О пользе паучьих укусов (гет)

Больница святого Мунго встретила Розу Уизли тишиной, судя по всему, нехарактерной для этого места, и полумраком приёмного отделения. Людей сегодня было немного, и Розе не пришлось вставать в очередь к волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки». Её должность называлась «Привет-ведьма», но сама волшебница, молодая (ненамного старше Розы), худощавая и с коротко стрижеными тёмными волосами, отнюдь не выглядела приветливой. За её спиной дремала на своём портрете пожилая дама с серебристыми кудрями — Дайлис Дервент, бывшая целительница больницы святого Мунго и директриса Хогвартса. Испытывая непонятную робость, Роза окинула взглядом приёмную с аккуратными рядами скамеек и целителями в лимонных халатах, бесшумно скользившими туда-сюда, подошла к привет-ведьме и, сглотнув, с трудом выдавила:

— Здравствуйте. Я к Скорпиусу Малфою. Я знаю, что он должен быть на втором этаже, но в какой именно палате...

— Малфой... Малфой, — привет-ведьма провела кончиком волшебной палочки по лежащему перед ней длинному списку. — Да, всё верно, второй этаж, третья дверь слева, палата Гиппократа Сметвика.

— Спасибо, — чуть слышно ответила Роза. Пройдя через двойные двери, она проследовала по длинному узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей и целительниц прошлого. Чем ближе она подходила, тем медленнее становились её шаги, и уже поднявшись на второй этаж, Роза замерла в нерешительности, раздумывая, стоило ли ей заявляться сюда.

И зачем она вообще потратила столько времени и сил, чтобы посетить этого глупого Скорпиуса? Отпросилась сначала у профессора Лонгботтома, декана Гриффиндора, затем у директрисы МакГонагалл (оба с лёгкостью разрешили ей пропустить один день, поскольку Роза была отличницей и почти никогда не прогуливала уроки), при помощи летучего пороха переместилась в «Дырявый котёл», оттуда на метро с несколькими пересадками добралась до старого универмага и, поговорив с ещё более старым и потрёпанным манекеном, прошла сквозь витрину в больницу святого Мунго.

Чёртов Скорпиус совершенно не заслуживал таких стараний! Вообще-то ей даже спасать его не следовало, как и Альбуса: разбирались бы самостоятельно, любители искать приключения на пятую точку! Придумали же: потащились в Запретный лес искать какие-то сокровища, якобы зарытые ещё в средние века не то неким богатым студентом, не то кем-то из самих основателей. Потащились, разумеется, в ночное время, после отбоя, чтобы не быть пойманными преподавателями или Филчем. Роза увидела эту парочку через окно, когда они уже приближались к лесу, и, жутко разозлившись, пустилась за ними. Она намеревалась быстро настичь двоюродного брата с его лучшим другом и притащить их обратно в замок за уши, попутно отчитывая (как-никак, она была ещё и старостой!). Но к тому времени, как Роза добралась до опушки леса, Альбус со Скорпиусом уже скрылись в его тени, и ей не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними.

Она успела как раз вовремя. Никаких сокровищ мальчишки не нашли, зато наткнулись на стайку очень хищных и голодных гигантских пауков, потомков Арагога, некогда выпущенного в лес Хагридом. Пауки понимали человеческую речь и сами могли говорить, вот только менее опасными они от этого не становились, и Альбуса со Скорпиусом приняли явно не за собеседников, а за угощение. От их чуткого обоняния не спасала даже знаменитая мантия-невидимка, переданная Гарри Поттером его детям, и к тому времени, как Роза подбежала, Скорпиус уже валялся на земле, держась за окровавленное плечо, — его укусили, и не один раз, — а Альбус отчаянно отбивался от всё более свирепых атак пауков.

Роза боялась, что придётся использовать Адское пламя, которое легко может сжечь весь Запретный лес дотла или, по крайней мере, сильно подпортить его экосистему, но против пауков хватило и обычного «Инсендио». Отпугнутые несколькими мощными вспышками пламени, пауки поспешно отступили вглубь леса, а Роза с Альбусом, не сговариваясь, подхватили уже почти потерявшего сознание Скорпиуса и повлекли его прочь, к выходу из леса. Роза отстранённо думала, что её отец, наверное, сейчас бы беспрестанно матерился сквозь зубы, пытаясь отогнать страх, — пауков он боялся ужасно.

