Стеклянный дом (гет)

Пару бутылок вина, затем стопка граппы. Бодрость сменилась вялостью. Алкоголь тому причина? Его недовольство собой на протяжении десятков лет, переросло в почти одержимость. Он как никто другой помнит, никакая работа не отвлечёт его от тяжёлых мыслей. Сейчас он снова погружён в глубины подсознания, идёт на автопилоте по знакомым узким коридорам.

Ему нужна передышка. Вместо искомой комнаты, он сворачивает по лестнице наверх. Выход на крышу свободен, дверь не заперта. Солнечный свет бьёт в глаза, он зажмуривается и... Ноги сами несут его к краю крыши, туда, откуда видно весь небольшой квартал. Очнувшись, Леонард вглядывается в улицу, крохотная фигурка движется по тротуару, обходя автомобили и редких прохожих. Безусловно, это ОНА, ему даже не нужно видеть её лицо. Карен. Его Карен.

Она не дождалась его. Внутри всё похолодело, он ей не нужен. Конечно, очнись идиот, она замужем! Имя. Том Рэддл действует как красная тряпка на быка. Поздно, слишком поздно для злости, отчаяние, как осадок. Безумие хотеть женщину, после стольких лет, ещё большее безумие — не понимать, что сказать, как вернуть ушедшее.

Он вспоминает недавние прикосновения Карен, её улыбку, тихий смех, дыхание, лицо, которое кажется после стольких лет ни капли не изменилось. Так почему же, скажите на милость, он нёс весь ланч какую-то несуразицу, вспоминал их интимные встречи? Старость не радость. Лео сглатывает, фигурка продолжает своё движение.

"Остановись, прошу тебя, Карен..." — на глаза наворачиваются слёзы, или это от ветра. Мужчина как изваяние стоит неподвижно, того гляди птицы примут его за памятник архитектуры.

Мужчины не плачут. А если от обиды, от того, как жестоко с ними поступили люди и судьба... Рэддл в долбанном Париже ждёт Карен. Очнись, у них есть дети. Ах да, дети. Леонард спесивец, ему плевать на такие побочные пункты в личном деле Карен. Ага, именно поэтому он остался один. Признание сделанное самому себе как острый нож, режет прямо по сердцу.

Он преподаёт литературу, он создатель высокого. Такие формулировки спасут его эго? Карен ушла, что делать дальше? Будь у него крылья...

— Поразительно, так и будешь смотреть, как она уходит?

— Кто здесь? — солнце словно повсюду, Леонард плохо видит, прикрывая глаза рукой, пытается увидеть говорящего.

— Парень, успокойся. Зови меня Алекс, оставим Глас Божий в стороне, — продолжает иронизировать невидимый собеседник.

— Глас Божий? — Леонард наконец-то может рассмотреть человека.

Обычный мужчина: одет в серый плащ, чёрные брюки и толстовку. Но лицо, лицо... Леонард сглатывает, он отказывается верить в происходящее. ВидЕние. Незнакомец как две капли воды похож внешностью на него, только немного моложе и цвет волос другой.

— Так, без паники. Давай дыши — вдох, выдох, вдох, выдох, — заметив, что оппонент настроен враждебно, добавляет: — Хорошо, поступим иначе, — большие белоснежные крылья раскрываются за его спиной.

— Дьявол... — выругавшись, Леонард пытается яростно тереть глаза руками, надеясь, морок сгинет.

— Поправка — Ангел, пришлось обнаружить себя, дабы наставить тебя на путь истинный, — шатен упирает руки в бока. — Ты смотрю крепкий мужик. Пришёл в себя? — затем не смотря на протесты писателя, ангел касается рукой его груди. — Так лучше?

— Зачем? — на время забыв о ангеле, Леонард снова смотрит вниз.

— Хочешь верну её?

— Ты... можешь?

— Лгать, прерогатива Бальтазара. Нет, не могу, ты сам должен понять, что сотворил.

— Не могу. Зачем ей такое дерьмо как я?

— Это ты мне скажи, Леонард.

Он едва ли помнил имена её родственников, даты дней рождения, постоянно опаздывал на встречи, заботился лишь о себе. Пока время неслось вперёд, он ни о чём не думал, жил одним днём. Пока... в тот день они провели очередную бурную ночь, как в раю. Карен пошла в душ, он по своему обыкновению окинул комнату ленивым взглядом. Книга в её сумке, что с того? Эйфелл любит читать, не только писать сама. Он не придал этому значения, а зря. Позже дни стали холоднее, отношения более натянутыми, встречи редкими.

