Неприличное предложение (гет)

Гарри Поттер, Мальчик-которому-больше-всех-надо, вылетел из кабинета ненавистного профессора зельеварения, как пробка от шампанского. Конечно, он понимал, что сам виноват. Нечего было совать свой нос в Омут памяти. Профессор Снейп перед его, Гарри, приходом всегда сбрасывал туда свои воспоминания, которые он не желал показывать, если бы тот внезапно в процессе их занятий по защите разума отразил атаку профессора и, следовательно, мог в свою очередь залезть в мысли Снейпа. А теперь мало того, что профессор выгнал его, и занятий больше не будет (как раз это Гарри не особо-то и расстраивало), так ещё и всё, что ему рассказывали о том, каким хорошим был его отец, оказалось неправдой. Гарри был уверен после рассказов Хагрида, Сириуса и профессора Макгонагалл, что отец был замечательным человеком, пусть и несколько шебутным в силу юного возраста. Оказалось, что это, мягко говоря, не очень соответствует действительности. И Сириус. Крёстный, к которому он всё ещё надеялся переехать, чтобы не жить с Дурслями. Оба они оказались не лучше кузена Дадли и любили, как выяснилось, покуражится над теми, кто им не может ответить.

В расстроенных чувствах Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора. Он не хотел туда идти, снова слушать нотации от Грейнджер, ощущать сочувствующе-покровительственные взгляды Уизли, но не сидеть же два часа в коридорах? Он хотел было незаметно пробраться в спальню, но не удалось. На их обычном месте возле камина сидели Рон и Гермиона, которые как раз его заметили и вопросительно смотрели. Вздохнув, Гарри направился к ним, понимая, что, если сейчас сбежит без объяснений, будет только хуже.

— Гарри, ты почему так рано? — с подозрением спросила его Гермиона.

— Ну, помните, близнецы запихали Монтагю в исчезательный шкаф?

Рон утвердительно кивнул, расплывшись в улыбке. Его братья всегда знали, как правильно проводить время. Вот и накануне они эпично свалили из школы, устроив напоследок такой бедлам, что это войдёт в школьные легенды! Гермиона, в свою очередь, ещё больше нахмурилась.

— Его нашли где-то в туалете в невменяемом состоянии. Малфой прибежал к Снейпу…

— Профессору Снейпу!

— Профессору Снейпу, — сквозь зубы процедил в ответ Гарри, — чтобы тот помог им с Розовой Жабой.

— И?

— Что «и»? Профессор меня отпустил.

— Когда тебе в следующий раз к нему идти? — продолжала пытать его Гермиона.

Гарри отвёл глаза.

— Никогда. Мы закончили.

— Что значит «закончили»? Гарри, окклюменция — это очень важно, профессор Дамблдор говорил…

Подруга продолжала нудеть, но Гарри её не слушал, незаметно закатив глаза, пока та, не замолкая ни на минуту, собирала свои учебники. Рон только сочувственно ему покивал, указывая глазами на лестницу, ведущую в спальни, мол, не пора ли сваливать. Но Гарри был по жизни очень скромным и вежливым мальчиком, что бы там ни утверждал Снейп. По крайней мере, он не мог просто послать куда подальше тех, кто был ему дорог. Хотя был уже очень близок к этому. Очень. Примерно как летом, когда его месяц игнорировали, а потом быстренько вспомнили, стоило произойти той истории с дементорами.

— Гарри, ты меня слушаешь?

— Да-да, конечно, — закивал он головой.

— Ты уверен, что уже освоил окклюменцию? Что именно профессор Снейп сказал тебе? Только говори правду!

Тут Гарри не выдержал и взорвался.

— Правду хочешь, значит?! Он сказал мне: «Выметайся, и чтобы духу твоего здесь больше не было!» Теперь довольна?

Гермиона начала было опять говорить про важность защиты сознания, но с Гарри было уже довольно. Друзья — друзьями, но надо же и какие-то рамки знать!

— Ну окей, хорошо. Допустим, что ты права, а я идиот. А сама не хочешь попробовать защитить своё сознание? Хотя бы от меня, раз я такой бестолковый? Будет всё, как на наших занятиях, уверяю тебя!

С этими словами Гарри достал палочку.

— Очисти своё сознание!

Пока девушка в недоумении разевала рот, Гарри направил палочку ей в лоб и проговорил:

— Легилименс!