Что ж, хорошо, что фобии не передаются по наследству. Роза не боялась пауков — но очень испугалась за жизни этих двух придурков, которых она вытащила из леса. Скорпиуса они доставили к мадам Помфри, и та, возмущённо ахая и охая, принялась возиться с зельями, склянками и банками. Ещё больше ахал и охал профессор Слизнорт, декан Слизерина, когда ему сообщили о случившемся. Невилл Лонгботтом был молчалив, но выглядел бледным и встревоженным, кроме того, Розе казалось, что от него исходит немой укор. Почему ты не смогла остановить их раньше, Роза? Почему ты позволила, чтобы Скорпиуса укусили?

Умом она понимала, что ни в чём не виновата, что поступила правильно, отправившись за мальчишками в лес, что она, скорее всего, спасла их обоих, и вообще, как там говорится? «Разве я сторож брату моему?». Кажется, это что-то из Библии...

Но угрызения совести всё равно терзали её — и никак не выходил из головы образ Скорпиуса, лежавшего на земле, бледного и отчаянно кусающего губы, словно он, как в какой-то глупой сказке про рыцарей, пытался казаться героем, который никогда не стонет и не кричит от боли...

Чёртов глупый Скорпиус. Чёртов глупый Альбус. Чёртов глупый Хагрид, который с чего-то решил, что прятать гигантского паука под кроватью — отличная идея.

Со Скорпиуса и Альбуса сняли по пятьдесят баллов, к тому же им назначили отработки — Альбусу со следующего дня, Скорпиусу — когда выздоровеет. Яд гигантских пауков не смертелен для человека, но Малфоя укусили несколько раз, к тому же у него обнаружилась аллергия, и сразу после того, как мадам Помфри приняла срочные меры, его отправили в больницу святого Мунго. Роза сбрасывала стресс, беспрестанно ругаясь на брата, он же, непривычно тихий и очень бледный, только повторял едва слышным шёпотом: «Да, ты права. Мы просто два идиота» и «Спасибо. Ты спасла нас. Ты спасла Скорпа».

Через пару дней после произошедшего Роза мельком видела тётю Джинни — должно быть, та приехала поговорить с сыном. Она не знала, о чём Альбус разговаривал с матерью, но после встречи с ней он выглядел значительно более бодрым и менее бледным. Лили и Хьюго лезли с расспросами к нему и Розе, но оба предпочитали отмалчиваться — Альбус уходил в себя, Роза погружалась в книги, радуясь, что Джеймс уже закончил школу и не сможет лезть со своими глупыми шуточками из разряда: «О, вы со Скорпом прошли боевое крещение — лишили ваш факультет сразу сотни баллов! Так держать!». Мама с папой прислали ей длинное письмо — мама очень переживала и просила Розу «не держать всё в себе», отец восхищался тем, как она «задала жару этим мерзким восьминогим тварям».

С Розы никто баллов не снимал, и для всех она ненадолго стала кем-то вроде героини, отважной победительницы пауков, но сама она чувствовала себя на редкость паршиво. От Скорпиуса не было никаких вестей, и Альбус на стенку лез от того, что ему не разрешали навестить друга. Джинни от кого-то из знакомых, работавших в больнице, узнала, что Скорпиус идёт на поправку, но Альбусу этой информации было мало. Розе, как она с удивлением осознала, тоже. Она убеждала себя, что Скорпиус ей даже не друг, что он просто странноватый друг её странноватого кузена, с которым они спасли мир (правда, сначала они этот мир чуть не уничтожили), что он уже пару раз крайне нелепым образом приглашал её в Хогсмид, и она всякий раз вежливо отказывала, что по всему Хогвартсу ходят слухи, что этот тихий любитель чтения влюблён в неё...

А потом просто отпросилась у декана Гриффиндора и директрисы Хогвартса и ранним утром отправилась в больницу святого Мунго.

И вот теперь она в нерешительности стоит на ветхой, хоть и подлатанной лестнице, мучительно раздумывая, что сказать Скорпиусу. А вдруг он будет вовсе не рад её видеть? Решит, что она пришла снова читать нотации или, того хуже, посмеяться над ним? Она ведь даже никаких гостинцев не захватила... Может, это всё было полной глупостью, и ей вообще не стоило приезжать сюда? С другой стороны, нельзя же развернуться и поехать назад, если уж она добралась до больницы?

