С днём рождения, брат (джен)

Уже стемнело. За окном с каждой секундой город пустел, а температура опускалась, заставляя стёкла покрываться лёгкой испариной. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и слушала тишину. Она была такой громкой, что давила на уши.

Мне было одиноко. Возможно, потому что день выдался слишком долгим и я просто устала. Устала от мыслей, от людей, от самой себя.

Свет в коридоре зажёгся, и я услышала знакомые шаги — тяжёлые, уверенные.

— Долго ждала? — раздался голос, и в нём послышалась лёгкая усмешка. — Хи-хи...

В комнату вошёл высокий, мускулистый мужчина. На вид ему было около двадцати семи. Короткие волнистые русые волосы, лёгкая небритость и глаза, излучающие тепло и любовь — цвета утреннего горячего кофе.

Мой брат. Ник.

Ник был для меня не просто братом. Он заменил мне отца, родителей. И делал это так естественно, что я почти не замечала разницы. Моя семья.

Он щёлкнул выключателем, и комнату залил яркий свет. Я даже не успела зажмуриться — просто метнула в него подушку. Она с глухим стуком приземлилась ему в лицо.

— Опять, — усмехнулся он, снимая подушку с лица. — Каждый вечер одно и то же.

Он слегка надулся, изображая обиду, но через секунду уже смеялся.

— Что с лицом? — спросил он, подходя ближе. — Ты что, лимон съела?

Я отвернулась и натянула одеяло до самых глаз.

Ник хмыкнул и выключил свет. Через несколько секунд я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом. Его большие руки раскинулись на всю кровать.

— Как день прошёл? — спросил он тихо, и его голос, низкий и мягкий, звучал как утренний бриз.

Я высунулась из-под одеяла, глубоко вздохнула и кинула на него раздражённый, усталый взгляд.

— Ну... Сегодня в универе у нас была одна теория, — пробормотала я. — Скучно, нудно и неинтересно.

Он тихо рассмеялся.

— Правильно, — сказал брат. — Пускай вас там побольше мучают. Какая же учёба без этого?

Он взъерошил мои волосы.

— У меня сегодня тоже был нелёгкий день, — продолжил он, и в голосе послышалась усталость. — Имел дело с идиотами, которые думают, что могут бросить вызов моему авторитету. Глупые деловые встречи... тянутся вечно. Одно и то же, одно и то же.

Он драматично закатил глаза, и я не сдержалась — засмеялась.

— Как хорошо, что я всё ещё учусь, — выдохнула я.

— Вот именно, — он улыбнулся.

Его рука медленно гладила меня по голове, как будто ребёнка.

— Спокойной ночи, маленькая, — прошептал он, и я провалилась в тишину, слыша лишь его ровное дыхание.

Открываю глаза из-за того, что лучи солнца сумели пробраться через окно и осветили всю комнату тёплым золотистым светом. Где-то за окном щебетали птицы, и воздух был наполнен утренней свежестью.

Брат мирно спал рядом со мной. Его лицо было расслабленным, дыхание ровным и глубоким. Улыбка тронула мои губы — в такие моменты он казался совсем маленьким, несмотря на свои мощные плечи.

Я тихо встала, стараясь не скрипнуть половицей, и на цыпочках отправилась в душ. Тёплая вода смыла остатки сна, и я почувствовала, как просыпается тело. Одев чистые вещи — футболку и шорты — я завернула влажные волосы в полотенце и вышла из ванной.

Раздался знакомый голос:

— Спускайся на кухню! Тебя там ждёт самый вкусный горячий шоколад от твоего любимого брата и наивкуснейший завтрак!

Я улыбнулась.

Когда мне было пять лет, мы переехали с родителями в другую страну. Брат прожил там до семнадцати, а потом вернулся обратно на Родину, чтобы поступить в университет. Когда мне стукнуло двенадцать, Ник забрал меня к себе. С тех самых пор мы живём вдвоём, заботимся друг о друге и наслаждаемся жизнью.

