Ученица Гепарды (гет)

Миневра задумчиво посмотрела на Чуму. Ей очень хотелось разозлиться на этого жреца дикарей, жизнь которого она спасла сугубо из корыстных побуждений. Он единственный кто сохранял информацию о культе Урзкартаги, истории и культуре его племени, которые для ее научного склада ума были намного ценнее груды зеленых бумажек. Он был крайне полезным слугой, так как был единственным кто знал, как проводить ритуалы для языческого бога, каким способом избегать побочных эффектов и с его помощью, ей, хотя бы частично удалось одержать интеллектуальную победу над африканским идолом.

Именно с помощью его драгоценных знаний был создан навар из особых ягод, что стало обманкой, заменяющей человеческую кровь. Именно этот чернокожий, низкорослый дикарь — «жалкая обезьяна», как сказали бы ее предки-колонизаторы — всегда следил за чистотой в их пристанище, всегда готовил ей еду и приносил чай, в моменты ее усталости. Он всегда был рядом. Всегда был готов в любой момент внимательно, выслушать ее; от мелких мещанских нюансов до секретов с которыми, она мало с кем делилась. Он всегда был готов поддержать ее в любом, даже самом абсурдном начинании. Этот пожилой чернокожий дикарь, делал то, что ее отец не делал никогда: верил в нее.

Да, сам факт, что из всех в нее верил именно этот, длительное время далекий от современной цивилизации, человек, казался верхом фантасмагории… но тем не менее это был факт, который она не могла отрицать.

Ни аристократ, ни избалованная светская львица, а жрец, что жил на далеком острове, веривший, что гроза — гнев его бога. Единственное что могло соревноваться в абсурдности с самим этим фактом, то это его слепая преданность ей, которая заставляла вечно суровую, хладнокровную Барбару ощущать себя… комфортно. Это было подобно камину, что согревает в холодную ночь. Необъяснимый уют...

Высокомерие, тщеславие, разница в их положениях не позволяло ей подарить ему улыбку или доброе слово, но… странные искры благодарности, мелькали в ее глазах, на доли мгновения… и эти искры, пожилой жрец замечал даже краем глаза. Загадочная улыбка появлялось на его морщинистом лице, демонстрируя ряд идеальных, белых как слоновая кость, зубов.

— «И так объясни мне, Чума…» она начала своим привычным, холодным тоном. Сильный Британский акцент, выдававший ее происхождение, пронизывал ее бархатный голос «… ты правда, полагаешь что я собираюсь съесть все ЭТО?» — Женщина указала на стол, ломившийся от обилия блюд. Тех что уже были готовы… на другом столе лежало то что должно было, в скором времени, также превратиться в деликатесы.

«И зачем я только познакомила его с книгами по кулинарии?» подумала про себя Минерва. Хотя конечно же знала зачем: увлекавшаяся больше поиском реликвий, старых знаний и артефактов, она совсем перестала увлекаться мужчинами, и потому не тренировала навык открывавший путь к их сердцам. Потому та еда, которую она могла готовить самостоятельно, не претендовала на изысканность. Именно поэтому жрец открывший мир кулинарии и нашедший в нем новое хобби, оказался, как нельзя кстати.

Вслух, она сказала следующее «Ты живешь со мной столько лет, и не заметил, что я ем лишь столько, сколько вмещается в моих ладонях?».

Старик лишь добродушно и весело улыбнулся. От его ответа, на ломанном английском языке, Минерва едва удержалась от того чтобы не прыснуть со смеху: «Небесные телеса сказали мне, что скоро у нас будет гость. Голодный гость…».

Закатив глаза, Барбара решила не отчитывать своего слугу, по причине элементарного нежелания тратить время на мелочи. Лишь вставила шпильку — «Я надеюсь не столь голодный, как твой бог…».

Отправившись в свой личный тир, она заменила гражданские очки на стрелковые, нацепила противошумовые наушники, подготовила пистолет и пули.