Размышления Розы были прерваны звуком шагов, донёсшимся сверху. Подняв голову, она увидела, что к ней спускается мужчина лет шестидесяти в помятой пижаме нежно-сиреневого цвета. Волосы его, хоть и седые, выглядели на удивление чистыми и причёсанными, лицо, пусть и покрытое морщинами, сохранило остатки былой красоты, самым же необычным в его внешности была широкая белоснежная улыбка. «Как с рекламного плаката стоматолога», — подумала Роза, вспомнив клинику своих бабушки и дедушки.

— Здравствуйте, юная леди, — дружелюбно произнёс он. — Эээ... мы с вами нигде не встречались? Ваше лицо кажется мне таким знакомым... только волосы помнятся не рыжими, а тёмными.

— Не думаю, — ответила Роза, ощущая внезапный холодок в животе: она вдруг поняла, кто этот мужчина. Златопуст Локонс, бывший преподаватель Защиты от Тёмных искусств, тот самый, который пытался стереть память её отцу и дяде Гарри, но в итоге заклинание Забвения ударило в него самого. — Наверное, вы меня с кем-то путаете.

— Наверное, — легко согласился он. — Слушайте, а вы не хотите взять мой автограф? За годы, проведённые здесь, я отточил свой и без того прекрасный почерк до совершенства!

— Нет, спасибо, — сказала она, пытаясь быть вежливой. — Извините, но ведь вы пациент? Разве вы не должны находиться в палате?

— Обижаете, юная леди! — он воинственно вздёрнул нос. — Ко мне тут, знаете ли, относятся с особым уважением! Благодаря моему прекрасному почерку и незаурядным, смею вас заверить, художественным способностям я создаю уникальные, неповторимые плакаты, которыми украшают клинику к каждому празднику! Скоро Пасха, и меня выпустили... то есть я любезно согласился помочь развесить украшения в виде пасхальных яиц!

— Ага, — кивнула Роза. Локонс развернулся и с самым величественным видом, на какой только способен человек в пижаме, зашагал дальше вниз. Роза смотрела ему вслед, испытывая одновременно раздражение, желание расхохотаться и смутное чувство вины. Всё-таки это неисправная палочка её отца стёрла Локонсу память... и как тяжело, наверное, всю жизнь прожить в больнице, ничего не помня о том, кто ты, питаясь только больничной кашей или чем там у них кормят, находясь в четырёх стенах, книги не почитать, потому что читать ты разучился, ещё и целительницы наверняка сюсюкаются с тобой как с малым ребёнком... Брр!.. Она бы точно не вынесла такой жизни!

Но потом она подумала, что такая жизнь могла бы ждать и её отца с дядей Гарри, и тогда Рон Уизли не стал бы её отцом, и не было бы ни её, ни Хьюго, ни Альбуса с Джеймсом и Лили... Скорее всего, самого магического мира, такого, каким она знает его сейчас, пусть и неидеального, но всё-таки без Волан-де-Морта и его приспешников, тоже бы не было. И всё из-за одного самовлюблённого учителишки, слишком много о себе возомнившего! Так что здесь, в больнице, ему самое место — тем более, что он, похоже, совсем не страдает.

Заходя на второй этаж, Роза вспомнила ещё двух пациентов с пятого этажа, где, насколько она могла судить, содержался Локонс. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы, родители профессора Невилла Лонгботтома, ныне покойные. Через несколько лет после битвы за Хогвартс и победы над Волан-де-Мортом Невилл решился на магловскую процедуру под названием «эвтаназия». Розы тогда ещё не было на свете, но по обмолвкам своих родителей и дяди Гарри с тётей Джинни она поняла, что это решение было очень тяжёлым. Спустя двадцать лет Невилл принял то, что его родители никогда не придут в себя, и решил прекратить страдания, их и свои. Роза не могла и не хотела представлять, через что он прошёл. Она поражалась, как он может оставаться таким спокойным, весёлым и поддерживающим учеников после всего, через что ему пришлось пройти.

На глаза ни с того ни с сего навернулись слёзы. Роза зло смахнула их тыльной стороной ладони, толкнула дверь палаты и шагнула внутрь.

В ней ещё теплилась отчаянная надежда, что Скорпиус спит, и тогда можно будет с чистой совестью уйти, но он не спал — сидел, откинувшись на спинку кровати, и — кто бы сомневался! — читал книгу. В палате он находился один. Услышав шаги, он вскинул глаза, и обычно бледное лицо его залилось краской.

— Р-Роза! — Скорпиус поспешно натянул одеяло повыше. — Эээ... Привет.

— Привет, — отозвалась она, вновь ощущая непонятную робость и злясь на себя за это. — Альбус тоже хотел прийти, но его не отпустили. Он просил узнать, как у тебя дела. Говорит, отчищать котлы в одиночку гораздо скучнее.