Он зарабатывает неплохие деньги. «Ты можешь себе ни в чём не отказывать», — каждый раз говорит он, когда я колеблюсь перед покупкой.

Я медленно спускалась по ступенькам, задумавшись о чём-то своём. Где-то на кухне звякнула посуда, и я услышала голос брата:

— Сейчас всё остынет, если ты не поспешишь, мелкая.

— Я не голодная... — сказала я, сворачивая в гостиную и падая на диван.

Ник вышел из кухни, вытирая руки о полотенце, и с улыбкой посмотрел на меня:

— Тогда, чтобы еда не пропадала, мне придётся съесть всё одному. А потом я буду ходить... Ах нет, — он приложил руки к животу и изобразил шарик, — буду катиться, как колобок.

Я фыркнула, пряча улыбку. Он присел рядом, заняв большую часть дивана, и его рука легла мне на плечо, мягко притягивая к себе.

— Но если серьёзно, малышка, — сказал он, и голос его стал мягче, — тебе нужно что-нибудь поесть. Ты не можешь целый день обходиться без еды. Как насчёт того, чтобы я сделал тебе сэндвич с сыром на гриле? Я знаю, как ты их любишь...

Я скосила на него взгляд:

— Что за соблазн?!

Он рассмеялся.

— Если ты не будешь есть, от тебя ничего не останется, — сказал он, чуть отстранившись и заглядывая мне в глаза. — И знаешь, парням не нравятся одни кости. Как же ты себе мужика искать будешь?

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.

— Тебе просто хочется, чтобы я съела этот дурацкий сэндвич.

— Дурацкий? — он приложил руку к груди, изображая обиду. — Это я-то готовлю дурацкий сэндвич? Я, король кухни!

— Король кухни, который в прошлый раз чуть не сжёг тосты, — парировала я.

— Это был творческий подход! — фыркнул он.

Я встала и направилась на кухню, чувствуя, как он смотрит мне в спину.

— Мне с добавками! — крикнула я, оборачиваясь.

— Двойной сыр — уже в процессе! — услышала я в ответ.

Я села за стол и взяла в руки горячую кружку шоколада, вдыхая аромат, и вдруг почувствовала себя такой спокойной. Ник уже намазывал масло на хлеб, и я наблюдала за его движениями — быстрыми, умелыми, с той мягкой лёгкостью, которая даётся только привычкой.

— Знаешь, — сказала я тихо, — я рада, что у меня есть ты...

Он замер на секунду, потом посмотрел на меня через плечо, и я заметила у него в глазах тёплый блеск.

— Я тоже, маленькая. Я тоже.

Сегодня было воскресенье. После завтрака мы сидели за столом и думали, чем бы заняться. За окном светило солнце, но внутри было уютно и прохладно.

— Мы могли бы устроить киномарафон, — предложил Ник, откидываясь на спинку стула. — Ты можешь выбрать свои любимые фильмы. Может, даже закажем пиццу на обед? Как тебе такое?

Я задумалась, а потом улыбнулась:

— Тогда давай твои любимые фильмы. А пиццу закажем на мой вкус.

У него на лице появилась ухмылка. Он поднялся из-за стола и, уже направляясь в гостиную, крикнул через плечо:

— Закажи пока пиццу и включи кондиционер. А я подумаю, что нам посмотреть.

Я осталась одна на кухне. Взяла телефон, открыла приложение доставки и принялась выбирать пиццу. Пальцы привычно пробегали по экрану, но взгляд то и дело возвращался к семейной фотографии, стоящей на полке. Мы с родителями всегда были близки, хоть и жили в разных странах. Мы уважали их выбор, а они уважали наш. В последний раз я видела их десять месяцев назад... Они приезжали к нам.

Я задумалась. "А зачем они приезжали?" — вдруг возник вопрос в голове. Как-то из головы вылетело...

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, и вдруг меня осенило: «Ах точно! У брата же был день рождения!»

Я улыбнулась своим мыслям и вернулась к заказу.

День шёл отлично. Ближе к двум приехал курьер. Я открыла дверь, забрала две большие коробки с пиццей и поставила их на журнальный столик. Аромат разнёсся по всей комнате.

