Любовные дела Готея 13 (гет)

На просторах Готей 13 ничего не меняется. Всё те же скучные виды, всё то же скучное голубое небо, всё те же белые стены.

Иккаку долго и глубоко зевнул, лёжа на крыше какой-то пристройки между девятым и десятым отрядами. Он положил правую руку под блестящую на солнце голову, левая вальяжно лежала на животе. Одну ногу он пристроил на другую, согнув их в коленях. Ему было скучно, и его вид об этом кричал.

Юмичика сидел недалеко от него, причёсывая две прядки у лица, всё время поглядывая в маленькое круглое зеркало: то на себя, то на Мадараме. Каждый раз, когда его взгляд падал на Иккаку, его брови сводились в недовольстве. Его раздражал тот факт, что его друг, коллега и компаньон ведёт себя так, будто ничего не случилось. И это только что ему признались в самых сокровенных чувствах.

Юмичика прикусил ноготь на большом пальце и цокнул. Эта девица обошлась с ним как с грязью под ногами. Растоптала его как физически, когда влепила ему ступнёй по его прекрасному лицу, так и морально, когда облила его словесными помоями, словно он таракан.

Перенесёмся на несколько часов назад.

Было утро, как раз то самое утро, когда только начинало светать, и если бы в Готее были петухи, они бы пели хором, перекрикивая друг друга. Но петухов в Готее нет, зато есть одиннадцатый отряд во главе с капитаном Зараки, который спуску своим не даст и спать спокойно не позволит. Либо царь скучает.

— Слушайте сюда, — Кенпачи улыбается своей шакальей улыбкой. — Я сегодня сражусь с каждым из вас.

В тренировочном зале приутихли. Даже птичка за окном не чирикнула.

— Супер. Я буду первым, кто надерёт вам задницу, капитан, — говорит Иккаку между боковыми выпадами, разминаясь.

Остальные не показывали такой же инициативы, как третий офицер. На их лицах читалась боль, которая непостижимо их настигнет. Потому что сражаться с капитаном — это как биться головой об стену. И как ты ни долби, она не упадёт, а твоя голова треснет, как арбуз.

— Я против, — Юмичика поправил локоны. — Только сделал идеальную причёску с утра, хотите растрепать мои волосы?

— Я могу тебя общипать, как курицу, — вставил Зараки Кенпачи.

— Кен-чан, у меня идея. А давай бегать вокруг Готея. Трое первых будут сражаться с Кен-чаном.

Зараки снова улыбнулся, глядя на малышку Ячиру.

— Нет. Сражаться будут все, кроме трёх первых.

Только Зараки закончил говорить, как все метнулись к выходу. В зале застыли только Иккаку с Юмичикой.

— Серьёзно?

— Я не могу бежать, волосы растреплются.

Так организованная утренняя тренировка превратилась в марафон по Готею.

Они бежали наперегонки, используя грубую силу, но никаких ухищрений, потому что хитрости в их отряде не приняты и не приветствуются, а грубая сила позволительна.

Кучка тестостероновых мужиков мчалась, создавая за собой дымку из пыли, и не замечала, что впереди их настигнет опасность, с которой справится не каждый.

Мацумото Рангику — та ещё горячая штучка. Хитрая лиса снова сбежала от работы и придумала, что в Готее не хватает сауны, чтобы распарить свои уставшие мышцы. Пошушукавшись с другими, решили втайне построить сауну на территории особняка Кучики Бякуи.

— Поверить не могу, что он её разрушил, — ныла обиженно Рангику.

— В прошлый раз брат разрушил бассейн, а теперь сауну, — поддакивала Рукия.

— Может, просто не стоит без разрешения строить на территории Кучики? — тихонько проговорила высокая девушка Исане.

— Бросьте, — Йоруичи поправила свой высокий хвост. — Просто он тот ещё скряга. Ему что, жалко, чтобы пышногрудые красотки попарились у него дома? Был бы мужиком, присоединился бы.

Сой Фонг и Рукия посмотрели себе на грудь и смущённо отвели головы. Йоруичи заметила это и рассмеялась.

Так пятеро распаренных и горячих девушек, немного растрёпанных и влажных, в не до конца закрытой одежде, особенно в области груди, шли от дома Бякуи.

В это же время марафон одиннадцатого отряда продолжался. Никто не хотел сдаваться, и все уже забыли цель этого забега. Они сражались друг с другом за победу. Лишь бы победить, лишь бы быть лучше другого. В этом сражении нет друзей, есть лишь земля под ногами и те самые ноги, которые несут вперёд.

В этой суете они не заметили два препятствия. Первое впереди, которое состояло из группы девушек, вид которых вызывал самые грязные мысли. И другое позади — в виде Иккаку, который нёсся с видом бешеной гиены и с такой скоростью, что со стороны не видно было, кто бежит, — лишь облачко пыли, а за ним Юмичика.