* * *

Гарри очутился в комнате, почти в точности напоминающей гостиную факультета Гриффиндор. Комната была полна книг. Но эти книги не были расставлены по полкам, как в уважающей себя библиотеке. Они просто лежали на журнальных столиках стопками. По отдельности были разложены на диванах и креслах. Больше всего книг было возле того места, которое в реальности они любили использовать для посиделок. На своём обычном «месте», то есть отражении его в разуме Гермионы, сидела она сама. Вокруг этого места было больше всего книг, многие даже были составлены в стопки на полу. Но девушка была совершенно не такая, как Гарри привык видеть. Во-первых, она носила очки, что сразу бросалось в глаза. Очки были одновременно похожи на те, что носил мистер Уизли, и в то же время были как будто обрезана сверху, как очки-половинки Дамблдора. Во-вторых, её волосы были не каштановые, как он привык, а грязно-рыжие, как у тех же Уизли.

«Странно», — подумал он, — «неужели у Гермионы в реальности волосы рыжие, и она просто красится в каштановый? А очки? Неужели у неё зрение плохое?»

Его первоначальная злость куда-то улетучилась. Гарри взял первую попавшуюся книгу с одного из столиков. Это оказался учебник по древним рунам за третий курс. Гарри пролистал учебник и удивился, как чётко в нём всё написано, с иллюстрациями, как положено. Он положил «Древние руны» на то же место, и поискал глазами какой-нибудь более ему знакомый учебник, ведь на «Руны» он не ходил. Это оказались «Чары», тоже за третий курс. Конечно, Гарри не знал наизусть все учебники, но на занятиях профессора Флитвика он, по крайней мере, не спал, и даже самостоятельно писал по этому учебнику эссе. Поэтому он сразу вчитался в те темы, которые хорошо знал. Всё было написано так, как он и помнил. Гарри пробирался между стопками книг и выхватывал отдельные названия: «Прогулки с каргой», «Физика 7 класс», «Химия 9 класс», «Теория магии», «Трансфигурация сегодня», «1000 растений и грибов», «Чары Протея». Волшебные книги и журналы соседствовали с явно маггловскими.

А вот среди печатных изданий лежит рукописная «Хогвартс Первый курс». Гарри открыл в конце и провалился в воспоминания.

Это напоминало присутствие в Омуте памяти. Он оказался в конце их эпичного прохождения «полосы препятствий», в комнате с загадкой Снейпа. Только смотрел он не сбоку, как в Омуте, а видел себя, как он понял, глазами Гермионы. При этом он-она обнимала Гарри-из-воспоминания.

— А что я? — услышал он голос девочки, только звучал он несколько иначе. — Книги! Ум! Есть гораздо более важные вещи — дружба, и храбрость, и…

Тут Гарри услышал где-то в «своей» голове тихое «любовь», но вслух произнесено было совершенно другое:

— О, Гарри, будь осторожен!

Гарри про себя хмыкнул и закрыл, по всей видимости, дневник воспоминаний Гермионы, снова оказавшись в заваленной книгами копии гриффиндорской гостиной. Он не спеша двинулся дальше к так и сидящей неподвижно рыжеволосой Гермионе в очках. Гарри не спешил, потому что помнил слова Снейпа о том, что для легилимента время в чужом мозгу как будто замирает. Именно поэтому за короткую атаку его мучитель успевал просмотреть несколько воспоминаний, выбирая самые плохие. Он присмотрелся к девушке. Та смотрела куда-то в пространство со строгим выражением на лице. Подойдя ближе, Гарри заметил, что вокруг неё рассыпаны учебники, в основном, за пятый курс. Он встал прямо перед девушкой.

— Гарри, ты должен изучать окклюменцию. Гарри, тебе надо серьёзнее относиться к учёбе. Гарри, не спорь с профессором Умбридж.

Её голос был каким-то неживым, механическим.

— Гермиона?

— Гарри, ты плохо стараешься. Директору лучше знать, что для тебя хорошо. Ты не должен сбегать от Дурслей.

— Гермиона?!

— Гарри, следующее собрание будет в пятницу. Уже пора показывать всем заклинание Патронуса. Обрати внимание на Джинни, она так расстраивается, когда ты смотришь на Чжоу.

Гарри обошёл рыжеволосое недоразумение, которое напоминало ему автомата из фантастических маггловских фильмов.

«Неужели Гермиона внутри вот такая — холодная и чёрствая? И запрограммирована, словно робот?»

Он решил ещё раз попытаться достучаться до подруги.

— Гермиона, мы с Роном собираемся в Хогсмид, ты с нами?

— Рон, ты должен лучше учиться. Перестань постоянно бездельничать. Даже Гарри учится больше тебя!

«Да что же это такое?»

