Не умереть от любви (гет)

Джейни сжала ручку веера, стараясь не выдать своего волнения. Большой бальный зал переполняли звуки музыки, запах цветов и дамского парфюма, и от духоты у нее слегка кружилась голова, но она не смела раскрыть веер больше, чем на несколько дюймов. Если бы она принялась им обмахиваться, любой, кто взглянул бы на нее, заметил бы, как у нее дрожат руки, а Джейни не хотела привлекать к себе излишнего внимания. Только не сейчас. Только не на этом балу, которого она ждала едино потому, что надеялась увидеть… увидеть его.

Эта мысль заставила сердце Джейни подпрыгнуть, и она поспешно перевела взгляд на танцующих и попыталась придать своему лицу спокойное благосклонное выражение, которое так шло ее лучшей подруге Сансе. Она как раз танцевала с Лорасом Тиреллом и была просто очаровательна в бледно-голубом муслиновом платье, так удивительно гармонировавшем с ее роскошными темно-рыжими волосами. Хотела бы Джейни быть такой же красивой, как Санса. Она всегда немного завидовала подруге, но это не мешало ей искренне желать той счастья и разделять с ней ее радости, как, например, сегодня, когда у Сансы уже до начала бала оказались заняты почти все танцы. Джейни о таком успехе могла лишь мечтать, но если бы ей предложили нечто подобное, она бы вряд ли согласилась. Ей не нужны были все танцы на балу — было достаточно лишь одного, того, которого она ждала с замиранием сердца, ведь это он обещал ее пригласить. И теперь, когда с начала бала минуло уже три четверти часа, а его все не было, волнение Джейни нарастало — вдруг по какой-то причине он не придет?.. Она бросила быстрый взгляд в сторону входной двери, поверх голов танцующих, и ее сердце пропустило удар.

Она зря волновалась. Он пришел.

Теон Грейджой, один из самых богатых наследников северной Англии, был самым красивым молодым человеком, которого когда-либо знала Джейни. Его ослепительная улыбка заставляла ее сердце трепетать, и казалось, что его обходительность, безупречные манеры и подкупающее обаяние никого не оставляли равнодушным. Джейни влюбилась в него с первого взгляда, и хотя тихий внутренний голос, к которому она привыкла прислушиваться всю свою жизнь, твердил ей, что у пятой дочери небогатого сельского джентльмена нет ни единого шанса на подобное замужество, каждая встреча с Теоном заглушала сомнения, вновь и вновь вселяя в Джейни надежду. В отличие от многих молодых людей, с которыми Джейни приходилось общаться, Теон всегда был предупредителен к ней и не забывал справиться о здоровье ее близких, а еще, кажется, проявлял непритворный интерес к ее мнению и замечал, когда, по той или иной причине, Джейни слишком долго молчала подчас общей беседы, и знал, как вернуть ее в разговор. Эти знаки внимания согревали сердце Джейни, которая, с детства привыкнув к обществу четырех старших сестер, тяжело переживала разлуку с ними после того, как они одна за другой вышли замуж и разъехались. И теперь, когда настал ее черед покинуть отчий дом, Джейни втайне лелеяла в своей душе первую настоящую любовь и несмотря ни на что надеялась, что в ее жизни случится чудо, о которых она так много читала в книгах.

Пальцы скользнули по вееру, раскрывая его шире, чем требовалось, и Джейни снова перевела взгляд на танцующих. Она старалась не смотреть на Теона, но и без того ясно представляла, как он неспешно подходит к своим знакомым, берет бокал с шампанским, заводит светскую беседу и непринужденно улыбается в ответ на реплику кого-то из приятелей. Скоро танец закончится, партнеры сменятся, и он наверняка пригласит кого-нибудь на тур вальса… Джейни вдруг вспомнилось, что это был один из тех танцев, что все еще оставались незанятыми у Сансы, и если Теон поторопится… Непроизвольно она снова перевела на него взгляд, будто ожидая, что Теон в ту же минуту пригласит Сансу, еще до того, как смолкнет музыка, но этого, конечно же, не произошло. Теон вообще не смотрел на танцующих — стоя к ним вполоборота, он смеялся шутке одного из своих друзей, и можно было подумать, что он не собирается танцевать. Сама того не замечая, Джейни не без облегчения ослабила хватку пальцев на веере, и с легкой улыбкой позволила взгляду скользнуть по бальному залу. Но в следующий миг ее сердце сжалось, а по спине пробежал холодок. Впервые с начала танцев в поле ее зрения попала темная, холодная фигура Рамси Болтона. Как наследник обширного имения, расположенного недалеко от Винтерфелла, родового гнезда Старков, Болтон получал приглашения на лондонские вечера и званые ужины, но Джейни сомневалась, что хоть кто-то из высшего общества был рад его присутствию. За все то время, что она его знала, она никогда не видела, чтобы он улыбался, и хотя его нельзя было назвать некрасивым или непривлекательным, его колючий ледяной взгляд пронизывал насквозь, словно безжалостный ветер на необитаемом острове, что делало его крайне неприятным, почти отталкивающим. На балах, подобном этому, Болтон никогда не танцевал, почти ни с кем не разговаривал и лишь наблюдал за происходящим с такой холодностью, что от одного его вида у Джейни мороз бежал по коже. Как рассказывала ей Санса, два года назад вместе со своим отцом он несколько раз посещал их дом, и подруга до сих пор не могла вспоминать без содрогания эти мучительные визиты, хотя так и не сказала, какова была их цель. Джейни с ужасом думала о том, что лорд Русе Болтон предпринял их, желая обсудить перспективы заключения брака между своим наследником и Сансой, и от одной мысли, что ее подруга могла стать женой столь пугающего человека, ей делалось нехорошо. Сейчас, мимолетом взглянув на Болтона, Джейни поскорее отвела взгляд и лишь с запозданием заметила, что музыканты переменили мелодию, и настала пора вальса. Ее сердце затрепетало, и предвкушение вытеснило мрачные мысли. Джейни еле удержала себя от того, чтобы встать на цыпочки, высматривая Теона, однако этого не понадобилось — обворожительно улыбаясь, он вывел в центр зала Сансу, и они закружились в танце. Словно в унисон с ним, Джейни тоже улыбнулась, глядя на них, и так сильно сжала веер, что его деревянная ручка едва не треснула. Она радовалась вместе с ними, такими ослепительно красивыми и веселыми, но отчего-то у этой радости был привкус горечи, даже тлена. Наверное, все потому, что она только что посмотрела на Болтона — его мрачный вид подавлял самые светлые мысли…