Ситуация крайне опасна. Быть обогнанными приспешниками капитана и обойти девушек, не подавившись слюной, или бежать напрямую в эти мягкие грёзы? Если капитан узнает, что они не совладали с собой перед женщинами, то из их костей сделают трон для Зараки. Но если они, сжав зубы и закрыв глаза, не останавливаясь, побегут дальше, то места всем не хватит в этом проёме из белых стен, и они точно врежутся в эти пахучие облака. Вот только если бы эти облака ещё молнии не пускали. Одна такая прилетит — и улетит душенька.

— Что нам делать, Маки-Маки?

— Разумеется, бежать.

— Ты с ума сошёл? Там же сама капитан Сой Фонг и Йоруичи, а ещё сестра Кучики Бякуи.

— Точно, лейтенант четвёртого отряда хоть и милашка, но её капитана я боюсь до усрачки, а лейтенант десятого отряда имеет горячий характер. Так что нам делать, Маки-Маки?

— Почему вы меня спрашиваете? Мне-то почём знать...

Маки-Маки не договорил, так как на бегу не заметил, как из перекрёстка вышла другая группа синигами, и врезался в них. Удар пришёлся громким: два синигами стукнулись лбами, другие, поддавшись импульсу, или те, кто не успел остановиться, попадали, а те задние, что сумели устоять на ногах, рассыпались как кегли, когда Мадараме их настиг.

Со стороны это было то ещё зрелище: мужчины все попадали с матами, ища виновника всего этого. Они запутались друг в друге, и каждая попытка встать сопровождалась криками боли другого.

— Какого хрена вы здесь столпились все? — орёт Иккаку, встав и положив одну ногу на какого-то синигами, который лежал.

— Божечки-кошечки, — Мацумото прикрыла рот ладошкой. — Штабелем мужчины к моим ногам ещё не ложились. Признаюсь, это приятно.

— Эй, что это у вас здесь происходит? — Сой Фонг, как единственный капитан, взялась разруливать ситуацию.

— Это судьба, — прокричал голос из-под мужчин.

Все посмотрели на место, где, казалось, был источник голоса. Смотрели долго и молча, наблюдая, как меж телами появилась рука и оперлась о чьи-то рёбра, потом другая, которая схватилась за чью-то голову. Эти руки тянули тело на свободу и показали миру девушку с тёмно-каштановыми, собранными в хвост волосами и карими глазами.

Она застряла в области груди, и ей пришлось надавить сильнее на несчастных, что попались ей под руки, и немного поёрзать, чтобы выбраться. Когда наконец-то ей удалось, она с сияющей улыбкой сделала пару неуклюжих шагов по живым телам в сторону Иккаку.

— Милый, это что ни есть как сама судьба.

Иккаку словил жёсткие флешбэки из мира живых, и его лицо перекосило. Эта манера речи так похожа на ту, что была у девушки из Каракури. Юмичика уловил это тоже и ухмыльнулся.

Девушка зло блеснула глазами на парня, потом вернулась к Мадараме.

— Я пообещала себе, что, если нас столкнёт сегодня судьба, то я больше не стану молчать о своих чувствах.

Девушка смущённо закрыла глаза, пока все остальные зависли в немом шоке. Пока до них доходила информация о происходящем, она продолжила:

— Дорогой Иккаку, моё сердце трепещет каждый раз, когда вижу тебя. Позволь мне стать твоей женой. Я обещаю, что буду послушной жёнушкой. Я буду стараться, буду стирать твоё исподнее, выполнять супружеский долг, воспитывать наших детей и натирать твою голову, чтобы она ещё больше блестела, как бриллиант.

Юмичика за спиной Иккаку не удержался и заржал во весь голос. Его перекосило пополам от смеха, и он не заметил, как по его прекрасному лицу проехались с ноги. Он остолбенел, после чего накинулся с бранью:

— Мерзавка, да как смеешь топтать моё лицо! Такой уродине, как ты, даже смотреть на него запрещается.

— Кто тут уродина, павлин крашеный? Мужчина должен источать мужественность, а не соперничать с девушками за красоту. Иди умойся, индюк.

— Не приплетай меня к двум видам птиц в одном приложении, тупая ты андатра. Если завидуешь, так и скажи.

— Завидую? Чему завидовать? Напыщенности и прилизанному виду?

— Мой вид источает элегантность, тогда как твоя — побитой собаки.

— Ты на драку нарываешься?

— А ты забыла, из какого я отряда? Мы драк не боимся. Так что иди сюда, и я подправлю твоё лицо.

— Да заткнитесь вы! — зарычал Иккаку, которого достало, что эти двое орут ему в уши.

— Милый?

— Иккаку?

— Задрали, — парень прошёлся по всё ещё лежащим телам, которые издавали скулёж каждый раз, как нога Мадараме на них ступала. — Я пошёл.