Девушка так и продолжала сидеть на «своём» месте возле камина. Гарри оглядел «гостиную» ещё раз. Лестницы в спальни отсутствовали, зато в самом дальнем углу он заприметил дверь, которая, как он помнил, в реальной гостиной отсутствовала. Дверь сильно выбивалась из общего антуража и чем-то напомнила Гарри люк в Норе, ведущий на чердак с упырём. Сходство добавляло то, что дверь бесшумно тряслась, как будто кто-то пытался её выломать с той стороны. Поперёк двери, или, скорее, люка, была цепь, запертая на тяжёлый амбарный замок. Точно такой же висел на сарае, где мистер Уизли хранил свои «сокровища» — коллекцию штепселей и прочих маггловских «диковинок».

«Любопытство кошку сгубило», — подумал Гарри. — «Но я же не Макгонагалл!»

И он подошёл к двери. В щели мелкнул чей-то глаз, потом ему показалось, что он видит клок каштановых волос, а затем он разглядел, как в безмолвном крике раскрывался рот.

— Алохомора! — произнёс Гарри, направив на замок свою волшебную палочку, которая и в мысленном пространстве Гермионы оставалась с ним.

Ничего не произошло. Он подёргал замок руками. Бестолку. И тут его осенило.

— Легилименс!

Замок щёлкнул и исчез, цепь со звоном осыпалась звеньями и тоже пропала. Дверь распахнулась и непременно стукнула бы Гарри по многострадальному лбу, но как будто растаяла, не долетев до него какой-то дюйм. Гарри даже моргнуть не успел, как был поглощён вихрем каштановых волос и сжат в костедробильных объятиях.

— Гарри! Гарри, я так рада, что ты сумел пробиться ко мне!

— Гермиона?

Девушка слегка отстранилась от него, но продолжала держать в объятиях. Её глаза, живые глаза, светились одновременно и от радости, и от слёз.

— А кто же тогда… там?

Они повернулись к «камину». Там по-прежнему сидела та, кого Гарри принял за свою подругу.

— А вот сейчас я ей её рыжие патлы-то и повыдергаю!!!

И Гермиона чуть ли не в один прыжок оказалась возле самозванки, которая так и продолжала сидеть, время от времени произнося фразы о важности выполнения домашнего задания. Внезапно настоящая Гермиона остановилась и пригляделась к своему «альтер-эго».

— Гарри…

— Что?

— Я и правда выгляжу такой занудой?

Парень пожал плечами.

— Разве что иногда. Но что всё это значит, Гермиона? Кто это?

И он совершенно не стесняясь ткнул пальцем в фальшивую Гермиону.

— Это ментальная закладка, которая последние месяцы… почти год! — управляла моим телом. Надо будет навести здесь порядок, надо же, как всё разбросала!

Гермиона огляделась вокруг, потом снова вернулась к предмету обсуждения.

— Хм… Даже жалко уничтожать, интересно было бы разобрать её на составляющие, — девушка задумчиво обошла вокруг своей рыжеволосой «копии», — тут определённо есть часть меня, но рыжие волосы? Очки? Да ещё и такие примечательные… О, нет!

Девушка замолчала и спрятала лицо в ладонях. Через, как показалось Гарри, минуту она подняла полные слёз глаза и еле слышно прошептала:

— Что же теперь будет?

— О чём ты, Гермиона?

— Долго рассказывать. А там же Рон, он может начать волноваться и прервать твоё заклинание! Чёртов ублюдок, — внезапно добавила она.

— Герми… о… на?..

Гарри смотрел, как лицо подруги исказилось в ярости.

— Гарри, обещай, что никогда и никому не расскажешь о том, что я тебе сейчас скажу!

— Почему?

— Обещай!

— Ладно, обещаю…

— Не «ладно», а пообещай!

Гермиона уже практически кричала, срываясь на истерику.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! Ой, прости… Торжественно клянусь, что никому не расскажу о том, что сейчас услышу от Гермионы Грейнджер! Пока она сама мне это не разрешит, — добавил он на всякий случай в конце. — И можешь не беспокоиться насчёт Рона, время сейчас для нас идёт иначе. Мне Снейп объяснял. Он не успеет испугаться, как заклинание закончится. Снейп успевал пару лет у меня в памяти переворошить.

— Но я же сейчас…

Гарри только пожал плечами.

— Потом почитаешь… Где-нибудь, — с сарказмом добавил он.

— Гарри!

Гермиона легонько стукнула его кулачком в плечо.

— Ну так что случилось? Почему ты оказалась заперта, и откуда взялось это?

Гарри кивнул головой в сторону «робота».

— Когда мы расстались на платформе…

Тут девушка явственно покраснела, но быстро сделала вид, что ничего не произошло, хотя кинула взгляд на сиротливо лежавшую под столиком толстую тетрадь с надписью «Хогвартс четвёртый курс».

— В общем, мы с родителями вернулись домой, всё было нормально. Они ходили на работу, я делала домашнее задание на лето… Кстати, а ты сделал?.. Ой, прости, о чём это я! Ведь уже почти год прошёл… Я ужасна, да?