Вальс закончился, и Теон, наклонившись к Сансе, что-то негромко ей сказал, и она засмеялась. Джейни видела, как раскраснелось ее лицо, но это, конечно, произошло из-за того, что она танцевала без отдыха вот уже почти час, да и в зале было так душно, что от нехватки воздуха было впору упасть в обморок. Распорядитель бала объявил перерыв, и Теон галантно подал Сансе бокал шампанского. Они обменялись еще несколькими фразами, после чего Санса направилась к своей матери, а Теон подошел к Джейни.

— Мисс Пуль, вы сегодня обворожительны, — он поприветствовал ее комплиментом, и сердце Джейни, только что сделавшее кульбит, наполнилось искренним счастьем. Теперь невозможно было представить, что еще несколько минут назад его едва не отравила горечь.

— Благодарю вас, мистер Грейджой, — ее щеки слегка порозовели, и Джейни стало стыдно — наверняка ее реакция покажется Теону нелепой. Но он, похоже, ничего не заметил и с улыбкой произнес:

— Не подарите мне следующий танец?

— С удовольствием, — промолвила Джейни. Когда Теон взял ее руку в свою, внутри у нее все запело. Неужели она все-таки не зря надеялась? Неужели?..

С полминуты они танцевали молча, и для Джейни не существовало никого вокруг, кроме Теона. Он был превосходным танцором, изящным и грациозным, и ни с одним другим партнером Джейни не было так хорошо и спокойно. Она уже собиралась справиться о том, как поживает его старшая сестра, как вдруг Теон сам нарушил молчание.

— Кажется, пэрство не пошло на пользу молодому лорду Баратеону.

Джейни вздрогнула, пытаясь понять, что он имеет в виду, и ее взгляд упал на Сансу, танцевавшую с Джоффри Баратеоном — высокомерным молодым человеком, недавно унаследовавшем титул после смерти отца. Джейни он никогда не нравился, но его отец был близким другом лорда Старка, поэтому Санса с детства привыкла к его обществу.

— Не могу об этом судить, — неопределенно сказала она, отвечая Теону. Тот слегка поджал губы, и Джейни ощутила, как он напрягся.

— Не хотелось бы мне, чтобы мисс Старк проводила время в его обществе, — проговорил он, не сводя взгляда с Сансы и Джоффри Баратеона. — Оно явно ее тяготит.

— Я думаю, если это так, Санса найдет способ положить этому конец, — тихо заметила Джейни. Теон усмехнулся одними уголками губ.

— Да уж, сестра хорошо ее обучила, — произнес он. Джейни не понимала, зачем он заговорил об Арье Старк, и предпочла промолчать. К Арье, младшей сестре Сансы, она никогда не испытывала симпатии. Она напоминала Джейни дикого зверька, непредсказуемого и необузданного. Арья ненавидела балы, терпеть не могла званые ужины и больше всего на свете любила ездить на охоту, лазать по деревьям и заниматься фехтованием (абсурдный каприз, которому лорд Старк по какой-то невероятной причине счел возможным уступить). Джейни не представляла, чему Арья могла обучить Сансу, и зачем вообще Теон заговорил о ней. Ее упоминание разрушило волшебство их танца, вернуло ее в реальность, заставив снова ощутить духоту переполненного зала и вспомнить о черной кляксе, обозначавшей присутствие Рамси Болтона. Когда танец закончился, и Теон проводил Джейни на ее место, у нее перед глазами возникло его лицо в тот момент, когда он упомянул о Сансе и Джоффри Баратеоне, и Джейни вдруг стало очень холодно.

«Нет… — пронеслось у нее в голове. — Нет, это не так, это всего лишь…» Растерянная, она посмотрела на Теона, но он не заметил ее настроения и улыбнулся ей, как и прежде, очаровательно и мило. И почему-то в этот раз его улыбка напомнила Джейни вычурную маску, сродни тех, что носят на венецианских карнавалах, о которых она когда-то читала в книге. Теон сказал ей что-то, и Джейни услышала, как отвечает ему, не понимая толком, что говорит, после чего он ушел, а у нее внутри, там, где, должно было находиться сердце, зазвенела странная пустота. Ей хотелось верить, что он пошел к своим друзьям, или, быть может, покинул бальный зал, чтобы присоединиться к играющим в карты или бильярд, но он остался, и Джейни знала, что он наблюдает за Сансой, которую, кажется, снова пригласил на танец кто-то из Тиреллов. Наверное, это был Гарлан — конечно, Гарлан, ведь с Лорасом она уже танцевала, а Уиллас бы не смог ее пригласить, ведь он хромает и никогда не танцует. «Совсем как Рамси Болтон», — подумала Джейни, только, в отличие от Уилласа Тирелла, у Рамси Болтона хромает не нога, а сердце, ведь иначе он обязательно пригласил бы Сансу Старк на танец, все приглашали ее на танец, потому что в этом зале не было неженатого молодого человека, который не хотел бы сделать ее своей женой, и Теон… Теон Грейджой…

