Зеркало Еиналеж (джен)

Каменные своды Хогвартса с первых секунд казались Тому невероятными. Огромные готические окна-витражи, пропускавшие холодный северный свет, ожившие портреты, шептавшиеся за спиной, и массивные лестницы, менявшие направление прямо под ногами — всё это завораживало. Здесь, среди древнего камня и дышащей истории, он впервые в жизни почувствовал себя на своём месте. Впервые он был не просто нищим сиротой из лондонского приюта, не «дьявольским отродьем», коим его считала миссис Коул, и не странным мальчишкой, которого боялись остальные дети. Он был волшебником. Избранным. Это не было сном, который бы развеялся с первыми лучами солнца. Это была его новая реальность.

Он хватался за всё подряд: жадно читал книги в библиотеке, вникал в каждое слово на уроках, пытался залезть в самые дальние углы замка. Магия манила его. Он хотел познать её всю, до последнего тёмного уголка, до самой глубокой тайны.

Если бы не Слизерин.

​Подземелья встретили его ледяным приёмом. В один из вечеров в гостиной, освещенной мутным зеленоватым светом из окон (за ними простиралось дно Чёрного озера), путь ему преградили. Том шёл с тяжелым фолиантом по Трансфигурации, когда у камина раздался вальяжный голос Абраксаса Малфоя:

​— Посмотрите-ка, наш сирота снова обложился книжками.

Он сидел в глубоком кожаном кресле, небрежно вращая волшебную палочку между пальцев. Рядом с ним, опершись о каминную полку, усмехался молодой Лестрейндж.

— Думаешь, если заучишь все книги в библиотеке, станешь одним из нас, Риддл?

— Я хотя бы понимаю, что читаю. В отличие от тебя, — отрезал Том, сжав пальцы на корешке книги.

Лестрейндж оттолкнулся от камина и подошёл ближе:

— Настоящая магия — это не зубрежка. У тебя в жилах грязь. «Риддл»... это же фамилия какого-нибудь лондонского сапожника? Ты просто сын магла. Ни рода, ни имени. Ты никто.

Слова отозвались внутри тупой, жгучей болью. Но Том лишь крепче сжал челюсти. В нем закипала лютая ярость — не только на этих двух аристократов, но и на того человека, от которого ему досталась эта дурацкая, обыденная фамилия. Сын магла? Отброс? Том поклялся, что заставит их ползать. Он станет настолько сильным, что никто на свете больше не заикнется о его происхождении.

Но в тот вечер ярость уступила место всепоглощающей подавленности. Поток издевательств не прекращался неделю, и даже железная воля 11-летнего мальчика дала трещину.

Желая скрыться от шепотков и ядовитых ухмылок, Том бежал. Он шёл по темнеющим коридорам, не разбирая дороги, поднимаясь всё выше и выше, пока не оказался в заброшенной, покрытой многолетней пылью части замка.

Он забрел в какой-то заброшенный класс. В углу под старым покрывалом угадывалось что-то высокое. Движимый любопытством, Том подошёл и без долгих раздумий сдёрнул ткань. На пол с глухим стуком упало облако пыли.

Это было огромное зеркало в золочёной раме до самого потолка. Раму держали резные лапы, похожие на орлиные когти. Наверху шла странная вязь: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».

Том сделал шаг. По стеклу прошла лёгкая рябь, будто по воде, и картинка изменилась. В глубине стекла стоял не только он сам. Рядом с ним находился высокий темноволосый мужчина с точёными, безупречно аристократичными чертами лица, острой линией подбородка и статной осанкой — истинный красавец. А по другую сторону стояла женщина средних лет. В её облике не было яркой красоты, но угадывалась гордая, утонченная осанка. В руках она сжимала волшебную палочку.

Оба смотрели на Тома. Они нежно, тепло улыбались ему — так, словно он был для них самым ценным сокровищем в мире.

​Том замер, будто окаменев. Его сердце забилось быстрее. В приюте ему доставались лишь холодные или испуганные взгляды. В Слизерине — презрительные усмешки. Никто и никогда не улыбался ему так. Эта искренняя, ничем не заслуженная любовь, исходившая от фигур в зеркале, пробила его внутреннюю броню, заставив дыхание сбиться.

Том поднял взгляд на раму. Перечитал надпись задом наперёд.

— Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание... — вслух пробормотал он.

Желание? Вот эти двое?

Том тряхнул головой. Это была какая-то ошибка, бессмыслица, глупость! Он жаждал силы. Он жаждал знаний, которые возвысят его над Малфоем, Лестрейнджем и всеми остальными. Он хотел, чтобы его имя внушало трепет. При чём здесь эти двое?

Ужасная, оглушительная догадка молнией пронзила его разум. Родители. Волшебники. Семья, которая любит его. Семья, которой у него никогда не было. Зеркало показывало ему не власть, а несбыточную мечту о том, что он не успел и не мог получить — родной дом, где его принимают без условий.

​Осознание этого факта отозвалось в нем физической болью. Чтобы он, Том Риддл, скучал по тех, кто бросил его гнить в приюте? По тем, кто оставил его замерзать в Лондоне?

​— Чушь, — выплюнул он в тишину.

Пальцы сжались в кулак. Стыд мгновенно перегорел в злость. Том подхватил с пола пыльное покрывал, одним рывком набросил его обратно на раму и быстро, не глядя назад, вышел из класса.

* * *

Прошло пять лет.

Слизеринский староста, лучший ученик и лидер, перед которым лебезили чистокровные, Том Риддл снова переступил порог этого класса.

​

За прошедшие годы изменилось всё. Малфой и Лестрейндж больше не смели взглянуть на него свысока. Теперь они ловили каждое его слово, надеясь на благосклонность. Никто больше не заикался о его происхождении. Он нашел свои корни, отыскал наследие Салазара и понял, кто он такой.

​Том подошёл к силуэту в углу и привычным движением сдёрнул ткань.

​Зеркало Еиналеж всё так же стояло на когтистых лапах. По стеклу снова прошла рябь.

​

Но на этот раз в глубине не было ни бледной женщины, ни красивого мужчины. Никаких теплых улыбок. Мальчик, который когда-то тайно надеялся на чужую любовь, был мёртв — Том сам выжег его изнутри.

​В зеркале отражался только он один. Высокий, в темной мантии, смотрящий вперед будто свысока. В отражении не осталось и следа от юношеской неуверенности.

Том смотрел на себя — того, кто победит смерть, разгадает главные тайны магии и заставит весь этот мир считаться с собой.

​Отражение слегка наклонило голову и усмехнулось, медленно, едва заметно. А ​Том Риддл хмыкнул, развернулся и вышел из кабинета, даже не став закрывать зеркало. Ему больше нечего было от себя прятать.