Чужой почерк (гет)

Работа в Лондоне его мечта. Он устал от нравоучений матери, сочувствия сестры, безделья, тоски. Он вправе сам решать, каким образом изменить судьбу. Разбитая копилку, деньги что он заработал разгружая вагоны, вещи наскоро заброшенные в чемодан. И... прощай глубинка Великобритании, привет столица. По первости Римус дико стеснялся своего вида, одежда с чужого плеча — отцовский костюм-тройка, кожаные ботинки на размер больше, в глазах печаль. Такой шекспировский страдалец, сбежавший из дома.

Карта города в одной руке, в другой стакан с кофе. Люпин засматривается на виды и панорамы, тяжело вздыхает, параллельно изучая цены на съёмные квартиры. В голове мысленно рушатся воздушные замки, их грохот кажется слышен даже в Хогвартсе. Предсказание Сибиллы видимо сбудется, он поджав хвост, как трусливый пёс вернётся обратно домой. Трелони не права, он докажет на практике, никто не властен над человеком, кроме него самого.

Весь путь до Лондона, мужчина вспоминает две самые грубые ошибки: отказ Дамблдору и ночь с Трелони. Или всё было в иной последовательности? И кое-что трудно будет стереть из памяти. Ведь заблудшая душа подсознательно ищет себе подобных.

Директор хотел ему исключительно добра, поэтому прочил в учителя ЗОТИ. Стабильный доход, постоянная работа. О чём ещё мечтать? Перемены. Его "простите, не могу", директорское "мой мальчик, как же так?" и попытка настоять на своём.

В конце концов, он мужчина или кто? Поправка — оборотень. Клыки и острый нюх, на деле застенчивость и неопределённость. Он пулей выскакивает из кабинета Альбуса, мало обращая внимания на встречных, лишь остановившись обменяться парой слов с Северусом, получив его одобрение, пусть в такой усечённой форме:

— Так держать, — сдержанно и по делу.

Крепкое рукопожатие отменяется, Римус нервничает, мысленно слышит слова Северуса: "Мы ещё встретимся". Хогвартс его второй дом и сейчас он говорит ему "до свидание".

* * *

Вечером он сам не свой сидит в "Кабаньей голове" попивая эль, сливочное пиво — слабый напиток, огневиски — наоборот возбуждает. Пойло отвратное, обычно он редко притрагивается к спиртному. Сейчас другая ситуация.

— Разве ты не понимаешь, куда тебя ведёт линия жизни? — она видела его ладонь, изучала все до одной чёрточки, финал будет такой, что лучше Римусу остаться дома.

— Это снова ты...

Предсказательница сущее наказание, напористая, при всей её безобидности. Преподаватели посмеиваются, даже Дамблдор кажется не верит женщине. Римус подзывает гнома, делает заказ. Через минуту на столе стоит сливочное пиво.

— Простите, херес кончился, — гном забрав оплату уходит.

— Он тебя знает? — Сибилла редко покидает школу, видимо сегодняшний вечер особенный.

— Мне тут спокойнее... — тянет она. — Шум помогает забыть о видениях. А ты уезжаешь? — женщина теребит бусы, не смотрит в глаза Люпину.

— Сова на крыле принесла? — как быстро расползаются слухи.

— Слышала краем уха, — вместо своего пива, она проворно крадёт у мужчины его кружку с напитком, выпивает одним махом до дна. — Ты хороший человек, Римус, отзывчивый, добрый, ты мне нравишься... — её взгляд становится растерянным. — Хочешь открою тайну?

— Сибилла, тебе хватит, — он берёт её за руку. — Давай лучше провожу тебя домой.

— Разве ту дыру где я живу, можно назвать домом, Люпин? — она вытирает слёзы краем шали. — Кому я там нужна, ответь мне? — они стоят посредине зала, привлекая к себе лишнее внимание.

— Всем, — набрав воздуха в грудь, добавляет: — Мне например, — такой тишины здесь раньше не было. — Идём.

Оборотень тянет её за руку к лестнице ведущей наверх. Там у Дамблдора жилые комнаты, им никто не помешает закончить разговор. Удивительно, всю дорогу Сибилла не проронила ни слова, безропотно следуя за своим провожатым.

