Самое могущественное магическое число (джен)

Вечер пятницы в «Безумном Суинни» всегда проходил безумно, а когда на сцене играли лепреконы, то дым вообще стоял коромыслом. Но в дальней части зала были ниши, закрытые фальшивой стеной. Фред сразу направился туда и провел по деревянной панели. Иллюзия пошла рябью, открывая глазам полукруглый закуток с тремя стульями и столиком. Фред оглянулся, толпа у сцены собралась приличная, народ пил, пел, танцевал. Шум и музыка то сталкивались друг с другом, как две волны, то сплетались в страстном дуэте. Пол вибрировал, лампы на потолке и на стенах подсвечивали лица теплыми отблесками. Воздух нагревался, густел, напитываясь потом, дыханием, сигаретным дымом, который почему-то пах костром. В атмосфере «Суинни» ощущалось что-то старое, взятое еще от деревенских шабашей.

Альбус, извиваясь ужом, проскользнул между чужими спинами. Недавно ему стукнуло побриться налысо, и теперь он выглядел несчастным сиротой. Как говорится, поиграл с брутальностью и проиграл. Фред приглашающим жестом указал на открытую нишу. Когда они расселись, иллюзия вернулась на место, отрезая шум, гам и жар. Поттер поставил на стол четыре бутылки «Полуночного темного», поймал озадаченный взгляд дяди.

— Решил взять сразу по две, чтобы лишний раз не вставать.

Но Фред тупил из-за другого. Интересно, а здоровые люди тоже чувствуют эти внезапные скачки времени, когда еще вчера учишь мальчишку готовить забастовочные завтраки, а сегодня он уже покупает тебе пиво? Сильнее этого сбивали с толку только внезапные встречи с собственным отражением, Фред никак не мог узнать себя в потасканном лысеющем сыче с унылыми мешками под глазами.

— Оно крепкое.

— Я уже взрослый, — Альбус насупился, и открытое круглое лицо приняло совсем мальчишеское выражение.

— Я тоже, но матушке показаться навеселе я не рискну. И тебе не советую злить свою. — Фред откупорил бутылку щелчком пальцев и сделал глоток. — Ладно, выкладывай свою проблему, посмотрим, правда ли она требует двух бутылок «Полуночного».

— Неужели я не могу просто угостить любимого дядю...

Уизли выкатил свою самую скептическую улыбку.

— Ну да, у меня правда есть проблема. Я сказал друзьям, что проведу их тайком в Гринготтс.

Альбус с самого рождения производил впечатление ребенка, которого можно спокойно оставить одного, а вернувшись, увидеть на том же месте, увлеченно играющим с набором из фантастических тварей. И это его обаяние объяснить можно было только магией. Ведь даже его мать, а уж ее проницательности хватало бы на целый парламент сов, и та велась на серьезную мордочку, и каждый раз, оглядывая очередной разгром, хваталась за голову, как в первый. Хотя надо отдать Альбусу должное, чаще всего он успевал замести следы своих затей до появления взрослых.

— И как так получилось?

Альбус потупил взгляд.

— Оно само.

Именно этими словами младший Поттер объяснял почти все свои выходки.

— Не сомневаюсь. А теперь давай все подробности.

— Тогда и двух бутылок будет мало.

— Ничего, — Фред состроил рожу «вертись не вертись, твоя палочка у меня в кармане». — Я прослежу, чтобы ты больше говорил, чем пил.

— Ну ладно, — племянник нервно покрутил бутылку. — У нас в школе был кружок по углубленному изучению магических пентаграмм, и мы с ребятами до сих пор общаемся. Ну и на прошлой неделе Верити, Робс и я собрались в пабе. И как-то слово за слово заговорили о приключениях и о моем отце. Верити так им восхищалась, и я сказал, что тоже не боюсь опасностей. Они начали надо мной подшучивать, ну вот я и пообещал, что мы повторим какое-нибудь приключение папы и его друзей.

— На все эти приключения твой отец шел не потому, что хотел, а потому, что у него не было выбора.

— Да... но, — Альбус попытался пригладить волосы и как-то совсем растерялся, когда рука нащупала лишь колючую щетину. — Если бы я отказался, Верити решила бы, что я трус.

— Она тебе нравится?

— Очень. — Поттер дернул себя за воротник мантии, будто забыл, что его можно просто расстегнуть. — Она такая красивая.

— Даже ради красивой девушки не стоит делать глупости.

— Но я не планировал. Я думал выждать, а потом предложить им настолько сложный план, что они сами откажутся, а я не разочарую Верити.

Ее имя он произносил с особой интонацией и таким выражением лица, будто смаковал первую ложку любимого мороженого.

— Очень по-слизерински, но, как я понимаю, что-то пошло не так.

— Ага. Малфой.

Альбус скривился, но продолжил.

— Я все просчитал и выбрал Гринготтс, потому что проникнуть туда незамеченными могут только призраки, а сварить зелье, которое превращает людей в призраков, может только Малфой. Он тоже ходил в наш кружок, он вообще посещал все школьные кружки. Верити до сих пор с ним общается.

И будто вонзает нож в сердце влюбленного Поттера.

— Но Малфой тот еще задрот... Не того этого... А как ну заучка, зануда. Педант. Вот. Он никогда не нарушает правила и обожает порядок. Да скорее Астрономическая башня полетит, чем Малфой согласится на что-нибудь безумное.

Племянник тараторил так, будто словами тушил пожар, но Фред достаточно долго пробыл среди людей, у которых слова не просто бежали, а бежали поперек здравого смысла, так что научился выхватывать суть из любого потока.

— Но он согласился.

— Да, — Альбус нахмурился. — И я не понимаю почему.

— Пора тебе купить большую черную тетрадь, — Уизли открыл вторую бутылку. — Для мудрых наставлений от дядюшки Фреда.

Голос чуть запнулся, но переключатели в мозгу сработали как надо, и сознание покатилось дальше по нужным рельсам.

— И вот что нужно туда записать: в жизни любого педанта наступает момент выбора между правилами и шансом на секс. И я бы на победу правил не ставил.

— Ты просто не знаешь Скорпиуса Малфоя, — Поттер забыл о своей бутылке и едва не опрокинул ее, когда попытался взмахнуть ладонью. — А я с ним семь лет жил в общей комнате. Семь лет!

Он произнес эти слова с надрывом узника Азкабана.

— У него все носки были помечены по дням недели. Если носки терялись и нужно было надеть разные, то начиналась катастрофа.

— Носки сильно отличались?