Веер в ее руках переломился надвое, и этот тихий хруст привел Джейни в чувство, словно кто-то выплеснул ей в лицо холодную воду. Нет, все-таки здесь действительно было слишком душно. Ей нужно выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Она просто немного переутомилась, вот и все. Теон всего лишь заметил, что Сансе неприятно общество Баратеона, и это, разумеется, правда, ведь Санса сама как-то раз говорила Джейни, что не выносит того превосходства, с которым он смотрит на всех вокруг. И совершенно естественно, что он о ней заботится — они ведь с детства друг друга знают, и Теон наверняка видит в Сансе младшую сестру, иначе и быть не может, и это самая естественная вещь на свете, разве можно думать иначе…

Холодный воздух так резко ударил Джейни в голову, что она едва не покачнулась. Она не заметила, как очутилась на балконе, примыкавшем к одной из боковых зал. В тот момент здесь больше никого не было, и Джейни позволила себе опереться одетыми в перчатки ладонями о каменное ограждение. Несколько мгновений она размеренно дышала, стараясь прийти в себя. Музыка и голоса здесь звучали приглушенно, и Джейни почувствовала себя словно отделенной от них ширмой, за которой она могла спокойно укрыться. Она уже почти овладела собой, как вдруг…

— Мисс Пуль, вы обронили веер.

От неожиданности она едва не подскочила, а когда увидела, кто к ней обращается, ее прошиб холодный пот.

Рамси Болтон протягивал ей сломанный веер, и его голубые глаза своим безразличием пригвождали ее к балкону. Джейни сглотнула и дрожащей рукой забрала веер.

— Благодарю вас, мистер Болтон, — прошептала она и поспешила как можно скорее вернуться в бальный зал, но его голос заставил ее остановиться.

— Жаль, что он сломан, — Болтон слегка повернулся, пристально на нее глядя. — Остается лишь надеется, что причиной тому послужила неосторожность. Было бы печально, если бы это было… недомогание.

Джейни снова сглотнула, и на сей раз из ее горла едва не вырвался хрип, будто чьи-то цепкие пальцы сжали его, перекрывая кислород. Болтон подошел к ней, и она дернулась, но так и не убежала. Ноги отказывались ей повиноваться, и все ее тело охватила слабость, не дававшая ей пошевелиться. И хуже всего было то, что Болтон знал о ее беспомощности, и Джейни не смогла бы ему воспрепятствовать, если бы он решил ею воспользоваться. С нарастающим в груди ужасом она наблюдала за тем, как он легонько коснулся тыльной стороной ладони ее предплечья, а затем негромко произнес:

— Чудный аромат, мисс Пуль, не так ли? Розы.

В его устах это слово истекало ядом.

— Розы? — повторила Джейни. Страх, заполнивший ее сердце, все разрастался, и грозил проникнуть в черепную коробку, заставив кровь панически пульсировать в висках. — Я… Я не чувствую роз, мистер Болтон, — пролепетала она, и тут случилось невероятное. Рамси Болтон улыбнулся. От этой улыбки у Джейни кровь застыла в жилах — столько в ней было тьмы, жестокости… и боли.

— Не лгите себе, мисс Пуль, — слегка наклонившись, прошептал он ей на ухо, словно она была его возлюбленной. Его пальцы сжимали ее предплечье, вгрызаясь в белоснежную кожу, будто когти коршуна, но Джейни этого не почувствовала. Леденящее душу осознание заставило ее содрогнуться, вытесняя все вокруг.

— Не лгите себе, мисс Пуль, — повторил Рамси Болтон. Он отпустил ее и ушел, вернулся в бальный зал, а может, покинул дом и уехал, а Джейни так и стояла на балконе, не в силах пошевелиться.

Где-то далеко Теон Грейджой снова танцевал с Сансой Старк.

В груди у Джейни Пуль начинали цвести розы.

* * *

Она сумела заснуть лишь под утро. Джейни не помнила, как вернулась с бала — все вокруг было словно в тумане, как будто она подхватила серьезную простуду и не различала сон и реальность. Отец, кажется, спрашивал ее о чем-то. Она отвечала невпопад, но это его не огорчило. В его голосе Джейни различила добродушие — наверное, он объяснил ее рассеянность усталостью после бала и счел ее простительной, ведь главное, что она хорошо повеселилась и приятно провела время. Милый добрый папа, если бы он только знал, если бы знал…

Лежа в постели, Джейни наблюдала за медленно расцветающим за окном утром, и ее разум был странно пуст — совсем как ее сердце вчера на балу, когда Теон оставил ее после танца. Перед глазами, словно тусклые вспышки, возникали расплывчатые образы, когда-то казавшиеся детской шуткой, причудливой легендой, которую никто не воспринимает всерьез. Джейни впервые услышала ее в детстве, от сестер. Тогда она произвела на нее глубокое впечатление и несколько дней не давала покоя. Не находя себе места от волнения, Джейни всюду следовала за сестрами и повторяла один и тот же вопрос: а что, если она тоже будет страдать от неразделенной любви, и у нее в легких начнут расти цветы? Она умрет, ведь так? Но сестры в ответ только смеялись и называли ее глупышкой. Это всего лишь сказка, детская страшилка, в жизни такого не бывает. Милые сестры, если бы они только знали, если бы знали…

На несколько часов Джейни забылась сном. Ей приснился бал, на котором они с Теоном танцевали вальс. Он был так красив, еще прекраснее, чем в жизни, и от его улыбки у Джейни кружилась голова. Их танец все длился и длился, легкий, воздушный, упоительный, и Джейни подумалось, что в их жизни теперь все будет так же волшебно и хорошо. Но вдруг краем глаза она заметила в углу зала темную фигуру. Внутри у нее все похолодело — она знала, кто это был. Рамси Болтон, он пришел, чтобы отравить их счастье своим мраком, своим ледяным бесчеловечным взглядом. Джейни со страхом посмотрела на Теона, но он продолжал улыбаться. Эта улыбка была как будто булавками пришпилена к его лицу, и Джейни знала, что от нее можно было избавиться, лишь изрезав в кровь его рот, но она ведь не могла так с ним поступить, она ведь его любила…