Несмотря на то что ее зрение, в данный момент было не в лучшем состоянии, попадала она достаточно точно. Умение пользоваться огнестрельным оружием, периодически давало свои плоды, в ее походах и экспедициях (особенно в той, где ей пришлось наткнуться на племя каннибалов. А один раз и вовсе на каких-то головорезов). Сейчас она вновь поразила цель, углубив выпущенной пулей, ту что уже прочно засела в мишени. Она настолько увлеклась, что не обратила никакого внимания, на приблизившегося жреца, который легонько коснулся ее плеча. Минерва даже не вздрогнула: его прикосновение она узнала бы из тысячи. Она поставила оружие на предохранитель, сняла наушники и вопросительно посмотрела на Чуму. Тот лишь молча вручил ей конверт. Она сразу же раскрыла его и мгновенно прочла содержимое. Все-таки, скорочтение было полезным навыком. Ее зрачки расширились, она начала усердно перечитывать слова, снова и снова. Наконец ее губы зашевелились. Звука не последовало, но жрец обладал особым навыком — читать по губам, и таким образом он открыл для себя незнакомые, таинственные слова — «AureaVirga».

* * *

— «Доктор Виктория Бэйли, я рад что вы приняли мое приглашение» — голос седовласого джентльмена, одетого в старомодный фрак и носившего еще более старомодный боливар, расположившегося в уютном кресле, был нетороплив, вкрадчив и приятен, словно голос профессионала озвучки аудиокниг.

Последовавший за словами элегантный жест — приглашение сесть в кресло напротив, также источал какую-то старину, словно кто-то переместился в прошлую эпоху и перенес этого старика, с проницательными, волчьими глазами, сюда.

Гостья не отказалась и непринужденно, разместилась в мягкое кресло, расслаблено положив одну стройную ногу на другую. Ее глаза быстро оценили поместье, которое, под стать своему хозяину, выглядело достаточно старинно и, одновременно, весьма комфортно. Она поймала себя на мысли что чувствует легкую ностальгию от подобного места. Если это и была ловушка, то весьма странная.

— «Позвольте мне представиться: меня зовут Ларри Тэлбот».

— «Прямо как в хоррорах студии Universal…» Кремневая, но в тоже время, ироничная улыбка, исказила уголки ее рта.

Джентльмен лишь улыбнулся в ответ на ее замечание.

— «Приходилось как-то подкидывать им идейки…»

— «Что ж, мистер Тэлбот. Давайте сразу перейдем к делу…» — Археолог решила не тратить время на долгие рассуждения и сразу бросилась с места в карьер — «В вашем письме говорится, что у вас есть артефакт, известный как золотая ветвь… могу я взглянуть на него?».

Голос женщины оставался холодным и бесстрастным, но внутри уже играл профессиональный азарт «Фальшивка? Или все-таки настоящая?».

— «Пожалуйста, миледи» — Когда старик передал артефакт ей прямо в руки, ее глаза начали пытливо разглядывать ветвь, словно любопытное насекомое.

Визуально, ни что не выдавало подделку. Более того, само нутро женщины, смогло ощущать силу, исходящую от этой вещи.

— «Сколько вы хотите за него?» — Она так и не оторвала взгляда от золотой ветви, когда слова покинули ее уста.

— «Милая, доктор Бэйли… или лучше называть вас доктор Минерва? Неужели вы думаете, что мне нужны дополнительные деньги? С моим то состоянием? Для меня деньги важны столько же, сколько и для вас. Это лишь полезный инструмент и не более…».

Доктор «Бэйли» лишь хмыкнула. Этот пожилой джентльмен знал кто она на самом деле. Знал. что ей как наследнице аристократов, с особняком в Ноттингеме, как археологу и антропологу, охотящемуся за артефактами, реликвиями и прочими достижениями разных древних цивилизаций и культур, деньги имели второе, если не третье, по важности, значение. В случае необходимости, она сама может создавать деньги из ничего, посредством своих различных хобби.

Как та, что носит бремя «чемпиона и невесты Урзкартаги», она могла бы просто перевоплотиться в ее другое, более пушистое и когтистое я, и тогда спокойно и непринужденно забрать артефакт силой… но это было неинтересно. К тому же ее заинтриговало, какую причуду старик запросит взамен?