— В том-то и дело, что нет! Обычные школьные носки, только буквы разные, не особо видно. И так из-за каждой мелочи. Он ни к чему не мог относиться ровно. Моя кровать стояла рядом, и он постоянно меня донимал: то у меня полог не так сложен, то вещи заползают в его зону, то я слишком много дышу. Да, он пытался поделить между нами воздух. И, конечно, снимал со всех баллы за мятые брюки и неправильно завязанные галстуки. С другой стороны от его кровати была стена. Так вот, когда перед выпуском он снял с нее все свои благодарности, награды и грамоты, то она выглядела не такой, как прежде, а заметно помрачневшей. Даже стена и та ощутила его ауру. Не знаю, что мне помогло крышей не поехать.

— Хорошая наследственность.

— Да, отцу с Волдемортом было тяжелее, — Альбус сделал большой глоток. — Но я к тому, что я знаю Малфоя. В последний момент он даст заднюю, а останусь в глазах Верити героем.

— Я смотрю, ты у нас любитель ставить на безнадежное.

— Нет, я уверен на девяносто девять и девять десятых процента, Малфой не впишется ни в какое развлечение, особенно если там нарушают правила. Но я все таки хочу попросить тебя об услуге. Ты сторож дверей и видишь сквозь любые чары и зелья. Если мы все же придем в Гринготтс призраками завтра часа в два, не выдавай нас. Мы просто полетаем по разным уровням, а в хранилища соваться не будем, на особо охраняемые уровни тоже.

— Потому что если вы туда сунетесь, то сработает тревога.

— Я знаю и...

— Вас поймают. В тюрьму, конечно, не отправят, назначат какие-нибудь общественные работы, но газеты раздуют скандал, ведь сын самого главы Аврората, национального героя...

— Я знаю...

Альбус вытер лоб, хотя в нише было прохладно.

— Каждый мальчишка хочет выйти из тени отца. Так что стричься налысо — это нормально, носить клеш в фиолетово-черную полоску — тоже. Круто смотрится, кстати.

— Спасибо, дядя.

— Но вот делая всякие опасные глупости, ты точно не докажешь, что ты колдун не хуже отца. Ты просто покажешь всем, что у тебя вместо головы пустой котелок.

— Пусть так, лишь бы Верити не считала меня трусом.

— Тогда вот тебе такой вариант: подмени тайком зелье развоплощения на слабительное. После пары часов на унитазе на приключения еще долго не тянет. Говорят, от юношеской влюбленности оно тоже помогает.

— Это как-то слишком...

— Нет, просто тебе, мой мелкий чертенок, самому хочется залезть в Гринготтс.

— Ты должен меня понять, вы в свое время в какие только переделки не попадали.

Альбус замер. С раннего детства ему твердили: никогда не заговаривай с дядей Фредом о прошлом. Взгляд в панике заметался, пальцы заскребли по столу. Да, Альби точно не стоило соваться туда, где мог быть тонкий лед. Но Фред верил, что если нужно, Поттер соберется и победит страх. Хотя он был пристрастен, потому что этот мальчишка с серьезным лицом и даром притягивать неприятности был его любимчиком. Рядом с Альбусом он чувствовал себя чуть больше живым.

— Все вы, двадцатилетние, ищете, как бы проверить себя на прочность. Как ни крути, это часть взросления. И если оценить все возможности, то скандал и общественный труд — еще малая кровь. Все, что не смерть, — это малая кровь. Я тебе помогу.

Глядя в стену так, будто видел вместо нее бесконечную даль, Фред допил «Полуночное темное». Альбус услышал лишь то, что было важно для него сейчас.

— Спасибо, дядя, ты лучший. Я уверен, Малфой не принесет зелье, а если и принесет, то не выпьет. Тогда я скажу, что доверяю только тому зельевару, который не боится испытать на себе свое средство. Это моя вторая линия обороны.

— С тебя пиво, если реальность сломает твою оборону.

Фред заграбастал третью бутылку. Альбус приоткрыл рот, но благоразумно приберег возмущение для лучших времен. Например, до того дня, когда его самого втянут в противозаконную авантюру.

— И вот тебе еще одна мудрость от доброго дядюшки: если к сорока так и не обзаведешься детьми, не расслабляйся, племянники тоже умеют добавлять забот.

* * *

Дневной «Суинни» отличался от вечернего, как озорной мальчишка-весельчак от полутрупа. Паб встретил Фреда почти мертвой тишиной, первые ранние пташки: парень и девушка о чем-то ворковали в уголке. Уизли выбрал столик у окна.

— Эй, Фредди, — окликнула его барменша Карлотта, по-матерински пышная и душевная. — Ничего не закажешь?

— Меня угостят, — он сел и развернул газету на странице с анекдотами.

Альбус ворвался в паб спустя десять минут, глаза у него горели, как два зеленых огня, а мантия была застегнута наперекосяк. Завидев дядю, он сразу бросился к нему. Мимо стойки, к большому сожалению Уизли. Но когда беспечная юность помнила про свои обещания? Племянник плюхнулся на стул напротив. Фред напустил на них туман незаметности.

— Ну и как призрачная прогулка?

— Это было просто а-а-а, просто о-о-о, просто...

— Ы? — Фред вздернул брови, но Альбус не расслышал подколки, мыслями все еще блуждая по таинственным подземельям Гринготтса.

— Это было так круто. Все будто соткано из лунного тумана. Никогда не думал, что у серого столько оттенков. Еще я чувствовал какую-то особую вибрацию, будто рядом играл огромный орган. И такую легкость...

— Впечатлил Верити?

Альбус погрустнел.

— Она на меня злится. Это плохая новость. Но хорошая новость в том, что на Малфоя она тоже злится. И еще одна плохая новость, я обещал одной леди, что освобожу невинную душу из заточения. Так что теперь мне надо ограбить банк.

Племянник потупился, а Фред сцепил ладони за столом и хрустнул костяшками.

— В вашей семье сорвиголовой считают Джеймса, вот только мне сложно представить, чтобы тот пришел к кому-нибудь и сказал, что ему надо ограбить банк.

— Это...

— ...само получилось?

— Ага.

— Ты должен мне выпивку, так что пулей к стойке. Возьми мне пинту «Полуночного крепкого», а себе лимонад. И рассказывай.

* * *

— Мы отправились в Гринготтс втроем: я, Верити и Малфой. Роддс струсил, а Малфой заявил, что не может отпустить Верити с идиотом вроде меня. А я не мог отпустить ее с идиотом вроде него.

— Оба решили сыграть в рыцарей и проиграли.

— Нет, было весело. Как и обещал, мы не лезли в хранилища, просто летали по этим бесконечным коридорам, но как летали, — голос Альбуса снова зазвенел от восторга. — Круче, чем на метле, чем на драконе, было чувство, что я вихрь, что я кружу звезды. Не знаю, как объяснить... А потом мы спустились на третий уровень, точнее, я обогнал остальных, и там у двери с выступающей львиной пастью я увидел ее. Она была... была...