— Передай, что мне уже лучше, — Скорпиус слабо улыбнулся, — хотя укушенные рука и нога ещё побаливают. Как только меня выпишут, я сразу присоединюсь к нему за чисткой котлов! И, Роза... — он покраснел ещё больше и после долгого молчания добавил:

— Спасибо, что спасла мне жизнь.

— Знаешь, — начала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам, — мне бы не пришлось спасать вам с Альбусом жизнь, если бы вы не были такими идиотами и не попёрлись в Запретный лес на ночь глядя!

— Согласен, — быстро произнёс он. — Мы два идиота, ты совершенно права. Папа сказал, из-за нас Слизерин лишился ста очков, и это ужасно, но...

— Да причём тут очки! — возмутилась Роза, мысленно отметив, что Скорпиус, похоже, точно такой же ботаник, как она сама. — Вы вдвоём могли погибнуть, потому что Альбус, кажется, начисто забыл, что пауки боятся огня!

— Ну... не все могут сохранять хладнокровие перед лицом опасности, как ты, — заметил он.

— Это что, сейчас была попытка подлизаться ко мне? — нахмурилась она.

— Д... нет, что ты! Вообще, честно говоря, мы надеялись, что с пауками можно будет как-то... договориться.

— Договориться? — Роза в изумлении уставилась на него. — То, что они умеют говорить, ещё не значит, что они способны разумно мыслить! Это, кстати, не только пауков касается, — ей показалось, или Скорпиус еле слышно фыркнул? — Они сражались на стороне Волан-де-Морта, ты забыл?

— Ну конкретно эти пауки не сражались, — заметил Скорпиус. — Они родились уже после Второй магической войны. Я думал, если мы пообещаем принести им какую-нибудь еду, они нас пропустят...

— В итоге едой чуть не стали вы сами! — Роза покачала головой. — А у тебя ещё и оказалась аллергия на паучий яд!

— На самом деле всё не так уж плохо, — он неосторожно пожал плечами и поморщился от боли. — Мадам Помфри быстро нашла нужное противоядие, в больнице меня напоили зельем, сделали кое-какие уколы, смазали укусы, и всё стало заживать. Хотя, признаюсь, сначала мне и правда было не по себе: голова кружилась и болела, лезли всякие нехорошие мысли... вдруг я не смогу вернуться в Хогвартс, не увижу маму с папой, Альбуса и... и тебя.

Его лицо снова покраснело, Скорпиус глубоко вздохнул, набрал воздуха в грудь и выпалил:

— Я думал о том, как много я хотел тебе сказать, и в общем... ты пойдёшь со мной в Хогсмид? Когда меня выпишут, разумеется, — быстро добавил он.

— Если ты... — у Розы аж дыхание перехватило от неожиданности. — Если ты нарочно потащился в лес и затеял всю эту историю с пауками только затем, чтобы я разжалобилась и пошла с тобой на свидание...

— Нет! — воскликнул Скорпиус. — Конечно, нет!

— ... то это самая идиотская из всех ваших с Альбусом идиотских затей!

— Нет, я никогда не стал бы заставлять тебя рисковать жизнью! И Альбус тоже!

— Я помню, на каком факультете вы оба учитесь. «Там хитрецы к своей цели идут, никаких не стесняясь путей», — процитировала она одну из песен Распределяющей шляпы.

— Я бы никогда так не поступил! Не с любимой... — весь красный, как варёный рак, с пылающими ушами, Скорпиус закашлялся и поправился, — не с девушкой, которая нравится...

— Значит, так, — Роза уперла руки в бока, осознавая, что её лицо тоже полыхает. — Я вижу, что вас с Альбусом ни на минуту нельзя оставлять без присмотра, иначе вы обязательно вляпаетесь в какие-нибудь неприятности. Поэтому я пойду с тобой в Хогсмид, чёртов ты Скорпиус Малфой, чтобы впредь приглядывать за тобой, а заодно и за моим двоюродным братцем, чтобы вы ничего больше не натворили! — это было, наверное, самое суровое согласие пойти на свидание, которое когда-либо звучало в стенах святого Мунго.

— Это правда? Ты не шутишь? — краска резко схлынула с лица Скорпиуса, и он уставился на Розу широко раскрытыми глазами.