— Теон… — Джейни попыталась его позвать, но вместо его имени из ее горла вырвалось нечто нечленораздельное, похожее на страдальческое мычание больного животного. В ужасе Джейни приложила ладонь ко рту, выпуская руку Теона, но он и этого не заметил, он был словно заколдован. Это вызвало у Джейни прилив злости. Она знала, в чем тут было дело — это Болтон загипнотизировал Теона, это он хотел причинить боль им обоим. Она резко повернулась, туда, где маячила доселе темная фигура, но, к ее замешательству, Болтона там не оказалось. Вместо него Джейни увидела Сансу — в том красивом платье, в котором она была на балу, и такую же улыбающуюся и милую, какой она знала свою подругу. Санса приветливо помахала рукой, как будто бы не видела, что с Джейни что-то не так, что она не может вымолвить ни слова, что танец, который она считала вечным, вдруг закончился, потому что… потому что...

Джейни закашлялась и проснулась. Комната была залита солнечным светом, тягучим и золотистым, словно спелый мед, но Джейни этого не видела — ее душа будто только что побывала в сырой каменной клетке, покрытой плесенью и гнилью. Она долго не могла унять кашель, а когда он, наконец, прекратился, она увидела на своей ладони бледно-розовый лепесток.

Чудный аромат, мисс Пуль, не так ли?

Легенда обернулась явью.

Следующие два дня Джейни провела в постели. Ей удалось убедить отца в том, что она подхватила обыкновенную простуду — в это было нетрудно поверить, учитывая ее изможденный вид и побледневшее лицо. Мистер Пуль, конечно, настаивал на том, чтобы вызвать доктора, но Джейни его отговорила, пообещав, что скоро встанет. Обещание она сдержала, хоть и не представляла, откуда у нее взялись на это силы. Ведь если часть легенды оказалась правдой, это означает, что верно и все остальное, не так ли?

«И если несчастный страдалец пожелает избавиться от растущих в груди цветов, он может их вырезать, но ценой станет сама способность любить».

Джейни понимала, что никогда на это не отважится. Не сможет избавиться от любви к Теону и всю оставшуюся жизнь влачить жалкое существование человека, утратившего всякую надежду когда-нибудь полюбить снова.

Но если так, это значит, что она умрет.

На третий день после бала Джейни встала с постели. Кашель ее больше не мучил, и она не нашла в своей кровати ни одного лепестка розы. Мистер Пуль был очень рад ее выздоровлению и предложил, чтобы спустя несколько дней, когда она окончательно окрепнет, Джейни поехала в гости к одной из его тетушек — бедную вдову уже давно не навещали. Джейни согласилась, хоть и без особой радости, и на неделю уехала к морю (мистер Пуль остался в Лондоне, его ждали дела). Смена обстановки помогла ей немного успокоить чувства. Легендам не стоило верить, разве не так? Очень часто они обманывали, намеренно вводили в заблуждение, искажали восприятие тех, кто имел неосторожность им довериться. Если Теон действительно любит… То есть, если им с Джейни не суждено быть вместе, это не значит, что она больше никогда никого не полюбит. Она ведь понимает — неразделенная любовь встречается не так уж редко, и если бы испытавшие ее люди умирали от расцветших в груди цветов, на свете бы уже давным-давно никого не осталось. Нет, сестры были правы — это всего лишь детская сказка, а Джейни уже давно не ребенок, чтобы в них верить. Что бы ни случилось, она будет сильной, она справится, ведь она не может подвести отца, не может причинить боль ему и сестрам, так что ей остается лишь держаться и верить в то, что она пройдет любое испытание, которое заготовит ей судьба.

В Лондон Джейни вернулась спокойной и даже немного повеселевшей. Отец, успевший по ней соскучиться, был очень рад ее видеть, и, как сразу заметила Джейни, находился в приподнятом настроении. Причину этого она узнала только вечером, после ужина, когда они по обыкновению пили в гостиной кофе.

— Джейни, дорогая, — обратился к ней отец, — пока тебя не было, я принимал гостей.

— Вот как? — отозвалась она. — Кто это был, лорд и леди Старк? Санса упоминала, что они хотели прийти.

— Нет, дорогая, это был лорд Болтон.

Джейни едва не выронила чашку.

— Лорд Болтон? — побледнев, повторила она. — Но почему… почему он решил нанести тебе визит, он же... он же никогда не был твоим другом…

Мистер Пуль улыбнулся, и Джейни с возрастающим страхом различила в этой улыбке оттенок гордости.

— Нет, но он не ради меня приехал. Дело в том, Джейни, что лорд Болтон просил твоей руки для своего сына. Для старшего, разумеется, — уточнил он. — Ты, наверное, знаешь, после смерти первой леди Болтон он женился вторым браком, но его сыну от леди Уолды всего два года…

Джейни не слышала, что он говорит. Чашка все-таки выскользнула у нее из руки и, упав на ковер, не разбилась, но ее содержимое медленно вытекло, и мягкий ворс впитал в себя некрасивое бурое пятно. От его вида Джейни затошнило, и она встала, прикрывая рот рукой.

— Девочка моя, что с тобой? — растерялся мистер Пуль. — Ты плохо себя чувствуешь, ты снова простыла?..

— Отец, — Джейни упала на колени перед его креслом и, не замечая его потрясения, с отчаянием схватила его за руки. — Отец, умоляю вас, скажите, что вы ему отказали…

— Но я… — реакция дочери сбила его с толку. — Джейни, это тебе решать, я не мог отказать за тебя. К тому же… К тому же, дорогая, я полагал, что ты… что ты примешь это предложение.

