Чернила и пепел: там, где гаснут звёзды (джен)

Хогвартс всегда возвращал людям то, что они пытались забыть.

Гермиона поняла это в тот момент, когда снова увидела Большой зал.

Прошло почти два года после битвы. Каменные стены были восстановлены, витражи вставлены заново, а длинные столы снова блестели от воска и полировки. Даже потолок — зачарованный и бесконечно звёздный — выглядел так, будто никогда не видел огня.

Но Гермиона помнила.

Она помнила всё.

— Ты опять слишком долго смотришь на стены, — заметила Джинни, присаживаясь рядом.

Гермиона моргнула.

— Я просто думаю.

— Опасное занятие.

— Очень смешно.

— Спасибо.

Гермиона улыбнулась, но почти сразу её внимание привлёк человек у противоположного стола.

Драко Малфой.

Он стоял один.

За последние годы он изменился. Исчезла высокомерная улыбка, которую Гермиона так хорошо помнила по школьным коридорам. Исчезла привычка смотреть на людей сверху вниз.

Осталась только усталость.

Драко заметил её взгляд.

На несколько секунд их глаза встретились.

Он первым отвернулся.

— Нет, — тихо сказала Джинни.

— Что?

— Даже не думай.

— Я ни о чём не думаю.

— Гермиона.

— Джинни.

— Ты смотришь на Малфоя.

— Я смотрю в его сторону.

— Это называется «смотреть на Малфоя».

Гермиона закатила глаза.

— Я здесь по работе.

Она действительно была здесь по работе.

После окончания войны Министерство магии начало программу по восстановлению старых защитных чар Хогвартса. Гермиона занималась историческими заклинаниями, а Драко неожиданно оказался одним из немногих людей, способных прочесть старые записи семьи Малфоев.

Никто не знал почему.

Кроме, вероятно, самого Драко.

Вечером Гермиона получила доступ к закрытой части библиотеки.

Она просматривала старые книги почти час, пока не нашла странную рукопись без названия.

На первой странице было написано всего одно предложение:

«Замок помнит то, что люди забыли».

Гермиона нахмурилась.

Она перелистнула страницу.

Пусто.

Следующую.

Пусто.

А потом на полях появились слова.

Чернила проступали прямо перед её глазами.

«Он придёт».

Гермиона замерла.

— Очень смешно, — прошептала она, хотя в библиотеке никого не было.

Новое слово появилось ниже.

«Малфой».

Гермиона резко закрыла книгу.

— Нет.

— Что именно «нет»?

Она вздрогнула.

Драко стоял между стеллажами.

— Ты что здесь делаешь?

— Ищу книгу.

— В закрытой секции?

— Ты тоже здесь.

— Я работаю.

— Разумеется.

Гермиона прищурилась.

— Не начинай.

Драко усмехнулся.

— Я даже не сказал ничего.

— У тебя лицо такое.

— Какое?

— Малфоевское.

— Это звучит оскорбительно.

— Так и задумано.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

А потом книга на столе сама собой открылась.

Драко мгновенно перестал улыбаться.

Чернила снова появились.

На этот раз одно слово:

«Двое».

Драко подошёл ближе.

— Ты это видела?

— Да.

Он провёл пальцами над страницей, не касаясь бумаги.

— Старое защитное заклинание.

— Ты знаешь, что это?

— Нет.

Гермиона удивилась.

— Ты ведь говорил, что разбираешься в старых чарах.

— Разбираюсь.

Он посмотрел на неё.

— Именно поэтому я знаю, что не должен был увидеть эту надпись.

Гермиона почувствовала неприятный холод.

— Почему?

Драко медленно ответил:

— Потому что эта книга принадлежала моей семье.

Они провели следующие три дня в библиотеке.

Никто не называл это совместной работой.

Гермиона называла это исследованием.

Драко — необходимостью.

Но они всё равно каждый вечер оказывались за одним столом.

Книга не открывалась ни для кого, кроме них.

Стоило Гермионе прикоснуться к странице, как появлялись новые строки.

