Игры Смерти. часть 1 (джен)

Он пришёл в себя не сразу. Сознание возвращалось рывками — как будто кто-то с силой вытаскивал его из густой, вязкой тьмы, в которой было… проще. Тише и без боли.

Боль пришла первой, не острая — хуже. Тупая, расползающаяся под кожей, въевшаяся глубоко, будто яд всё ещё не покинул его тело. Горло жгло. Каждый вдох отдавался тяжестью, как если бы лёгкие забыли, как работать.

Он не двигался. Сначала — потому что не мог, после — потому что не видел смысла.

Тишина вокруг была неправильной. Не та глухая, тяжёлая тишина, к которой он привык за годы. Эта — была чужой. Лёгкой. Почти… уютной.

Снейп открыл глаза.

Потолок неровный, светлый, незнакомый. Не Визжащая хижина и не Хогвартс.

Он жив.

Мысль не вызвала ни облегчения, ни радости. Только короткое, холодное раздражение — как на ошибку в зелье, которую уже нельзя исправить.

Сбоку послышался тихий шорох.

— Директор…

Голос — осторожный, почти благоговейный.

Снейп медленно повернул голову. Движение отозвалось резкой болью в шее, и он стиснул зубы.

Домовой эльф. Конечно. Единственное существо, которое не стало бы задавать вопросов.

— Вы… вернулись, директор, — прошептал эльф, сжимая тонкие пальцы. — Я заботился… как мог…

Снейп смотрел на него долго. Слишком долго.

— Сколько… — голос предал его, сорвался. Он замолчал, собирая силы. — Сколько прошло времени?

— Почти семь месяцев, директор.

Семь месяцев.

Он закрыл глаза.

Значит, мир успел пойти дальше. Без него.

Снаружи раздался звук — приглушённый, но настойчивый. Смех. Чужие голоса. И где-то — тонкий перезвон колокольчиков.

Снейп нахмурился.

— Что это?

Эльф замялся, словно вопрос показался ему странным.

— Рождество, директор.

Рождество.

Он слушал ещё несколько секунд.

Смех. Шаги. Чья-то дверь. Запах… сладкий, приторный, чужой. Жизнь.

Его пальцы сжались в складках одеяла.

— Закрой окна, — холодно сказал он.

— Но, директор, они уже…

— Закрой.

Эльф исчез.

Тишина вернулась.

Почти.

Снейп уставился в потолок.

Он не должен был выжить. И всё же — жив. Без цели, без роли, без оправдания.

Он медленно вдохнул, подавляя приступ боли.

— Нелепо, — прошептал он.

И впервые за долгое время позволил себе мысль, которая была куда опаснее боли:

Что теперь?

Он помнил всё. И именно это было проблемой.

Память не приходила вспышками, не рвалась кусками — она была цельной, как аккуратно разложенные записи в архиве. Стоило потянуться — и он мог достать любую.

Башня, змея, глаза Поттера.

За окном что-то изменилось. Снейп медленно повернул голову. Свет. Тёплый, жёлтый, неестественно мягкий.

Он не сразу понял, что именно не так, пока взгляд не зацепился за гирлянду на соседнем доме. Маленькие огоньки мерцали, отражаясь в стекле, превращаясь в размытые пятна.

Праздник.

Он поморщился.

Глупая, шумная, навязчивая человеческая традиция — отмечать смену цифр, как будто от этого что-то меняется.

Ничего не меняется.

Сзади раздался тихий звук. Эльф.

Снейп не обернулся сразу. Он уже знал, кто это.

Вигор.

Имя всплыло неожиданно. Он не сразу вспомнил, откуда.

Воспоминание.

Седьмой год его обучения в школе. Рождество. Хогвартс почти пуст. Камень остывал быстрее, чем обычно.

Он сидел у камина с книгой, когда эльф появился в гостиной. Снейп уже открыл рот — привычное раздражение, готовое слово, приказ исчезнуть.

Но эльф прошёл мимо.

Ни взгляда, ни улыбки, ни этого отвратительного желания угодить. Просто начал убирать. Как будто Снейпа там не было.

Он тогда так и не сказал ни слова.

И на следующий день эльф пришёл снова. И через день. Тот же самый.

Только позже он узнал — Вигор.

Когда уже вернулся в Хогвартс в качестве профессора, директор Дамблдор предложил ему взять к себе в помощники одного эльфа.

Он уже знал, что выберет именно Вигора.

Вигор никогда ничего не просил. Ни тогда, ни потом.

И, возможно, именно поэтому избавиться от него оказалось сложнее всего.

— Вам нужно поесть, директор.

Голос прозвучал тихо.

Как всегда, Снейп не сразу ответил. Это слово снова резануло слух.

— Перестань называть меня так.

— Но вы…

— Я больше никто, — холодно оборвал он.

Тишина опустилась резко, почти осязаемо.

Эльф стоял неподвижно. Не оправдывался. Не спорил. Не пытался угодить. Как всегда.

— Как прикажете вас называть, директор?

Это было почти жалко.

Снейп усмехнулся — коротко, без тени веселья.

— Никак, — ответил он. — Это будет лучшим вариантом.

Он снова посмотрел в окно.

Гирлянда продолжала мигать. Соседи смеялись. Где-то хлопнула дверь. Чей-то голос, слишком громкий, слишком живой, разрезал тишину.

Мир… продолжался.

Без него.

И, что было хуже, — без необходимости в нём.

Он сделал медленный вдох. Лёгкие всё ещё отзывались болью — отголосок яда, который не спешил покидать тело.

— Вы нуждаетесь в пище, директор.

— Я знаю.

— Зелья на исходе…

— Я сказал, я знаю.

Тишина.

Слабость раздражала сильнее, чем сам эльф.

— Оставь, — сказал он наконец. — И… не исчезай без приказа.

Слова прозвучали жёстче, чем он хотел.

— Да, директор.

Он снова не стал исправлять его. Почему?

Потому что сейчас у него не было сил воевать даже с этим.

— Ты здесь, — сказал он.

Это не был вопрос.

— Да, директор.

Он не ответил сразу.

Взгляд скользнул по комнате, словно проверяя то, что и так было очевидно.

Небольшое пространство. Чужое. Аккуратное до раздражения. Не его.

Хогвартс был далеко.

Он закрыл глаза.

На этот раз — намеренно.

Замок, камень, холод.

Он резко открыл глаза.

Нет, сейчас не время и не место для воспоминаний.

Он сделал медленный вдох. Лёгкие всё ещё протестовали, но уже не так явно.

Организм упрямо, без его согласия, цеплялся за жизнь.

— Если я вернусь, — сказал он тихо, — что я найду?

Эльф не ответил сразу.

— Хогвартс стоит, директор. Ученики вернулись. Жизнь продолжается.

Конечно.

Жизнь продолжается.

Без него.

Он мог представить коридоры, голоса, новые лица. Отсутствие старых. Его кабинет, теперь чужой.

Там он больше никому не нужен.

Он усмехнулся.

— Разумеется.

— Вас будут ждать, директор, — осторожно сказал эльф.

Вот это было неправдой.

И оба это понимали.

Снейп медленно повернул голову.

— Нет, — сказал он.

Спокойно, без усилия.

— Вас считали…

Эльф замолчал.

— Мёртвым, — закончил Снейп.

Слово прозвучало просто.

Слишком просто.

Он сел. На этот раз — без резкого движения.

Тело подчинялось лучше. Но недостаточно.

— И это удобно, — добавил он.

— Вы хотите вернуться, директор?

Вот теперь — вопрос.

Снейп не ответил. Он смотрел на свои руки. На следы слабости, которые ещё не исчезли.

Вернуться.

Куда, к кому и зачем? Кто его там ждёт?

Разве что авроры.

Он сделал медленный вдох.

— Нет, — сказал он.

И в этот раз это было не отрицание.

Это было решение.

Тишина изменилась. Словно в ней что-то сдвинулось.

Эльф не двигался.

— Я не вернусь, — продолжил Снейп. — Ни в Хогвартс. Ни… куда-либо ещё. Для них я мёртв. И это положение вещей… меня устраивает.

Слова легли ровно. Слишком ровно.

Именно поэтому они были правдой.

— Тогда… — начал эльф и остановился.

Снейп смотрел на него. Долго.

Вот оно.

Последствие принятого им решения.

— Ты вернёшься, — сказал он тихо.

Эльф вздрогнул.

— Директор…

— В Хогвартс.

Снейп медленно встал. Но на этот раз — без опоры.

— Здесь тебе делать нечего.

— Я служу вам, директор.

— Ты служишь замку и должности, которую я больше не занимаю.

Слова прозвучали быстро. Почти резко.

Эльф не двигался.

— Я могу остаться, директор. Помогать. Пока вы…

Он не закончил.

Снейп посмотрел на него.

И впервые за всё время — не холодно.

— Нет, — сказал Снейп. — Я не буду брать с собой то, от чего решил отказаться.

Это было сказано без нажима. Без злости. Но окончательно.

Эльф опустил голову.

— Как прикажете, директор.

Снейп закрыл глаза. На мгновение.

— Не называй меня так.

— Как прикажете… сэр.

— Уходи, — сказал Снейп.

И добавил, почти незаметно:

— И… не возвращайся без причины.

Эльф поднял взгляд. И исчез. Без хлопка. Почти бесшумно. Тишина осталась.

На этот раз — настоящая.

Снейп стоял неподвижно. Связь была разорвана окончательно. Он медленно повернулся к окну. Гирлянда всё ещё мерцала.

Мир не изменился. Он был один. Теперь — по-настоящему.

И это уже не было временным состоянием.

Это было выбором.

Тишина. Она была иной, чем в Хогвартсе. Там тишина жила в камне — тяжёлая, вековая, наполненная дыханием замка, шагами учеников за стенами, шорохом перьев, далёкими голосами. Даже ночью она не была пустой. Здесь — была. Пустая.

Северус стоял у окна, не зажигая свет. Город за стеклом жил своей жизнью — редкие машины, тусклые фонари, чужие окна. Всё это было… ненастоящим.

Или это он был ненастоящим.

Он медленно опустился в кресло, не раздеваясь. Руки всё ещё помнили жест — короткий, резкий, окончательный.

«Вернись в Хогвартс».

Он не обернулся тогда. Если бы обернулся — не смог бы.

Пальцы сжались.

Как глупо. Это всего лишь эльф. Всего лишь связь. Всего лишь…

Он резко выдохнул, словно подавляя что-то внутри.

Ложь.

Это была не «всего лишь» связь. Это была последняя нить.

Хогвартс. Дамблдор. Коридоры. Каменные стены. Даже ненавистные ученики — всё это теперь существовало без него. И будет существовать.

