилась незаменимая и в быту крайне полезная.

— Ой балда-а-а, — прошипел я, сообразив, что так нужная мне энергия буквально находится под рукой.

Сорвав с ближайшего зарядного слота защитный корпус, смело схватился рукой за оголившиеся провода.

Удара током не почувствовал — преобразователь встрепенулся, по поднявшимся позвоночным шипам пробежала голубая искра — и на этом спецэффекты закончились. Равно как и освещение в коридоре, включая аварийное.

Мало, очень мало.

Додумать мысль мне не дала ещё одна тройка вторженцев. Окутанные едва заметными пузырями щита, они пёрли на меня совершенно бесстрашно, даже оружие опустили к полу.

— Какая незадача, — проговорил один из бандитов, — не получилось закоротить себя, мясо?

— Ничего, — подхватил другой, — мы умеем лечить от мыслей о самогубстве.

— Или усиливать их, — заржал третий.

Больше они сказать ничего не успели.

Рассекун и сам по себе — оружие грозное, а уж если на него подать ману, даже в минимальном количестве, то и вовсе превращается в чудовищный артефакт. Одна из его особенностей — проекция лезвия на значительную дистанцию от самого клинка с сохранением всех активных свойств ножа. Чем больше энергона задействовано, тем дальше дистанция эффективного поражения.

Моих пополненных артефактом запасов хватило ровно на всю тройку абордажников и пару сантиметров за пределами скафандра последнего. Крестообразное движение клинком — и агрессоры кусками рассыпались по полу. Силовое поле им не помогло.

Перехватив уцелевшую винтовку, попытался сделать пробный выстрел в фрагмент абордажника. Спусковая скоба просто не вдавилась, намертво заклинившись где-то внутри оружия.

Блокировка по схеме «свой-чужой»?

Ещё раз применив Рассекун, на этот раз уже без проекции, отделил предплечье с мобильным вычислителем от куска торса инопланетянина. Вложил в него рукоять винтовки и попробовал произвести выстрел опять.

Пробник дёрнулся от кинетического удара и обзавёлся аккуратной сквозной дырочкой в плоти.

Я вытряхнул конечность из скафандра и попробовал нацепить его на себя. Увы, бесполезно. Во-первых, даже с толстым подкладом поддоспешника моя рука болталась внутри перчатки совершенно свободно. Это можно, в целом, исправить, ассимилировав дополнительную плоть из свежеобразовавшихся запасов. Но мешало во-вторых: на облачённую в доспех руку винтовка отреагировала так же, как и на голую — совершенно неподвижной скобой. Можно решить проблему, просто заменив конечность на конечность агрессора, но это уже скорее всего повлечёт за собой неудобные вопросы, отвечать на которые у меня не было ни малейшего желания. И убирать свидетелей тоже не хотелось — синенькие девицы показались мне достаточно приятными попутчиками, пакостить которым я не имел ни малейшего желания.

— «В следующий раз просто четвертуй нападающих,» — подала «голос» миледи Визерия. — «Позвоночники снова в некондицию перевёл»

— «Твоя правда», — повинился я, и сам уже поняв, что создание посоха вновь откладывается.

Перешагнув через нарезку бандитов, я свернул в ту дверь, из которой они вынырнули.

Знакомые места. Стеклянные бронеколбы, решётчатый фальшпол.

Хранилище, где я проснулся.

Прикинув, что в запасе есть ещё пара минут, я приступил к повторному осмотру помещения — вдруг чего пропустил спросонья?

Методичное исследование хранилища совершенно не мешало думать. И думы были не особо позитивными.

Манатита нет, и это достаточно плохо. Всё же уникальное вещество, вырабатывающее удобоваримую энергию в количествах, местами превосходящих суточную выработку федеральной ТЯЭС, при этом не фонящее радиацией, не отравляющее организм, не требующее для работы высокоточного оборудования и строгих температурных режимов.

Обойти проблему, конечно, можно: у меня есть пара рунескриптов и несколько артефактов, способных работать как компактные реакторы холодного синтеза или реакторы на холодной плазме, но технологии эти непроверены, не обкатаны и созданы буквально на коленке исключительно от скуки. И по пьяной лавочке. Да, лича тоже можно набухать — проверено лично на себе...

Праздные размышления прервал очередной абордажник, ради разнообразия завалившийся в хранилище через неаккуратно вырезанную автогеном дыру в стене. Имел он морду мерзкую и четырёхглазую, ни разу не вызывающую сомнений в далеко не самаритянских намерениях. Как его не упокоило высоковольтным разрядом из лохмотьев коротящих проводов над головой — одной Богине известно. Он заходил на меня крадущейся походкой, держа в руках массивный сетемёт. На поясе же крепился набор не очень привлекательных ошейников с утолщениями с трёх сторон.

Однако, в отличие от остальных смертников, этот помимо плёнки мобильного щита ещё и окутался дымкой синеватой ауры, сродни той, что измолола в фарш Ла`Сарт и абордажников. После чего я почувствовал, как некая сила пытается оторвать меня от пола и поднять в воздух. Разрываясь между нежеланием болтаться без опоры под ногами и желанием изучить эту явно энергетическую ауру, я всё же поддался вектору воздействия, отключив «зацепы» в стопах. Явно занервничавший от моей монументальности ксенос расплылся в почти человеческой улыбке, видимо, удовлетворившись воздействием на меня неизвестной силы.

По психослою ударило постоянно меняющимися точками притяжения, что, вероятно, должно было заставить мозг разумного сбиться с концентрации, буквально начать блевать от яростного шторма внезапной морской болезни в терминальной стадии.

Для проформы нелепо подёргиваясь в пузыре невесомости, я параллельно анализировал применяемую силу.

Это явно не магия и не псионика. Мутация? Импланты?

Впрочем, какая разница, если преобразователь энергии довольно сжал руку и, встопорщив позвонки, уверенно перевёл часть этой силы в чистый запас? Хмыкнув, я дал волю артефакту, навесив метку донора на агрессора.

Я ожидал многого, от разрядки «в ноль» незаметных батарей до КЗ вкупе с дымом и ароматом расплавленной проводки неизвестного генератора этой ауры, но вот того, что четырёхглазый, на миг едва ли не втянувшись в самого себя, тут же раздуется и резко расплещется по всему объёму помещения — такого я точно не ожидал. На ошмётках скафандра, щедро сдобренных кровью, кишками и костной крошкой, осталось лежать несколько основательно расплавленных железяк с обилием микросхем.

Полагаю, всё же импланты.

А вот реакция на высасывание энергии намекает, что эта самая энергия циркулировала по всему организму, взаимодействуя с оным, вероятно, на достаточно глубоком уровне.

Отсюда первый вывод: железки могут быть усилителями или контроллерами. Хотя могут быть и просто навороченными зубными протезами или запасной печенью — тут без вскрытия не поймёшь, а по форме не понять, где они в лопнувшем организме находились изначально. Благо, с добровольно-принудительными энтузиастами, судя по крикам и топоту в коридорах, у меня проблем не будет.

В отличие от запаса времени, да.

Вывод второй: по выхлопу КПД эта дрянь условно равна двум десятым от сырого, необработанного манатита. Так себе замена, конечно, но за неимением гербовой...

— «Ой, как низко и пошло», — фыркнула соседка по разуму.

— «Что естественно, то не безобразно», — парировал я.

— «Дальнейшие планы?»

— «Прихватим подопытных — и постараемся свалить с этого корабля, пока капитан не взорвала его»

— «Неплохое решение», — согласилась Визерия.

Мне следовало поторопиться.