Джейни отшатнулась от него, словно ошпаренная.

— Приму его предложение?.. — повторила она, медленно поднимаясь на ноги. — Предложение стать женой Рамси Болтона? — ее внутренности скрутил спазм, который она не без труда подавила. Когда она заговорила, каждое слово давалось ей с такой болью, будто она глотала куски битого стекла:

— Отец, прошу вас… Если я вам дорога, если вы меня любите, я… я умоляю вас: не просите меня стать женой Рамси Болтона, — ее охрипший голос упал до шепота. — Я выйду за кого угодно, но только не за него.

— Но почему? — мистер Пуль искренне не понимал столь категоричного отказа. — Милая, не пойми меня неправильно, но девушка твоего положения о таком замужестве может лишь мечтать. Если ты примешь предложение мистера Болтона, ты поднимешься выше всех своих сестер. Рано или поздно он унаследует титул, и…

— Мне не нужен его титул! — вскричала Джейни. — Мистер Болтон жестокий и нелюдимый, он никого не любит, и он сделает меня глубоко несчастной, как вы этого не понимаете?!

— Но почему ты так в этом уверена? — воскликнул мистер Пуль. — Вы были представлены друг другу, но у меня не сложилось впечатления, что ты хорошо его знаешь. Если ты составила такое мнение, наблюдая за ним на светских раутах, то ты сама должна понимать, насколько поверхностным является подобное суждение. Если ты узнаешь его получше, твоя точка зрения может поменяться. Да, я знаю, что Болтоны, возможно, не столь открыты и приветливы, как Старки, но это не делает их плохими людьми. Я знал нынешнюю леди Болтон до ее замужества и могу сказать тебе, что она никогда бы не вышла замуж за человека, который, как ты говоришь, не умеет любить. И, насколько мне известно, она очень счастлива в браке, так что…

— Но мистер Болтон — не его отец, — глухо сказала Джейни. — А я — не леди Болтон.

Мистер Пуль поджал губы. Такое упрямство со стороны всегда послушной дочери начало его утомлять.

— Пока нет, — сдержанно сказал он. Джейни вскинула голову в немом протесте, и он приподнял ладонь:

— У тебя еще будет время составить свое мнение о мистере Болтоне. Он и его отец приглашены к нам на чай в четверг.

Джейни похолодела.

— Отец… — ее голос умолял, но мистер Пуль был непреклонен.

— Я не хочу, чтобы ты отказывала ему, основываясь на превратных впечатлениях и домыслах. Ты примешь его и уже потом решишь, какой дать ответ, — он помолчал и добавил, словно только что об этом подумал: — Но скажи мне вот что: твой отказ ведь не обусловлен тем, что ты уже дала обещание кому-то другому?

Перед глазами у Джейни возник Теон с его сияющей улыбкой.

— Нет, отец, — еле слышно ответила она. Во рту откуда-то взялся привкус пепла, хотя Джейни и не могла знать, каким он был. Или?.. В горле снова запершило, и она прикрыла рот рукой, чтобы не закашляться.

— Простите меня, отец, я пойду к себе. Спокойной ночи.

Джейни не дождалась позволения уйти и не расслышала, сказал ли мистер Пуль что-то еще. Очутившись в своей спальне, она согнулась пополам от кашля. Когда приступ прекратился, она увидела на ковре три темно-розовых лепестка.

* * *

Болтоны приехали точно в назначенное время. Мистер Пуль настоял, чтобы Джейни надела свое лучшее платье, и она подчинилась без возражений. Ее лучшее платье было не таким уж и лучшим, особенно по меркам столичных модниц, однако мистер Пуль этого не заметил. Заметят ли это Болтоны, Джейни было глубоко безразлично.

Возможно, леди Уолда Болтон и была счастлива в браке, но Джейни не представляла, как слово «счастье» вообще соотносится с таким человеком, как лорд Русе. Пусть он и не был столь мрачен, как его сын, и не производил отталкивающего впечатления, у Джейни бы не повернулся язык назвать его приятным человеком. Он был сдержан, почти холоден, и в его облике было что-то равнодушное, как будто бы разворачивающаяся рядом с ним жизнь была не слишком ему интересна, хотя он был согласен на присутствие других людей с их тривиальными заботами и бессмысленными разговорами. Джейни очень не хотелось оставлять своего отца с таким человеком, но она знала, что это неизбежно. Ее в этот вечер ожидало гораздо более тяжелое испытание, наполнявшее ее душу глубоким страхом.

— Мисс Пуль, будете ли вы так добры показать моему сыну ваш сад? — негромко произнес лорд Русе вскоре после того, как они расселись в гостиной. — К сожалению, в Лондоне мы не держим цветов. Моя жена не любит жить в столице, а у меня нет на это времени, так что ваш прелестный цветник наверняка станет для моего сына глотком свежего воздуха после нашего аскетичного жилища.

Джейни знала, что Рамси Болтону в данный момент ничто не было так безразлично, как сад в доме Пулей, но, чувствуя на себе выжидательный взгляд своего отца, она кивнула и встала.

— Разумеется.

Она пошла вперед, не глядя на Рамси, и не обернулась до тех пор, пока они не оказались в саду. Когда-то это было любимое место Джейни во всем доме. Она могла сидеть здесь часами — любовалась прекрасными бутонами, читала, рисовала, сочиняла нескладные, наивные стихи, полные романтических мечтаний и невинных девичьих грез. Сейчас, несмотря на удивительно теплую для этого времени погоду, на покой и умиротворение, царившие в саду, Джейни больше всего на свете хотелось покинуть его и никогда больше сюда не возвращаться.

Чудный аромат, мисс Пуль, не так ли?