Северус закрыл глаза.

На мгновение ему показалось, что сейчас раздастся тихий хлопок — почти незаметный — и в углу появится тень.

Без слов. Без улыбки. Просто присутствие.

Но тишина осталась пустой.

Ничего не произошло.

Он остался один.

Мысль пришла не сразу. Она не была оформлена словами — сначала это было чувство. Холодное. Тянущее. А потом обрело форму.

Зачем?

Северус медленно открыл глаза.

— Зачем я выжил… — тихо произнёс он в пустоту.

Ответа не было.

Он пережил Темного Лорда, смерть Альбуса Дамблдора, войну, предательство, годы двойной жизни, постоянную необходимость держать лицо, скрывать мысли, подавлять чувства.

Ради чего?

Чтобы оказаться здесь?

В мире, где никто не знает его имени. Где его существование ничего не значит. Где нет даже эльфа, который молча поставит чашку чая, не задавая вопросов.

Северус усмехнулся. Горько.

Он всегда думал, что одиночество — его естественное состояние.

Он ошибался.

В Хогвартсе он никогда не был один. Там всегда был кто-то:

ученики, которых он презирал, коллеги, которых он терпел, директор, которому он… подчинялся.

И — эльф.

Тень, к которой он привык настолько, что перестал замечать. Пока не лишился.

Северус резко поднялся. Комната вдруг показалась тесной. Воздуха не хватало.

Он прошёлся из угла в угол, остановился, провёл рукой по лицу.

Контроль ускользал.

Это было опасно. Он слишком хорошо знал, к чему приводит потеря контроля.

Но сейчас…

Сейчас удержаться было сложнее, чем когда-либо.

Потому что больше не было причины.

Никто не наблюдает. Никто не ждёт. Никто не требует. Никто не нуждается.

Пустота.

Северус остановился у стола и опёрся на него обеими руками. Голова опустилась.

Мысль, от которой он пытался уйти, вернулась.

Прямая. Жестокая.

Если я больше не нужен…

Он резко выпрямился, словно от удара.

Нет.

Это было слишком просто. Слишком… окончательно.

Он пережил слишком многое, чтобы закончить так.

Но тогда — как?

Как жить дальше?

Вопрос повис в воздухе.

И впервые за долгое время Северус Снейп не знал ответа.

Стук в дверь прозвучал неожиданно резко.

Северус замер. Ещё секунду назад он стоял у стола, глядя на чашку, к которой так и не притронулся. Тишина уже почти снова стала привычной — тяжёлой, но управляемой.

Стук повторился. Настойчивее.

Он нахмурился.

Никто не должен был приходить. Никто не знал его.

Третий стук — уже с лёгкой паузой, будто человек за дверью сомневался, но не собирался уходить.

Северус медленно подошёл и открыл дверь.

На пороге стояла женщина.

Живая. Настоящая.

— О! — она улыбнулась так, словно они были знакомы много лет. — Вы, должно быть, новый сосед!

Северус молчал.

Она не смутилась.

— Простите, что так вот, без предупреждения, но у нас здесь принято… — она слегка приподняла коробку в руках, — поздравлять с праздниками. Рождество всё-таки.

Он смотрел на неё, как на нечто, требующее анализа.

Слишком громкая. Слишком открытая. Слишком… настоящая.

— Я живу через стену, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Миссис Эвертон. Мерри Эвертон.

Имя повисло в воздухе, ожидая отклика.

Северус не ответил.

Её улыбка на секунду дрогнула, но не исчезла.

— А вы?..

— Это не имеет значения.

Сказано было спокойно. Почти вежливо. И абсолютно отталкивающе.

Она моргнула. Затем — неожиданно — тихо рассмеялась.

— Ну, значит, пока что вы будете «мистер Это-не-имеет-значения».

И прежде чем он успел что-то сказать, она протянула коробку.

— Держите. Пирог. Я сама испекла.

Северус не двинулся.

Она всё ещё держала коробку в воздухе. Ждала.

Не как эльф — молча и покорно. А с этим… странным упрямством.

Он взял коробку. Получилось довольно резко, будто это был не подарок, а предмет, который нужно убрать с линии зрения.

— Благодарю, — ответил Снейп сухо.

— Пожалуйста! — она просияла, будто получила нечто гораздо большее, чем простое слово.

Она не уходила.

Северус почувствовал раздражение, медленно поднимающееся внутри.

— Что-то ещё?

— Нет, просто… — она замялась впервые за весь разговор. — Вы выглядите так, будто вам не помешает компания.

— Ошибаетесь, — сухо ответил Снейп.

Она ещё несколько секунд смотрела на него, всё так же улыбаясь. Затем кивнула сама себе.

— Ладно. Тогда… с Рождеством вас, мистер Это-не-имеет-значения.

И ушла.

Дверь закрылась.

Тишина вернулась.

Но уже не та.

Северус посмотрел на коробку в руках. Медленно открыл.

Запах.

Тёплый. Чужой. Домашний.

Он резко захлопнул крышку. Поставил коробку на стол.

Прошло несколько минут.

Он стоял, не двигаясь.

Затем — почти против своей воли — снова подошёл. Открыл. Посмотрел.

Ничего необычного.

Обычный пирог.

Без магии. Без скрытого смысла. Без… намерения.

И именно это было страннее всего.

Запах, исходящий от пирога, заставил желудок напомнить Снейпу, что он живой и должен питаться.

Снейп отрезал кусок пирога, откусил немного и замер, ожидая, будто что-то должно было произойти.

Ничего не произошло.

Мир не обрушился от того, что он откусил кусок пирога, который принесла неизвестная ему миссис Мерри Эвертон.

Вчерашняя история с пирогом и соседкой заставила Снейпа задуматься о том, что, как бы ему ни противилась сама мысль о выходе наружу, сделать это всё-таки придётся.

Реальность.

Северус обернулся. Снова посмотрел на комнату. На мебель. На вещи, которые не имели к нему никакого отношения. На жизнь, в которой он оказался.

Не по выбору.

Но теперь выбор всё-таки был.

Он сделал шаг.

Медленно. Осознанно.

— Назад дороги нет.

Это прозвучало уже твёрже. Без сомнений. Как факт. Не как вопрос.

— Значит…

Он не договорил. Но мысль завершилась сама.

Если он остаётся — он должен жить.

Не существовать. Не пережидать.

Жить.

Северус медленно выпрямился. Взгляд стал сосредоточенным. Почти… привычным.

Как перед сложной задачей.

— С чего начать?

Вопрос повис в воздухе.

Он сам выбрал этот дом и это место.

Назад дороги нет.

Северус перевёл взгляд на дверь и на мир за ней.

Ретроспектива

Шестой курс.

Хогвартс казался тем же.

Но перестал им быть.

Дамблдор всё чаще исчезал вместе с мальчишкой Поттером. Без объяснений. Без объяснений ему.

Лорд был в ярости.

Разбитое пророчество. Провал Малфоя.

Последствия его провала отразились на всех.

Это было первое подобное наказание Тёмного Лорда после возвращения. И оно было… показательным.

Северус тогда едва стоял на ногах. Каждое движение отзывалось болью.

Возвращаться в школу в таком состоянии было невозможно.

И… нежелательно.

Он помнил взгляд Дамблдора.

И притворное сожаление в этом взгляде было хуже проклятий Тёмного Лорда.

Именно тогда впервые возникла мысль о необходимости убежища.

Место, куда можно исчезнуть без вопросов, без свидетелей, без последствий.

Тихий маленький городок на окраине, почти незаметный.

Слишком обычный, чтобы привлекать внимание.

Идеальный.

И самое главное — чистый. За последние сто лет здесь не зафиксировали ни одного магического воздействия.

Дом ранее принадлежал старому холостяку, мистеру Фредерику Савьеру. Французу, у которого не было ни жены, ни детей, ни других родственников.

Жил он здесь совсем один.

Северус быстро тогда подправил его воспоминания, чтобы тот рассказал соседям, что к нему может иногда приезжать дальний родственник.

Ведь в маленьком городке новое лицо — всегда повод для подозрений.

Почва была подготовлена.

Мистер Савьер скончался от пневмонии ещё прошлой осенью.

Теперь его появление здесь никого не удивило.

Глава 5.

Северус открыл глаза.

Комната была той же. Дом — тот же. Но смысл изменился.

Тогда это было убежище. Запасной выход.

Теперь — это всё, что осталось.

Северус медленно встал. Подошёл к окну. Посмотрел наружу. Тот же город. Та же тишина. Тот же мир, который он когда-то выбрал, чтобы не быть его частью.

Он выдохнул.

— Ирония.

Снова посмотрел на комнату. На пирог. На следы вчерашнего.

— Это не закончится.

Теперь он понимал это ясно.

Не раздражение. Не слабость. А процесс.

Северус выпрямился. Взгляд стал холодным и собранным. Почти прежним.

— Назад дороги нет.

Тишина приняла это.

Он сделал шаг к двери и остановился. Всего на секунду.

— Значит… нужно научиться жить заново.

Северус ухмыльнулся.

Он никогда не жил просто так — только выживал. Сначала с отцом-пьяницей, в школе — с Мародёрами, после — с Пожирателями Смерти и Орденом Феникса.

Возможно, это второй шанс.

Ирония в том, что этого шанса у судьбы он не просил.

Прежде чем выйти и познакомиться с внешним миром, ему необходимо было имя.

Внешний мир предполагает общение. Социализация всегда была слабой стороной Снейпа.

Но ничего не сделаешь.

Он научился делать так, как нужно, а не так, как ему хотелось.

Очередное задание: «Выжить в магловском мире».

И очередная роль.

Но хотелось ли ему исполнять её?

— Мне нужно имя! Обычное, ничем не примечательное. Думай, Северус. Ты на протяжении восемнадцати лет обманывал самого Тёмного Лорда. Неужели не сможешь придумать имя?

Северус задумался.

— Саймон? Нет. Саймон Вилфорт — студент Пуффендуя, вечно измазанный грязью.

Он поморщился.

— Карл? Карл Ривер — студент Когтеврана. Умный, но очень заносчивый. Хотелось придушить.

Следующая кандидатура.

— Марк? Маркус Флинт, студент Слизерина. Без комментариев. Просто нет.

Северус на мгновение задумался.

— Гарольд? А может, Джеймс? Представляю лицо Поттера-старшего, если я назову себя Джеймсом.

Он неожиданно усмехнулся.

— Ха-ха.

Снейп перебрал ещё десяток имён, но каждое из них ассоциировалось с бывшими студентами.

— Нужно что-то довольно простое. Уильям?

Он задумался.