— «Что же вы хотите, мистер Тэлбот. Что сможет вас удовлетворить?».

Тэлбот улыбнулся. Это была довольно добродушная улыбка.

— «Видите ли, доктор Минерва, у меня осталось не так много прямых потомков, кровь которых располагает…» — здесь он выдержал небольшую, театральную паузу, прежде чем продолжить — «… определенным геном, выражаясь языком науки. К счастью я сумел обнаружить ее. Мою прапрапрапраправнучатую племянницу…».

От количества сказанных «пра», доктор лишь прищурилась.

— «Я вижу, что вы взаправду долгожитель, как о вас и говорят…» — Следом за словами, Минерва издала искусственный, лишенный искренних эмоций, смешок. — «Какое дело ваша пра… правнучатая племянница, имеет отношение к этой реликвии?».

— «Видите ли, доктор…» Джентльмен заговорил вкрадчивым голосом, который был усладой для ушей Барбары, которой часто приходилось выслушивать самый разный контингент. — «… в данный момент, она живет в не самых лучших условиях... в условиях, в которых ее потенциал никогда не раскроется…».

Ларри постоянно делал паузы, но последняя пауза буквально была пронизана каким-то театральной пафосностью, словно он собирался объявить что-то невероятное. Археолог не сомневалась — эта словесная задержка, не сулит ей, ничего хорошего.

И поняла, что не ошиблась, когда ожидаемые слова были произнесены.

— «Для нее нужен кто-то, кто воспитал бы из нее аристократку. Сделал бы достойным ростком моих корней…» — Старик снова сделал паузу, хотя Барбара уже знала дальнейшие слова.

— «… и я думаю, что вы идеальная кандидатура на эту роль».

Все существо доктора было возмущено. Она прекрасно поняла затею этого пожилого джентльмена, и ее внутренний зверь уже рвал куски плоти и метал ошметки, хотя внешне она оставалась невозмутимой как удав.

— «Я монстр, который приносит человеческие жертвоприношения языческому богу. Не нянечка для маленьких деток…» — ее голос был пропитан необычной смесью мороза и язвительного сарказма, а взгляд, поверх круглых, бифокальных очков — чистой гордостью и аристократичным высокомерием.

— «Правда? А я читал и слышал, что вы археолог, антрополог, социолог, культуролог, мифовед, да и из знатного рода, с соответствующим воспитанием. А еще, в придачу, прекрасно ориентируетесь в химии, биологии и зоологии. У вас чересчур объемный багаж знаний, для монстра, не находите?».

Уголки губ Барбары вздрогнули в улыбке, которая на сей раз вышла более искренней. Похоже он основательно перебрал информацию о ней, перед тем как пригласить.

— «У меня много хобби и разных компетенций, мистер Тэлбот… но учитель и воспитатель, в них не входят. И к тому же, почему вы сами не выполните подобную прихоть? Вы кажется вполне здоровы и умны для своего возраста, и вполне справитесь с подобной задачей».

— «Я не слишком хорошо иду в ногу со временем, доктор…» — признался он — «… совсем как Рип Ван Винкль. Вы другое дело».

Минерва задумчиво нахмурилась. Прагматизм вместе со внутренним зверем диктовал просто забрать артефакт силой и уйти… но дух авантюристки, постоянно втягивавший ее в самые разные и, обычно, не самые приятные приключения, нашептывал ей в ухо, голосом змея искусителя, принять столь «соблазнительный» и странный вызов. В конце концов она Барбара Минерва, которая много раз выбиралась из опасных передряг и была на волоске от смерти. Воспитать и научить какую-то девчонку? Что ж, это такой же вызов как спастись бури в пустыне, зыбучих песков, выбраться из древних катакомб или оторваться от орд дикарей-каннибалов. И она примет его и выйдет победительницей, как всегда.