— Постой, милый. Я с тобой.

— Не нужно. Юмичика, ты идёшь?

Юмичика язвительно улыбнулся застывшей девушке и хотел было уже сделать шаг, как она дёрнулась вперёд раньше.

— Подожди, я правда очень-очень люблю тебя. Ты не можешь так просто уйти.

— И что же ты любишь во мне? — спросил мужчина, не оборачиваясь.

— Что люблю? — Вопрос застал девушку врасплох. — Я люблю в тебе всё. Люблю, как блестит твоя голова, люблю знать, где ты, по солнечным отблескам от твоей лысины, люблю смотреть на закат в её отражении, люблю капельки пота, что по ней стекают, и мечтаю к ней прикоснуться. Очень люблю тебя!

Наступила долгая минута молчания. У Иккаку дёргался глаз, тогда как девушки сдерживали себя от смеха, а мужчины, что лежали, вообще забыли, что им нужно встать.

— Так, — нарушил тишину Юмичика. — Ты в его лысину втрескалась?

— Я не лысый, — гаркнул мужчина, но Юмичика его проигнорировал.

— И только? Любишь не за то, что он мужественный, гордый, хоть и вспыльчивый, но сильный. Что он уважает противников и не любит нечестные победы. Иногда он намеренно рискует собой ради хорошего сражения. Не за то, что он предан своим товарищам и обладает сильным чувством чести. Он выглядит как агрессивный тип, но на деле заботится о своих и способен пожертвовать собой ради товарища. Даже в опасных ситуациях он никогда не отступит от того, во что верит. Ещё столько всего можно о нём сказать и любить его за это, а ты любуешься только его лысой головой? Ты не достойна его. Если сделаешь ещё шаг к нему, я лично перережу тебе горло.

Девушка впервые в этой ситуации ощутила страх. Она поняла, как сильно облажалась и насколько была ограничена. А ещё поняла, что ей этого павлина не переплюнуть.

Она просто застыла и смотрела, как Иккаку уходит без слов дальше, так и не обернувшись, а Юмичика следует за ним.

Теперь мы знаем, что произошло, и можем вернуться в начало.

— Ты это серьёзно?

— Ты это о чём? — Юмичика оторвался от зеркала и посмотрел на Иккаку.

— О твоих словах.

Юмичика вспомнил свою пламенную речь, и его уши немного покраснели.

— Серьёзно. Я действительно так думаю. И вообще, это просто смешно, что ты притягиваешь к себе подобных девиц.

Иккаку приподнялся и принял сидячее положение. Он сверлил спину товарища взглядом довольно долго, пока тому это не надоело.

Юмичика развернулся с раздражённым лицом.

— Хватит смотреть. Хочешь что-то сказать — говори уже.

— Это нормально, что от твоих слов... — он положил руку на сердце. — Здесь тьохнуло?

Юмичика дёрнулся, чуть не свалившись с крыши. Краснота на ушах перевалила на щёки и шею. Он приподнял руку, как бы защищаясь.

— Что значит «тьохнуло»? Ты вообще соображаешь, что говоришь?

— Да мне почём знать! — взорвался Иккаку. — У меня это впервые.

— Зачем кричать? — кричит Юмичика.

— Ты реагируешь странно, вот и кричу.

Юмичика снова отвернулся, пряча от глаз мужчины своё пылающее лицо.

Запала неловкая тишина.

— Я просто подумал, — начал снова Иккаку, — что, возможно, это потому, что эти слова ты сказал. Ну, знаешь, мы давно знакомы, и было приятно услышать их именно от тебя.

— Угу, — Юмичика тихо прижал руку к стучащему сердцу.

Он ни за что не признается, что именно сейчас его собственное сердце сделало огромное «тьох».

Интересовала ли Бьякую после смерти его драгоценной жены другая женщина?

Хотел ли он когда-нибудь снова вступить в брак и, возможно, завести наследников?

Продолжить род Кучики и со спокойной, исполненной чувства долга душой однажды уйти на заслуженный покой, оставив заботы о клане следующему поколению?

Каждый раз, когда опадала сакура, Бьякуя задавал себе этот вопрос.

Возможно, опавшие лепестки напоминали ему об ушедшей любви.

А может, дело было в том, что именно в это время года парочки почему-то проявляли свои чувства гораздо охотнее, чем в остальные дни.

Но в эти прекрасные дни, когда земля покрывалась нежно-розовым ковром, глава клана Кучики неизменно погружался в необычайно глубокие размышления.

Бьякуя медленно шагал босиком по саду.

На его плечах свободно распахивалось тонкое домашнее кимоно из дорогого светлого атласа. Он только что принял ванну, и от его кожи всё ещё исходило тепло, а влажные волосы слегка прилипали к шее.