— Имя довольно распространённое в обществе. Я думаю, у каждого есть родственник по имени Уильям.

Северус кивнул сам себе.

— Итак, решено. Уильям. Уильям Савьер.

Он сделал паузу.

— Теперь осталось к нему привыкнуть и сделать документы. Нужно поднять старые связи.

Как бы ему ни хотелось, просто так оборвать все связи с прошлым не получится.

Второй шаг — выход в свет.

Теперь, когда вопрос с именем был решён, Снейп знал, как ему представляться.

Новоиспечённый Уильям Савьер взялся за ручку двери и повернул её.

Первый шаг во внешний мир спустя столько времени.

Холодный воздух сразу ударил в лицо. Лёгкие сжались, дышать стало очень трудно, в ушах появился шум.

Не успел он взять себя в руки, как услышал резкий звук со стороны.

Рука машинально потянулась к палочке, но её не было.

За всё время с момента, как он пробудился, он думал о многом, но ни разу не вспомнил о палочке.

И только сейчас Савьер осознал, насколько уязвим в этом чужом, почти неизвестном ему мире.

Краем глаза он увидел, как к нему подошёл неизвестный мужчина.

— Сэр, с вами всё в порядке?

Молчание затянулось.

Савьер понимал, что ему нужно что-то ответить, но язык не слушался.

В конце концов он взял себя в руки и ответил:

— Да. В порядке.

Получилось сухо.

Мужчина ещё некоторое время стоял рядом и смотрел на Савьера, но после всё же ушёл.

Но тут к нему подошла миссис Эвертон.

— Добрый день, мистер «Не имеет значения». Как вы себя чувствуете сегодня? Судя по тому, что вы решили выйти на улицу, вам уже лучше?

Голова пыталась взорваться.

Глядя на соседку, он мог думать лишь об одном — пустить какое-нибудь проклятие.

Савьер вздохнул.

Нельзя.

Нужно что-то ответить, иначе она не отстанет.

— Добрый день. Да, уже лучше.

Миссис Эвертон странно взглянула на него.

— И всё-таки вы очень странный человек. Простите мою прямолинейность, но вы даже не соизволили представиться.

— Уильям Савьер, — коротко ответил Савьер.

— Долго придумывали имя? — спросила миссис Эвертон и вдруг очень громко рассмеялась.

Снейп едва заметно нахмурился.

— Шучу, не обижайтесь. Раз теперь вы в силах вставать и выходить на улицу, я приглашаю вас на небольшое семейное мероприятие в это воскресенье. Отказы, мистер Савьер, не принимаются. Будет вся улица. Если не придёте, это вызовет больше вопросов, нежели если придёте. Обещаю вкусно кормить, и никто вас беспокоить не будет.

Ну вот, снова за него приняли решение.

Но в её словах была правда. Если он хочет влиться в этот странный мир, нужно придерживаться определённых правил.

— Хорошо, миссис Эвертон. Я приду. До свидания.

— До свидания, мистер Савьер. Я специально для вас сделаю необычный травяной отвар. После него вам станет намного лучше. До встречи.

Наконец миссис Эвертон ушла.

Она чем-то напомнила ему мадам Помфри.

Будучи студентом и профессором, он часто попадал в Больничное крыло. Мадам Помфри была такой же прямолинейной. Она всегда говорила то, что думала, из-за чего часто спорила с директором Дамблдором.

Она была категорически против всего, что могло травмировать детей.

В конце пятого курса, после истории с Люпином, мадам Помфри спросила его, не хочет ли Снейп перевестись в другую школу.

Возможно, стоило её тогда послушать.

Савьер медленно прошёлся по улице. Торопиться ему было некуда.

Наконец он дошёл до супермаркета.

Савьер прошёлся по рядам магазина. Как и положено Мастеру зелий, ознакомился со всем товаром и только на третьем круге начал выбирать продукты.

Подходя к кассе, он услышал разговор двух женщин, стоявших впереди.

— Мерри пригласила всех, и, конечно же, новый сосед, мистер Савьер, тоже придёт.

— Отказать Мерри невозможно!

И тут в разговор вмешалась женщина средних лет, которая работала кассиром:

— Дамы, нехорошо высказываться в третьем лице о том, кто стоит позади вас в очереди. Как вы, мистер Савьер, привыкаете к местному колориту?

Савьер не сразу понял, что обращаются к нему.

Пауза затянулась.

Чёрт. Это она ведь ко мне обращается. Нужно срочно что-то ответить.

Будь проклято это имя. Будь проклят этот мир.

Как же всё это утомительно.

Почему я просто не умер в Визжащей хижине?

— Добрый день. Привыкаю.

Это всё, что Савьер смог из себя выдавить.

У выхода из магазина он снова встретил двух женщин.

Увидев Савьера, они замолчали, но он успел услышать их разговор.

— Он какой-то странный, этот мистер Савьер. Мне кажется, он злоупотребляет спиртным, — тихо говорила одна женщина.

— Я тоже так думаю. Вечно мрачный, почти не разговаривает, а его внешний вид просто пугает. Честно, я не понимаю, как Мерри может с ним так легко разговаривать, — говорила вторая женщина.

— Ничего не поделаешь, придётся вечер Мерри провести в компании этого мистера Савьера. Нужно поесть дома — боюсь, после такого знакомства за ужином аппетита уже не будет.

Пришло время готовиться к визиту к миссис Эвертон.

Савьер долго смотрел на себя в зеркало. Длинные, запутанные волосы, бледное худое лицо и борода.

Удивительно, что Вигор ухаживал за ним, но не посмел побрить.

В принципе, его всё устраивало. Но один-единственный поход в магазин и один разговор заставили его задуматься.

В прошлом его не особо заботил собственный внешний вид. Но если он хочет жить среди этих людей, нужно меняться.

Времени на обдумывание нет.

Необходимо принять решение и исполнить его.

Савьер быстро принял холодный душ, оделся и вышел из дома.

Первым по плану было посещение салона.

Молодая девушка, сотрудница салона, очень долго смотрела на Савьера.

— Что будем делать? — спросила она.

— Нужно сбрить бороду и постричь волосы. Коротко постричь.

Последние слова дались Савьеру очень тяжело.

Кардинально менять внешность было не в его характере. Но жизнь снова заставляла его принимать решения, которые ему совсем не нравились.

На всякий случай Савьер закрыл глаза.

— Сэр! Эм… Мистер? Всё готово, — сказала мастер.

Савьер открыл глаза и взглянул на это.

Это ему не понравилось.

Снейп внутри него кричал.

Но ничего не поделаешь.

В зеркале отражался молодой мужчина, которого Снейп принимать не хотел.

— Можете встать и подойти поближе к зеркалу. Я имею в виду, если вам плохо видно, — вдруг сказала девушка-мастер.

Савьер ничего не ответил, заплатил девушке и уже собирался открыть входную дверь салона, когда всё же решил спросить:

— Почему вы решили, что мне плохо видно?

— Вы щуритесь.

Савьер ушёл из салона, погружённый в свои мысли.

Он никогда не замечал, что щурится. Хотя стоило этого ожидать. Испарения от зелий и, конечно же, ядов могли повлиять на его зрение.

Савьер решил не откладывать поход к окулисту.

Спустя пару часов он держал в руках рецепт на очки. Как он и предполагал, его зрение ухудшилось, правда, врач так и не понял, какие именно внешние факторы на это повлияли.

Савьер зашёл в оптику и передал рецепт сотруднику.

Тридцать минут — именно столько времени понадобилось, чтобы ему изготовили очки по рецепту.

Благо, не с круглой оправой.

Ну что же, последним местом для посещения был магазин одежды.

Два часа.

Савьер просто ходил по магазину и не знал, с чего начать и чем закончить.

После к нему подошла женщина средних лет.

— Здравствуйте. Я могу вам помочь с выбором или вы уже определились? — приветливо, с тёплой улыбкой спросила женщина.

— Здравствуйте. Думаю, от помощи я бы не отказался, — Савьер вздохнул.

— Ничего страшного. Часто гардеробом мужчины занимаются их жёны, — женщина снова улыбнулась.

— Вы, кажется, недавно приехали к нам? Извините за назойливость, просто у нас городок маленький и редко увидишь новые лица.

— Да, я недавно переехал.

— Меня зовут Эрика Джиллз. Как я могу к вам обращаться, сэр?

— Мистер Уильям Савьер.

— О, вы случайно не родственник мистера Савьера, француза-переселенца?

— Да, я его дальний родственник, — ответил Савьер настолько отрешённо, что женщина попросила прощения и удалилась, чтобы собрать ему одежду на примерку.

Спустя два часа всё было выбрано и оплачено.

Впервые в гардеробе Савьера не было чёрного цвета.

Бежевый, серый, тёмно-синий, голубой и изумрудный.

Именно такие цвета выбрала для него миссис Эрика Джиллз.

Савьер вернулся домой с большими пакетами вещей.

Как же ему не хватало магии.

Когда все эти пакеты можно было уменьшить и просто положить в карман.

Ему повезло: недалеко от магазина одежды его встретил мистер Уилкис, очередной сосед, и подвёз до дома.

День был очень насыщенным.

Савьер полностью преобразился.

Он примерил тёмно-зелёный костюм, новые очки. Новая причёска завершала образ.

В принципе, выглядело всё это неплохо.

Но это был не он.

Снова маска, которая, возможно, понравится всем.

Играть роль — видимо, такова его судьба.

Интересно, наступит ли когда-нибудь время, когда он сможет быть самим собой?

Помимо внешнего преображения, его удивило отношение окружающих.

Девушка-мастер из салона, женщина из магазина, сосед с машиной — все они предложили ему помощь. Просто так. Безвозмездно.

Ведь миссис Джиллз вообще просто гуляла по магазину, хотя изначально Савьер принял её за сотрудницу.

Никто. Никто из них не издевался, не смеялся над его незнанием и замешательством.

Просто помогли.

Для Снейпа это было слишком.

Он привык всегда и во всём справляться сам.

Будучи ребёнком. Подростком. Даже профессором.

Когда он впервые вернулся в Хогвартс в качестве профессора, а позже стал деканом, никто не предлагал ему помощь.

Излюбленная фраза директора Дамблдора:

«Мальчик мой, ты со всем этим справишься».

Савьер посмотрел на часы.

Он уже опаздывал.

Савьер несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем постучать в дверь.

Миссис Мерри Эвертон открыла дверь.

— О, мистер Савьер! Я так рада вас видеть. Я уже собиралась идти к вам. Выглядите замечательно. Единственное, ваше самочувствие выдаёт бледность. Но ничего страшного, я приготовила свой отвар. Вы быстро пойдёте на поправку.