Ник, уже устроившийся на диване с пультом в руках, ухмыльнулся, увидев мою добычу:

— Ммм, пахнет вкусно! Я умираю с голоду.

Он схватил кусочек, откусил, довольно прикрыл глаза, а потом взъерошил мне волосы, когда я села рядом.

— Итак, — сказал он, жуя, — на чём мы остановились в фильме? Ах, точно, как раз собирались узнать, кто убийца. Давай продолжим смотреть, ладно?

Я кивнула, и он нажал на пульте кнопку воспроизведения.

На губах сама собой появилась улыбка. Я чувствовала себя такой счастливой в этот момент. Что он не бросил меня с родителями, а забрал к себе. Что работает до потери пульса, чтобы я могла ни в чём себе не отказывать. Что я не одна.

Я хотела сказать ему это. Простое «спасибо». Но слова застревали в горле. Язык не поворачивался произнести их вслух — гордость мешала. Вместо этого я просто прижалась к нему чуть крепче, надеясь, что он поймёт без слов.

Мы смотрели фильм, и я слушала, как он смеётся над шутками и комментирует сюжет, и думала о том, как же мне повезло.

Учёба меня совсем замучила. Бесконечные лекции, семинары, курсовые — всё это высасывало силы до последней капли. Но к счастью, сегодня был последний учебный день.

Я шла по улицам домой, и жара просто убивала меня. Асфальт плавился под ногами, воздух дрожал от зноя, и каждый шаг давался с трудом. Я мечтала только об одном — добраться до дома и рухнуть в прохладу.

Скрип*

Я толкнула дверь, и меня встретила спасительная тень прихожей. Брат уже ждал меня у входа — он стоял, прислонившись плечом к косяку, и его лицо расплылось в широкой улыбке, как только я переступила порог.

— А вот и моя младшая сестрёнка! — воскликнул он, и голос его звенел от радости. — Как прошёл твой последний учебный день в универе, детка? Спорим, ты так рада, что закончила этот год, что готова умереть от счастья!

— Да, — выдохнула я, стягивая рюкзак с плеча. — И от жары тоже.

Он рассмеялся и шагнул ко мне.

— Хи-хи...Я придумал несколько удивительных вещей, которыми мы сможем заняться вместе. У нас будет лучшее лето, я уверен!

Я сняла обувь, и мы прошли на кухню. Я опустилась на стул, а он уже хлопотал у холодильника.

— Неужели мы наконец сможем поехать на тот остров? — спросила я, и в груди что-то ёкнуло.

У нас с братом была общая мечта. Мы хотели слетать на один остров — далёкий, тёплый, с белым песком и бирюзовой водой. Но до восемнадцати лет без родителей туда не пускали, даже если с тобой был совершеннолетний сопровождающий. В прошлом году мне исполнилось восемнадцать, но поездка сорвалась из-за землетрясения — остров закрыли на полгода.

Ник кивнул, и в его глазах мелькнул тот же огонёк, что и у меня.

— Но сначала, — сказал он, поднимая палец, — давай отпразднуем окончание твоего учебного года мороженым!

— Ееее!!! — я вскочила со стула и рванула за ним на кухню.

Он обернулся, усмехнулся и подмигнул мне, прежде чем скрыться за дверцей морозилки. Я влетела следом и уже заглядывала ему через плечо, пока он доставал две большие вафельные трубочки с шоколадным мороженым.

— Когда вылетаем? — спросила я, принимая свою порцию.

— На следующей неделе, — ответил он, откусывая кусочек.

— А надолго?

— На месяц, — он вздохнул. — К сожалению, у тебя каникулы всего полтора месяца... Так что особо не разгуляешься.

— Ой... И не говори, — я закатила глаза и с наслаждением откусила мороженое.

Эту неделю мы провели дома, собирая вещи и готовясь к отъезду. Чемоданы стояли в коридоре, на столе громоздились пляжные полотенца и кремы от загара. Ник что-то напевал, разбирая аптечку, а я перебирала купальники, пытаясь выбрать идеальный.