Руки зажили собственной жизнью, пытаясь изваять из воздуха что-то определенно округлое.

— ...без одежды, — голос племянника упал до хриплого шепота.

— Голая? — брови Фреда дернулись вверх. Нет, такое могло случится только с Альбусом.

— Не, — Поттер запнулся, — совсем. Ее густые темные волосы волнами текли вниз, будто мантия.

Зеленые глаза затуманились, взгляд поплыл. «Всемогущая магия, пусть мне больше никогда не будет двадцать», — подумал Уизли. А еще свои двадцать он провел в психушке. Так что да, обратно в те годы его совсем не тянуло. Честно говоря, он часто желал, чтобы темнота забрала у него все, кроме настоящего момента, потому что его сил хватало только на то, чтобы сладить с маленьким кусочком, а прошлое и будущее нависали будто чудовищные глыбы.

— И она попросила тебя ограбить банк?

— Нет, она сказала, что ей нужен кто-то, кто откроет пространственный туннель и выпустит на волю страдающую душу, которая заточена в том самом хранилище с львиной головой. Ей самой не хватает сил, она может только направить заклинание. Она объяснила мне, какое именно...

— Стоп, а почему ты решил, что тебя не пытаются обдурить? Может, твоя дамочка собирается освободить какого-нибудь демона? Откуда вообще в Гринготтсе страдающие души?

— А откуда демоны? — парировал Альбус, но под дядиным взглядом осекся. — Я думаю, это душа той женщины, которую муж убил и спрятал в хранилище. Ты же слышал эту байку?

— Вот именно, что байку. Пожалуй, стоит все рассказать Биллу.

— Нет, не надо. Я видел ее глаза...

— Глаза? — Фред хмыкнул.

— Глаза, — Альбус глянул с вызовом. — В них столько мудрости и сострадания. Я не мог отказать, и тогда она коснулась меня. Знаешь, когда ты призрак и тебя касается другой дух, это похоже на прохладное электричество, которое скользит, будто поток воды. И я дал слово, что открою туннель до следующего рассвета. Тогда она исчезла, сказав, что теперь мы с Малфоем ее герои.

— Откуда взялся Малфой?

— Он тоже подлетел. Ему вечно надо подлезть поближе, потому что он ничего не видит, но очков не носит, а линз, видимо, боится. Его она тоже коснулась и взяла клятву. А Верити все видела. И теперь злится.

— Понятно, почему она вылетела из банка, как порыв холодного ветра.

— Как думаешь, есть шанс, что она подобреет, если я все объясню?

— Может, ты сначала развяжешься с одной дамой?

— Да тут сложностей не будет. Заклинание — простая кольцевая печать, еще долатинская эпоха, начертать его сможет любой. Сила заключается в количестве. Одна печать ничего не сделает, но если взять несколько и умножить, тогда мы получим мощный луч, который сделает крохотный прокол в пространстве прямо в нужное хранилище. Дядя Билл ведь постоянно жалуется на то и дело открывающиеся пространственные микротрещины. Это вечная беда всех зданий, построенных на принципах четырех измерений.

— Каждый такой случай они фиксируют и немедленно высылают ищейку.

— Мы успеем схватить душу или, может, труп той женщины и удрать через портал.

— Ищейка отслеживает порталы.

— А у нас будет цепочка из нескольких, может, даже с тремя ложными переходами. Всегда мечтал проверить такую структуру.

Альбус потер ладони, сбрасывая на стол мелкие искры. Внутри мальчишка так и горел, предвкушая новую авантюру.

— Вот что я тебе скажу, Альби, ты избалован везением. Многие годы все твои выходки заканчивались счастливо, но везение не бесконечно. И хуже всего то, что кончается оно всегда внезапно.

В дверях нарисовался белобрысый парень, бледный, худой, в чернильно-черной мантии, кипенно-белой рубашке, серых брюках и жилетке. Задержался, как на границе другого мира, но все же зашагал к ним какой-то заторможенной походкой.

— Думал, ваше поколение под страхом Авады не заставишь надеть жилет.

— Это открытая мантия французского фасона. Ее не носят без жилета, — пробурчал Альбус, не смущаясь, что Скорпиус уже рядом и прекрасно его слышит. — И да, я бы с радостью спустил это знание в омут памяти.

Малфой встал рядом с их столиком, брезгливо кривя губы.

— Парень, я вижу на твоем лице желание залить тут все заклинанием чистоты, но если ты это сделаешь, я отсяду от вас на другой конец зала.

— Просто сядь, — прошипел Поттер.

Блондинчик занял самый краешек стула, не самая лучшая поза для того, чья главная обязанность — продолжить древний и славный род. Фред не стал давать советы, в конце концов, фамильное древо Малфоев не его забота.

— Я уже все рассказал дяде, так что...

— Мы умрем до рассвета, если не выполним клятву.

Лицо Малфоя оставалось бесстрастным, а вот Альбус округлил глаза.

— Что?

— Кольцевая печать на нашей ладони, — Скорпиус повернул руку.

В центр будто вдавливали три круга из медной проволоки, заключенные еще в один. В каждом стоял свой собственный открывающий знак. Но связь между ними Фред улавливал смутно, доверяясь больше интуиции, чем разуму.

— И что? — упрямился Поттер. — Это для портала и для связи между нами.

— Если мы не активируем заклинание до рассвета, оно убьет нас. И если мы попробуем от него избавиться, оно убьет нас.

— У тебя опять обострение ипохондрии?

— Я консультировался со специалистом по проклятиям. Она подтвердила мои догадки.

— Побежишь к папочке, чтобы он заставил гоблинов открыть хранилище?

— Если на рассвете я умру, то последнее, что я хочу сделать в своей жизни, это разочаровать родителей, — Скорпиус сверлил Альбуса взглядом, пока тот не сник.

Глаза у блондинчика были светло-серыми, будто призрак серебра. Фред как-то машинально отметил, что с каждым поколением эти Малфои будто становились все тоньше, эфемернее и бледнее.

— Тем более, даже министр не может надавить на гоблинов. Гринготтс никогда не открывает посторонним свои хранилища. Во всяком случае, переговоры займут больше времени, чем у нас есть.

— Все равно это не проблема, — Альбус беспечно повел плечами, будто что-то сбрасывая. — Втроем мы справимся с заклинанием, выполним просьбу той дамы, и тогда никто не умрет.

— Слишком избалован везеньем, — повторил Фред, чувствуя, как руки начинает покалывать от холода.

— Просто идиот, — процедил Малфой. — Трое — это слишком мало. Семь — самое могущественное магическое число.