Миссис Эвертон не замолкала, и Савьер принял решение просто промолчать.

Они прошли в гостевую комнату, где уже собрался весь городок.

Но стоит отметить, что миссис Эвертон сдержала своё слово: никто его не беспокоил. Всё было хорошо. Даже очень.

И чутьё шпиона подсказывало: что-то должно произойти.

И оно не подвело.

Отец миссис Эвертон, бывший военный, начал свои рассказы о войне. А если быть точнее — байки о войне.

Многие присутствующие гости никогда не воевали и не жили в военное время. Для них рассказы мистера Тайлера были забавными.

Но не для него.

Савьер никогда не участвовал в войне.

Но Снейп — жил в ней.

Он знает, что такое жертвы войны. Знает, что происходит, когда взрослые волшебники воюют с детьми.

— Хватит! Война — это не смешно и не забавно!

Савьер не узнал собственного голоса.

Все замолчали и переглянулись.

Савьеру было тяжело дышать. Ему не хватало воздуха, и он быстрым шагом вышел из дома.

Савьер схватился за перила входной лестницы и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Астрономическая башня.

Взгляд голубых глаз.

Северус…Пожалуйста. Зелёная вспышка. Адская боль. Душа разрывается. Кровь детей. Крики. Разрушенный Хогвартс. Нагайна. Острая боль пронзила шею. Он упал на колени. Паническая атака.

Как бы он ни старался стереть прошлое, оно, судя по всему, никогда его не отпустит.

Впервые окклюменция не помогала.

Савьер не знал, сколько ещё так простоял, но в какой-то момент почувствовал тяжесть на плече.

Рука.

— Уильям, с вами всё в порядке? На улице холодно. Идёмте, я провожу вас до дома, — сказала миссис Эвертон.

Она взяла Савьера за руку, помогла встать, и они молча двинулись в направлении его дома.

Она помогла Савьеру зайти в дом и присесть на диван.

— Уильям? — тихо позвала миссис Эвертон. — Как вы себя чувствуете? Тема войны, кажется, вас задела?

Савьер вздохнул.

Никогда никому он не показывал себя таким слабым.

Но в этом мире он ломается.

— Миссис Эвертон…

— Постой. Ничего не говори. У тебя всё на лице написано.

Она ненадолго замолчала.

— Тебе неловко. Но, Уильям, я не знаю, откуда ты и в каком обществе жил раньше. Ты очень замкнут. Возможно, там помощь и слабость воспринимались по-другому, но здесь иначе.

Она говорила спокойно, без жалости.

— Никто не осудит тебя за то, что ты выступаешь против войны. Никто не будет издеваться или смеяться, если ты попросишь о помощи. Все мы люди, и у всех нас есть свои сильные и слабые стороны. Тебе нечего стыдиться.

Миссис Эвертон поднялась.

— Сейчас я оставлю тебя в покое. Но если нужен будет человек — просто чтобы помолчать в компании, — ты знаешь, где я живу.

Она улыбнулась.

— И прости, что я так, без разрешения, перешла на «ты» и назвала тебя по имени.

— Спасибо, миссис Эвертон. Простите, что испортил вам вечер.

— Ничего страшного. Ты всё сказал правильно.

Она направилась к двери, но перед самым выходом обернулась.

— Война — это не забавно. Спокойной ночи.

Миссис Эвертон ушла.

А воспоминания остались вместе со Снейпом.

Одна из последних ссор с профессором Макгонагалл.

— Вашим безмозглым гриффиндорцам кажется забавным устраивать дуэли с Пожирателями Смерти. Угомоните их, профессор, иначе я за Кэрроу не отвечаю. И все последствия будут на вашей совести! — кричал Снейп в коридоре Хогвартса.

— Хватит, Северус. Война — это не забавно. Вам ли этого не знать?!

Савьер не мог заснуть всю ночь.

Тревога не отпускала. Паническая атака и нахлынувшие вслед за ней воспоминания словно пробудили в нём что-то, давно забытое. Что именно — он пока не понимал.

Ломило всё тело. Особенно шея — место, которое до сих пор напоминало об укусе проклятой змеи.

Раньше всё было проще.

В прошлой жизни он всегда знал, что должен делать. Знал, чего от него ждут. Знал правила игры, даже если ненавидел её.

Здесь всё было иначе.

Слишком тихо. Слишком спокойно.

Он не понимал, чего от него хотят. Не понимал, что должен делать. И больше всего раздражало то, что люди вокруг почему-то были доброжелательны.

Как же просто было раньше, когда тебя ненавидели и предпочитали держаться подальше.

Ненависть хотя бы не требовала ответа.

Он почувствовал, как раздражение постепенно перерастает в злость.

Злость.

Она словно разливалась по венам, становясь всё гуще и горячее.

В какой-то момент стены вокруг него дрогнули.

Савьер резко открыл глаза и сел на кровати.

Дом содрогался.

Медленно, едва заметно, но совершенно отчётливо.

Он замер.

И вдруг понял.

Магия.

Не злость текла по его венам.

Магия.

Со всеми событиями последних дней он совершенно забыл о ней.

Звучало почти нелепо.

Всю жизнь магия была частью его самого — естественной, привычной, неотделимой. А теперь он несколько дней прожил, практически не вспоминая о ней.

Савьер попытался сосредоточиться.

Не получилось.

Он сжал виски ладонями.

— Ну же…

Голос прозвучал хрипло.

— Почему мне так сложно сосредоточиться здесь?

Он сделал несколько глубоких вдохов.

— Там я мог держать под контролем чувства, эмоции… всё.

Пауза.

— Какого чёрта я вообще выбрал этот городок?

Дом снова едва заметно дрогнул.

Савьер стиснул зубы.

— Почему спокойная жизнь и доброжелательные люди действуют на меня хуже войны?

Ответа не было.

Он закрыл глаза.

— Возьми себя в руки.

Тихо. Почти приказом самому себе.

— Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Постепенно дрожь стен прекратилась.

Тишина вернулась.

Савьер ещё некоторое время сидел неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию.

Слишком много сил ушло на то, чтобы вернуть контроль.

Когда напряжение наконец отступило, он лёг и почти мгновенно провалился в сон.

На следующий день Савьер открыл глаза уже поздним утром.

Несколько секунд он просто смотрел в потолок, пытаясь понять, что именно разбудило его.

А потом вспомнил.

Ночь.

Магия.

Дом, дрожавший вместе с ним.

Савьер поднялся, принял душ и решил вместо завтрака выйти на улицу.

Ему нужно было подумать.

Слишком многое требовало решения.

Документы.

Деньги.

Жильё.

Работа.

И теперь ещё магия.

Денег оставалось немного, а вопрос с документами он откладывал уже слишком долго.

Савьер вышел на улицу и медленно направился вперёд, погружённый в свои мысли.

Через несколько минут он заметил на углу улицы, возле супермаркета, нескольких соседей.

— Доброе утро, мистер Савьер! Как вы себя нынче чувствуете? — первой его заметила миссис Джиллз.

— Доброе утро. Хорошо, — ответил он.

И это было всё, что он смог из себя выдавить.

Разговоры никогда не были его стихией.

— Мистер Савьер, вы вчера ночью не почувствовали землетрясение? Мистер Уилкис утверждает, что оно было, но, кажется, больше никто ничего не заметил.

— Нет. Не почувствовал.

Слишком громко.

Несколько человек одновременно посмотрели на него.

Савьер коротко кивнул и, не желая продолжать разговор, быстрым шагом направился в сторону небольшого парка.

Магия.

С этим нужно что-то делать.

Найти палочку?

Нет.

Палочка в этом мире слишком заметна. Она сразу выдаст его.

Оставался только один выход — научиться контролировать магию без неё.

В истории были волшебники, способные творить беспалочковую магию. Тот же Дамблдор.

Значит, это возможно.

Проблема была в другом.

Где найти информацию?

Вряд ли в мире маглов существовала литература о беспалочковой магии. Да и если существовала, найти её будет практически невозможно.

Савьер дошёл до небольшого парка и остановился.

Он сел на скамью, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Холодный зимний воздух наполнил лёгкие.

На мгновение стало спокойно.

Хогвартс.

Мысль пришла неожиданно.

Единственное место, которое когда-либо стало ему домом.

Он не любил это слово.

Дом.

Слишком многое оно подразумевало.

Но Хогвартс был именно им.

Иногда ему казалось, что сам замок помнит его шаги. Что каменные стены всё ещё хранят звук его голоса, запах зелий, шелест мантии в коридорах.

Иногда казалось, что замок зовёт его обратно.

Савьер открыл глаза.

Нет.

Назад дороги нет.

Он сам её закрыл.

На следующий день Савьер решил наконец решить вопрос с документами.

К обеду он уже приехал в Коукворт.

Персональный ад его детства.

Он медленно шёл по знакомым улицам, и воспоминания снова хлынули на него новой волной.

Отец почти каждый день возвращался домой пьяным. Ругался с матерью. Поднимал на них руку.

Они жили впроголодь.

Единственным спасением сначала были книги, а потом — Лили.

Как ни странно, воспоминания о Лили больше не причиняли такой боли, как раньше.

Возможно, время действительно лечило даже то, что казалось неизлечимым.

Но задерживаться здесь было нельзя.

Большой плюс жизни в неблагополучном районе заключался в том, что здесь можно было найти что угодно и кого угодно.

Мошенников и бандитов было больше, чем помойных крыс.

За двадцать семь лет ничего не изменилось.

Даже его проклятый дом всё ещё стоял.

Савьер свернул в один из переулков и остановился возле небольшой, почти незаметной двери.

Постучал.

— Кто? Чего надобно? — раздался хриплый мужской голос.

— Документы, — спокойно ответил Савьер.

Он передал через небольшую щель лист бумаги со всеми своими новыми данными.

Несколько секунд царило молчание.

— Придёшь через три дня. Всё будет готово. И деньги не забудь.

Мужчина передал через щель маленький клочок бумаги с указанием стоимости своих услуг.

Савьер взял бумажку и ушёл.

Странно, но именно здесь, среди всех этих отбросов общества, он чувствовал себя спокойно.

Здесь никто не задавал лишних вопросов.

Никому не было дела до того, кто ты, откуда пришёл и почему оказался здесь.

Главное — деньги.

Через три дня, как и обещали, Савьер получил все документы на руки.

Теперь официально существовал Уильям Савьер.

Следующие несколько дней Савьер решил посвятить знакомству с местностью.

Он гулял по городу, осматривал достопримечательности, посещал музеи, несколько раз ужинал в ресторане.

Но главной его целью была городская библиотека.

Ему нужна была хоть какая-то информация о беспалочковой магии.