— «Я согласна» невозмутимо ответила Минерва, словно попросила разменять деньги на кассе, хотя внутренний голос циника и прагматика, уже проклинал ее за принятое решение…

* * *

— «Эй ты, мерзкая псина? Долго ждать пока уберешь, кухню? Да я к тебе обращаюсь, не к собаке» — Донесся из глубины квартиры вопль самки аллигатора.

Конечно же это был никакой не аллигатор, а всего на всего дружившая с бутылкой опекунша, но та, к кому были обращены столь хамские слова, всегда фантазировала, что подобные звуки издают сердитые пресмыкающиеся.

Девочка, пятнадцати лет отроду тяжело вздохнула, на приказ своей «матери». Ей оставалось совсем немного, чтобы прочесть «Дочь Монтесумы» Генри Хаггарда, чтобы наконец узнать, чем закончилась эта захватывающая история, полная приключений, путешествий и лирической грусти… и теперь ее снова вырвали в реальный мир. Мир валяющихся алкогольных бутылок и сигаретных окурков. Едкого запаха никотина и перегара. Криков, ссор, угроз и то и дело появлявшихся ссадин на ее теле, которые, впрочем, довольно быстро исчезали. Как бы ей хотелось очутиться на таинственном острове в компании инженера — Сайруса Смита и его друзей, или еще больше в компании храброго юноши — Дика Сэнда, пятнадцатилетнего капитана. Пусть герои книг Жюля Верна и Джека Лондона, постоянно сталкиваются со смертельной опасностью, но им известна истинная дружба, верность, любовь. Ей же это все известно лишь по приключенческим книгам.

Больше всего ей хотелось очутиться в компании героини-писательницы, Барбары Энн Минервы, вся автобиография который была пропитана духом приключений и открытия новых горизонтов, приоткрывающих занавесу мира. Девочка читала все эти книги запоем и иногда позволяла себе мечтать, что путешественница-археолог однажды приехала за ней и забрала ее в далекие, неизведанные дали, где они вместе ломали бы голову над загадками Древнего Египта или Крита.

Она поправила свои длинные, густые, рыжие волосы из которых выбивались непослушные пряди и направилась на кухню, понурив голову, будто отправлялась на заклание. Шла она медленно, еле передвигая ноги, подобно сомнамбуле.

Внезапно она замерла, когда до двери в кухню оставалась пара шагов. А застыла она по тому что во входную дверь раздался звонок.

— «Эрни! Небось твои друзья-алконавты заявились…» — Хрипло хмыкнула женщина на кухне.

— «Мои друзья, до сих пор, блюют после прошлой попойки. Ты ведь помнишь сколько у них обычно длится похмелье…» — донесся мужской голос из зала, который было непросто разобрать из-за шума телевизора. «Глава семейства» в этой приемной семье, занимался тем же что и всегда: сидел с пачками чипсов и банками пива, уставившись в телевизор, наблюдая очередной ужастик, боевик либо спортивный матч.

— «Тогда подними свою жирную задницу с кресла и пойди проверь, кого там принесло! — кричала она приказания, пытаясь имитировать командный голос Валькирии. Получалось не очень.

— «Сама пойди. Тут команчи вот- вот забьют гол» — ответил он, совсем отупевшим от хлеба и зрелищ голосом.

— «Ах ты…» — начала была алкоголичка, но быстро сменила стратегию, направив свое внимание на более легкую добычу — «Блохастая, иди проверь».

Девочка неторопливо направилась к двери. Приближаясь, она обратила внимание на то, что их питбультерьер, которому дали имя «Буг» — сокращение «бугай», печально известный своим желанием укусить любого гостя, сейчас лежал под столом. Шерсть его стояла дыбом, уши поникли, хвост стоял словно труба. Почему-то, он не горел желанием выяснять кто стоит за дверью, что совсем не походило на обычно воинственно настроенного пса.

Девочка провернула ключ в двери и осторожно приоткрыла ее, ожидая как минимум увидеть очередных «ценителей сигар и крепкого виски», а как максимум «представителей особенно элитного контингента». Обычно ее ожидания оправдывались.

Обычно… но не в этот раз.