Девушка снова посмотрела на самозванку, неподвижно сидевшую на «её» месте. Потом она продолжила рассказ.

— Мы собирались с родителями махнуть на Ривьеру. Это во Франции, мы каждый год туда стараемся выбраться.

— Поэтому ты возвратилась в позапрошлом году такая загорелая?

— Ты заметил? — смутилась Гермиона. — Я думала, что… Неважно. Так вот, родители уже согласовали отпуск на пару недель в августе, и папа уже собирался заказать билеты, как пришёл… мистер Уизли. Который Артур.

Гарри буквально услышал, как заскрежетали зубы его подруги.

— Может, просто покажешь мне?

— А? Ой… Ну конечно! Где же оно…

Гермиона перевернула несколько валявшихся неподалёку рукописных томов, пока не нашла тонкую тетрадку, озаглавленную «Лето после четвёртого курса». Она пролистала тетрадку примерно до середины и протянула Гарри. Как только его глаза встретились со страницей, его снова затянуло в воспоминание.

Перед ним стоял мистер Уизли.

— Здравствуй, Гермиона! Как твои дела? Я пришёл за тобой. Нас ждут в штаб-квартире Ордена Феникса.

— Здравствуйте, мистер Уизли! Рада вас видеть, хоть и не ожидала. А что за Орден Феникса?

— Ты всё узнаешь в штаб-квартире. Собирай свои вещи, ты этим летом сюда больше не вернёшься.

— Но, мистер Уизли, мы с родителями во Францию собрались…

— Ты будешь спорить с директором Дамблдором?

— Нет, но… Как же так? Я не могу, мистер Уизли!

— Аластор был прав… — пробормотал Артур, доставая палочку. — Конфундо! Родители дома?

— Да, — против воли ответила девушка.

Далее Гарри наблюдал, как мистер Уизли прошёл в дом, применил Империо к родителям Гермионы, внушил им, что никуда ехать не надо и что Гермионе необходимо уже уезжать. Заметив, что Гермиона уже почти освободилась от Конфундуса, он применил Империо и к ней, заставив её собрать вещи и отправиться с ним.

Гарри вынырнул из воспоминаний.

— Это ужасно! Но как? Может, это был Пожиратель под обороткой? Да, точно!

— Гарри… — Гермиона с грустью смотрела на друга.

— Что?

— Смотри дальше…

— Но…

Гарри в недоумении показал Гермионе, что записи в дневнике на этом заканчиваются.

— Ну конечно!

Она всплеснула руками и кинулась в «чулан». На пороге она поколебалась, но потом встряхнула гривой и смело кинулась в темноту. Очень быстро она выскочила оттуда обратно, держа в руках несколько тонких тетрадок, каждая из которых была озаглавлена месяцем и годом, начиная с июля и кончая этим маем.

— Вот!

Гермиона протянула ему первую тетрадку. Та начиналась как раз с момента, как к девушке было применено заклинание Империуса.

Гарри вместе с Гермионой и мистером Уизли появился на площади Гримо. Артур протянул Гермионе клочок пергамента и заставил прочитать. «Штаб-квартира Ордена Феникса находится на Гримо, 12». Знакомо, Шизоглаз показывал Гарри точно такой же клочок пергамента, когда они только прибыли к дому его крёстного.

И так же, как он помнил по собственному опыту, здания раздвинулись, давая место Древнейшему и Благороднейшему Дому Блэк. По-прежнему находясь в «голове» Гермионы-из-воспоминания, он прошёл вслед за Артуром в прихожую, где их встретили крики портрета Вальбурги. Они прошли на кухню, где было семейство Уизли в полном составе, за исключением Билла и Чарли.

— Вот, не хотела идти. Пришлось… уговаривать, — нахмурился Артур, кидая взгляд на Гермиону.

Близнецы похабно переглянулись.

— О! Гермиона, девочка моя, ты будешь так рада жить с нами! — кинулась её обнимать Молли.

— И мы тоже хотим обнимашек! — вскочили оба близнеца и по очереди обняли Гермиону.

При этом «объятия» были далеко не скромными. Оба близнеца не забыли полапать её грудь, а один даже схватил за задницу.

— Ронникинс, не хочешь полап… обнять свою подругу? — подмигнул ему один из близнецов.

Тот покраснел и быстренько тоже обнял, хотя лапать не стал. Его красные уши почти слились с цветом его волос, но в глазах, несмотря на смущение, промелькнуло некоторое предвкушение.

— Ничего, Ронникинс, ты освоишься! И вообще, этот годик попритираетесь, а на будущий уже можно будет и всерьёз ей заняться! — как всегда, заканчивая друг за другом фразы, похлоплаи его по плечам близнецы. — Не боись! Мы на неё не претендуем. Ну разве что потрогаем иногда.