Все эти дни он продолжал просыпаться по ночам от дрожи дома.

Днём ему удавалось хотя бы частично контролировать магию.

Ночью всё было иначе.

Стоило ему заснуть и погрузиться в очередной кошмар, как дом начинало трясти вместе с ним.

Савьер проводил в библиотеке целые дни.

Он нашёл несколько книг о Мерлине.

Удивительно, но сведения о нём практически полностью совпадали с тем, что рассказывали о великом волшебнике в магическом мире.

Это заинтересовало Снейпа.

Он начал изучать книги одну за другой.

Некоторые сведения казались примитивными, другие — откровенно мифологизированными. Но среди всего этого встречались детали, которые подтверждали: маглы действительно сохранили в своих легендах обрывки подлинной истории магического мира.

Несколько дней Савьер изучал книги, а затем каждое утро отправлялся в парк и практиковался.

Поначалу ничего не получалось.

Магия словно сопротивлялась.

Она возникала тогда, когда он её не ждал, и исчезала именно в тот момент, когда он пытался вызвать её намеренно.

Снейп раздражался.

Снова пытался.

Снова терпел неудачу.

Но он никогда не относился к неудачам как к окончательному поражению.

Северус Снейп был отличником.

Уже будучи подростком, он создавал собственные заклинания — от совершенно безобидных до тех, которые вряд ли стоило использовать без крайней необходимости.

Профессор Слизнорт никогда не хвалил его по-настоящему.

Полукровка. Без влиятельной семьи. Без связей. Без перспектив.

Макгонагалл начисляла ему баллы за успехи в трансфигурации, скрепя зубами. Но по её горящим глазам было видно: будь Северус студентом Гриффиндора, он всё равно не стал бы её любимчиком.

Возможно, это прозвучит странно, но больше времени Снейп проводил с профессорами Стебль и Флитвиком.

Профессор Стебль учила его обращаться с растениями так, чтобы извлекать из них максимум полезных свойств. Для будущего Мастера зелий эти знания были бесценны.

Флитвик обучал его в основном чарам и дуэльному искусству.

Именно благодаря ему Северус рано понял, что сила заклинания далеко не всегда определяется его мощью.

Иногда решающими становились точность, скорость и контроль.

А страх перед всезнающим Дамблдором заставил Северуса в совершенстве овладеть искусством окклюменции.

Он научился закрывать сознание раньше, чем научился доверять людям.

И, возможно, именно поэтому теперь ему было так трудно позволить собственной магии выйти наружу.

— Итак, что мы имеем?

Савьер откинулся на спинку стула и снова посмотрел на раскрытые перед ним книги.

У каждого волшебника существует магическое ядро. У кого-то оно сильное, у кого-то слабое. У некоторых оно может находиться в состоянии, близком к спящему, и пробудиться в любой момент. В других случаях ядро настолько истощено, что магия практически отсутствует.

Первые магические выбросы происходят у волшебников в разном возрасте — всё зависит от силы и состояния магического ядра.

Подобные проявления называют стихийной магией.

Именно в детстве, когда магия только начинает пробуждаться, волшебники чаще всего не способны контролировать собственные выбросы. Эмоции становятся спусковым крючком, а результатом может быть что угодно: от незначительного магического проявления до серьёзного разрушения.

Для осознанного направления магического потока используется волшебная палочка.

Однако история знает немало исключений.

Мерлин. Моргана. Салазар Слизерин. Роберт Дюваль. Энтони Айзек. Геллерт Грин-де-Вальд. Альбус Дамблдор.

Все они в разной степени владели беспалочковой магией.

Значит, научиться беспалочковой магии — это фактически научиться самостоятельно контролировать стихийную магию.

Савьер нахмурился.

Именно здесь начинались проблемы.

Овладеть подобным искусством чрезвычайно сложно. Магический поток слишком велик и слишком силён. Волшебная палочка, по сути, служит ограничителем: направляет магию и одновременно снижает её интенсивность.

Без неё волшебник имеет дело с собственной магией напрямую.

Ошибся в направлении — последствия могут оказаться весьма неприятными.

Существовали случаи, когда волшебники буквально разрушали собственное тело, пытаясь взять под контроль слишком мощный магический поток.

Савьер помолчал.

— М-да. Представляю, что произойдёт, если взорвусь я.

Он невольно усмехнулся.

Паниковать было бессмысленно.

Нужно было оценить ситуацию.

— Итак, мои преимущества.

Он загнул один палец.

— Я знаю основы магии.

Второй.

— Уже в подростковом возрасте создавал собственные заклинания.

Третий.

— В совершенстве владею окклюменцией.

Савьер задумался.

— А теперь недостатки.

Первый.

— Магическое ядро крайне нестабильно.

Второй.

— Я нахожусь в мире маглов.

Третий.

— Практической информации практически нет.

Он посмотрел на стопку книг.

— Теорию я изучил достаточно подробно.

Савьер закрыл книгу.

— Значит, пора переходить к практике.

Но прежде необходимо найти подходящее место.

Дом сразу отпадал. Если он снова потеряет контроль, соседи заметят. А объяснять землетрясение второй раз будет затруднительно.

Парк тоже не подходил.

Слишком много людей.

Савьер задумался.

— Недалеко от парка есть несколько старых заброшенных домов.

Он вспомнил один из них.

Почти разрушенный, давно необитаемый и достаточно удалённый от соседних зданий.

— Один из них вполне подойдёт.

Савьер поднялся из-за стола.

— Завтра необходимо туда сходить.

Он ещё раз посмотрел на книги.

Беспалочковая магия.

Если всё получится, он получит то, чего сейчас ему не хватает больше всего.

Контроль.

А если не получится…

Савьер криво усмехнулся.

— Что ж. По крайней мере, я уже знаю, где находится ближайшее кладбище.

Дни пролетали незаметно.

Апрель постучался в окно, принёс с собой первые тёплые дни и напомнил, что время не собирается ждать, пока Савьер разберётся в собственной жизни.

Всё это время он изучал беспалочковую магию и ежедневно практиковался.

И преуспел.

Постепенно магия перестала вырываться наружу сама по себе. Он научился чувствовать её ещё до того, как она начинала проявляться, и, главное, научился удерживать её.

Но не успел Савьер толком порадоваться решению одной проблемы, как к нему тихо постучалась другая.

Деньги закончились.

Оставалось всего несколько фунтов.

Савьеру пришлось искать работу.

Как оказалось, найти работу в мире маглов Мастеру зелий, декану факультета, Пожирателю Смерти и члену Ордена Феникса было значительно сложнее, чем он предполагал.

Да, на руках у него были поддельные документы.

Но опыт работы не подделаешь.

Официант?

Водитель такси?

Грузчик?

Или, может быть, снова попытаться устроиться в школу?

От одной этой мысли его передёрнуло.

Голова шла кругом.

Как же всё это унизительно.

Он, Северус Снейп, переживший войну, дважды работавший шпионом, человек, который годами обманывал самого Волан-де-Морта, теперь не мог придумать, кем ему работать в мире маглов.

Савьер долго бродил по городу в поисках хоть какой-нибудь работы, пока совершенно случайно не столкнулся с миссис Эвертон.

— Уильям, ну наконец-то! Уже так поздно, а вы до сих пор не вернулись. Я начала переживать. Надеюсь, у вас всё в порядке?

— Добрый вечер. Или уже доброй ночи, миссис Эвертон. Всё хорошо. Не стоит беспокоиться.

— Не верю. Выглядите просто ужасно! — никак не унималась соседка.

Савьер почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

Ну почему ей так трудно оставить его в покое?

— Это ваши проблемы — верить или нет. Будьте добры, не суйте свой нос куда не следует.

Последние слова он уже почти прошипел.

Он надеялся, что после такой грубости миссис Эвертон наконец оставит его в покое.

Но ошибся.

— Не смейте грубить, молодой человек! Я всё-таки старше вас. Уважайте мой возраст.

Миссис Эвертон даже не собиралась уходить.

Савьер едва сдерживался. Он почувствовал знакомое покалывание в пальцах.

Магия откликалась на его раздражение.

Он уже собирался сказать что-нибудь ещё более резкое, когда заметил, что Мерри замолчала.

Она просто смотрела на него.

Несколько секунд они молчали.

— Я не хотела тебя задеть, Уильям, — мягко сказала она. — Просто уже довольно позднее время. И выглядишь ты совсем нехорошо. Если тебе нужна помощь, просто скажи.

Савьер отвёл взгляд.

— Обойдусь. Идите спать. Вы мне никто, чтобы беспокоиться обо мне. Ваша гиперопека над чужим человеком отталкивает гораздо сильнее, чем мой характер.

Он сказал это грубо.

Слишком грубо.

Мерри несколько секунд смотрела на него, затем молча кивнула и ушла.

Савьер остался один.

Молодец, Снейп.

Очередной человек просто хотел тебе помочь.

А ты в ответ нагрубил, нахамил и, кажется, ещё и обидел её.

Он тяжело вздохнул.

Блестяще.

Ночь выдалась беспокойной.

Савьеру с трудом удавалось удерживать магию внутри. Она рвалась наружу, реагируя на каждую вспышку раздражения, каждую тревожную мысль.

Казалось, ещё немного — и он взорвётся.

В конце концов Савьер вышел на улицу.

Весенний ветер оказался неожиданно лёгким.

Он поднял лицо навстречу прохладному воздуху и на мгновение прикрыл глаза.

— Я бы хотел сейчас так же легко взлететь, — тихо произнёс он. — Жаль…

Он постоял ещё несколько секунд, а затем вернулся домой.

Последние несколько дней Савьер почти не выпускал из рук книги из библиотеки.

Теория была изучена.

Теперь оставалась практика.

Он поставил перед собой чашку и сосредоточился.

— Итак… попробуем.

Закрыл глаза.

Сконцентрировался.

— Акцио!

Чашка резко взмыла в воздух и с такой силой врезалась в стену, что разлетелась на несколько осколков.

Савьер медленно открыл глаза.

— Слишком сильно.

Он подошёл к разбитой чашке, присел и собрал осколки.

— Репаро.

Осколки дрогнули, поднялись с пола и соединились.

Правда, результат оказался весьма далёк от первоначального.

Вместо чашки на полу лежал небольшой керамический шар.

Савьер некоторое время молча смотрел на него.

— Уже лучше.

Несколько следующих попыток закончились примерно так же.

После очередной неудачи он посмотрел на пол, усеянный осколками.

— В таком темпе у меня скоро не останется чашек для чая.

Он перекусил, принял холодный душ и лёг спать.

Но прежде чем закрыть глаза, посмотрел на выключатель.