Джейни опустилась на скамейку в тени невысокой яблони. Болтон некоторое время стоял неподалеку, но она не смотрела на него и поэтому не знала, наблюдает ли он за ней, или разглядывает для вида растущие в саду цветы. Джейни вдруг подумалось, что если бы он действительно был ценителем красоты, он бы наверняка задержал взгляд на георгинах. Их высадила еще мать Джейни, а она ведь умерла при ее рождении. Теону они бы понравились — такие же статные и красивые, как он сам.

— У вас нездоровый вид, мисс Пуль.

Негромкий голос Болтона заставил ее вздрогнуть. Джейни понимала, что было невежливо не ответить на эти слова, даже не поднимать на него взгляд, но ей было все равно. Пусть считает ее невоспитанной грубиянкой — быть может, это заставит его передумать брать ее в жены.

Но, похоже, ее молчание не произвело на Болтона впечатления. Он постоял еще несколько мгновений, а затем сел на скамейку рядом с ней. Недостаточно близко для влюбленного, недостаточно далеко для постороннего.

— Действительно, ваш сад весьма красив, — снова заговорил Рамси. Интонации его голоса оставались ровными, отчужденными — его слова делали комплимент, но он не вложил в них ни каплю души. Само его присутствие было столь тягостным, столь изматывающим, что Джейни не выдержала и спросила:

— Зачем вы это делаете, мистер Болтон?

— Зачем делаю что? — вкрадчиво произнес Рамси.

— Зачем сватаетесь ко мне? — Джейни с болью на него посмотрела. Теперь, когда он находился так близко, его облик потерял свою мрачность, но от него по-прежнему веяло холодом, пробиравшим Джейни до костей.

— Потому что я желаю, чтобы вы стали моей женой, — ровно сказал он. Его неприкрытое безразличие едва не заставило ее рассмеяться.

— Но вы ведь меня не любите.

— Нет.

Эта откровенность сбила ее с толку.

— Тогда зачем вы хотите связать со мной жизнь? — беспомощно спросила она.

Рамси положил руку на спинку скамьи, коснувшись кончиком пальца зазубрины, о которую Джейни порезалась в детстве. Зазубрина со временем притупилась, но воспоминание осталось. Джейни тогда расплакалась, и отец ласково ее утешал, а ей было стыдно — уже большая, а разревелась из-за такого пустяка.

— Затем, что считаю вас достойной стать моей женой, матерью моих детей и будущей леди Болтон, — подчеркнуто спокойно сказал Рамси. — Ну и затем, что не хочу, чтобы вы напрасно умерли, мисс Пуль. Ваш милый отец этого не переживет, да и вы весьма недурны собой — будет жалко положить в могилу такое хорошенькое личико.

— Не вы ли будете тем, кто положит его в эту могилу? — дрогнувшим голосом спросила Джейни. — В том случае, если я вам откажу?

Рамси криво усмехнулся.

— Мисс Пуль, давайте оставим лукавство. Мы оба знаем, что ваши дни сочтены, и что это не имеет никакого отношения к моему предложению и вашему согласию или отказу, — он пристально на нее посмотрел, и его взгляд стал жестче. — Вы умираете из-за цветов, растущих в вашей груди, и вам хорошо известно, что нужно сделать, чтобы положить этому конец.

— Вот как? — с горечью, потеснившей отвращение и страх, вопросила Джейни. — А вам, мистер Болтон, откуда вам это известно? Вы безразличны ко всему, что происходит вокруг, вы холодны и нелюдимы, вы окружены мраком, поглощающим всякую радость, и вы никогда никого не любили — как вы можете знать, что я сейчас чувствую?

Голубые глаза Рамси потемнели, и он схватил Джейни за предплечье, так что от неожиданности она ойкнула.

— Неужели, мисс Пуль? — прошипел он. — Вы уверены, что я никогда никого не любил? — он впился ногтями в ее кожу, совсем как тогда, на балу, и от боли у Джейни на глазах выступили слезы. Несколько долгих мучительных мгновений Рамси прожигал ее взглядом, терзая ее руку, а затем медленно разжал хватку, не сводя с нее глаз.

— Хотите, я расскажу вам историю, мисс Пуль? — очень тихо, почти угрожающе произнес он. — Вы такая впечатлительная юная барышня, вы наверняка любите интересные истории, не так ли?

От страха Джейни не могла вымолвить ни слова, но Рамси и не требовалось ее согласие.

— Вы обвиняете меня в том, что я ко всему безразличен, что я холодный, нелюдимый, и что я поглощаю все хорошее, что меня окружает, — его голос еле заметно вибрировал, почти дрожал, а глаза напоминали море в преддверье шторма, темное и непредсказуемое. — И вы не единственная так думаете. В этой клоаке, которую мы называем нашей столицей, многие судят, не зная, о чем говорят. Они полагают, раз я отказываюсь непринужденно хихикать над каждой пошлой шуткой, перемывать кости заурядным людям и восхищенно пялиться на юных безмозглых дебютанток, я скучен, замкнут и нелюдим, но что они вообще знают обо мне, что они знают об этой жизни, мисс Пуль? Что знает о ней ваш приятель мистер Грейджой, который так дорог вашему чувствительному сердцу, что вы готовы позволить ему стать причиной вашей смерти?

Упоминание Теона заставило Джейни задрожать, но Рамси, казалось, этого не заметил.