Шестая комната пустая, мужчина и женщина заходят внутрь. Почему-то ему не хочется отпускать Трелони. Его сестра Нимфадора Тонкс лучше разбирается в женской и мужской психологии. Как говорит сама Дора: "Аврор обязан уметь абсолютно всё!". Как же, он покорно верит. Прогресс на лицо, точнее на лице, Дора теряет дар речи каждый раз, когда сталкивается с Северусом. Её логика похоже покидает свою хозяйку, делая её похожей как две капли воды на первокурсницу. Вот что с людьми делает... привязанность? Одно ясно, Дора по особенному относится к Северусу.

Римус молчит, многозначительно насвистывая мотив какой-то старой песенки. Сибилла изучает занавески на окнах, видимо считая из очень вычурными и кричащими. Лампочка в комнате начинает мигать, предсказательница и оборотень, дружно проклинают магловское изобретение под названием электричество. Свет в отместку им окончательно гаснет.

— Ты сказал правду? — тепло рук, как давно ей не приходилось чувствовать такое.

— Приукрасил, — Римусу прекрасно видно в темноте грустное лицо Сибиллы: уголки губ опущены вниз, сами губы слегка подрагивают, глаза застилают слёзы, даже сквозь очки это сильно заметно.

— Теперь доволен? — в темноте она случайно роняет свои очки, быстро высвобождает свою руку из руки Люпина, наощупь пытается найти очки на полу.

— За кого ты меня принимаешь? — оборотню обидно, она не так его поняла.

— Мне всё равно, — женщина присаживается на корточки, шарит руками по пыльном полу. — Где же они? — без них она как крот, слепа.

— Правда? — очки отлетели к столу, ему стоит сделать пару шагов и предмет найден. — Скажи мне это прямо в лицо, — они оба пьяны, слишком обижены на жизнь, чтобы мыслить сейчас здраво.

— Твоя карма навечно остаться изгоем, — преподавательница прерывает поиски очков, встаёт в полный рост, смотрит Римусу в лицо, она отлично помнит его. — Мы оба никому не нужны, — Сибилла зачем-то целует Люпина, его губы с лёгкой горчинкой, алкоголь только усиливает впечатления. — Всем на нас плевать, Римус...

— Тебе нравится одиночество, — прижать её к себе и не отпускать — первый животный инстинкт хищника, самца. Вместо этого он осторожно проводит кончиками пальцев по её волосам, щеке, шее. — Так намного лучше, — оборотень снимает с неё разнообразные бусы, подвески, кладёт их на небольшую прикроватную тумбочку у стены, затем следует шаль и платки. — Тебе незачем прятаться, Сибилла, — шепчет он.

— А тебе? — щетина на его лице очень жёсткая, линия скул заострённая, будто он сильно похудел. Обветренные губы... Она нежно обводит их контур пальцами, ориентируясь скорее по памяти, будто незрячая. — Ты устал от постоянной борьбы с собой, пытаясь доказать всем, чего стоишь, — предсказательница ощутив лёгкий холод, инстинктивно ищет тепла, прижавшись к Люпину, закрывает глаза. — Завтра мы будем считать эту ночь дурным сном, верно? — женщина слушает как гулко бьётся сердце Римуса.

— Никогда и ни за что, — она рыжая, как огонь, все животные боятся его, он наоборот стремится к нему игнорируя страх.

Сюда никто не войдёт, Дамблдор в курсе, редкие парочки используют комнаты как временные пристанища. Почему-то хозяин таверны добр к таким людям. Может потому, что сам не имел счастья.

Его руки изучают её тело, лицо, Римус отмечает какая Сибилла красивая. За внешней маской эксцентричной преподавательницы есть нечто большее — душа. Она похожа на него, скитальца, чьи дни состоят из сомнений и невыносимой боли. Внезапно нахлынувшие чувства, вызванные алкоголем, перерастают в более глубокое исследование друг друга.

— Сумасшедшие... — шепчет она, пока Римус неспешно расстёгивает её платье. — Мы обязаны остановиться...

— Никаких обязательств, Сибилла, только не сегодня... — его голос неузнаваемый, слишком хриплый. — Будь со мной...

— И не важно что будет утром...

На таких условиях гораздо проще забыться и забыть. Мужчина и женщина опускаются на пол, темнота сегодня из самый надёжный союзник. Едва ли они будут жалеть, познать лучше, чем никогда не любить.