— Попробуем выключить свет.

Сосредоточился.

— Люмос.

Лампочка взорвалась.

Савьер медленно открыл глаза.

— Разумеется.

Концентрация.

Савьер снова закрыл глаза.

Но вместо пустоты перед внутренним взглядом возник мальчик. Круглые очки. Зелёные глаза. Взъерошенные чёрные волосы. И этот наглый взгляд. Поттер. Дисциплинируйте свой разум. Контролируйте эмоции. Именно это он когда-то говорил Поттеру. Раньше ему казалось, что сделать это легко. Если бы Поттер-младший увидел его сейчас…

Савьер невольно усмехнулся.

— Уверен, ты бы не упустил возможности позлорадствовать.

Он снова закрыл глаза. Очистил разум. Сосредоточился. Медленно потянулся к магии. Не заставляя её подчиниться. Направляя.

И только на третий день практики Савьеру наконец удалось взять магию под контроль.

Он поставил перед собой очередную чашку.

Сделал глубокий вдох.

— Акцио.

Чашка медленно поднялась со стола.

На этот раз она не сорвалась с места. Не разбилась. Не врезалась в стену. Она плавно поплыла по воздуху и остановилась прямо перед ним.

Савьер протянул руку и поймал её.

Несколько секунд он просто смотрел на чашку.

У него наконец получилось.

Впервые за долгое время на его лице появилась почти незаметная улыбка.

Контроль возвращался.

И, возможно, вместе с ним возвращался и сам Северус Снейп.

Следующим этапом было наконец найти работу.

Деньги закончились окончательно.

Уже второй день Савьер пил только чай.

Он снова отправился бродить по городу, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее, пока не наткнулся на объявление:

«Требуется работник на склад».

Савьер несколько секунд смотрел на листок.

— Выбирать не приходится. Если хотел найти более подходящую работу, стоило позаботиться об этом заранее.

Он записал адрес и отправился туда.

Через десять минут все формальности с документами были улажены.

Теперь у него была работа.

На следующее утро Савьер встал очень рано, принял душ, выпил чаю — на кофе денег уже не было — и отправился на новое место работы.

Здание склада оказалось старым и ветхим.

Запах сырости и плесени особенно сильно бил в нос чувствительному обонянию Мастера зелий.

Работа была несложной: нужно было раскладывать товары по определённым местам и переносить коробки.

Поначалу Савьер даже не замечал их веса.

Пока один из сотрудников не обратил на это внимание.

— Что ты принимаешь?

Савьер непонимающе посмотрел на него.

— Что это значит?

— Чтобы поднять эти коробки на верхние ряды, нужна сила не двух, а четырёх рук!

Савьер сначала ничего не понял.

А затем осознал.

Магия.

Она незаметно облегчала ему работу.

Снейп мысленно выругался.

Нужно быть осторожнее.

— Ах, ты об этом. Просто физика.

Молодой парень ещё несколько секунд смотрел на него, но, кажется, ответ его удовлетворил.

Так прошло две недели.

Савьер постепенно привык к работе. Научился лучше контролировать магический поток и, главное, перестал использовать его бессознательно.

Одним словом, жизнь наконец начала налаживаться.

Разумеется, стоило Савьеру немного расслабиться, как жизнь нанесла очередной удар.

— Слушай, кто ты такой?!

Савьер поднял глаза.

Перед ним стояли четверо молодых парней — его коллеги. Все они были заметно крупнее его и явно не отличались особой сдержанностью.

— Устроился на работу совсем недавно, а получаешь больше нас!

Савьер спокойно посмотрел на них.

— Кто как работает, тот столько и зарабатывает.

— Ах, так?

Один из них усмехнулся.

— Посмотрим, как ты будешь работать без рук. А может, и без ног.

Савьер не сразу понял, что угроза была вполне серьёзной.

Первый удар пришёлся в челюсть.

Он даже не успел среагировать.

Савьер рухнул на пол, и почти сразу на него обрушился град ударов.

Конечно, с пытками авроров или Темного Лорда это было несравнимо.

Но тело всё равно реагировало. Он сдерживался как мог. Не отвечал. Не защищался. Просто терпел. Но магия не была способна терпеть вместе с ним. Она вырвалась наружу. Сначала задрожали полы. Затем стены. По кирпичной кладке побежали трещины. Несколько коробок рухнули с верхних стеллажей. И только когда с потолка посыпалась штукатурка, удары прекратились.

— Землетрясение! Все на выход! — закричал старший смены.

Люди бросились к выходу.

Савьер осторожно поднялся.

В ушах звенело. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Это не было землетрясением. Он прекрасно это понимал. Если он сейчас не возьмёт себя в руки, здание рухнет. Савьер выбежал на улицу. Он шёл всё быстрее, пока не перешёл на бег. Не останавливался до тех пор, пока впереди не показались густые заросли деревьев. Парк. Он добрался до ближайшей скамейки и тяжело опустился на неё. Руки дрожали. В голове шумело, в ушах стоял гул. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Постепенно дыхание начало выравниваться.

— Нынче весна капризная, — неожиданно сказала незнакомая женщина и присела рядом.

Чёрт.

Только её не хватало.

Савьер продолжал молчать.

— В такую погоду колени особенно сильно болят. А ещё желудок. Вроде бы стараешься соблюдать все предписания врачей, а результата никакого. У вас уже закончилась смена на работе?

Савьер взглянул на женщину.

Потом на себя.

И только сейчас заметил, что всё ещё был одет в рабочую форму.

Женщина тем временем продолжила:

— Мой сын тоже работает не покладая рук. Всё время занят. И жена его работает.

Она рассказывала о своей жизни, о покойном муже, о сыне.

Её совершенно не волновало, слушает её Савьер или нет.

По крайней мере, она так думала.

На самом деле он слышал каждое её слово.

Он просто не привык отвечать.

Женщина поднялась со скамейки и уже собиралась уходить, когда Савьер неожиданно заговорил:

— Вам нужно пить отвар из трав.

Она удивлённо обернулась.

— Ромашка, зверобой и немного мяты. Это успокоит нервы, уменьшит воспаление желудка и, возможно, немного снимет боль в суставах.

Женщина с сомнением посмотрела на него, затем ещё раз взглянула на его рабочую форму.

— Вы врач?

— Нет.

— Ну что же… Спасибо. Если назначения врачей не помогают, возможно, ваши помогут.

Она улыбнулась и ушла.

Савьер остался один.

И вдруг почувствовал странное тепло. Лёгкость. Тишину внутри. Он прислушался к себе.

Магия. Она не рвалась наружу. Не дрожала. Не требовала выхода. Наоборот. Она словно успокоилась вместе с ним.

Савьер нахмурился.

Впервые за всё это время он понял одну простую вещь. Его магия реагировала не только на злость, страх и боль. Она откликалась на всё. Даже на желание помочь. Это было неожиданное открытие. И, пожалуй, первое, которое действительно его заинтересовало.

Савьер пришёл домой очень поздно.

На столе его ждала небольшая коробочка, а сверху лежало письмо.

«Ты снова поздно приходишь домой».

Савьер несколько секунд смотрел на записку.

Тыквенный пирог.

От миссис Эвертон.

Он тихо вздохнул.

— Неисправима…

Зайдя домой, Савьер первым делом принял душ и переоделся. Наконец-то снял эту проклятую рабочую форму.

Желудок, который последний месяц почти ничего не видел, кроме чая и сухарей, встретил пирог с нескрываемым восторгом.

Савьер съел его почти целиком.

На следующее утро он отправился в магазин и впервые за долгое время купил достаточно продуктов, чтобы не думать о еде хотя бы несколько месяцев.

После этого решил уделить время магии.

Вернее, новым ощущениям и открытиям, которые испытал накануне в парке.

Савьер снова отправился туда.

На душе было непривычно спокойно.

Он никогда не позволял себе подобных состояний.

Просто расслабиться.

Вдохнуть полной грудью.

Почувствовать ветер на лице и не ждать в следующую секунду нападения.

Для двойного агента подобное было роскошью.

Он остановился посреди поляны, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Ветер мягко коснулся его лица.

Савьер сосредоточился.

Полёт.

Он уже знал, чего хотел.

Для беспалочковой магии требовались всего две вещи: концентрация и правильное направление магического потока.

Савьер позволил магии пройти сквозь себя.

И взлетел.

Впервые он почувствовал не власть.

Не силу.

Свободу.

Настоящую, ничем не ограниченную свободу.

Никогда ещё он не чувствовал себя настолько хорошо.

К сожалению, удовольствие продлилось недолго.

Концентрация ослабла.

Савьер резко потерял высоту.

Приземление получилось далеко не идеальным.

Он несколько раз перекатился по земле, остановился и некоторое время просто лежал, глядя в небо.

Затем поднялся, отряхнул одежду и огляделся.

Савьер нахмурился.

Он оказался в лесу.

Вернее, в самой его чаще.

Несмотря на то что был день, солнечный свет почти не пробивался сквозь густые заросли.

Деревья выглядели странно.

Чёрные, искривлённые, будто давно мёртвые, они переплетались ветвями настолько плотно, что пробраться между ними казалось практически невозможным.

Но больше всего его настораживала тишина.

Абсолютная.

Ни шелеста листьев.

Ни пения птиц.

Ни звука зверя.

Странно.

Это был лес.

Здесь должна была быть жизнь.

Савьер почувствовал тревогу.

Но почти сразу понял, что эта тревога принадлежала не ему.

Она словно пришла извне.

Его тело начало мелко дрожать.

Закружилась голова.

Савьер резко опустился на землю, упёршись ладонями в почву.

И тут произошло нечто странное.

Он попытался подняться, но руки не слушались.

Казалось, ладони намертво приклеились к земле.

Из глубины поднимался поток магии.

Он проходил сквозь землю, проникал в его ладони и растекался по пальцам.

А затем пришла боль.

Адская.

Савьер закричал.

Казалось, его разрывало изнутри на части.

Эта боль была во много раз сильнее Круцио.

Кровь хлынула из носа и ушей.

В глазах потемнело.

Сердце колотилось так, словно вот-вот разорвётся.

Череп словно сдавливало изнутри.

Савьер перестал ощущать время.

Он не знал, сколько прошло.

Минута?

Час?

Несколько часов?

Он уже не мог думать.

А затем земля отпустила его.

Савьер рухнул лицом вниз и потерял сознание.

Когда он открыл глаза, первое, что почувствовал, — тепло.

Солнечные лучи грели лицо.

Савьер медленно нахмурился.

Солнечные лучи?

Он резко сел.

Стоп.

Как солнце могло пробиваться сюда, если ещё недавно свет едва проникал сквозь густую чащу?