Он остановился под одним из любимых деревьев.

Сакура была почти полностью покрыта цветами.

Бьякуя поднял руку и поймал кончиками пальцев один из лепестков. На несколько секунд он застыл. Затем поднёс его к губам и закрыл глаза.

Что именно он видел в этот момент, знал только он сам. Но улыбка, появившаяся на его лице, была странной.

Счастливой.

И одновременно немного опустошённой.

Всё это время на высоком каменном ограждении сидела чёрная кошка и пристально смотрела на человека, которого нежные лепестки сакуры заставили улыбнуться.

Кошка склонила голову набок и посмотрела на Бьякую. Потом на цветущую сакуру. И снова вернула свой взгляд на мужчину. А затем бесшумно спрыгнула с ограды и исчезла.

Так началось огромное недопонимание, которое чуть не разрушило всю репутацию клана Кучики.

───

Сой Фонг была невероятно предана Йоруити Шихоин.

Настолько предана, что все её требования, просьбы и даже случайно сказанные вслух слова воспринимались как приказы первостепенной важности.

Если Йоруити что-нибудь просила, дела второго отряда автоматически отходили на второй план.

А Йоруити попросила.

Дело было не так давно, когда в саду Кучики начали опадать цветы сакуры.

Йоруити пришла к Сой Фонг и совершенно спокойно попросила:

— Найди способ запечатать цветок сакуры так, чтобы он оставался свежим и никогда не увядал.

Сой Фонг посмотрела на ветку сакуры.

— Конечно.

Это прозвучало уверенно.

Даже слишком уверенно.

Потому что уже через три дня капитан второго отряда поняла, что проще было бы кого-нибудь убить.

Но это была просьба Йоруити.

А значит, Сой Фонг либо ляжет трупом у её ног, либо выполнит задание.

Так в штабе второго отряда появились цветы.

Очень много цветов.

Сначала обычные.

Потом необычные.

Потом совершенно ненормальные.

Проходили дни.

Потом недели.

Потом месяцы.

Косички Сой Фонг начали постепенно расплетаться, а левый глаз стал дёргаться всё чаще.

Больше всего это замечал её лейтенант. Потому что именно ему приходилось выслушивать ежедневные отчёты о том, как очередной цветок снова умер.

Однажды, на третий месяц экспериментов, им наконец удалось добиться успеха.

Лилия.

Она продержалась больше двух недель.

Не увядала.

Не меняла цвет.

Не нападала на исследователей.

Не пыталась их съесть.

Для второго отряда это уже считалось научным чудом.

Сой Фонг, переполненная эмоциями, лично отнесла цветок Йоруити.

— Мы сделали это.

Йоруити посмотрела на лилию и одарила девушку улыбкой на все тридцать два зуба.

— Какая же ты умница!

Она потрепала Сой Фонг по голове.

Сой Фонг замерла.

Каждая клеточка её тела была счастлива.

На следующий день лейтенант шестого отряда заметил лилию на столе своего капитана.

— Кучики-тайчо, красивый цветок.

Бьякуя молча посмотрел на него.

— Это не мой цветок.

— А чей?

— Неважно.

Через месяц лилия умерла.

Сой Фонг восприняла это так, словно умер член её семьи. Она подвела Йоруити. Не выполнила её просьбу. Провалилась.

Это было недопустимо.

Поэтому через несколько дней капитан второго отряда отправилась за помощью к двенадцатому отряду.

И вот здесь всё окончательно пошло не по плану.

Во главе с эксцентричным капитаном Маюри двенадцатый отряд начал эксперименты над розами.

Цветы росли разные.

Были кусты, которые кусались, из-за чего у человека, пытавшегося их полить, все пальцы оказывались перемотаны бинтами.

Были розы, которые меняли цвет и гипнотизировали жертву, пока та не падала в их объятия, а они высасывали всю реяцу.

А были цветы, которые после этого пытались поглотить душу несчастного.

Были и совершенно обычные на вид розы.

Пока человек не вдыхал их аромат.

После этого дурман размягчал мозг жертвы, а из цветка появлялись маленькие хоботки, похожие на бабочкины, и пытались добраться до содержимого черепа через уши или нос.

Все возможные варианты убийственно извращённых роз были выведены двенадцатым отрядом.

Вот только остановить увядание им так и не удалось.

Казалось, они настолько увлеклись созданием цветов-убийц, что совершенно забыли первоначальную задачу.

Под натиском разъярённой Сой Фонг двенадцатый отряд наконец выдал ей очередной экземпляр.

Красную розу под стеклянным куполом.

— Не открывать, — предупредил один из сотрудников.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что произойдёт.

Сой Фонг молча посмотрела на него.

— То есть вы сами не знаете, что создали?

— Именно.

Она забрала розу.

На всякий случай решила не спрашивать больше ничего.