— Мисс Пуль, вы даже представить себе не можете, как мне обрыдли все эти пустые разговоры, вся эта суета, — хрипло произнес он. — Два года назад я сказал отцу, что больше не приеду в Лондон, что найду себе занятие на севере и буду жить в Дредфорте, и он согласился. И однажды нам пришло приглашение посетить Старков из Винтерфелла. Вы ведь хорошо знаете эту семью, мисс Пуль, считаете очаровательную мисс Сансу вашей лучшей подругой, верно? Я, признаюсь, их почти не помнил. До этого я последний раз был в Винтерфелле в детстве, и время стерло эти воспоминания. Что ж, я обрел им достойную замену, — его взгляд потяжелел, наливаясь грозовыми облаками. — Перед тем, как мы туда поехали, моя мачеха сказала, что мисс Санса Старк является самой красивой девушкой на всем севере — так, по крайней мере, твердила ее многочисленная родня, а вслед за ними и все остальные знатные семьи в наших краях. Говорили, что никто не может устоять перед ее грацией и очарованием, что ее вкус безупречен, что она изумительно играет на фортепиано, превосходно рисует и является верхом совершенства. И когда мы приехали в Винтерфелл, мисс Пуль, я воочию убедился в том, что на этот раз слухи не обманули. Мисс Санса Старк действительно была так прекрасна и добродетельна, как о ней говорили… но рядом со своей младшей сестрой она меркла, словно свечной огарок рядом с ослепительным солнцем.

Да уж, сестра хорошо ее обучила.

Давние слова Теона вызвали к жизни образ Арьи Старк, и потрясенная Джейни увидела его отражение в истерзанном взгляде Рамси, в котором бушевал шторм. Боже, Арью ведь все считали некрасивой — неряшливая, неопрятная, с вечно хмурым лицом, больше похожая на мальчишку, чем на дочь знатного лорда. Джейни не единожды видела, как Санса закатывала глаза и вздыхала, говоря о младшей сестре — бедняжка Арья, корчит из себя Бог знает кого, и в конце концов останется без мужа, ведь кто такую возьмет? Кто такую полюбит?

— Я никогда не встречал такой девушки, как Арья Старк, мисс Пуль, — теперь, Джейни это знала, Рамси больше не видел ее — мысленно он вернулся в Винтерфелл, на два года назад. — В ней не было ничего от тех жеманных красавиц, которыми полны лондонские гостиные, и которые не могут поддержать беседу, если она не вращается вокруг глупых романов и последних светских сплетен. Арья Старк была невероятной, мисс Пуль — непокорной, как летняя гроза, отважной, как стремительный горный ручей, порой колючей и дерзкой, но вместе с тем удивительно ранимой. Не знаю, понимал ли кто-то из Старков, какой она была на самом деле, но очень в этом сомневаюсь. Они видели в ней белую ворону, непослушную бунтарку, не желающую играть по правилам исключительно из-за своего упрямства, и больше ничего не хотели о ней знать, но я, мисс Пуль… Я влюбился в нее в тот же вечер. Я никогда ничего подобного не испытывал. Она смертельно меня ранила, причинила невероятную боль, столь невыносимую и столь сладостную, что я был не в силах от нее отказаться. Я бы все сделал ради Арьи Старк, мисс Пуль, все, что угодно. И больше всего на свете я желал назвать ее своей женой. Провести с ней всю жизнь, никогда не расставаться, сделать ее по-настоящему счастливой. Но она… она меня отвергла, мисс Пуль, — Рамси впился в нее взглядом, и от его отчаяния Джейни пробрало до костей.

— Мне очень жаль… — прошептала она.

— О, вам жаль, — голос прозвучал надтреснуто, будто принадлежал старику. Рассказ забрал у него так много сил, что теперь он говорил, словно умирающий, с трудом выталкивающий наружу полные боли слова. — Что ж, мисс Пуль, если вам жаль, это отличает вас от Арьи Старк — она о своем отказе ничуть не сожалела. Она не испытывала ко мне даже симпатии и сразу лишила меня всякой надежды. Она вообще не собиралась выходить замуж, тем более за Болтона, она ведь была наслышана о былой вражде между нашими семьями и ни за что бы не присоединилась к стану врага. Так что она мне отказала, мисс Пуль. Поэтому я очень хорошо знаю, что вы сейчас чувствуете. Отвергнув мою любовь, Арья заронила в моей груди семена цветов, которым суждено было меня убить — если только… — он замолк.

Глаза Джейни наполнились слезами, и она спрятала лицо в ладонях. Она не могла поверить в то, что слышала, и сама не ожидала, какую сильную боль это ей причинит.

— Вы убили эту любовь… — прошептала она. — Вы вырвали розы из своей груди и навсегда потеряли возможность любить…

— Если бы я этого не сделал, я бы умер, — с остервенением прошипел Рамси. — Я не собирался стать жертвой неразделенной любви, мисс Пуль, я не настолько романтичен, как вы!

— Зато вы добровольно превратились в чудовище, мистер Болтон, не так ли? — Джейни подняла на него заплаканные глаза. Из указательного пальца его левой руки текла кровь — видимо, зазубрина на скамейке еще сохраняла свою остроту. Рамси, впрочем, этого не замечал, и это было неудивительно — Джейни ли было не знать, что порой душевные страдания оказываются сильнее физической боли. — И вы до сих пор испытываете столь невыносимую муку, что желаете набросить на меня это ярмо, чтобы я разделила его с вами и стала столь же несчастной, как вы!

— Мисс Пуль, вы уже несчастны, — Рамси схватил ее за горло, и от неожиданности Джейни не успела даже охнуть и захрипела, чувствуя нехватку кислорода. По ее бледной коже потекла темная струйка, не алая, а почти бордовая — тьма в душе Рамси отравила даже его кровь.

— Думаете, Грейджой когда-нибудь сделает вам предложение? — презрительно спросил он. — Думаете, такой, как он, выберет вас, когда самые лакомые столичные кусочки буквально падают ему в руки? Мисс Пуль, вы ведь не дура. Сохраните хоть каплю достоинства и оставьте эти жалкие мечты, — он разжал пальцы, и Джейни хрипло вздохнула и закашлялась.

— В-вы… Вы н-никогда не станете моим мужем, мистер Болтон… — прошептала она. — Я скорее позволю любви к Теону убить меня, чем стану вашей женой…

Правой рукой Рамси взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Теперь они были такими же холодными, почти металлическими, какими Джейни привыкла их видеть, и невозможно было представить, что еще несколько минут назад они поведали о терзающей душу несчастной любви.