Глазам девочки предстала высокая женщина, которой не хватало дюйма, чтобы быть ростом под 180. Длинные, рыжие и непривычно ухоженные волосы. Круглые, бифокальные очки за которыми находились два умных, внимательных, карих глаза. Острые брови, острые скулы, заостренный, орлиный нос… все в ее лике было немного угловатым, со строгими, но в тоже время привлекательными чертами. Такая суровая и строгая красота.

Одета она была также достаточно роскошно: радующее глаз пальто, женские сапоги, зеленое кашне. Единственное что смущало юную особу, это спортивные перчатки без пальцев… но эта необычная деталь, лишь придавала этой женщине какую-то особую, дополнительную изюминку.

Все в ней от облика до осанки было каким-то величественным, и увидеть человека подобной внешности, учитывая кто здесь обычно ошивается, было чем-то из разряда выпадения снега посреди пустыни.

Впрочем, девочка была не единственной кто вела пристальное наблюдение. Таинственная гостья тоже смотрела на нее, словно изучала любопытный образец: рыжие волосы, мягкие черты лица, кругленький носик, веснушки на щеках, и такие же карие глаза.

Девочке показалось будто в зрачках женщины зажегся красный огонек, когда она обратила внимание на свежий синяк, красовавшийся под ее глазом. Должно быть ей просто показалось, либо причуды освещения…

— «Ты Минди Флавершем?» — голос дамы был равнодушным, лишенным эмоций, но в тоже время приятным, даже бархатным… и в нем девочка, сразу распознала сильный Британский акцент, который лишь усугубил для нее, необычность этой личности. Эта женщина явно должна была преподавать в Оксфорде, а не наносить визиты, в дома к тем, кто присягнули бутылке на верность. Может быть она из инспекции? Хотя Минда помнила те моменты, когда разные проверки приходили сюда… и те люди были совсем непохожи на эту гостью.

— «Да…» — Минди наконец вымолвила, слегка сглотнув — «… а вы кто?».

— «Твоя фея-крестная» — лицо женщины осталось мраморным, будто то она заявила факт о том, что земля вращается вокруг солнца. Впрочем, увидев разинутый от шока рот и расширенные зрачки, дама позволила себе легкую улыбку, чтобы разрядить обстановку. — «Мое имя — Виктория Бэйли. Я твой новый опекун. Сколько времени тебе потребуется чтобы собрать свои вещи?».

Пожалуй, такое стремительное развитие событий, еще больше вогнало Минди в еще более глубокий ступор.

— «Вы это серьезно?» — Наконец робко вымолвила девочка, захлопав своими, не верящими в происходящее, глазами.

— «Нет, это все понарошку» саркастически ответила Виктория и изящно переступила порог, оказавшись прямо в доме. — «Так сколько времени тебе требуется, Минди?».

Услышать свое имя, а не очередное обидное прозвище, было для рыжей девочки в новинку. Особенно из уст способных четко и красиво связывать предложения, а не нести пьяный бред.

Минди немного помолчала. Затем ответила:

— «Дайте мне, пожалуйста минут десять. Мне забрать лишь книги и одежду, а их немного…».

Женщина лишь одобрительно кивнула, а затем неторопливо направилась вглубь квартиры. Минди же отправилась в свою комнату. Ее мозг все еще пытался переварить происходящее.

* * *

— «Эй, маленькая дрянь! С кем ты там так долго горлопанишь? Бегом убирать кухню!» Грузная, необъятных размеров женщина, с засаленными волосами и пьяными глазами, поднялась со стула. Лицо, со свисающей отекшей кожей, дряблой, покрытой сыпью, напоминавшей чешую ящерицы, ясно говорило о присяге бутылке.

Намерение дать выспятка девочке было очевидно, но к ее удивлению в проеме кухни очутилась незнакомая, высокая и статная женщина.

— «Ты еще кто? Из инспекции?» пробормотала опекунша, недоуменно пялясь на рыжеволосую.

Женщина, на мгновение, брезгливо поморщилась глядя на пьянчугу: перегар, никотин, полная запущенность и деградация… все ударило по обостренным чувствам.