Так на столе капитана шестого отряда уже вторую неделю стояла красная роза под стеклянным куполом.

Ренджи только и успевал удивляться.

С каких это пор Кучики Бьякуя полюбил цветы настолько, что держит их у себя на столе?

Однажды Рукия подарила ему полевые ромашки.

Так Бьякуя одним движением Сенбонзакуры снёс со стола и цветы, и сам рабочий стол.

Тогда Ренджи решил, что с цветами вопрос закрыт.

Но теперь его капитан сидел за столом и смотрел на красную розу.

Не просто смотрел.

Он словно гладил её взглядом.

И вот это было странно.

Очень странно.

С каких это пор у Кучики Бьякуи появился такой взгляд?

Ренджи был хорошим лейтенантом. Но он не мог нормально выполнять свою работу, когда прямо у него под носом происходило что-то странное. Особенно если это что-то было связано с его капитаном.

Разумеется, он должен был выяснить, что происходит. И разумеется, ему нужен был напарник.

───

— Ты уверен, что нам действительно нужно это делать? — спросила Рукия.

— Абсолютно.

— А если капитан нас заметит?

— Тогда будем надеяться, что он сначала заметит тебя.

— Почему меня?!

— Потому что ты уже выглядишь подозрительно.

Рукия возмущённо поправила тёмные очки. На голове у неё был платок. В руках — пушистый розовый блокнот и ручка с головой Чаппи.

— Это маскировка из мира людей! — прошипела она. — Иногда люди говорят, что в таком виде невозможно кого-либо узнать.

Ренджи снял с неё очки и надел их на себя.

Посмотрел на Рукию. Потом снял.

— Я говорю, что в таком виде среди синигами тебя видно за милю.

— Ничего ты не понимаешь.

— Конечно.

— А теперь тихо. Он пришёл.

Оба мгновенно спрятались.

Из-за угла показался Бьякуя. Он спокойно прошёл мимо и зашёл в кабинет.

Ренджи высунул голову и заглянул в окно. За ним последовала Рукия.

— Видела?

— Что?

— Он снова смотрит на розу.

— Может, ему просто нравится розовый цвет?

— Мой капитан ненавидит всё лишнее.

— Может, роза не лишняя.

Ренджи задумался.

— Значит, у него кто-то есть.

Рукия округлила глаза.

— У брата?

— Ага.

— Женщина?

— Скорее всего.

— Кто?

— Вот это мы и выясним.

И они начали следить.

День.

Два.

Три.

Неделя.

Бьякуя приходил в сад.

Смотрел на сакуру.

Иногда к нему присоединялась Йоруити.

Иногда они разговаривали.

Иногда смеялись.

Иногда Йоруити что-то передавала ему.

Цветы.

Красивые цветы.

И каждый раз Бьякуя принимал их с совершенно непроницаемым лицом.

Но Ренджи и Рукия всё видели.

Он был счастлив.

— Всё ясно, — прошептал Ренджи как-то.

— Что ясно?

— У капитана роман.

— С Йоруити, — кивнула Рукия.

— Именно.

Они переглянулись.

И оба одновременно поняли масштаб информации, которой владели.

— Мы должны кому-нибудь сказать.

Ренджи задумался.

— Никому.

— Почему?

— Потому что я хочу знать, чем всё закончится.

Рукия медленно улыбнулась.

— Хорошо.

Шпионская операция продолжилась.

───

Однажды Йоруити пришла к Бьякуе с красной камелией.

Цветок был удивительно красив. Крупный, почти идеальной формы, с плотными, бархатистыми лепестками глубокого алого оттенка. Они мягко изгибались один вокруг другого, образуя совершенную чашу, а в самом центре прятались золотистые тычинки.

Бьякуя некоторое время смотрел на нежные лепестки, затем поднял глаза на женщину.

— Это мне?

— Тебе.

Он протянул руку и принял цветок.

Его пальцы осторожно коснулись бархатистой поверхности лепестков. Камелия была прохладной и удивительно мягкой.

Бьякуя снова поднял взгляд на женщину.

— Ты понимаешь, что означает этот цветок?

Йоруити улыбнулась.

— Понимаю.

— И именно это ты хочешь сказать?

— Именно это.

Бьякуя медленно кивнул.

— Хорошо.

Где-то за кустом Ренджи зажал рот Рукии обеими руками, а Рукия накрыла маленькой ладошкой рот Ренджи.

Оба застыли с широко раскрытыми глазами.

Они отпустили друг друга только тогда, когда сад окончательно опустел.

— Они что... поженятся? — прошептала девушка в шоке.

— Похоже на то.

На следующий день по всему Сейрейтей разнеслась новость, что в доме Кучики будет свадьба.

Многих эта новость повергла как в шок, так и в любопытство. Всем стало интересно, кто же новоиспечённые супруги в знаменитом клане Кучики.