И оба рыжих шутника заржали, как кони.

Гарри вынырнул из воспоминания и в шоке смотрел на Гермиону.

— Гермиона! Они же… Они же ничего с тобой не сделали?

Он обеспокоенно оглядывал её. Девушка покачала головой, не смотря ему в глаза.

— Нет, всё же там ещё и Джинни была. Если помнишь, я жила с ней. По вечерам приходилось сидеть с Роном и выслушивать, какой он великолепный и как в этом году будет играть в команде. Только один раз в тот же день…

Она снова отвела взгляд. Гарри взял её за руку, морально поддерживая. Та судорожно вздохнула. Гарри краем сознания отметил, что даже в мысленном пространстве они ведут себя, как обычно — вздыхают, плачут, радуются… Гермиона встряхнула шевелюрой и решительно продолжила, смело посмотрев Гарри в глаза.

— Он заставил меня раздеться. Нет, он не лапал, и даже целоваться не лез. Просто жадно оглядывал. Мерзкий извращенец!

Гарри со смущением и беспокойством смотрел на Гермиону.

— Я пойму, если ты после этого не захочешь со мной общаться…

— Нет, что ты! Ты же не виновата! И… Вообще, это была не ты! Ты же всё это время просидела в том, хм, чулане?

Гермиона кивнула.

— А как это, — Гарри кивнул на сидящую неподвижно рыжую копию девушки, — вообще появилось?

Подруга вдохнула, отвела глаза, потом вновь посмотрела прямо на Гарри.

— Гарри, обещай, что не будешь делать необдуманных поступков.

— Миона…

— И не смей сокращать моё имя!

Где-то краем сознания Гарри услышал продолжения фразы, хотя губы стоящей перед ним Гермионы не шелохнулись. «По крайне мере, пока мы не вместе». Парень отбросил ненужные мысли.

— Хорошо, обещаю! Так что случилось?

Гермиона поколебалась ещё некоторое время, но потом кивнула своим мыслям и резко, словно бросаясь в омут с головой, ответила:

— Тем же вечером пришёл Дамблдор. Мистер Уизли рассказал ему, как забирал меня от мамы с папой. Директор отвёл меня в комнату и что-то сделал с моим сознанием. Появилась… она, — девушка кивнула на самозванку. — А я оказалась в этом чулане. Хорошо, что ты смог разрушить эту дверь. Если бы не ты…

Гарри, сам не ожидая от себя такой смелости. притянул девушку к себе. Та доверчиво прижалась.

— Я верю тебе, Гермиона. Директор весь год ведёт себя как-то странно. Он избегает смотреть мне в глаза, не хочет оставаться со мной наедине. А сейчас и вовсе неизвестно где. Хорошо ещё взял на себя вину за «Армию Дамблдора»…

Он отстранился от неё.

— Так ты всё видела и осознавала, но не могла ничего сделать? Как при Империусе, да?

— Почти. Под Империусом подвергнутый проклятию испытывает эйфорию, поэтому с радостью выполняет самые безумные и жестокие приказы. Здесь же… Это как если бы моим телом завладел кто-то ещё, но мне позволили всё видеть и ощущать. Хорошо ещё директор не сделал эту, — Гермиона скривилась, — нимфоманкой.

— Кем?

Подруга посмотрела в его бесхитростные глаза и вновь крепко обняла.

— О, Гарри! Никогда не меняйся! Оставайся таким же… хорошим!

Удивительно, но голова Гарри работала, как никогда, ясно. И откуда-то всплыло определение, кто же такие «нимфоманки». Парень смутился и покраснел. Чтобы отвлечься, он спросил о другом.

— Подожди, если директор покопался у тебя в мозгах, то почему дверь в чулан напоминала люк в Норе?

— Не знаю. Наверное, то, что изначально Империо накладывал Артур, и оно к тому времени ещё не слетело, сыграло свою роль. Как и то, что у этой рыжие волосы.

— Так чего они хотели? Выдать тебя замуж за Рона?

— Не напоминай мне о нём! — блеснула глазами девушка. — Я не знаю, как теперь жить… Кстати, ты не подумай чего, но они и на тебя планы имеют! Летом Джинни часто откровенничала, как она станет «миссис Поттер» и будет купаться в роскоши. А по осени эта насоветовала ей вызвать у тебя ревность, гуляя с кем-то другим.

— Ничего себе! Я, конечно, помню, как она мелкая всё смущалась при виде меня, но чтобы это было так серьёзно! А этот год я вообще думал, что она с Дином! Даже натыкался на них пару раз, когда они целовались!

Гермиона хмыкнула.