Остров находился в океане — далёкий, почти сказочный. Говорили, там есть деревянные домики прямо на воде, с прозрачными полами и террасами, уходящими в море. Такие места были по карману далеко не всем, но Ник всегда говорил: «Я работаю для того, чтобы мы могли себе это позволить».

Я уже предвкушала нашу поездку. Солёный ветер, звук волн, тёплый песок под ногами и смех брата рядом.

Мы заслужили это лето.

Время летит неимоверно быстро. Кажется, ещё вчера мы собирали чемоданы, а сегодня уже живём на этом удивительном острове. Самолёт приземлился мягко, и мы без происшествий добрались до нашего домика. Он оказался небольшим, но очень уютным — с деревянными стенами, высокой крышей и террасой, с которой открывался вид на бескрайний океан.

Днём температура поднималась до сорока пяти градусов, и воздух дрожал от зноя. Поэтому Ник предпочитал гулять ближе к вечеру, когда солнце начинало клониться к закату, а ветер приносил долгожданную прохладу.

Одним из таких вечеров мы добрались до берега. Океан был спокойным, и в его тёмной глади отражался лунный свет, разливаясь серебром по водной поверхности. Где-то вдалеке слышался плеск волн.

— Ооо, смотри, какая там скала! — воскликнула я, указывая рукой вперёд. — Думаю, с неё будет отличный вид на океан!

Не дожидаясь ответа, я побежала вперёд, карабкаясь по камням. Ник поспешил за мной.

— Эй-эй, малышка... Будь осторожнее! — крикнул он, но я уже взбиралась на самый верх.

Мы забрались на скалу и сели на её краю, свесив ноги. Ветер дул нам в лица, принося с собой солёный запах воды и свежесть. Вокруг не было ни души — только мы, луна и бескрайняя водная гладь.

Я вдруг вспомнила, как почти так же мы сидели с братом на берегу моря два года назад. Тогда у нас завязался разговор о мечтах.

Когда он мне тогда задал вопрос о мечте, я задумалась. Вопрос был сложным, и мне потребовалось время, чтобы ответить.

— Наверное... о том, чтобы брат всегда оставался со мной, — сказала я тогда, улыбнувшись. — Ну, и ещё о бесконечных деньгах, конечно! Хах!

Ник рассмеялся и притянул меня к себе, обнимая за плечи.

— А у тебя есть более интересная мечта? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ну-ка, похвастайся!

— Ха-ха-ха, неугомонная моя, — он покачал головой, но в глазах его светилась теплота. — Я бы хотел, чтобы у меня появилась жена. А потом — дети. Дети же цветы жизни... Бегают такие вокруг тебя, счастливые... Любят... Называют «папа».

Я на мгновение замерла, а потом надулась:

— Тебе меня не хватает? Вот появится у тебя жена... Ты обо мне забудешь?

Ник опешил от моих слов, а потом крепче обнял меня, прижимая к себе.

— Никогда в жизни! — сказал он твёрдо. — Ты для меня самый дорогой человек. Придётся моей жене смириться с тем, что придётся жить с такой вредной девчонкой.

— С какой?! — я возмущённо ткнула его локтем. — Ты обалдел?! Получить хочешь?

— Ха-ха! — он увернулся. — Ещё хочу присутствовать на твоём выпуске из универа. Жду этого момента! Только попробуй не закончить!

— Много просишь... — хитро прищурилась я. — Хи-хи... Ладно, ради тебя закончу. Потом закатим большой пир.

Это было два года назад. А теперь я сидела на этой скале, смотрела на океан и чувствовала, что время прошло как один миг.

Я повернулась к брату. Он сидел рядом, задумчиво глядя вдаль, и лунный свет играл на его лице.

— Видишь, — сказала я, — ради тебя учусь... Мучаюсь...

Он рассмеялся, и его смех разнёсся над водой:

— Я так счастлив, мелочь.