— Он прав, Альби. Сами мы не справимся. Нужно рассказать вашим...

— Нет! — Поттер сжал кулаки. — Никогда.

— Какие же вы еще непуганные, — Фред сжал висок. Пульс долбится, будто тупой клюв, пытаясь пробить кожу. — Вы можете назвать других четырех человек, которые готовы ради вас рискнуть свободой и репутацией? Я вот могу только одного.

— Никого.

— Троих.

Они оба уставились на Малфоя, в ответ тот едва заметно изогнул бровь.

— Откуда? — спросил Альбус.

— Коллеги по работе.

— Ты наложил на них Империо?

— Нет. Они целительницы и давали клятву помогать всем, кто нуждается в помощи, в том числе проклятым. Однако я предполагаю, в нашей ситуации конкретная мотивация не имеет значения. Главное — собрать семерку.

Фред хотел согласиться с Малфоем, но посмотрел на понурившегося племянника и решил не добивать его гордость. Вместо этого он встал и скомандовал:

— Тогда в восемь собираемся у меня. Альбус, еще раз изучи заклинание и купи кексов к чаю. Раз мы ждем в гости дам.

* * *

Кухня вполне вмещала семь человек, но чашек на всех не хватало. Трансфигурация была в самом разгаре, когда в дверь постучали.

— Открыто, — крикнул Уизли, не поворачивая головы.

Альбус прокрался в кухню, как нашкодивший кот. В руках он держал большой белый бумажный пакет из кондитерской.

— Кексы. Отлично. Положи их пока на стол и преврати вон ту сковородку в тарелку.

Племянник чуть помедлил у окна, вглядываясь в щель между занавесками, наверняка рассматривал крыло гринготтского дракона, Фред снимал квартиру как раз напротив банка.

— Твой приятель согласился нам помочь?

— Согласился, — Фред прочертил в воздухе тонкую красную линию и дорастил чашки до одной высоты, но теперь исказилась их форма. — Да чтоб из вас тролли пили!

— А твой друг... Кто он вообще?

— Скеллин Флетчер.

— Он хороший колдун?

Альбусу эта фамилия ничего не говорила, и он продолжал крутить почерневшую железную сковороду,.

— Своеобразный.

— Где вы познакомились? — Поттер поставил сковороду на плиту и засопел, из чистого позерства используя невербалку.

— На групповой психотерапии. Его туда записала бывшая девушка, правда, тогда она еще не была бывшей. Вроде бы они расстались через пару недель, но на терапию он ходил и дальше. Там всегда было бесплатное печенье.

— И это всё? — разочарованно протянул Альбус. — Я думал, он тебе жизнью обязан или чем-то таким.

— Много думаешь, — Фред ухмыльнулся, верный правилу: секреты отдельно, племянники отдельно. — Следи за заклинанием.

Сковорода как раз начала менять форму, ее очертания стали зыбкими, потом подернулись плотным туманом, будто присыпанным угольной пылью. Пылинки расползались, сливаясь в новые очертания, светлели, но не спешили превращаться в нечто плоское, более похожее на тарелку.

На психотерапии много говорили о важности деликатности и сглаживании негатива, поэтому Фред начал с похвалы.

— Вообще неплохо получилось. Такой элегантный дизайн, белый фарфор, немного позолоты, плавные формы... Вот только это супница.

— Трансфигурация — не мой сильный предмет. Сейчас попробую еще раз.

Он навел палочку, супница затряслась, позвякивая крышкой.

— Не получается. Кажется, заело.

Фред вздохнул.

— Ладно, высыпай туда кексы и поставь чайник, а заварочник я наколдую сам.

И снова стук будто специально подкараулил тот момент, когда превращение вошло в самую уязвимую фазу.

— Открыто!

Тощий парень в обшитой фольгой мантии просунул в кухню лохматую голову.

— А, Скеллин, легок на помине.

— Готовишься к приему гостей, Фредди? Милая ваза, — Флетчер кивнул на супницу.

Фред закончил. Заварочник получился приятно пузатым, но цвет отличался от цвета чашек и тарелок. Гадство.

— Работа моего племянника. Альбуса. Альбус — это Скеллин Флетчер. Скеллин — это Альбус Поттер.

— Приятно познакомиться, — промямлил Альбус.

— И мне.

Уизли насыпал чай и переместил заварочник на стол. Краем глаза заметил, как Скеллин ловким движением переместил кекс себе в карман.

— А я думал, за тебя взялась новая девушка.

— Нет, не девушка.

— В смысле?

— Я сам за себя взялся, но старые привычки не умирают сразу. На твое счастье.

Все это время Альбус разглядывал гостя, будто диковинного зверя, и наконец решился спросить:

— Это у вас фольга на мантии?

— Ага, защищает от невидимой паутины маглов, они ведь всю информацию теперь отправили в воздух.

— На магловедении нам говорили, что маглы шифруют все в нулях и единицах и хранят в больших металлических шкафах, которым нужно очень много электричества. Но не в воздухе.

— Но как тогда обычному маглу ее достать? Конечно, по нити паутины, которая тянется от его электронного ящика к тому огромному шкафу. Зачешется какому-нибудь Джонни Смиту почитать про секс у ежей, и нули с единичками поскачут по ней, как маленькие паучата. И лично мне совсем не хочется оказаться у них на пути. А все-таки как ежики это делают? Как думаете?

Руки Скеллина соединялись и разъединялись, иллюстрируя потуги его воображения. На правой он зачем-то носил черную перчатку.

— Тогда вам не помешает еще шапочка.

— Нет, мне волос хватает, — Флетчер взъерошил светло-каштановую шевелюру. — Их структура создает особое поле, отталкивая любые вредные импульсы.

Скеллин все говорил, а глаза Альбуса наполнялись мольбой: «Дядя, пожалуйста, скажи, что ты пошутил, мы не будем колдовать вместе с этим чокнутым». Но Фред умел быть безжалостным:

— Вот, Альби, зря ты подстригся.

Стук в дверь лишь на секунду опередил свист закипевшего чайника. Уизли отправился открывать и не особо удивился, увидев на пороге трех гестий. Ромильда была в строгой мантии, и лицо у нее было суровое, как ночь, а поседевшие волосы вздымались, будто капюшон. Полненькая Демельза широко улыбалась, теребя кончик ярко-рыжей косы, а Сьюзен держала в руках тарелку, накрытую колпаком, таким же большим и ярко-синим, как ее шляпка.

— Госпожа Вейн, госпожа Крафт, госпожа Боунс, рад вас видеть.

— И мы тебя, Фред, — ответила за всех Сьюзен. — Я принесла сливочный пудинг.

— О, спасибо. Прошу к столу.