Поздравления посыпались со всех сторон — как от капитанов и лейтенантов, так и от обычных подчинённых. Даже те, кто понятия не имел, что происходит, считали своим долгом поздравить главу клана.

Бьякуя принимал поздравления с достоинством аристократа.

С лёгким кивком.

Со сдержанным выражением лица.

И абсолютно непроницаемым:

— Благодарю.

Тем временем Сой Фонг уже в десятый раз перечитывала пригласительное.

Её кожа становилась всё бледнее и бледнее, пока она просто не потеряла сознание.

За всю свою жизнь Сой Фонг не была настолько физически слаба.

Когда она пришла в себя, первым делом написала длинное письмо.

Адресат:

Урахара Киске.

«Как ты посмел?!

Как ты мог позволить этому случиться?!

Ты вообще понимаешь, какую женщину упускаешь?!

Йоруити Шихоин — невероятная женщина!

Она умная!

Сильная!

Красивая!

Великолепная!

И она собирается выйти замуж за Кучики Бьякую!

Если ты сейчас же ничего не сделаешь, я лично найду тебя и объясню, насколько ты безнадёжен!»

Письмо получилось длинным. Потому что в конце она добавила постскриптум — всё, что она о нём думает.

Урахара дочитал письмо до конца несколько раз. Потом ещё раз перечитал первые три строки.

— Э-э...

Он посмотрел на небо.

— Значит, Йоруити-сан выходит замуж?

На его лице появилось выражение человека, которому только что объявили войну.

— Этого я допустить не могу.

Через несколько часов Урахара уже направлялся в Сейрейтей с огромным букетом цветов, с выражением абсолютной решимости и с заранее подготовленной речью, которую он считал идеальной от буквы до буквы и которую уже наполовину забыл.

───

Тем временем в Сейрейтей, в особняке Кучики, всё было готово.

Двор преобразился настолько, что даже самые равнодушные к семейным торжествам синигами невольно замедляли шаг у ворот.

На белых деревянных галереях появились тонкие ленты цвета слоновой кости и бледно-розовые украшения.

Между колоннами висели небольшие фонари, а вдоль дорожек расставили низкие композиции из цветущих ветвей.

Главным украшением сада, разумеется, оставалась старая сакура.

Её ветви склонялись под тяжестью цветов, и розовые лепестки время от времени срывались с них и медленно кружились в воздухе.

Вокруг дерева оставили достаточно свободного пространства, чтобы оно само оставалось центром композиции.

Внутри особняка всё выглядело ещё строже.

Белые ширмы украшали тонкие изображения ветвей сакуры, на низких столиках стояли цветы, а вдоль главного зала были расставлены подушки для гостей.

Рабочие носились туда-сюда, проверяя буквально всё.

Кто-то поправлял украшения.

Кто-то переносил подносы с посудой.

Кто-то пересчитывал чашки.

Кто-то в третий раз проверял, достаточно ли еды.

Двое слуг спорили, куда поставить вазу.

Третий молча переставил её в другое место.

Через минуту первый снова переставил её обратно.

Особняк Кучики впервые за долгое время напоминал место, где действительно происходило что-то хаотичное.

Гости постепенно заполняли двор.

Капитаны и лейтенанты Сейрейтей расположились среди представителей знатных семей.

Кто-то выглядел искренне счастливым.

Кто-то — совершенно ошарашенным.

А кто-то явно пришёл исключительно ради возможности своими глазами увидеть, как именно глава клана Кучики собирается жениться.

Особенно много шёпота было среди тех, кто до последнего не мог поверить, что Йоруити Шихоин действительно станет частью семьи Кучики.

Да-да, именно так. Не удержавшись, Рукия проговорилась Матсумото Рангику, а затем знали все.

Среди всего этого свадебного переполоха Ренджи и Рукия себе не изменяли и тихонько прятались в саду Бьякуи, возле дерева, которое он любил больше всего.

Сам Бьякуя стоял под этой самой сакурой и смотрел на её цветы.

Прошёл целый год, и она снова была покрыта цветами.

— Красиво, — раздался знакомый голос.

Бьякуя обернулся.

Йоруити подошла к дереву и прикоснулась ладошкой к стволу.

— Оно так выросло с того момента и так пышно цветёт.

Бьякуя нахмурился.

— С того момента?

Йоруити усмехнулась.

— С того самого, как мы поспорили.

Бьякуя посмотрел на неё, хмуря брови.

Затем перевёл взгляд на розовую крону дерева и вспомнил тот самый спор.

Много лет назад Йоруити заявила, что он никогда не женится.

«С таким характером?»

Она тогда смеялась.

Бьякуя был уверен в обратном, и они поспорили.

Если выигрывала Йоруити — он должен был признать поражение и своими руками пересадить сакуру во двор клана Шихоин.