Стоило Драко попытаться прочесть их в одиночку — чернила исчезали.

Сначала они решили, что заклинание требует двух человек.

Потом обнаружили старую легенду.

Когда-то, ещё до основания Министерства, в Хогвартсе существовала магия, которую называли Заклятием Звёздного Сердца.

Оно могло исполнить самое сильное желание человека.

Но существовало условие.

Цена.

Магия забирала самое дорогое воспоминание.

— И кто вообще придумал такую мерзость? — спросила Гермиона.

Драко перелистнул страницу.

— Люди.

— Очень содержательный ответ.

— Люди всегда хотят невозможного. А потом удивляются цене.

Она посмотрела на него.

— Говоришь так, будто знаешь.

Драко замолчал.

— Знаю.

Это было сказано настолько тихо, что Гермиона впервые не нашла язвительного ответа.

В ту ночь она не могла уснуть.

Её мучила одна мысль.

Если легенда была настоящей, почему книга выбрала именно их?

На следующий день ответ появился сам.

На последней странице.

«Двое, разделённые войной.

Двое, которых не должна была связать судьба.

Двое, способные вернуть утраченное».

Гермиона побледнела.

Драко стоял рядом.

— «Вернуть утраченное», — прочитал он.

— Это может означать что угодно.

— Например?

— Людей.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь о своих родителях.

Гермиона резко закрыла книгу.

— Не смей.

— Я не хотел—

— Не смей говорить об этом так спокойно.

Драко замолчал.

Она отвернулась.

— Я знаю, что сделала, — прошептала Гермиона. — Знаю, что однажды смогу вернуть им память. Но если существует способ сделать это сейчас...

— Ты бы заплатила цену.

Она ничего не ответила.

Драко долго смотрел на неё.

— А я бы хотел вернуть мать.

Гермиона обернулась.

— Она умерла?

— Нет.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего весёлого.

— Иногда человек может быть жив и всё равно быть потерянным.

Гермиона впервые увидела в нём не Малфоя.

Просто человека.

Человека, который тоже что-то потерял.

В ту ночь они отправились в подземелья Хогвартса.

Старая дверь открылась только после того, как Гермиона и Драко одновременно положили ладони на камень.

За ней находился круглый зал.

В центре стояло зеркало.

Оно не отражало их.

Оно показывало прошлое.

Гермиона увидела своих родителей.

Они сидели в небольшой гостиной.

Мама смеялась.

Отец что-то рассказывал.

Гермиона почувствовала, как перехватило дыхание.

— Мама...

Она шагнула вперёд.

Драко схватил её за руку.

— Не надо.

— Отпусти.

— Это не настоящее.

— Я знаю!

— Тогда почему ты плачешь?

Она посмотрела на него.

— Потому что хочу, чтобы было настоящим.

Драко не отпустил её руку.

И в этот момент зеркало изменилось.

Теперь оно показывало Драко.

Мальчик лет одиннадцати стоял рядом с отцом.

Люциус говорил ему что-то холодным, безжалостным голосом.

Драко отвёл взгляд.

— Хватит.

Зеркало не остановилось.

Следующее воспоминание.

Драко в Малфой-мэноре.

Следующее.

Война.

Следующее.

А потом — ночь после битвы.

Драко сидел один среди разрушений.

Гермиона посмотрела на него.

— Ты никому не рассказывал.

— О чём?

— Что ты боялся.

Он усмехнулся.

— Я Малфой. Мы не рассказываем, что нам страшно.

— А если я скажу, что больше не верю в это?

Драко посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда я скажу, что ты слишком много обо мне думаешь.

Она улыбнулась.

— Возможно.

Между ними повисла тишина.

Очень тихая.

Очень опасная.

Драко сделал шаг ближе.

— Гермиона...

— Что?

Он не ответил.

Их разделяло несколько сантиметров.

Но зеркало вдруг вспыхнуло.

На его поверхности появилась надпись:

«Цена должна быть уплачена».

Гермиона отступила.

Драко побледнел.

— Нам нужно уходить.

— Почему?

— Потому что я понял, чего оно хочет.