Он повел ведьм и Малфоя, который совершенно терялся на фоне такой колоритной компании, в кухню. Началась обычная суета: гости рассаживались, стулья скрипели, некоторые особенно жалобно, ведь они еще не привыкли быть стульями, заварочник разливал чай, Сьюзен резала пудинг. Комната наполнилась уютной магией привычных фраз: рады познакомиться... как ваши дела... давно не виделись... восхитительный пудинг... И хотя их вместе собрал не самый веселый повод, колдуны и ведьмы отдали должное сладкому угощению. Все, кроме Скорпиуса и Альбуса, те сидели с мрачными лицами и пустыми тарелками, пока Сьюзен за них не взялась. Один кусок пудинга опустился на тарелку Поттера, второй отправился к Малфою.

— Кушайте, мальчики, кушайте. Заклинания требуют сил.

Под добрым взглядом карих глаз парни без возражений взяли ложки и принялись за еду.

— Вы в курсе нашей ситуации, — Фред старался поставить чашку аккуратно, но та все равно звякнула о тарелку. Его руки дрожали. — Мы должны вытащить из Гринготтса заточенную там страдающую душу, возможно, вместе с костями. Возможно, вместо души на нас свалится какая-нибудь тварь. Но в любом случае вы шестеро быстро аппарируете через портал, если нужно, захватив душу с собой, а я остаюсь разгребать последствия.

Альбус закашлялся, выплевывая пудинг. Демельза похлопала его по спине.

— Но, дядя...

— Вот такая она, малая кровь, Альби, — Фред сцепил ладони и как отрезал. — Это не обсуждается. Я скажу, что у меня случилось помрачение. И меня снова отправят в Мунго, неплохое место, и, как ты сам убедился, кормят там бесподобно.

— Могу предложить другой вариант, — Флетчер сыто облизнулся. — Но есть загвоздка, вы все люди уважаемые, с репутацией, а я среди вас белая ворона, на которую удобно вешать собак. Я хочу гарантий, что меня не закроют в тюряжке.

— Всю ответственность я возьму на себя, — повторил Уизли с нажимом. — Даю магическое слово. И все остальные тоже.

Альбус, естественно, уперся. Они с дядей встретились глазами, стараясь друг друга продавить. Победил Фред. Тогда Скеллин продолжил:

— Не нужно никуда бежать. Мы все останемся и сделаем вид, что собрались здесь по совершенно невинной причине, например для вкушения пудинга госпожи Боунс. Кому придет в голову, что сынок спасителя магического мира, три достопочтенные целительницы, внук председателя Визенгамота и герой войны будут грабить банк. Все вместе. Бредовость ситуации — наша лучшая защита.

Поразительным было то, что Скеллин еще успел доесть кекс, пока говорил.

— Спиритический сеанс, — Ромильда подхватила идею. — Мы ведь крадем душу. Почему бы не запереть ее допустим, сюда?

Она указала на супницу, в которой уже поубавилось кексов.

— Я могу наколдовать свечи и мрачную скатерть, — Сьюзен полезла за палочкой. — Вот бы у меня получилось крыло ворона.

— А если та голая дамочка все-таки подбросит нам кости? — поинтересовался Флетчер.

— Я спрячу их в свою безразмерную сумочку, — Демельза приподняла красную сумочку-кошелек. — Но потом придется ее выкинуть.

Румяное лицо ведьмы опечалилось.

— А если обыск? — Скеллин поставил локти на стол, его светло-карие глаза горели от голода. Только это был голод другого рода.

— Скажу, сувенир. Подруга привезла из поездки.

Предложение встретили благосклонно.

— Что только люди не привозят из поездок, — Сьюзен задумчиво взболтала остатки чая.

— Моя бывшая привозила из разных стран булыжники, — поддержал тему Флетчер. — Но обиделась почему-то, когда я решил, что они для ее могильного кургана.

— Я бы хотел узнать, — встрял Малфой, который наконец покончил со своим куском пудинга, — что мы будем делать, если появится чудовище?

— У меня есть секретное оружие, — сказал Фред, но от Скорпиуса так просто было не отделаться.

— Какое?

— Парень, ты разве не знаешь, что значит «секретный»? — съязвил Флетчер.

— Неужели сын мелкого жулика собирается учить меня, как пользоваться словарем?

— Если тебя не научил твой папаша-УпС. Поищи-ка там «иди» и «на», а последнее я шепну тебе на ушко, потому что при дамах не выражаюсь.

— Подождите! Да мы все разные, но ведь Орден Феникса тоже состоял из самых разных людей. Они смогли объединиться ради общей цели и победили.

Ох, не в добрый час Альбусу взбрело в голову побыть миротворцем. Малфой, понятия не имевший, как парировать хамство Скеллина, обратил злость на привычного и более предсказуемого врага.

— Поттер, если тебя назвали в честь Дамблдора, это не значит, что в тебе есть хоть что-то от Дамблдора.

— Зато в тебе много от мелкой жалящей гадины. Твои родители с именем угадали.

Щеки Скорпиуса запылали багровым.

— Говорит несчастный Альбус, который рад быть кем угодно, лишь бы не Поттером. Ведь эта фамилия — такая тяжелая ноша...

— Мальчики, не ссорьтесь, — Демельза постучала ложечкой о чашечку.

— Госпожа Крафт, не мешайте им, — попросил Флетчер. — Мы ввязываемся в опасную авантюру, так что пусть выпустят пар на берегу.

— Ладно, молодые люди, продолжайте.

Но Поттер с Малфоем растерялись. Правда, ненадолго, ведь их распирало от злости.

— Да, представь, Малфой, не все хотят быть копиями своих родителей.

— Я хочу быть достойным своего рода.

— И как же это? Распределяя носки по дням недели?

Оба они вскочили, прожигая друг дружку взглядами.

— Мои носки — это мое дело.

— Нет, если ты достаешь ими всех кругом. Знаешь, какая это пытка — находиться рядом с человеком, повернутым на носках?

— Неужели? Тогда представь, каково это — жить среди сотен людей, которым все равно, одинаковые у них носки или нет.

— Ты чокнутый!

— Я?! Это ты — посланник хаоса. Ты — зло, беспорядок, вечная анархия. И я знаю, это ты специально путал мои носки!

Малфой оперся кулаком о столешницу. От побелевших костяшек побежала искра, угрожая расколоть супницу, главное сокровище этого вечера. И тут ладонь Флетчера, та, что была в черной перчатке, отделилась от тела, красивым скачком преодолела полстола, ухватилась за супницу и оттащила. Злость Малфоя от неожиданности погасла, искра тоже. Кухню накрыла тишина, было слышно, как умирают невысказанные оскорбления.

— Кажется, у вас нет руки, — осторожно заметил Альбус.