Он звонил ей постоянно, срывал сроки на работе, приходил в дом к её матери. Бесполезно. Стучать в двери, которые ты сам же захлопнул — глупо. Он вёл себя как напыщенный идиот, карпея над очередной книгой, мечтая мысленно лишь о встрече с Карен. Очередной взрыв ревности, он являлся к Карен домой, устраивал сцены, пытаясь добиться от неё хоть капли сочувствия. Для себя, вечно для себя. А когда он думал о Карен? Ни-ког-да.

Сейчас ему почти шестьдесят, он старик, пытаясь залатать брешь, искал утешения в других. Ищет. Студентки внешне напоминавшие Карен, постоянно были объектом его обаяния, он добивался взаимности, ждал момента, чтобы на законных правах взять их. Права. Он лентяй и ментальный вампир. Однажды ему сорвало крышу, они с одной из студенток занялись сексом прямо в его кабинете. Умопомрачение. Одна деталь оказалась в его пользу, он на пике страсти понял — девушка перед ним не Карен, оборвал связь и выставил девчонку вон. Сумасшедший. Результат — у неё в дипломе красовалась высшая отметка, у него в сердце чёрная дыра.

— Сейчас что-то изменилось? — Алекс мог прочитать часть мыслей Леонарда, но не хотел, его цель далека от этого.

— Рэддл и дети. Даже в ресторане, во мне бушевало животное, не человек. Пятнадцать лет... Она не та Карен, она выросла и изменилась по всем параграфам, я... Что со мной не так?

— Эгоизм, парень.

— Все мужчины эгоисты...

— Отговорки.

— Почему хочу вернуть её?

— Любовь стирает все границы.

— Мне ничего не светит. Нет, не так — я опоздал. Гарри и Гермиона, они могли бы быть моими детьми, не будь я типичным мудаком. Мне нечего ей предложить... Тонкая натура, может был шанс... Даже во время нашего разговора с Карен, я смотрел на... Чёрт, официантка, молоденькая и симпатичная. Хмель ударил мне в голову и ты прав, эгоизм сломал меня, полностью поглотил. Шекспировской драмы не получилось.

— Одна деталь — дружба, — подсказки с его стороны будут мало заметны.

— Карен я противен.

— Обижаешь, посмотри на неё внимательно.

Эйфел остановилась, словно раздумывая, что делать дальше. В её руке телефон, она обернувшись смотрит на ресторан.

— Помни ошибки и вперёд, признай свою не идеальность. Карен ждёт тебя, — ангел скрестил руки на груди.

Положение дел обязывало быть беспристрастным. Правда писатель мог исправиться, наладить пусть не всю свою жизнь, но часть её. Метатрон подталкивал его к правильному решению. Так бывает, люди загоняют себя в тупик, словно осознанно выбирая отрицательное.

— Мне не успеть, — сердце бешено стучит, в голове туман, вроде мыслит он чётко, наряду с этим им овладевает банальный страх.

— Помнишь про крылья? — Алекс-Метатрон загадочно улыбается. — Пожарная лестница в двух шагах от тебя, спустишься по ней и в финале тебя ждёт приз.

— И всё же, кто ты? — Карен всё ещё "ждала" его внизу.

— У меня много имён. Ещё одно тебе ничего не скажет, — ангел подмигнул писателю.

— Благодарности принимаются? — Лео протянул руку Алексу, то и дело посматривая в сторону Эйфелл.

— Без проблем, бро, — рукопожатие вышло дружеским и крепким.

* * *

Он быстро спускался по пожарной лестнице вниз, мало заботясь о безопасности. Если Алекс прав, они с Карен смогут наверстать упущенное. И для того чтобы навести мосты, он обязан извиниться.

Одно его смущало, он точно помнил, лестница на здании Массимо была с северной стороны. Чем ближе Леонард был к Карен, тем меньше его волновала неточность расположения пожарной лестницы. Ангел вероятно был ненастоящим, похоже от алкоголя его сморило в сон, после, он придумал себе эту встречу. В любом случае, Алекс говорил правильные слова.