Если выигрывал Бьякуя, Йоруити должна была сделать так, чтобы его любимая сакура всегда цвела.

В то время это казалось просто очередной глупой затеей.

Но теперь...

Йоруити посмотрела ему прямо в глаза.

— Помнишь наш спор?

Он задумался, а потом вспомнил.

— О сакуре.

— Именно.

Йоруити вздохнула.

— Я проиграла.

Бьякуя чуть приподнял бровь.

— И?

— И я пыталась выполнить своё условие. — Она указала на дерево. — Поэтому все эти цветы.

Бьякуя посмотрел на неё ещё более хмуро.

— Все?

— Все.

— Лилия?

— Я пыталась.

— Розы?

— Сой Фонг пыталась.

— Камелия?

Йоруити улыбнулась.

Бьякуя несколько секунд молчал.

— Значит, ты всё это время пыталась найти способ сохранить цветы?

— Ну да.

— И не смогла.

— Не смогла.

В этот момент мимо них проходил Тосиро Хицугая, который искал немного тишины.

Он остановился и услышал их разговор.

Его взгляд упал на сакуру, и он прикрыл глаза от усталости.

— А что, собственно, сложного?

Йоруити и Бьякуя одновременно обернулись на капитана десятого отряда, которого совершенно не ожидали увидеть за своими спинами.

Тосиро пожал плечами.

— Можно отрезать ветку?

Бьякуя кивнул.

Тосиро отрезал небольшую ветку, которая пестрила нежно-розовым цветом.

Затем заморозил её своим льдом.

— Готово.

Он протянул ветку Йоруити.

— Теперь она не увянет. Это непростой лёд. Он не тает, и внутри него ничего не портится и не умирает.

После чего просто ушёл. Будто только что не уничтожил смысл нескольких месяцев работы двенадцатого отряда и бедной Сой Фонг, чьи нервные клетки больше не поддавались восстановлению.

Йоруити несколько секунд смотрела ему вслед, а потом залилась раскатистым смехом.

— Невероятно.

Она повернулась к Бьякуе.

— Столько месяцев.

И протянула ему замороженную ветку.

— А решение оказалось настолько простым.

Бьякуя принял её молча.

Очень медленно, но в его голове постепенно складывались кусочки.

Сой Фонг.

Цветы.

Ренджи и Рукия.

Свадьба.

Он посмотрел на Йоруити.

Потом на ветку.

Лёд совершенно не был холодным, как можно было ожидать. От него исходила лишь приятная прохлада.

И тогда он понял.

— Значит...

Он замолчал.

Йоруити наклонила голову.

— Что?

Бьякуя почувствовал себя величайшим идиотом в истории клана Кучики.

Если бы его предки узнали, что произошло, они, вероятно, сами бы поднялись из могил исключительно для того, чтобы лично выразить своё разочарование.

Он настолько зациклился на том, что вокруг него постоянно происходят какие-то любовные истории, что принял её жест за признание.

Он поверил в то, что Йоруити хочет выйти за него.

Более того...

Он уже позволил всему Сейрейтей поверить в это.

Если сейчас выяснится, что свадьбы не будет, глава клана Кучики станет главным посмешищем Сейрейтей.

Бьякуя закрыл глаза.

Нужно было срочно что-то делать.

И тут он заметил их.

Впрочем, он уже давно их заметил.

Ещё в тот самый день, когда они решили впервые за ним шпионить.

Но Бьякуя поддерживал игру своей сестры и не раскрывал их только потому, что видел, насколько сильно Рукия этим увлеклась.

Ренджи и Рукия стояли за кустом.

Бьякуя медленно повернул голову.

— Абараи.

Ренджи вздрогнул.

— Кучики-тайчо...

— Рукия.

— Да, брат.

— Выйдите.

Они вышли.

Бьякуя несколько секунд смотрел на них.

Затем спокойно сказал:

— Вы двое будете наказаны.

Ренджи сглотнул.

— За что?

— За шпионаж.

Рукия опустила голову.

— Мне жаль, брат. Я приму любое наказание.

Бьякуя смотрел на них, размышляя.

На Ренджи его взгляд остановился дольше.

В голове уже появилась идея.

И, к его собственному удивлению, идея ему нравилась.

— Абараи.

— Да, капитан?

— Тебе нравится Рукия?

Оба ошалело дёрнулись.

Их лица мгновенно залились смущением.

У Ренджи сначала покраснела шея, потом краснота плавно поднялась к щекам, ушам и практически полностью покрыла его лицо.

У Рукии всё произошло наоборот — всё началось с ушей.

В результате оба стояли, горели и боялись посмотреть друг на друга.

Бьякуя молча наблюдал за ними несколько секунд.

Потом принял решение.

— Я не одобряю твой выбор, Рукия. Я считаю, что мы могли бы подобрать тебе лучшую партию.