Виктория мгновенно восстановила мраморную маску и заговорила деловым тоном, но в нем явно чувствовались нотки угрозы:

— «Нет, я не из инспекции… иначе ты бы уже лежала своей свиной физией в пол».

Тучная физиономия исказилась от гнева, добавляя морщин. К ней, свободной гражданке Америке подходит какая-то саксонская баба и качает свои права? Ну уж нет. Сейчас она научит ее уважать себя, как учила ту веснушчатую малолетку.

— «Ты ш…» — это все что успело вырваться из рта алкоголички, вместе с перегаром, никотином и прочими ароматами «благовония». Остальные слова просто застряли в горле.

Опекунша застыла, а застыла потому что поглядела прямо в глаза этой «Британской бабе», уверенная что та отведет взгляд… и именно встреча с этими карими глазами, смотревшими сквозь безобидно выглядящие, круглые очки, вогнало ее в оторопь. Женщина застыла неподвижно, как кролик перед удавом, чувствуя, как вся ее пьяная бравада расползается точно студень. Вероятно, это именно то первобытное ощущение, знакомое зверю которому уже нет спасения от хищника.

Виктория неторопливо подняла объемную, тяжелую сумку и столь же медленно и вальяжно переложила ее ближе к столу.

— «Девочка едет со мной. Юридически я уже все уладила. Вопросы?».

Пьянчуга не ответила, продолжая стоять как под гипнозом. Англичанка уже не смотрела ей в глаза, но этот липкий страх, продолжал держать ее за горло, поднимая древнее чувство ужаса из глубин самого ее существа.

Рассудок вернулся к ней лишь, когда Виктория покинула кухню. Вместе с ним вернулась и храбрость, поддерживаемая стыдом за собственный испуг. Она до сих пор была потная, словно после кошмара.

— «Дерьмо собачье, а ну вернись сю…» — ее возмущение вновь оказалось прервано… а прервано тем что она неуклюже сорвавшись с места, пихнула сумку и ее содержимое вывалилось на пол.

То были деньги. Много денег… Столько, что можно было пить элитный алкоголь месяцами напролет и ни в чем, не нуждаться…

Да… за такую сумму, она забудет об той соплячке…

* * *

Все той же неторопливой и вальяжной походкой, Виктория подошла ко входу. Минди уже была готова, стоя у входа, вместе со связанными вместе пакетами. В одних была скромная одежда. В других книги.

— «И где она раздобыла столько книг?» — подумала Бэйли, созерцая пакеты. Затем ее взгляд вновь переключился на этого маленького, испуганного зверька.

Все еще синевший, пусть уже и меньше, глаз снова привлекал к себе внимание. Она не должна была чувствовать сострадание, которое она годами выкорчевывала из себя, но… ощущение словно кто-то скребет внутри, появилось в груди статной женщины. Соблазн растерзать прежних опекунов зазвучал в голове, но она удержалась.

— «Идем, Минди» — наконец заговорила женщина и распахнула дверь перед девочкой, рукой приглашая ее покинуть квартиру.

Минди смотрела на подъезд, ощущая, как прохлада коснулась ее кожи. Ее переполняли различные чувства. Наконец ее взгляд зацепил валявшуюся в уголке пустую бутылку «Поповки». Затем взор вернулся к открытой двери и импозантной женщине, сулившей ей новый мир.

Вздохнув, но теперь не с тяжестью, а каким-то облегчением, она взяла соединенные между собой пакеты и сделала шаг за пределы квартиры.

Рубикон был пройден.

* * *

Девочка смотрела в окно автомобиля. На то как пейзажи сменяют друг друга, как день обращается в вечер, как едут бесчисленные автомобили на автостраде, самых разных размеров, разного окраса, разной вычурности. Она смотрела на все это завороженно. Новые просторы манили ее. Страх перемен и одновременное облегчение от того, что вечно пьяные опекуны позади, смешались вместе с восторгом, от возможности узреть что-то новое.