— Тонкое наблюдение.

Ладонь прилетела обратно, сжимая кексик, Флетчер приподнял рукав, чтобы ей было проще пристать к обрубку.

— Скеллин, у тебя все нормально? — Ромильда вперила в него пронзительный взгляд.

— Все нормально. Это просто цена счастья.

— Оно того стоило? — спросила Демельза.

— Оно бесценно. Ну что, щенята, все или еще пободаетесь? А то я обещал быть дома до полуночи.

— Простите, — Альбус смущенно поелозил ладонью по короткому ежику. — Мы вели себя глупо. Сейчас не время для старых обид. Мир, Малфой?

Он подал Скорпиусу через руку, тот ее пожал.

— Но только до рассвета, Поттер.

— Фред, ты с нами? — Флетчер потряс его за плечо.

Уизли встрепенулся, медленно тряхнул головой. Его будто вынесло из тела, и, вернувшись, он должен был заново привыкать дышать и двигаться.

— Да, я здесь. Начинаем?

— Сейчас? Просто вот так? — Альбус неуверенно улыбнулся, а потом понял, что никто не собирается смеяться.

* * *

Принято думать, что всякое могущественное волшебство обязательно должно сопровождаться громами и молниями, вспышками и ревом ветра. Но если заклинание составлено правильно, то ритуал проходит очень тихо, почти буднично, как приготовление яичницы. Альбус убрал со стола все лишнее, оставив только супницу. Сюзанна нагнала таинственности: красные свечи, скатерть с рунами, правда, воронье крыло у нее наколдовать не получилось. Скорпиус передал остальным заклинание. Все встали, соединили руки над центром стола и направили магию в свои круги. Фред ощутил, как запульсировала его ладонь, линии, впечатанные в нее, стали горячими. На стол спустился столб серебристого света, сквозь мутную завесу проступали какие-то тени. Но вот завеса рассеялась, и Фред не поверил глазам.

— Это что, кошка? — спросил Скеллин.

Они расцепили руки.

— Какая же она истощенная. Ей нужно помочь. — Демельза вытащила палочку и очертила защитный круг, чтобы и черно-рыжая кошка никуда не делась, и лечебная магия работала лучше. — У нее же котята.

Вытянув шею, Фред разглядел маленькие влажные комочки, жмущиеся к брюху матери. Кошка вяло шипела, слишком слабая даже для того, чтобы защитить потомство. Исцеляющее заклинание закружилось вокруг них полупрозрачным синим туманом.

— Немедленно опустите палочку.

Голос принадлежал высокой тощей женщине, которая материализовалась у окна. К ней липли мелкие, похожие на перья тени, отчего она походила на взъерошенную темную птицу, посланницу из мира мертвых.

— Я дознаватель банка Гринготтс. Из этой комнаты отмечено проникновение в одно из хранилищ. Немедленно опустите палочку, — повторила она и сразу оказалась на прицеле у Ромильды и Сьюзен.

— Никто. Ни дознаватель, ни аврор, ни министр, — медленно проговорила Вейн, — ни сам Мерлин не смеют прерывать работу целителя. Продолжай, Демельза.

Но Крафт и не думала прерываться. Магический круг тем временем наполнялся живительным теплом.

— Дамы, — Фред примирительно поднял руки, на ходу подлатывая дыры в их легенде, — давайте попробуем успокоиться. Госпожа дознаватель, я — Фред Уизли, это мой племянник Альбус Поттер и наши гости Скорпиус Малфой, Скеллин Флетчер и достопочтенные целительницы Ромильда Вейн, Сьюзен Боунс и Демельза Крафт. Мы собрались на спиритический сеанс, но госпожа Демельза нашла бездомную кошку с котятами и принесла сюда. Сейчас она пытается оказать им помощь, что при всем желании очень трудно совместить с проникновением в банк. Может быть, вы квартирой ошиблись?

— Я никогда не ошибаюсь, — она обвела присутствующих взглядом, задержавшись на Флетчере, тот ответил хамоватой улыбочкой. — Все, что когда-либо помещается на хранение в Гринготтс, отмечается особыми чарами. Мои помощники чувствуют их. Согласно министерскому статуту под номером 4516 от тысяча шестисот второго года они обыщут все помещение и вас тоже.

Не сводя взгляда с дознавательницы, Скеллин закинул локоть на спинку стула.

— Как скажете, леди, могу даже до трусов раздеться, только не дальше. Вы, конечно, симпатичная, но я однолюб.

Она сжала губы. Красноватые глаза угрожающе сузились, и тени вспорхнули. С тараканьей наглостью они заметались по комнате. Фред не сводил глаз с Альбуса, всей силой взгляда стараясь удержать того от глупых поступков. Племянник вцепился в свои локти и вроде бы закусил щеку. Но даже не вздрогнул, когда тени заскользили по нему. Проверили. Опустились на стол. Вокруг спасенных котиков образовался уже третий круг, правда, черный. Тени тыкали защитную магию, но лезть в нее не решались.

— Поднимите защитный купол, — приказала дознавательница.

— Не подниму, они могут им навредить, — Демельза подалась вперед, будто хотела накрыть круг своим телом.

Мысли Фреда крутились как бешеные, пытаясь сварганить какое-то правдоподобное объяснение.

— Не могут, они только ищут. Вред причиняю я. Поднимите купол.

Палочка Демельзы дернулась вверх, купол света немного приподнялся. Тени шмыгнули внутрь, подгладили кошку с котятами и понеслись к хозяйке. Их товарки тоже слетались к ней, но пока было не понятно: хорошо это или плохо.

— Мы ничего не обнаружили, — заявила дознавательница. — Прошу прощения за беспокойство и благодарю за понимание. Приятного вечера.

— И вам, — машинально брякнул Альбус.

Ищейка исчезла, но заговорщики молчали, пока не рассеялся оставшийся после нее холод. И тогда Малфой спросил:

— Это действительно кошка?

— На сто процентов, — ответила Демельза. — Я ручаюсь и за нее, и за ее котят.

— Они больше похожи на крысят, — Скеллин украдкой поглядывал на маленькие пестрые комочки, будто боялся сглазить.

— Что вы хотите, они ведь только родились.

— Моя печать исчезла, — Скорпиус суетливо потер ладонь.

Альбус спохватился и посмотрел на свою.

— Моя тоже. Неужели все?

— Сейчас проверим, — Ромильда взяла его руку и посветила на нее магическим кристаллом. — Чисто.

Малфой уже протягивал ей свою ладонь. Магический свет окрасил кожу синеватым, но ничего подозрительного на ней не проступило.

— Заклятие снято, — сухо констатировала Вейн. — Видимо, мы выполнили необходимые условия.