Каникулы пролетели слишком быстро. Я вернулась к учёбе, брат — к работе. Дни потекли в привычном ритме: лекции, домашние задания, короткие вечера вдвоём, когда мы успевали перекинуться парой фраз перед сном. Так шло изо дня в день, пока не наступил день медосмотра в университете.

С самого утра нас гоняли по кабинетам — терапевт, хирург, окулист, невролог. Бесконечные очереди, холодные стетоскопы на коже, однообразные вопросы. Я вышла оттуда вымотанной до предела. Но неприятный осадок остался не только из-за усталости.

Через несколько дней мне выдали направление — к психиатру. Как я узнала от друзей, его получила только я.

Я шла домой и чувствовала, как внутри закипает тревога. Неужели медосмотр прошёл не так гладко, как я думала? Но почему именно к психиатру? Я же чувствовала себя нормально...

Дома я рассказала всё Нику. Он слушал внимательно.

— Эй, мелочь, не волнуйся из-за этого дурацкого направления, — сказал он мягко. — Это, наверное, просто путаница. Или формальность. Такое бывает.

— Уж надеюсь, — прошептала я.

Он погладил меня по голове и вдруг заглянул в листок, который я сжимала в руках.

— Кстати, — он хмыкнул, — приём у тебя в день моего рождения. Ужас! Ладно, сходишь, а потом отпразднуем мой день рождение, договорились?

Я улыбнулась сквозь тревогу. Хорошо, что у меня есть брат...

Несколько дней я мучительно переживала из-за этого приёма. Ночью ворочалась в кровати, днём рассеянно слушала лекции. Но Ник всячески успокаивал меня — подшучивал, отвлекал разговорами, наливал горячий чай по вечерам.

И вот наступил тот день.

Именинник ещё спал. Я тихо подошла к его кровати, наклонилась и поцеловала его в лоб.

«Поздравлю его чуть позже, когда вернусь», — подумала я.

Я вышла из дома, села в машину и быстро добралась до больницы. Пробок не было — раннее утро субботы, город ещё спал.

Я вошла в здание и побрела по длинным коридорам. Мои шаги эхом разносились по пустым холлам, и с каждым шагом тревога сжимала грудь всё сильнее.

«Да что ты переживаешь? Может, это и правда ошибка. Скажут: извините, перепутали, идите домой. И всё.»

Я остановилась перед дверью кабинета, перевела дыхание и постучала.

— Войдите, — раздался ровный голос.

Я зашла.

Врач — мужчина лет пятидесяти, в очках, с усталым лицом — жестом пригласил меня сесть. Я опустилась на стул напротив него.

— Мы Вас долго ждали, — сказал он и начал задавать вопросы.

Беседа была долгой. Очень долгой. Сначала я отвечала, потом всё реже, а потом и вовсе замолчала. Голова стала пустой. Я смотрела на врача, но не слышала его слов. Они проходили сквозь меня, как вода сквозь пальцы.

«Это бред. Что он вообще несёт? Розыгрыш?»

Я начала крутить головой, ища камеры. Думала, что это всё шутка, что сейчас кто-то выскочит.

Но камер не было.

Я смотрела на врача, и его слова врезались в мою память, как нож в бумагу.

В голове осталась одна мысль: «Вернусь домой. Брат скажет, что это шутка. Он улыбнётся, и мы будем праздновать его день рождение. Это всё ошибка. Это всё неправда. Вот увидишь».

Несколько часов спустя я вернулась домой. Дома меня ждал брат. Только я открыла дверь, как он ринулся ко мне. Но под ногами исчезала земля — я еле держалась на ногах, будто шла по шаткому мосту над пропастью.

— Что случилось? — спросил он, хватая меня за плечи. — Что сказали врачи?

Увидев Ника, мне стало легче. Сердце начало успокаиваться, хотя в груди всё ещё пульсировала глухая тревога. Я сняла обувь, и мы прошли на кухню. Я села за стол, обхватив кружку с остывшим чаем, и попыталась улыбнуться.

— Да бред какой-то несли, — сказала я, и голос мой звучал легкомысленно, почти насмешливо.