Новая опекунша вела машину, и краем глаза наблюдала за девочкой и ее реакцией. Если бы в этот момент кто-то созерцал ее саму, то заметил бы как на ее фарфоровом лице, уголки карих глаз таинственно улыбаются.

* * *

На пороге Чума уже поджидал их, одетый во фрак и цилиндр. Подобная одежда, которая в окружении Минервы ассоциировалась с колонистами, на чернокожем жрице, в понимании самой Барбары, выглядела весьма комично. Да ее Британские предки вероятно крутились в гробу, как волчок, увидев подобное, но ее это не волновало.

Старик добродушно улыбнулся прибывшим. Его взгляд говорил Минерве «Вот видите! Небо все предсказало правильно!». Затем, этот же, взгляд, скользнул уже на «предсказанного» небом «голодного гостя».

Девочку быстро ознакомили с ее комнатой. Когда Минди увидела отведенное ей помещение, где имелись просторная кровать с мягкими подушками, уютным одеялом, теплым пледом и прочими постельными принадлежностями, она невольно ущипнула себя, все еще пытаясь поверить, что происходящее не сон.

Она невольно подняла глаза на нового опекуна. Эта красивая, статная, но в тоже время безмолвная и сурово выглядящая, подобно мраморной статуе, женщина вызывала противоречивые эмоции… но она все еще чувствовала, что обязана поблагодарить ее.

— Спасибо вам за все, Мисс Бэйли! Вы очень щедрая леди».

«Мисс Бэйли» едва удержалась чтобы не фыркнуть. Дать кров который всего лишь превосходил предыдущий, не казалось ей признаком особой щедрости.

Тем не менее, она ответила:

— «Поблагодаришь позже. Все самое интересное только впереди…».

Когда девочка расставила свои пожитки, опекунша провела ей небольшую экскурсию познакомив с ванной, туалетом и другими местами.

После того как Минди приняла быстрый душ и переоделась, ее отвели на кухню и там ее ожидал шок — стол ломившийся от самых различных яств.

С минуту она переводила взгляд со стола на свою опекуншу и ее чернокожего повара. Неужели ее позволят съесть что-то из этого?

— «Ешь все что хочешь и сколько захочешь. Мы все равно не осилим все это за один присест» — наконец заговорила женщина, не выдержав того что девочку еще нужно упрашивать на то чтобы просто утолить голод.

И что бы подать пример, она села за стол и положила себе салата в тарелку. Также поступил Чума.

Минди тоже села за стол, тщательно осматривая блюда. Глаза у нее разбегались. Наконец, она отрезала кусок индейки и положила себе в тарелку. Затем она попробовала…

Спустя довольно скромный срок, она уже не ограничивалась индейкой и налегала на все остальное что вмещал в себя, достаточно просторный, стол. Она улепетывала еду с волчьим, бездонным аппетитом, словно ее не кормили очень долго (хотя учитывая кто были ее опекуны, подобный вариант не следовало сбрасывать со счетов).

Жрец с гордостью наблюдал на то, как Минди жадно поглощает его кулинарное искусство, удовлетворенный что его талант наконец то оценили по достоинству.

Его госпожа тоже наблюдала… и чувствовала себя несколько неуютно, глядя на то, как подросток впервые смог наесться как следует. У Барбары имелось много качеств: гордыня, тщеславие, надменность, высокомерие, честолюбие. Сострадание обычно не входило в этот перечень. Так почему же глядя на нее, она начала чувствовать, как что-то непривычное заскребло в груди? И это был явно не зверь, которого она сдерживала. Что-то совершенно иное…

— «Спасибо!» — Девочка наконец окончила пир, чувствуя себя более сытой чем, когда- либо.

Неожиданно Минди икнула.

— «Ой!» — она зажала рот руками, ее щеки вспыхнули как зарево. — «Простите».

Минди явно была готова к тому что ее отчитают или накажут, испуганно хлопая глазами в сторону опекунши. Та лишь молча смотрела на, ставшую пунцовой, девочку.

«Что ж… предстоит немало работы» пронеслось в голове Минервы.