— Натыкался, значит? Гарри, да она специально это подстраивала! Эта, — девушка кивнула на свою копию, — с ней обсуждала такие моменты. Не могу поверить, что это часть моего сознания…

Она снова покачала головой, с брезгливым интересом разглядывая конструкт Дамблдора.

— Гермиона, ты не виновата!

— Да понимаю я! Но от этого не легче. Ладно, давай вернёмся к нашим баранам. Я конечно, вроде как училась, пока эта ходила на занятия и сидела в библиотеке. СОВ, думаю, сдам. Тут проблем не будет. Но я ведь прибью этого ублюдка, как только твоё заклинание закончится! Кстати, а ты знаешь, как его прекратить?

Гермиона с беспокойством посмотрела в глаза Гарри.

— Гарри?

Тот пожал плечами, оглядываясь. Заметив дверь, такую же, как и та, что в реальности вела из гостиной через портрет Жирной Леди, он кивнул в ту сторону.

— Я думаю, надо будет просто выйти в ту дверь.

Гермиона кивнула.

— Пока ты не ушёл… Конечно, мы можем и потом поговорить, но в Выручай-комнату сейчас не пройти, а Рон нас одних не оставит. Не, точно прибью этого… этого… Ну, ты понял!

— Эм… Ну, он не очень любит ходить в библиотеку. И потом, у него же тренировки…

— Там мадам Пинс не даст разговаривать… Ну, в крайнем случае можно, в том углу за стеллажами, помнишь?

Гарри кивнул.

— Так что ты хотела?

— Пока мы тут только вдвоем, — она оглянулась на своего двойника, — нам нужно обсудить, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений. И как-то спасать Сириуса. Ты заметил, что летом, да и на Рождество, он всё время пил? Мне кажется, что он сходит с ума от того, что заперт в этом ужасном доме!

Гарри снова кивнул. Он задумчиво поднял с пола «дневник» за четвёртый курс и начал листать его, не вчитываясь. Гермиона начала ходить по «гостиной», что-то бормоча себе под нос. Гарри уже собирался положить тетрадку обратно, как его внимание привлекла последняя запись. Он вчитался и провалился в воспоминания.

Перед ним стоял он сам. С потерянным взглядом, причёска, как всегда, в беспорядке. Миссис Уизли обнимала его, уверяя, что Дамблдор позже позволит к ним приехать. Рядом стояли Фред, Джордж и Рон.

— Увидимся, Гарри! — похлопал его по спине Рон.

— Пока, Гарри! — сказала Гермиона, тут же подскочив и поцеловав его в щёку.

При этом, находясь у неё в голове, Гарри отчётливо слышал её тогдашние мысли.

«Виктору так и не удалось меня отвлечь. Думала, что перестану думать о Гарри, но… Нет, Виктор хороший, сильный, спортивный, да и поговорить с ним есть о чём, несмотря на его смешной акцент».

Гермиона мысленно усмехнулась, пока Гарри прощался с близнецами и направлялся к своему дяде, нависавшему над толпой своей моржовой тушей.

«Но всё же Гарри — это Гарри! А я всего лишь боброзубая заучка… Хорошо, что попала под заклинание Малфоя, и теперь это не так. Просто заучка, хех… Не могу забыть тот полёт на Гиппогрифе… Это было так волнительно! Но он ведь никогда не посмотрит на меня в ТАКОМ смысле, ему же Чжоу нравится!»

Мысли Гермионы скакали, как бешеные зайцы.

Гарри вынырнул из воспоминаний и увидел глаза Гермионы, со страхом смотрящие на него.

— Г-гарри…

Парень снова покраснел, подумав, что за сегодня он точно побьёт рекорд покраснений за месяц, если не за год. Он смущённо отложил «дневник» на ближайший столик и повернулся к Гермионе, с новым интересом разглядывая её.

— Что ты там увидел? — осторожно спросила она.

Гарри сначала хотел соврать, что увидел подготовку к турниру, но потом понял, что врать в мысленном пространстве Гермионы — не лучшая идея. Они смотрели друг на друга и не знали что, сказать, хотя ситуация была из разряда «я знаю, что ты знаешь, что я знаю».

— Я думал, тебе Виктор нравится… Ну а потом… Рон… А я…

— Что «Рон»? — внезапно вскинулась Гермиона. — Что «я»?!

Глаза её при этом опасно сузились.

— То есть ты готов уступить меня этому ублюдочному извращенцу, потому что он твой «друг»? Друг, который отвернулся от тебя, стоило тебе стать Чемпионом?

Гарри понял, что попал…

— Миона, я не это хотел сказать!

— И не смей сокращать моё имя! Вон отсюда!

Пылающая яростью Гермиона указала рукой на «дверь», и Гарри попросту вынесло в реальный мир.