Савьер огляделся.

И замер.

Лес изменился.

Чёрные, искривлённые стволы приобрели естественный цвет.

Деревья выпрямились.

Гнилые ветви распустились, словно оживая прямо на глазах.

Даже воздух казался другим.

Живым.

У Савьера возникло странное ощущение, будто лес только что проснулся после долгого сна.

И самое удивительное — боль исчезла.

Полностью.

Словно её никогда не существовало.

Исчезло и чувство тревоги.

Савьер медленно поднялся.

Несколько секунд он просто стоял, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Это что-то новое…

Он посмотрел на свои ладони.

— И если я не разберусь как следует, оно может оказаться опасным.

Савьер ещё раз оглядел лес.

— Нужно отсюда выбраться.

Он сделал несколько шагов и вдруг остановился.

— Интересно… я смогу снова взлететь?

Попытка оказалась безуспешной.

Боль действительно исчезла, но магическое истощение никуда не делось.

Выбираться из леса пришлось пешком.

Когда деревья наконец расступились и впереди показалась дорога, Савьер остановился.

Он медленно обернулся.

Лес стоял тихий и спокойный.

Совсем не такой, каким он встретил его несколько часов назад.

Савьер долго смотрел на него.

Затем тихо произнёс:

— Я вернусь.

Он развернулся и пошёл к дороге.

И только когда его шаги стихли, где-то в глубине леса едва заметно качнулась ветка.

Будто лес услышал его обещание.

Ещё неделя, проведённая в библиотеке, окончательно убедила Савьера в одном: маглы знают о магии, но не верят в неё.

Для них магия была всего лишь сказкой.

Все старые книги, которые он нашёл и прочитал, относились к жанрам фэнтези, сказок, мифов и легенд. И почти в каждой из них упоминались маги, волшебники или люди, способные управлять неизвестными силами.

Всё-таки маглы очень странные.

Савьер продолжал изучать произошедшее в лесу.

Теперь он был практически уверен: магия исходила от самой природы.

Человек и природа были тесно связаны между собой. Именно поэтому его магия так необычно отреагировала в парке на желание помочь незнакомой женщине.

А лес…

Лесу требовалась помощь.

Когда Савьер пролетал над ним, лес почувствовал исходящий от него магический поток — достаточно сильный, чтобы восстановить повреждённую природную магию.

И просто притянул его к земле.

Всё предельно ясно.

По крайней мере, так ему казалось.

Савьер отложил книгу.

— Я должен вернуться в лес.

В этот момент в дверь постучали.

Стук заставил его вспомнить о неприятной особенности окружающего мира.

Помимо природы, его окружали ещё и люди.

А социализация по-прежнему давалась Савьеру с огромным трудом.

Каждый раз, когда кто-нибудь из соседей приходил к нему, ему хотелось проклясть их всех.

Темного Лорда было легче обманывать, чем этих маглов.

Особенно миссис Эвертон и миссис Джиллз.

Они замечали всё.

То, что он не ночевал дома.

То, что почти не питался.

То, что плохо спал.

То, что часами бродил по парку с таким выражением лица, будто собирался кого-нибудь убить.

И, разумеется, каждый раз предлагали помощь.

Савьер иногда задавался вопросом, каким образом эти две женщины умудрялись знать о нём больше, чем он сам.

Дверь открылась.

— Уильям, добрый день!

Миссис Эвертон и миссис Джиллз без приглашения вошли в дом.

Если раньше они хотя бы спрашивали разрешения, то теперь, кажется, решили, что подобные формальности больше ни к чему.

— Дорогой, ты снова заперся здесь с книгами и не выходишь на улицу! — возмутилась Мерри. — Уже последние дни весны, а ты бледный как вампир!

Савьер медленно поднял на неё взгляд.

— Вы, как всегда, замечаете и знаете всё обо всех. Может, вам открыть детективное агентство?

Сарказм в его голосе был настолько очевидным, что его можно было потрогать руками.

Но женщин это ничуть не обидело.

За последние месяцы они, кажется, выработали к его характеру иммунитет.

— Уильям, ну почему ты всегда такой злой? — засмеялась миссис Джиллз. — Тебе жениться нужно. Наличие красивой женщины рядом сделает твоё сердце добрее.

Женщины снова рассмеялись.

Савьер едва заметно поднял бровь.

— Интересно. Видимо, эта теория никак не распространяется на ваших сыновей, у которых такой орган, как сердце, отсутствует напрочь.

Миссис Джиллз рассмеялась ещё громче.

Савьер тяжело вздохнул.

— И всё же, дамы, перейдём к сути. Что привело вас ко мне?

— Ничего особенного, — ответила Мерри. — Тебя больше недели никто не видел. Ни один сосед.

— Очень трогательно.

— Мы спросили всех, — невозмутимо продолжила она. — Шестнадцать дней назад ты был в библиотеке, взял целую стопку книг и исчез. Рене места себе не находит. Ты всегда возвращал книги вовремя. Вот он и попросил нас зайти к тебе.

Савьер нахмурился.

— Шестнадцать?

— Ну да, Уильям. Шестнадцать дней.

Он замолчал.

— Мне казалось, прошла всего неделя.

Миссис Эвертон посмотрела на комнату.

Все шторы были плотно закрыты. Дневной свет почти не проникал внутрь. Повсюду лежали книги, бумаги и записи.

— Ну конечно, — сказала она. — Оглянись вокруг. Шторы задёрнуты, свету не пробраться. Ты сидишь здесь и сутками копаешься в своих книгах. Теперь понятно, почему очки носишь. Скоро совсем без глаз останешься.

Савьер посмотрел на неё, затем на стопки книг.

Шестнадцать дней.

Он действительно потерял счёт времени.

— Возможно, вы правы. Я немного увлёкся.

— Немного? — переспросила миссис Джиллз.

Савьер проигнорировал её замечание.

— Передайте Рене, что завтра утром я верну все книги.

— Хорошо.

Миссис Эвертон направилась к двери.

— Мы пойдём. Идём, Мерри.

— До свидания, Уильям.

— До свидания.

Дверь закрылась.

Савьер остался один.

Он медленно оглядел комнату.

Шестнадцать дней.

Как такое вообще возможно?

Он действительно настолько погрузился в исследования, что перестал замечать течение времени.

Савьер провёл ладонью по лицу.

Нет.

Так продолжаться не может.

Ему необходимо отвлечься.

Привести мысли в порядок.

И лучший способ сделать это он знал ещё со школьных времён.

Уборка.

Генеральная.

Савьер оглядел комнату.

Книги. Бумаги. Чашки. Одежда. Пыль.

Он вздохнул.

— Мерлин, во что я превратил дом…

Через несколько минут в комнате уже вовсю работала магия.

Книги самостоятельно возвращались на полки, одежда складывалась в шкаф, пыль исчезала с поверхностей, а посуда отправлялась на кухню.

Уборка заняла значительно меньше времени, чем он ожидал.

Савьер принял душ, лёг в чистую постель и закрыл глаза.

Ему действительно нужен был нормальный сон.

Завтра он возвращался в лес.

На этот раз — осознанно.

Утром Савьер проснулся бодрым и неожиданно отдохнувшим.

Приняв душ и одевшись, он собрал книги и решил сначала вернуть их в библиотеку, а затем позавтракать в кафе.

Ему необходимо было хорошо поесть.

Сегодня он собирался провести в лесу весь день.

Савьер не стал тратить магическую энергию на полёт и отправился туда пешком.

Лес встретил его светом.

Пока изменились только деревья. Ни птиц, ни животных здесь по-прежнему не было.

Савьер пробрался к тому самому месту, где оказался в прошлый раз.

Спокойно сел на землю, раскинул руки в стороны и приложил ладони к почве.

Магический поток он почувствовал почти сразу.

На этот раз всё было иначе.

Кровь снова появилась из носа и ушей, но боль оказалась терпимой. Она не шла ни в какое сравнение с той, которую он испытал во время первой встречи с лесом.

Савьер провёл там весь день.

Когда наконец собрался уходить, сил почти не осталось.

До дома он буквально дополз.

На пороге его ждала очередная аккуратно завёрнутая коробочка.

Ужин.

От миссис Эвертон.

Савьер посмотрел на неё и тихо вздохнул.

Кажется, эта женщина всерьёз решила взять его под опеку.

Ещё два дня понадобилось Савьеру, чтобы окончательно восстановить лес.

После последнего сеанса он возвращался домой через парк и решил ненадолго остановиться.

Он сел на скамейку и прикрыл глаза.

— Добрый день, мистер Савьер, — раздался знакомый голос.

Савьер открыл глаза.

Перед ним стояла та самая женщина.

Та, у которой болели колени, желудок и, судя по всему, нервы.

— Добрый день.

— Миссис Далтон. Вирджиния Далтон.

— Добрый день, миссис Далтон, — ответил Савьер.

Женщина улыбнулась.

— Я хотела вас поблагодарить. Знаете, мои колени и желудок сейчас беспокоят меня гораздо меньше.

— Хорошо.

Миссис Далтон немного помолчала.

— А у вас есть что-нибудь для души?

Савьер посмотрел на неё внимательнее.

— Простите?

— Знаете, врачи лечат только тело. А вот душу… душу никто не лечит.

Она снова начала рассказывать о сыне, снохе и покойном муже.

Савьер слушал молча.

Ему не требовалось использовать легилименцию, чтобы понять очевидное.

Она была одинока.

И не могла смириться с потерей близких.

Сам того не замечая, Савьер взял её за руку.

Женщина удивлённо посмотрела на него.

— Миссис Далтон, закройте глаза.

Она послушалась.

Савьер продолжал держать её за руку.

Он сосредоточился и осторожно попытался установить с ней магическую связь.

Легилименция и эмпатия.

Две способности, которые он прежде никогда не рассматривал как единое целое.

Легилимент способен не только проникать в чужой разум, извлекать воспоминания или изменять их восприятие. Он может почувствовать то, что происходит внутри другого человека.

Его страх.

Его боль.

Его отчаяние.

Савьер почувствовал боль Вирджинии.

Она была глубокой и старой.

Боль утраты.

Одиночество.

Тоска по тем, кого уже невозможно вернуть.

Он мог бы сделать всё проще.

Забрать боль.

Заблокировать воспоминания, которые её причиняли.

Сделать так, чтобы она перестала помнить.

Но это было бы неправильно.

Он слишком хорошо знал, к чему приводит попытка уничтожить собственные чувства.

Человек не должен забывать тех, кого любил, только потому, что воспоминания причиняют боль.

Самым правильным решением было другое.

Не избавить её от боли.

Помочь ей научиться с ней жить.