— А можно поподробнее? Мне и правда интересно.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Хах, не поверишь... Они сказали, что у меня очень серьёзное расстройство. Одна из стадий шизофрении. Ха-ха...

Я рассмеялась, но смех затих, когда я увидела его глаза. Они расширились, а потом в них мелькнула вина. Он смотрел на меня так, будто знал что-то, чего не знала я.

— Что за взгляд?.. — спросила я, чувствуя, как внутри закипает холод.

— Они всё же это сказали... — тихо произнёс он. — Извини.

— ЧТО ЗНАЧИТ «ИЗВИНИ»?! НИК!!!!

Мой голос сорвался на крик. Я вскочила, и стул со скрежетом отодвинулся назад.

Он поднял на меня глаза, и в них была такая боль, что я на мгновение замерла.

— Ты, наверное, не помнишь... — начал он, и голос его дрожал. — Но год назад...

Я смотрела в его глаза, пока мой мир с его словами рушился по кирпичику.

— Да... Это было ровно год назад. Я спешил домой. Мы хотели отпраздновать мой день рождение. Ты приготовила для меня сюрприз... Но я так и не доехал. Был дождь. Мою машину занесло, когда я ехал по горам. Я вылетел через ограждение... и разбился.

— ТЫ ВРЁШЬ!!! — закричала я, и голос мой сорвался на визг. — ТЫ ТОГДА ДОЕХАЛ! И МЫ ОТПРАЗДНОВАЛИ ТВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! Сюрприз удался! Так ведь?!

Он покачал головой.

Мой мир рухнул окончательно. Ноги подкосились, и я упала на колени, чувствуя, как слёзы бегут по щекам, обжигая кожу. Я не могла дышать. Не могла думать. Всё, что я знала, всё, во что верила — исчезло в одну секунду.

Ник опустился рядом, не касаясь меня.

— Я был бы очень счастлив, если бы ты навестила мою могилу, — сказал он тихо. — Ведь ты ни разу не пришла. А я всё жду.

— НЕТ!!! — закричала я, сжимая голову руками. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! МЫ ЦЕЛЫЙ ГОД БЫЛИ ВМЕСТЕ! Мы съездили на остров мечты! Ты каждую ночь приходил ко мне и включал свет, чтобы разозлить! Обнимал! Мы устраивали киномарафоны! Пересматривали твои любимые фильмы! Как делали каждые полгода!

На это брат ничего не ответил. Он просто улыбнулся — той же тёплой улыбкой, что я помнила с детства. Погладил меня по голове. Обнял. Поцеловал в макушку. Так же, как тогда, в наше последнее утро, когда я провожала его на работу.

Из моего рта, тихим шёпотом, вырвались слова:

— Я люблю тебя...

— Милая, — ответил он, и голос его был как ветер, — я тоже тебя люблю.

А потом он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив меня одну в пустой комнате.

Слёзы не останавливались. Я била кулаками в стены, разбивая руки в мясо, но боль не помогала. Она не заглушала пустоту. Она не возвращала его.

— А как же жена? — кричала я в пустоту. — Дети? Мой выпускной? ТЫ ЖЕ ТАК ХОТЕЛ!

Но ответа не было.

Только спустя год после осознания я осмелилась прийти к нему на могилу. Два года прошло после его смерти, а я только пришла.

Я тихо подошла, держа в руках букет его любимых цветов. Надгробие было простым, но ухоженным, и я поняла, что кто-то заботился о нём. Может, родители. Может, друзья.

Я опустилась на колени и положила цветы на холодный камень.

— Брат... — прошептала я, и голос мой сорвался. — Прости, что так поздно. С днём рождения!

Я закрыла глаза, чувствуя, как ветер касается моих волос, как солнце греет лицо. И в этом мгновении мне показалось, что я слышу его голос — тихий, улыбчивый:

«Спасибо, что пришла, маленькая. Я так ждал».

Я открыла глаза сквозь слёзы. Я знала, что он рядом. Всегда рядом.