* * *

Гарри, который перед этим стоял, сделал шаг назад, споткнулся и неловко упал на спину, больно треснувшись головой о диван.

— Гарри, дружище, ты в порядке?

Рон кинулся было к нему на помощь, но, увидев в глазах своего друга непонятную злость, отшатнулся.

— Дружище, ты чего?

— Всё в порядке, — сквозь зубы прошипел Гарри, вставая и оглядываясь в поисках Гермионы.

Та быстрым шагом направлялась к лестнице, ведущей в спальни девочек. Из её сумки чуть не вываливались спешно напиханные туда книги и свитки. На последней ступеньке, прежде, чем окончательно скрыться, она обернулась и прожгла одинаково злобным взглядом сначала Гарри, а потом и Рона. Встряхнув волосами, она ушла.

— И эта какая-то чокнутая! — в недоумении протянул Рон.

— Я спать! — бросил Гарри, и ушёл в спальню, не оглядываясь.

* * *

Гарри почти всю ночь ворочался без сна, лишь пару раз забывшись на несколько минут. Его голову переполняли мысли, которые он не смог бы утихомирить, даже если бы захотел использовать науку Снейпа. То ему вспоминалось подсмотренное в Омуте памяти, то его мысли возвращались к тому, что летом происходило с Гермионой. Он от бессилия скрежетал зубами и кулаком бил подушку, уже жалея, что поклялся Гермионе молчать, да ещё и потом пообещал ничего не предпринимать. А потом у него внезапно всплывала в голове сцена на перроне почти год назад. Причём он одновременно видел её и своими глазами, и глазами Гермионы. И мысли Гермионы непрошенными зайцами скакали у него в голове. Полёт… волнительно… Гермиона же не любит летать! Никогда не посмотрит в таком смысле… Чжоу… Да он расстался уже с этой плаксивой дурой! И чего он в ней нашёл тогда, право слово? Ну, симпатичная, ну, фигурка ничо так. Так вон и Джинни такая же! Стоп, Джинни хочет вызвать в нём ревность, значит? А вот флоббер-червя ей в… хм. Гарри невольно покраснел, а потом беззвучно рассмеялся. Нет, он не будет ревновать. Надо будет ещё как-то Дину намекнуть… Мордред и Моргана! Нельзя, он же поклялся, что всё, что Гермиона расскажет, останется при нём. Ну и Мордред с ними обоими!

И всё же, почему он раньше не смотрел на Гермиону в таком смысле? Гарри не находил ответа. Точнее, он боялся сам себе признаться, что с того скандала на Йольском балу считал её собственностью Рона. Почему, спрашивается? Ведь уже с первого курса было ясно, что они не пара. Рон вечно доводил её если не до слёз, как перед Хеллоуином первого курса, то в любом случае пренебрежительно отзывался о её попытках заставить их учиться и вечно смеялся над её приверженостью к зарабатыванию баллов.

«Гарри, ты болван!» — сказал он сам себе. — «Снейп был прав».

Он снова вспомнил, как он окончательно разругался вчера с Чжоу. Точнее, она с ним. С явным намёком, что Гермиона ему важнее. И ведь и вправду! Она действительно ему важна! Вот только действительно ли всего лишь как подруга? Или это что-то другое? Гарри вспомнил, какую реакцию вызвал у него рассказ Гермионы, особенно облапывания близнецов! А ведь он им ещё и выигрыш за Турнир отдал! Идиот! И Рон видел её обнажённой… В груди Гарри заворочался и глухо зарычал какой-то зверь. Если бы Гарри читал больше книг, или просто больше общался со сверстниками, он бы знал, что этого зверя звать «ревность».

К шести часам уже рассвело и первые лучи солнца пробивались из-за висящих над горами редких облаков. Гарри оделся и спустился в гостиную, надеясь, что там хоть сидя сможет догнать часок-другой до завтрака. На его удивление, внизу уже кто-то был. Его сердце пропустило удар. На обычном своём месте сидела Гермиона и что-то писала на листе пергамента, обложившись книгами.

— Тоже не спится? — не отрываясь от пергамента, как ни в чём ни бывало спросила она.

— Угу, — растерянно пробормотал Гарри. — Ты больше не сердишься?

Гермиона на секунду перестала писать, но потом продолжила.

— Сержусь, — спокойно ответила она. — Но это контрпродуктивно. Если я не смогу как-то себя защитить, найти что-то полезное до сдачи СОВ, то после мне придётся уйти из Хогвартса.

Сердце Гарри снова пропустило удар.

— Но… Конечно, я понимаю. Это я могу сопротивляться Империусу, хотя от этого не легче — связь с Волдемортом так никуда и не делась. Этот всё время снящийся коридор, где чуть не погиб мистер Уизли.