— Я не Альбус, не Джеймс и не мой младший братец, чтобы так шутить, — тем же суровым тоном отчеканила Роза. Ей хотелось сбежать из палаты, придушить Малфоя и поцеловать его — всё сразу, и она выбрала нечто среднее — кинулась Скорпиусу на шею и крепко обняла его.

— Ой! — он тихонько вскрикнул: видимо, Роза задела укушенное плечо.

— Никогда больше не смей быть таким дураком и так рисковать собой, — прошептала она ему на ухо.

— Ага, хорошо, — Скорпиус здоровой рукой неловко погладил её по волосам, и тут дверь палаты открылась, сзади послышались шаги, и неторопливый голос, манерно растягивавший гласные, произнёс:

— Я же говорил, что он уже не спит... Ради Мерлина, что это такое?

Роза резко отстранилась от Скорпиуса и, обернувшись, столкнулась с холодным взглядом его отца, Драко Малфоя. Жена Драко и мать Скорпиуса, Астория, миловидная, но болезненно выглядящая женщина, в тёмно-каштановых волосах которой поблескивала ранняя седина, приветливо улыбнулась.

— О, ты, кажется, Роза Уизли? Это же ты спасла Скорпиуса и его друга от пауков? Ты очень храбрая девушка, и мы с Драко безмерно благодарны тебе!

— Спасибо, — Роза смущённо потупилась. Драко, судя по его хмурому вытянутому лицу, был вовсе не так благодарен, как его супруга.

— Мисс Уизли? Можно вас на пару слов? — он мотнул головой в сторону коридора.

— Драко, дорогой... — Астория сдвинула ровные чёрные брови.

— Пап, это совсем не то, что ты думаешь... — начал Скорпиус, встревоженно приподнимаясь на постели.

— Всё в порядке, я поговорю с ним, — Роза кивнула им и вышла из палаты, вздёрнув подбородок. Едва за ними закрылась дверь, сосредоточенно-вежливая маска покинула лицо Драко.

— Мисс, будьте любезны объяснить, что всё это значит? — сердитым тоном начал он. — Как я понимаю, вы положили глаз на моего сына?

— Вообще-то это он положил на меня глаз, — сердито ответила Роза. — Скорпиус трижды звал меня на свидание, — судя по изумлённому лицу Драко, эта информация была для него в новинку. — Четырежды, если считать сегодняшний день.

— Так я и думал! — серые глаза Малфоя сверкнули. — Вы, мисс, чем-то привлекли его внимание, и он стал совершать разные рискованные поступки, чтобы вы в него влюбились! Я так и знал, что в случае с пауками есть и часть вашей вины!

— Что за чушь! — возмутилась Роза. — Я не подбивала Скорпиуса и Альбуса идти ночью в лес за мифическими сокровищами, и пауков на них не натравливала! Между прочим, я спасла им жизнь!

— Я и не говорю, что вы кого-то подбивали, — досадливо поморщился Драко. — Но Скорпиус, желая выставить себя героем в ваших глазах и зная, что гриффиндорцы обожают всякие безрассудства, отправился совершать глупости... наверняка подстрекаемый сынком Поттера! Нет, я мог худо-бедно примириться с тем, что они дружат, но я надеялся, что они оба станут более благоразумны после той истории с Маховиком!

— Я тоже, — призналась Роза. — И я вовсе не фанатка безрассудных поступков, пусть я и учусь на Гриффиндоре. Скорпиус с Альбусом действительно совершили глупость, но ко мне это не имело никакого отношения. Они пошли в лес искать какие-то сокровища и наткнулись на пауков, я увидела их из окна, пошла следом и спасла их. Всё, больше ничего не было!

— Тогда как вы объясните то, что, по всей видимости, Скорпиусу удалось задуманное? — Драко прищурился. — Я видел, как вы с ним обнимались в палате, даже не смейте отрицать!

Должно быть, он пытался походить на своего отца, Люциуса, который, по воспоминаниям родителей Розы, мог выглядеть действительно очень холодно и пугающе. Но Драко не был Люциусом, и Роза его совершенно не боялась.

— И не собираюсь, — заявила она. — Да, Скорпиус в меня влюблён, и мне он тоже нравится, — «что ты несёшь, Роза?», завопил её внутренний голос, но она не намеревалась останавливаться. — Но он нравится мне не из-за идиотского похода в лес, а потому, что он тихий и скромный, но храбрый, начитанный и умеет признавать свои ошибки. И я согласилась пойти с ним на свидание не потому, что посчитала его столкновение с пауками крутым, а потому, что хочу защитить его от подобных идиотских случаев в будущем!