— А разве речь шла не о душе несчастной женщины? Почему нам подсунули кошку? — Сьюзен теребила край шляпки. — Как она вообще оказалась в банковском хранилище?

— Через пространственную микротрещину, — предположил Альбус. — А потом та закрылась.

— Какой страх! — Демельза прижала руки к полной груди. — Только подумайте, они могли застрять там без еды и воды. Бедные мои... Посмотрите, как они сладко спят. Я заберу их в лавку, вылечу, откормлю и пристрою. Ромильда, где моя...

Вейн уже ставила на стол плетеную корзинку.

— О, спасибо!

Кончик палочки, будто танцуя, вывел в воздухе плавные линии, и невидимые руки осторожно понесли кошачье семейство в корзину.

— Скорпиус, я помню, что обещала назвать следующего найденыша в вашу честь, но, боюсь, ваше имя ей не подойдет.

Крафт бережно укрыла везунчиков заклинанием, чтобы ничто не потревожило их сон.

— Не беспокойтесь, я отношусь к вашему решению с пониманием.

— А почему нет? — рот Альбуса разъехался в широкой улыбке. После того как напряжение отпустило, его повело, как после стакана виски. — Есть же такие отличные варианты: Скорпинетта, Скорпилетта, Скорпинелла...

— Поттер, заткнись.

— Извини, я перегнул, — он нервно огладил мантию. — Я хочу сказать, большое вам всем спасибо за помощь. Без вас мы бы не справились. Еще раз спасибо.

— Мы рады помочь, милый, — проворковала Сьюзен. — Люди должны помогать друг другу.

— И котикам, — добавила Демельза.

— Было весело, — Флетчер смачно хрустнул шеей. — Папаша мной бы гордился. Он сам мечтал обнести Гринготтс и уесть заносчивых гоблинов. Так что тебе спасибо за отличный вечерок. Но простите, мне уже пора.

— Скажите, Скеллер, ваше счастье любит рождественскую выпечку? Я как раз пробую новые рецепты.

— Еще не знаем, но я точно люблю.

— Тогда загляните ко мне завтра, я вас угощу.

— С удовольствием, достопочтенная госпожа Боунс, ваша выпечка — это пища богов.

— Дядя Фред! Дядя Фред!

Внезапно лицо Альби оказалось совсем близко. Почти сразу его оттеснила Ромильда. Ее костлявая, как птичья лапа, рука поднесла к глазам Уизли тускло светящийся кристалл.

— Фред, вы с нами?

Фред погиб тридцать лет назад.

А здесь сидела выдумка, но и выдумки тоже могли злиться. И как же ему хотелось вытащить то, что осталось от Джорджа Уизли, из безопасной полудремы и выпнуть обратно в реальность. Пусть все опять закончится срывами, болью, психушкой. Или пусть просто закончится. Доведи уже намеченное до ума, Джорджи. Он тоже не может вечно переть эту ношу в одиночку. Губы шевельнулись, но краем глаза он снова заметил Альбуса. Ошеломленного, напуганного. Есть надежда, что парень усвоит жестокий урок: у шалостей бывают последствия. Бессонные ночи, чувство вины, сожаление, ненависть к себе. Малая кровь, говорите? Да на хрен ее.

— С вами, а с кем же еще, — Фред хрипло рассмеялся. — Хотя, может, я гуляю с красавицей под луной, а вы — лишь сон.

Он сообразил, что все уже встали, только он один еще сидит.

— Со мной все в порядке. Устал немного, но снотворное зелье это поправит. Спасибо всем за помощь. Надеюсь, в следующий раз встретимся по более приятному поводу.

Альбус уходил последним. Фред ждал, что племянник отпустит напоследок какую-нибудь шутку, но тот вдруг обнял его, крепко, как напуганный ребенок.

— Я думал, что обделаюсь со страху.

— А со стороны казалось, что у тебя каменные яйца, — Фред тоже прижал его к себе.

— Спасибо, дядя. За все.

— Не за что. Только когда в следующий раз решишь произвести впечатление на девушку, пожалуйста, просто купи ей тысячу роз.

Он выпустил племянника из объятий. Альбус потянулся к ручке двери и вдруг спросил:

— С тобой все будет в порядке? Может, мне остаться?

— Ничего со мной не случится, так что дуй домой, — Уизли открыл дверь за него. — И не забывай наставления дядюшки Фреда. А лучше запиши в тетрадь.

— Непременно, — Альбус улыбнулся и аппарировал.

В кухне непривычно пахло магией и выпечкой. Задвинув стул, Фред прошел к неприметной двери в кладовку. Распахнул. Первым выбрался Рон, отряхивая пыль с форменной мантии, опять чуть выпирающей в районе талии.

— Ты бы убирался там почаще.

Следом появился Гарри. От очков он давно избавился, а вот от привычки щуриться — нет, и если складки на лбу добавляли ему суровости, то лучики морщин вокруг глаз будто бы немного ее смягчали. В руке он все еще сжимал палочку.

— Кажется, меня никогда так не трясло, даже на войне.

— По стаканчику? — предложил Фред.

— По одному, — ответил Рон. — Нам еще аппарировать.

Сил переколдовывать чашки в стаканы не было, так что Фред отобрал три, которые сохранили форму лучше остальных, и отмыл заклинанием. В две он плеснул виски, а себе налил снотворное зелье, разбавив наполовину водой. Гарри и Рон взяли свои порции. Садиться никто не стал.

— Неужели весь переполох был из-за кошки с котятами? — вместо того, чтобы пить, Рон рассеянно тер лоб.

— По ходу, да. Но я попробую отыскать ту даму и узнать, кто она такая.

— Расскажешь нам. Хочу убедиться, что она отстала от моего сына.

— Ромильда уверена, что заклинание полностью рассеялось, а я доверяю ее опыту. С Альбусом все будет нормально.

— Я очень этого хочу, — Гарри заглянул в чашку, будто в поисках ответов. — Но если с Джейми мне всегда было просто найти общий язык, то Альби... Он для меня как учебник по высшей трансфигурации, вдобавок написанный на китайском.

— Дети — это сложно... Говорю это тебе как отец девочки-вундеркинда, — Рон усмехнулся. Не без хвастовства.

Фред любил и брата, и племяшку, но когда тот начинал вот так заноситься, то хотелось, как в детстве, отвесить ему щелбан.

— Альбус хорошо ладит с драконами. Почти каждые выходные помогает Чарли. Лечит, чистит, кормит, убирает за ними. Недавно поднимался в небо на длиннороге.

— Намекаешь, что мне стоит полетать вместе с сыном на драконах?

— Намекаю, что вам стоит провести день, очищая загоны. Более объединяющего занятия придумать трудно.