Гермиона вскинула голову и посмотрела в глаза Гарри. Тот явственно ощутил невысказанное: «Я бы не расстроилась!»

— Если тебе удалось легилименцией проникнуть ко мне в сознание… Кстати, спасибо ещё раз, что меня освободил! Так вот, может тебе и окклюменцию удастся освоить? Мне кажется, если ваши занятия и вправду происходили так, как ты мне..., то есть, той мне показал вчера, то профессор Снейп делал что-то не так. Невозможно научить окклюменции, если раз за разом расшатывать естественную защиту сознания! Я конечно, не смогла найти хоть что-то полезное в книгах, что мы с той прочитали, но логика подсказывает именно так. Ты не спрашивал Сириуса?

Тот отрицательно покачал головой.

— Я напишу ему. Ядвига уже засиделась без работы.

— А разве Умбридж не перехватывает почту?

— Так я и не понесу письмо в совятню! Попрошу Ядвигу прилететь на опушку леса, и там её отпущу!

— Хорошо. Времени мало. Как у тебя с подготовкой к СОВ?

Гарри пожал плечами.

— Как обычно… Что-то хорошо знаю, что-то не очень. Да брось, даже если и не получу хороших оценок и не смогу поступить в Аврорат, уедем с Сириусом! Куда-нибудь подальше от Британии… Тем более, если ты тоже уйдешь после пятого курса.

Гарри нерешительно посмотрел на девушку.

— Гарри, ты не должен из-за меня лишаться полного образования! Да, после СОВ ты сможешь уйти, и никто не сломает тебе палочку, но это не выход! Учёба важна! Я бы доучилась, но не хочу, чтобы мне снова промыли мозги…

Наступило неловкое молчание.

— Гарри, обещай мне одну вещь!

— Всё, что угодно! — с готовностью ответил он.

— Какой ты смешной! — невесело усмехнулась Гермиона. — Будь осторожен с такими словами! Ладно я, а ну как Малфой тебя подловит? Да даже те же Уизли!

Гарри вопросительно глянул на подругу.

— Ты же помнишь про планы Джинни?

— Флоббер-червя ей в… глотку! — процитировал свои ночные мысли Гарри.

— Гарри! — пристыдила его Гермиона, хотя в глазах её впервые за это утро проскользнула смешинка.

— Так что ты там говорила?

Девушка посерьёзнела.

— Обещай, что повторишь надо мной вчерашний опыт с легилименцией! Я ночью немного… Ну хорошо, много размышляла, анализировала ту закладку от директора. Она никогда не сможет противостоять легилименции. И ты сможешь убедиться, что я — это действительно я! А если нет, то найди меня! Во второй раз Дамблдор может запереть меня более надёжно или даже…

Она замолчала, плотно сжав губы.

— Что «даже»?

— Неважно! Обещаешь?

— Да!

Гарри продолжал смотреть на подругу, подмечая то, на что не обращал внимание раньше. То есть не позволял себе, так будет правильнее. Он смотрел на блеск её глаз, на изящную, хоть и немного чересчур строгую, линию губ. На её кудряшки, обрамляющие овал лица.

— Гарри! — смущённо окликнула его Гермиона. — Ты что-то хочешь сказать?

— Да нет, просто… — пожал он плечами, но взгляд так и не отвёл.

— Что?

— Гермиона, обещай мне тоже одну вещь?

— Какую? — с подозрением прищурилась она.

— Ты не будешь швыряться учебниками и не стукнешь меня своей сумкой! И вообще ничем не стукнешь!

Гермиона сделала вид, что задумалась, хотя глаза её снова смеялись.

— Хорошо. Обещаю!

— Гермиона, ты пойдёшь со мной в Хогсмид?

— Ну мы же и так собирались? Нет?

— Хм… Я имею в виду, как пара. На свидание…

Парень вжал голову в плечи и зажмурился. С опаской он услышал скрип кресла напротив, а затем почувствовал лёгкие шаги. Диван, на котором он сидел, продавился, и он невольно прижался бедром к чьей-то ноге. Гарри осторожно приоткрыл один глаз. На него смотрела Гермиона. Близко сидящая Гермиона. Так близко, что колено её поджатой под себя ноги упиралось ему в бедро. Он открыл и второй глаз.

— Да, Гарри! Я пойду с тобой в Хогсмид. На свидание.

— И ты на меня больше не злишься?

— Я же сказала, что это контрпродуктивно! Хоть и стоило бы тебя наказать…

— И ты… ты согласна быть моей девушкой?

— А вот это, Гарри Поттер, мы ещё посмотрим! Неприлично делать предложение девушке, ни разу не сводив её на свидание!