— Это я не позволю вам умереть, мисс Пуль, — вкрадчиво произнес Рамси. — И клянусь вам: вы будете моей женой.

* * *

Это произошло спустя неделю после визита Болтонов. Мистер Пуль отсутствовал по делам, и Джейни, пообедав в одиночестве, села в гостиной с вышиванием. Работа шла медленно и отвлекала плохо — Джейни до сих пор не до конца оправилась после случившегося в саду. Ей хотелось бы навсегда вымарать из памяти рассказ Рамси, его терзаемые болью глаза, жесткое прикосновение его пальцев к ее коже. В тот вечер она изо всех сил терла губкой то место, где его кровь обожгла ее шею, но ей казалось, что никакое мыло было не в состоянии стереть этот след. В ее голове все еще звучала его клятва, как навязчивый мотив, от которого не найти спасения.

И клянусь вам: вы будете моей женой.

Так что, когда слуга доложил о приезде мисс Сансы Старк, Джейни не сразу поняла, что он имеет в виду. С запозданием она поднялась, чтобы встретить подругу, и поначалу не заметила, что сегодня ее улыбка сияет особенно ярко.

— Джейни, дорогая, я так рада, что тебя застала!.. — воскликнула Санса. — Мне так хотелось, чтобы ты была первой среди моих друзей, кто об этом узнает!

— Узнает о чем, Санса? — растерянно спросила она.

В ответ та вытянула вперед левую руку, счастливо улыбаясь.

— Теон сделал мне предложение! Я знаю, это все так неожиданно, и ты, возможно, обвинишь меня в излишней поспешности, но я его приняла! Он совершенно очаровательный молодой человек, наши семьи уже давно знакомы, и я, похоже, совсем потеряла от него голову! — Санса мелодично рассмеялась. — Возможно, нам и следовало бы немного повременить с помолвкой, но это так чудесно, и я так сильно его люблю, что не вижу смысла ждать! — она слегка повертела рукой, любуясь кольцом с драгоценным камнем, поблескивавшим на ее безымянном пальце.

Джейни будто снова очутилась на скамейке в саду. Ей опять не хватало воздуха, но не жестокая воля бесчувственного человека была тому причиной.

— Это… Это просто чудесно, Санса, поздравляю, — она улыбнулась, и на миг ей стало страшно — вдруг Санса увидит, что ее улыбка истекает кровью? Но та, похоже, ничего не замечала в своем сверкающем счастье.

— Вы… Вы уже решили, когда сыграете свадьбу?

— Я думаю, что следующей весной, — радостно ответила Санса. — Мне бы, конечно, очень хотелось выйти замуж в Винтерфелле, но Теон пока не знает, согласятся ли его родители — ты ведь знаешь, лорд Бейлон такой нелюдимый, он не любит покидать свой родовой замок.

— Надеюсь, что Теон его переубедит, — промолвила Джейни.

— Я тоже! — воскликнула Санса. — Он тоже хотел бы, чтобы свадьба состоялась в Винтерфелле — там ведь так чудесно, особенно весной…

Санса говорила что-то еще, но Джейни ничего не запомнила из этой веселой беззаботной болтовни. Почему-то она задалась вопросом, будет ли присутствовать на свадьбе Арья. Конечно, а как же иначе — она ведь младшая сестра невесты. Только вот что-то подсказывало Джейни, что ей захочется пропустить это торжество, которое она наверняка сочтет слишком пышным и утомительным.

В ней не было ничего от тех жеманных красавиц, которыми полны лондонские гостиные, и которые не могут поддержать беседу, если она не вращается вокруг глупых романов и последних светских сплетен.

Джейни не знала, когда Санса, наконец, ушла, и не помнила, как поднялась к себе. Каждый шаг по лестнице давался ей с трудом, и, обессиленная, она почти рухнула в стоящее у окна кресло. Ее измученное сознание пыталось цепляться за образ Теона, за его улыбку, но, как бы Джейни ни сопротивлялась, его лицо ускользало от нее, словно она не видела его целую вечность, и вместо этого перед глазами с неумолимой отчетливостью проступал совсем другой образ.

— Нет… — прошептала Джейни. — Нет, нет, нет!.. — она закричала, падая на колени, и ее охватил приступ кашля. Изо всех сил она сопротивлялась ему, стараясь дышать, но с каждым потраченным вздохом это становилось все сложнее. Джейни чувствовала, как стебли, растущие в ее груди, рвутся наружу, и как розы по капле забирают у нее дыхание. Рухнув на пол, она зашлась в приступе, и целая горсть темно-бордовых лепестков вырвалась у нее из груди.

Последним, что помнила Джейни, был испуганный голос отца и его лихорадочное прикосновение, когда он пытался привести ее в чувство и слегка тряс за плечи, умоляя очнуться. Потом кто-то поднял ее с пола, и Джейни поняла, что отец пришел не один. Он сбивчиво что-то говорил, а отвечал ему другой голос. Джейни долго не могла понять, кому он принадлежал. И лишь за несколько секунд до того, как погрузиться в небытие, она с ужасом все осознала.

Если бы у нее остались силы, она взмолилась бы о смерти.

* * *

После свадьбы Теона Грейджоя и Сансы Старк минул год. Счастливые молодожены, о которых говорили, пожалуй, все знатные семьи Англии, провели его в Европе, а по возвращении в Лондон дали несколько пышных балов для своих друзей, которых у них было очень много. И на каждом из них гости невольно обращали внимание на молодую даму в дорогих туалетах, красивую, но необычайно холодную. Ее неизменно сопровождал муж, такой же сдержанный и замкнутый, и от его ледяного взгляда гостям становилось не по себе. Трудно было представить, что кто-то согласился связать с ним свою судьбу.

Трудно было поверить, что он мог кого-то полюбить.