На секунду лицо Гарри застыло между удивлением и злостью, но потом он улыбнулся почти по-мальчишески беззаботно.

— Вейла тебя забери. Никак не могу решить, то ли угостить тебя выпивкой, то ли убить.

— Меня оба варианта устроят, — Фред допил свое зелье. — Но прислушайся к моим словам.

— Прислушаюсь. Спасибо тебе.

Гарри поставил пустую чашку, за ним Рон.

— Слушай, я могу остаться, — брат посмотрел на Фреда.

— Не надо. Я справлюсь. Да и зелье меня сейчас вырубит, — он картинно подавил зевок. — Ладно, давайте расходиться. Если будут новости, я сообщу.

* * *

Квартира ощущалась как-то странно. Она будто не могла прийти в себя, будто стеснительный ребенок, побывавший на шумном семейном сборище и недоверчиво прислушивающийся к тишине.

— Все ушли, — успокоил ее Фред и побрел в спальню.

Зеркала у него не было, и Уизли подошел к окну, которое никогда не занавешивал на ночь. Вгляделся в размытое лицо. Отметины времени не так бросались в глаза, но он все равно не мог признать это отражение своим. Сказать, что из ночных теней на него смотрел брат, он тоже не мог. Веки тяжелели, но он хотел размотать до конца этот клубок, освободиться от вопроса: кем же быть дальше. Не получилось. Все слишком запуталось: не развязать, только рубить. Вот только время еще не пришло.

* * *

Горкраку нравилось управлять тележкой. Уизли подозревал, что только несясь по полутемным туннелям подземных хранилищ, маленький гоблин чувствовал себя на своем месте, чувствовал себя счастливым. Фред же не чувствовал ничего, снова полутруп, который существует, потому что в нем еще кто-то нуждается. Он не заметил, что тележка приехала и что давно затихло металлическое эхо от стука ее колесиков по рельсам. Горкрак звал мастера Уизли, нервно дергая ушами. Фред все же влез обратно в тело. Такой же сам себе хозяин, как и призрак, навечно привязанный к своим доспехам.

До хранилища он дошел быстро. Огоньки на стенах и свет Люмуса вроде бы отгоняли темноту, но в то же время будто бы придавали ей сил. Она становилась все непрогляднее. Казалось, конец коридора теряется где-то в бесконечности, а над головой нет потолка, только голодная бездна. Но Фред уже давно свыкся с ощущением собственной ничтожности, так что просто покачивался с пятки на носок. Почему-то он был уверен, что голая дамочка явится сама, вот только она не торопилась. Он прочистил горло, но все никак не мог придумать, как ее позвать, не орать же «Эй, мисс без одежды!». Наконец он произнес вполголоса:

— Есть тут кто-нибудь?

Порыв сквозняка подхватил его вопрос и утащил прочь. Уизли почесал затылок, видимо, придется пить зелья развоплощения. Вряд ли он будет кружить в себе звезды, скорее демонов. По спине пробежала дрожь. Фред медленно развернулся и увидел ее. Восхитительную. Поразительную. Манящую. Ее красота была сочной, налитой, округлой. Густые черные волосы укутывали ее, будто плащ, и казались продолжением темноты. Секунды тянулись, а Фред все никак не мог убедить свое тело, что ему не семнадцать. Люмус дергался и крутился, взбаламученный его внутренней борьбой. Уизли прошептал:

— Спасибо, что пришли.

— Я всегда прихожу к тем, кто нуждается во мне, и к тем, кто верно мне послужил.

— Вы хотели, чтобы мы спасли кошку с котятами и только?

— Да, кошки могут забраться в любое место. К сожалению, они не всегда могут выбраться обратно и умирают долго и мучительно. Вы спасли пять жизней. Немного туманных и высокопарных слов лишь сделали миссию более привлекательной.

— Мы бы и так согласились.

— Я вам верю.

Фред посмотрел в ее темные глаза. Он ожидал найти в них холодность и надменность, а нашел мудрость и сострадание. Казалось, она заглядывает ему прямо в душу и все равно прощает и принимает его со всеми страхами, ошибками, слабостями.

— Вы правда богиня?

— Да.

— Покровительница кошек?

— Не только, — ее полные губы чуть изогнулись, отправив весь мозг Фреда в штаны. — Но кошки мои любимцы.

Колдун потер глаза, до боли сжал мочку уха.

— Можно спросить, как вас зовут?

— У меня было много имен и много воплощений. Но самое древнее мое имя Бастет.

— Я Фред Уизли, знакомство с вами большая честь.

Он понимал, что это не лучший ответ. Однако, неплохой для того, кто в последний раз так близко разговаривал с обнаженной женщиной еще в прошлом десятилетии. Причем далеко не с богиней.

— Я вас прекрасно помню.

— Откуда?

Она не придвинулась, но ее бархатный смех будто щекотал его кожу. Фред с трудом вдохнул.

— Как я говорила, у меня много имен и много обличий.

Ее фигура вытянулась, лицо обратилось в треугольную кошачью морду, покрытую короткой темной шерстью, глаза заполнились янтарем. Она нависла над ним, и острые клыки могли одним движением распороть ему горло. Но даже это зрелище не могло остудить разгоряченную кровь.

— Много имен, много обличий, — повторила она и съежилась.

Теперь перед Фредом сидела хорошо знакомая лохматая серая кошка. Он хотел спросить, какого черта, но удивление вцепилось в нижнюю челюсть и упорно дергало ее вниз. Он смог выдавить только «э», и снова «э», и еще одно «э». Миссис Норрис давно растворилась в темноте, а он все стоял столбом.

— Мне никто не поверит.

Среди живых. Но за последней чертой его ждал братишка, который не даст упокоиться с миром, если он не узнает, что за шутки судьбы привязали древнюю богиню к старине Филчу.

Уизли посмотрел в глубину коридора, бывший завхоз спал где-то на нижних уровнях. Дуриле взбрело в голову погрузиться в магический сон, пока Хогвартс снова не призовет его, будто древнего героя. Впрочем, не так уж и сложно будет убедить Попечительский совет не разбрасываться ценными кадрами. Причем Филч наверняка согласится работать бесплатно. А может, еще и приплатит за возможность гонять юных оболтусов.

Потом стаканчик-другой в «Кабаньей голове», и бедолага выболтает историю своего знакомства с Бастет. С той самой Бастет. С вечно юной, вечно прекрасной и такой желанной Бастет. Те, кому она показывала свою милостивую ипостась, всегда жаждали новой встречи. И Фред не стал исключением. Так что не долго Аргусу Филчу смотреть сладкие сны. Уизли ухмыльнулся и, ускоряя шаг, направился к выходу. Горкрак, должно быть, его уже заждался.