Драко побледнел и даже немного осунулся за время её пламенной речи. Он хотел что-то сказать и уже открыл рот, но тут сзади послышались шаги, и Роза, оглянувшись, увидела своих родителей, спешащих к ней по коридору.

— О, ты здесь! — с явным облегчением сказала Гермиона. — Невилл сообщил, что ты отпросилась в больницу святого Мунго навестить Скорпиуса, и мы с Роном решили присоединиться к тебе.

— Мне показалось, или я слышал что-то вроде «Скорпиус в меня влюблён», и «мне он нравится», и «я согласилась пойти с ним на свидание»? — спросил Рон, переводя подозрительный взгляд с дочери на Драко и обратно.

— Да, ты всё правильно услышал, — кивнула Роза. — И, прежде чем ты спросишь: нет, Скорпиус абсолютно точно не накладывал на меня Империус и не подливал мне Амортенцию! Он мне правда нравится, и я правда согласилась пойти с ним в Хогсмид, когда он поправится.

— Уф, — выдохнул Рон, приваливаясь к стене. — Но я же пошутил тогда, на вокзале Кингс-Кросс, насчёт того, что ты можешь выйти за него замуж!

— Я пока и не собираюсь замуж, — пожала плечами Роза.

— Если тебя это успокоит, Уизли, я тоже ничего не знал о влюблённости своего сына и тоже не в восторге от этой новости, — мрачно произнёс Драко.

— И очень зря! — из палаты бесшумно выскользнула Астория, кивнула Рону с Гермионой и обратила взор на Драко. — Эта замечательная храбрая девушка спасла нашему сыну жизнь!

— А наш сын совсем потерял голову, влюбившись в эту «замечательную храбрую девушку», — буркнул Драко. — Ему надо готовиться к экзаменам и думать о будущем, а он усиленно пытается стать кормом для пауков! А мисс Уизли слишком похожа на своих родителей, и это, между прочим, не комплимент!

— А вот Скорпиус совсем на вас не похож — и это комплимент для него! — вспыхнула Роза.

— Да я в его возрасте...

— ... всего-то пытался убить директора, попутно чуть не прикончив меня и Кэти Белл! — заметил Рон. — Кстати, это не ты на третьем курсе назвал гиппогрифа «уродливым глупым зверем»?

Гермиона и Астория прыснули, Драко нахмурился.

— То, что я совершал ошибки, ещё не значит, что Скорпиус должен их повторять, — заметил он. — Зря, что ли, придумали поговорку, что умный человек учится на чужих ошибках?

— Вот сейчас её Скорпиусу и процитируешь, — Астория цепко взяла его за локоть и повлекла в палату. Драко последовал за ней без возражений, и Роза вдруг подумала, что не такой уж он и плохой человек. Жену свою, во всяком случае, любит — хотя некоторые не очень умные люди назвали бы его подкаблучником.

Вздохнув, она повернулась к родителям. Мать обняла её за плечи, отец потрепал по волосам, хотя вид у него всё ещё был подозрительный.

— Пап, не надо на меня так смотреть, — попросила Роза. — Скорпиус действительно хороший, и совсем не похож на своего отца. И если я буду с ним встречаться, то смогу приглядывать за ним и Альбусом и уберечь их от всяких необдуманных поступков.

— Девушка присматривает за двумя дурачками, чтобы защитить их от их же глупости, а потом влюбляется в одного из них, — тихонько проговорила Гермиона. — Что-то знакомое, не находишь, Рон?

— Не имею ни малейшего представления, о чём ты, — с преувеличенной важностью заявил отец. — Твои друзья были и остались очень умными, храбрыми и чрезвычайно одарёнными волшебниками. А то, что они одарены в основном в области поиска приключений на свои пятые точки, это дело десятое!

— Кстати, про одарённость, — заметила Роза. — Скорпиус очень неплохо играет в шахматы. Возможно, даже лучше тебя, папа.

— Чтобы Малфой играл в шахматы лучше Уизли? Да быть такого не может! — возмутился Рон. — Вот пригласи как-нибудь Скорпиуса к нам домой, и мы посмотрим, кто лучше играет в шахматы!

Роза прижалась к груди смеющейся матери и подумала, что всё закончилось не так уж и плохо. Первый лёд сломан, родители не сильно злятся, они со Скорпиусом наконец-то признались друг другу в чувствах, хотя бы наполовину... И от укусов этих жутких пауков, как ни странно, тоже была какая-никакая польза.