— Чего?

Он посмотрел на неё.

— Одно из наших воспоминаний.

— И какое?

Драко покачал головой.

— Самое дорогое.

На рассвете Гермиона нашла Драко на Астрономической башне.

Он стоял у самого края.

— Ты собираешься прыгать?

— Нет.

— Хорошо.

Она встала рядом.

— Я думала всю ночь.

— Это тоже опасное занятие.

— Очень смешно.

Он улыбнулся.

Гермиона посмотрела на небо.

— Заклятие хочет, чтобы мы выбрали.

— Да.

— Если один из нас отдаст воспоминание, второй получит то, чего хочет.

— Верно.

— А если мы оба откажемся?

Драко посмотрел на неё.

— Тогда ничего не изменится.

Гермиона молчала.

Она думала о родителях.

О той жизни, которую могла вернуть.

О голосе матери.

О смехе отца.

А потом посмотрела на Драко.

И поняла.

Она уже знала, какое воспоминание не готова отдавать.

Не потому, что оно было самым счастливым.

А потому, что оно было первым настоящим.

День, когда она впервые увидела Драко не как Малфоя.

Как человека.

Она вздохнула.

— Я отказываюсь.

Драко замер.

— Что?

— От желания.

— Гермиона...

— Я не хочу возвращать прошлое ценой чего-то настоящего.

Он долго смотрел на неё.

— Ты понимаешь, что можешь никогда больше не увидеть родителей такими, какими они были?

— Понимаю.

— И всё равно?

Она кивнула.

Драко отвёл взгляд.

— Тогда я тоже отказываюсь.

— От матери?

— От возможности вернуть её такой, какой она была.

Гермиона тихо спросила:

— Почему?

Он посмотрел на неё.

— Потому что я только сейчас понял, что всю жизнь пытался вернуть то, чего уже нет.

Он сделал шаг ближе.

— А впервые мне хочется не вернуть прошлое.

Ещё шаг.

— А получить будущее.

Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— И какое же будущее ты хочешь?

Драко усмехнулся.

— С тобой.

Она замерла.

— Ты понимаешь, что это ужасно банально?

— Да.

— И что я могу тебя отвергнуть?

— Да.

— И что Гарри, скорее всего, убьёт тебя?

— Об этом я предпочитаю не думать.

Гермиона рассмеялась.

Впервые за очень долгое время — легко.

Без боли.

Без воспоминаний.

Просто потому, что ей было хорошо.

В этот момент где-то глубоко под замком раздался грохот.

Зеркало треснуло.

Одна за другой трещины побежали по его поверхности.

А потом оно рассыпалось.

На полу остался единственный кусок стекла.

В нём отражались Гермиона и Драко.

Вместе.

На поверхности появилась последняя надпись:

«Тот, кто способен отказаться от прошлого, достоин будущего».

Драко посмотрел на неё.

— Полагаю, это означает, что мы прошли испытание.

— Полагаю, это означает, что Хогвартс наконец перестал вмешиваться в нашу жизнь.

— Не говори так уверенно.

— Почему?

— Потому что это Хогвартс.

Гермиона улыбнулась.

— Тогда нам лучше быть осторожнее.

— Я умею быть осторожным.

— Нет, не умеешь.

— С чего ты взяла?

Она взяла его за руку.

— Потому что ты только что признался мне в любви на Астрономической башне.

Драко замолчал.

— Я не говорил «люблю».

Гермиона подняла бровь.

— Нет?

— Нет.

Он посмотрел на их сцепленные руки.

А затем тихо сказал:

— Тогда, наверное, придётся сказать позже.

Гермиона улыбнулась.

— Я подожду.

Над ними постепенно исчезали последние звёзды.

Хогвартс просыпался.

Где-то внизу уже звучали голоса студентов.

А где-то далеко, в обычном мире, прошлое продолжало оставаться прошлым.

Но впервые Гермиона не хотела возвращаться назад.

Потому что иногда самое настоящее чудо — не возможность исправить то, что было.

А смелость повернуться вперёд.

И позволить кому-то идти рядом.