Савьер сосредоточился сильнее.

Он чувствовал, как напряжение постепенно ослабевает.

Боль не исчезала полностью — она становилась тише.

Их окутал едва заметный тёплый магический поток.

Савьер впервые почувствовал его настолько ясно.

Не лес.

Не чужая магия.

Его собственная.

Мягкая.

Спокойная.

Почти живая.

Он вдруг понял ещё одну вещь.

С магией нужно быть осторожным.

Слишком легко принять силу за право вмешиваться.

Слишком легко решить, что раз можешь забрать чужую боль, значит, имеешь на это право.

Но любое вмешательство имеет последствия.

И если переступить границу, которую он пока ещё даже не видел, последствия могут оказаться необратимыми.

Савьер медленно отпустил руку Вирджинии.

— Всё хорошо, — тихо сказал он.

Женщина открыла глаза.

И впервые за долгое время её взгляд был спокойным.

Глава 14

Снейпу был двадцать один год.

Окклюменцией он уже владел в совершенстве и теперь изучал легилименцию.

Дамблдору его интерес не нравился.

Но останавливать Северуса он не собирался. Лишь время от времени напоминал:

— Будь осторожен, Северус. Есть вещи, в которые лучше не заходить слишком глубоко.

Северус прекрасно это понимал.

Прежде чем изучать любое заклинание, проклятие или магическое искусство, он всегда в первую очередь изучал его последствия. Легилименция не стала исключением.

Он никогда прежде не посещал больницу Святого Мунго.

После того как Дамблдор принял его на работу в качестве профессора, Северус регулярно готовил зелья для больницы. Сотрудники забирали их сами либо он отправлял их совами.

Лично в Мунго он прежде не бывал.

На этот раз ему требовалось отделение для душевнобольных пациентов.

После первой войны с Темным Лордом таких было немало.

Пострадавшие от Круциатуса.

Люди, чьи разум и сознание оказались разрушены проклятием.

Снейп медленно шёл по коридору.

Первым потрясением стали знакомые лица.

Он знал, что Долгопупсы были подвергнуты Круцио Беллатрисой Лестрейндж.

Знал.

Но знать и увидеть собственными глазами — совершенно разные вещи.

В одной из палат находился Райан Боунс, аврор и член Ордена Феникса.

В другой — Изабель Мейсон, сотрудница Министерства магии.

А затем он увидел Эдриана Смита — своего бывшего однокурсника, выпускника Слизерина, который когда-то отказался служить Темному Лорду.

Все они пострадали от проклятий.

У каждого были свои последствия.

У кого-то разрушилась память.

У кого-то сознание оказалось практически недоступно.

Кто-то потерял способность отличать прошлое от настоящего.

Северус задержал взгляд на одной из палат.

Возможно, когда-нибудь найдут способ вернуть их.

Но сегодня он пришёл не за этим.

Он пошёл дальше.

Последние палаты предназначались для тех, кого врачи уже считали безнадёжными.

Там находились трое.

Карл Ламм.

И близнецы — Энтони и Эдвард Холтоны.

Этим троим уже никто не мог помочь.

По крайней мере, так считали целители.

Карл Ламм находился в магической коме.

Изучая легилименцию, он пытался научиться создавать ложные воспоминания и блокировать ненужные.

Он зашёл слишком далеко.

Настолько глубоко проник в собственное сознание, что не смог выбраться обратно.

Другие легилименты пытались пробиться к нему.

Но Карл заблокировал собственный разум изнутри.

Вломиться туда означало разрушить остатки его сознания.

Поэтому целители приняли решение оставить его в коме.

Близнецы Холтоны пострадали иначе.

Изучая легилименцию, они случайно застряли в сознании друг друга.

Их воспоминания постепенно смешались.

Границы между двумя разумами исчезли.

Теперь каждый из них существовал в сознании другого.

Где заканчивался Энтони и начинался Эдвард, уже никто не мог сказать.

Северус долго стоял у этих палат.

Именно здесь он впервые по-настоящему понял цену ошибки.

Сознание нельзя вскрыть, как книгу.

Нельзя бездумно войти в чужой разум, что-то изменить и просто выйти.

Каждая мысль имеет последствия.

Каждое вмешательство оставляет след.

Поэтому Снейп изучал легилименцию медленно.

По крупице. Один шаг. Одна попытка. Ещё одна.

Он никогда не позволял себе торопиться.

И пока ему удавалось не перейти ту грань, за которой обратной дороги уже нет.

Савьер медленно отпустил руку миссис Далтон.

Женщина открыла глаза.

Несколько секунд она молчала, словно пыталась понять, что произошло.

— Что это было? — тихо спросила она.

Савьер посмотрел на неё.

— Психология, миссис Далтон.

Женщина нахмурилась, но больше ничего не спросила.

Она поднялась со скамейки и медленно пошла прочь.

Савьер проводил её взглядом.

Он знал — она вернётся.

Сегодняшний сеанс был только началом. Он ещё не закончил.

Савьер задумался.

Теперь он знал, чем займётся дальше. Ему необходимо изучить магловскую психологию.

Плюс легилименцию. Плюс собственную магию.

Он невольно усмехнулся.

Врач, лечащий души.

Савьер тихо рассмеялся.

Кто бы мог подумать? Северус Снейп. Мастер зелий. Тёмный волшебник. Пожиратель Смерти. Убийца. Человек, у которого руки были в крови не по локоть — по самые плечи. И теперь он собирается лечить души маглов.

Смех постепенно стих.

Савьер посмотрел на свои ладони.

Интересно…

Он поднял взгляд к небу.

— А кто-нибудь когда-нибудь смог бы вылечить мою?

Тишина.

— Если она у меня вообще есть…

С того момента, как он пришёл в сознание зимой, Савьер стал постоянным посетителем местной библиотеки. Рене, библиотекарь, каждый раз удивлялся, видя, какие книги выбирает этот серьёзный, мрачный мужчина. Мифы, легенды, сказки…

Откуда ему было знать, что перед ним стоит настоящий персонаж этих историй — живой и вполне реальный Злой Волшебник?

В этот раз Савьер собрал книги по психологии. В принципе, устройство сознания у маглов и волшебников было одинаковым. Различия заключались лишь в том, как это сознание взаимодействовало с магией.

Савьер снова отправился в парк и сел на знакомую скамейку.

Миссис Далтон не заставила себя долго ждать.

— Доброе утро, мистер Савьер, — сказала она, явно не зная, с чего начать разговор.

— Доброе утро, миссис Далтон. Присаживайтесь. Дайте мне руки и закройте глаза.

Вирджиния боялась. Это было видно по тому, как она сжала пальцы. Ей было страшно доверить себя этому странному человеку, которого она едва знала. Но всё же она сделала то, что велел Савьер.

Он начал сеанс легилименции.

Снова проник в её сознание. Осторожно, не разрушая защиту, пробрался к тем воспоминаниям, которые годами причиняли ей боль. Ему нужно было не стереть их, а помочь Вирджинии принять то, от чего она так долго пыталась убежать.

Он позволил накопившимся чувствам выйти наружу.

Вирджиния расслабилась. По её щекам потекли слёзы. Она плакала долго, почти беззвучно, и Савьер не стал её останавливать.

Спустя час он понял, что пора заканчивать.

— Можете открыть глаза, Вирджиния, — тихо сказал он.

Миссис Далтон открыла глаза.

— Мистер Савьер… — произнесла она и осеклась.

— Не нужно ничего говорить. Всё хорошо. Вам необходимо отдохнуть.

Женщина медленно поднялась и ушла.

Савьер проводил её взглядом.

Она ещё вернётся. Но уже не потому, что нуждается в спасении. Её сознание наконец приняло ту боль, от которой так долго пыталось защититься. Теперь ей нужен был отдых. Телу и разуму требовалось время, чтобы восстановиться.

Завтра для неё начнётся новый день.

Возможно, новая жизнь.

Савьер закрыл глаза.

Сеанс вымотал его гораздо сильнее, чем он ожидал. Похоже, стоило разделить лечение на два дня. Руки слегка дрожали. Вся боль и переживания Вирджинии прошли через его магию, а теперь ему самому предстояло справиться с их последствиями.

Для него это было новым опытом. Он никогда прежде не пытался лечить чужую душу.

Савьер ещё долго сидел на скамейке, собираясь с силами, прежде чем наконец поднялся и отправился домой.

Дом встретил его привычной тишиной.

Миссис Эвертон и миссис Джиллз уехали в отпуск к детям на целый месяц.

Целый месяц никто не будет врываться в его дом, интересоваться его здоровьем, заставлять есть, расспрашивать о работе и читать нотации о необходимости жениться и завести семью.

Савьер мысленно усмехнулся.

Наконец-то тишина.

Вот только почему-то теперь она уже не казалась такой приятной, как раньше.

Савьер проспал весь следующий день. Вернее, почти всё это время провёл без сознания. Организм требовал отдыха, и впервые за долгое время он позволил себе не сопротивляться.

Он осторожно открыл глаза. За окном ещё царила предрассветная темнота — до восхода было далеко.

Савьер прислушался к себе.

Тело больше не ломило. Магия не бушевала внутри, а спокойно текла по венам, послушная и ровная. Он восстановился.

Поднявшись с кровати, Савьер вышел на крыльцо.

На улице не было ни души. Город ещё спал.

Тишина.

На этот раз она не давила.

Савьер решил прогуляться до леса. Лес успокаивал его. В нём было что-то, чего он не находил больше нигде.

Когда-то, очень давно, он так же стоял у окна директорского кабинета и смотрел на Запретный лес.

Давно?

Всего год назад. Май. Воспоминания последнего учебного года и битвы пронеслись в голове вихрем. Поттер. Тайный план Дамблдора. Последнее задание. Вы были готовы пожертвовать всем ради победы, Альбус.

Савьер прикрыл глаза.

Я вас уважаю. И ненавижу.

Он продолжил путь.

Вернувшись в город, Савьер снова пришёл к своей скамейке. Вирджиния Далтон больше не появлялась в парке.

Но он знал — с ней всё хорошо.

Впервые за много лет он позволил себе просто сидеть и смотреть на окружающий мир. В прошлой жизни он слишком много времени проводил в подземельях. Там не было солнца, свежего воздуха, шелеста листвы.

Теперь он понимал, насколько прекрасным может быть обычный солнечный день.

Савьер задумался.

Кажется, он действительно нашёл своё предназначение.

Кто бы мог подумать, что жизнь среди маглов сложится именно так?

Не было войны. Не было приказов. Не было необходимости постоянно ждать удара в спину.

Была просто жизнь.

И впервые за много лет она постепенно начинала налаживаться.