Ренджи побледнел.

Рукия тоже.

— Но сегодня вы поженитесь.

Тишина.

Где-то за домом тихо стрекотали вечерние цикады. Их размеренное стрекотание почти терялось вдалеке среди свадебного шума: звона посуды, приглушённых разговоров гостей, торопливых шагов слуг и редких всплесков смеха.

— Что?!

───

Через несколько часов Ренджи сам не понимал, как именно оказался в свадебном наряде.

Он стоял перед ширмой и нервно поправлял ворот кимоно.

За ширмой была Рукия — тоже в красивом свадебном наряде.

Они почти всё это время молчали.

Неловкость между ними была настолько плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками.

Когда-то они вместе росли в бедноте на окраине Руконгая.

А теперь были уважаемыми синигами, членами клана Кучики — и собирались пожениться.

Кто бы поверил им несколько лет назад?

Ренджи сделал несколько шагов вперёд и увидел её.

Рукия была одета в традиционное белое свадебное кимоно. Белая ткань мягко подчёркивала её тонкую фигуру, а тёмные волосы были аккуратно уложены и украшены небольшими белыми цветами.

Она выглядела непривычно серьёзной.

И невероятно красивой.

На несколько секунд Ренджи просто забыл, как дышать.

Рукия подняла на него глаза.

Они посмотрели друг на друга с таким выражением лица, будто оба хотели сказать одно и то же:

Какого чёрта мы вообще здесь делаем?

Бьякуя сидел неподалёку, абсолютно спокойный.

Ренджи нервно поправил ворот.

— Капитан...

— Да?

— Вы понимаете, что это не совсем нормальное наказание?

— Теперь ты член моей семьи.

Ренджи замер.

— Я принял тебя в семью Кучики.

— Но почему?!

Бьякуя спокойно посмотрел на него.

— Потому что так было нужно.

Ренджи и Рукия переглянулись.

— Поздравляю, Абараи, — сказал Бьякуя. — Однако, если хоть одна слезинка упадёт из-за тебя с глаз моей сестры, она станет вдовой.

Бьякуя спокойно отпил чая.

Кажется, всё снова было под контролем.

Почти.

───

Церемония началась без лишней помпезности. В этом Бьякуя оставался самим собой.

Гости постепенно стихли. Шум разговоров сменился внимательным молчанием.

Рукия и Ренджи встали рядом.

По залу прошёл первый шёпот.

Кто-то узнал Ренджи.

Кто-то — Рукию.

А затем несколько человек одновременно осознали происходящее.

— Подождите...

— Это же Абараи?

— А рядом с ним Кучики Рукия?

— Но...

— А где Кучики-тайчо?

— И где Шихоин Йоруити?

Паника распространялась по залу быстрее любого кидо.

Гости начали переглядываться. Некоторые уже откровенно смотрели на Бьякую.

Он сидел совершенно спокойно.

Наконец один из старших представителей знати не выдержал.

— Кучики Бьякуя...

Бьякуя поднял взгляд.

— Да?

— Простите за вопрос, но... разве приглашение не подразумевало, что сегодня женитесь вы?

В зале стало ещё тише.

Бьякуя поставил чашку.

— Приглашение сообщало о свадьбе в доме Кучики. Имя жениха и невесты в нём не указывалось.

По залу прошёл новый шёпот.

Формально он был прав.

Бьякуя продолжил:

— Я намеренно не стал объявлять имена заранее.

Он перевёл взгляд на Рукию и Ренджи.

— Брак моей сестры — семейное решение. Я посчитал, что не обязан выносить личные дела семьи на обсуждение всего Сейрейтей до того, как будет принято окончательное решение.

Рукия моргнула.

Ренджи тоже.

Они явно впервые слышали эту версию.

Но спорить с главой клана Кучики в присутствии половины Сейрейтей никто не собирался.

Бьякуя продолжил:

— Абараи Ренджи доказал свою преданность Рукии, Сейрейтей и клану Кучики. Я считаю его достойным стать её мужем.

Ренджи медленно выпрямился.

Бьякуя посмотрел прямо на него.

— Отныне он является частью семьи Кучики.

В зале стало тихо.

А затем кто-то первым начал аплодировать.

Ещё несколько человек присоединились.

Через несколько секунд весь зал уже приветствовал молодых.

Ренджи смотрел на Бьякую совершенно ошеломлённо.

Он только что превратил грандиозное недоразумение в официальное решение главы одного из самых влиятельных кланов Сейрейтей.

Причём так уверенно, будто всё было запланировано с самого начала.

Рукия тихо улыбнулась.

Она поняла. Брат не просто спасал свою репутацию. Он спасал их обоих. И сделал это единственным способом, который знал лучше всего: превратив хаос в порядок.

Церемония продолжилась.

Ренджи и Рукия произнесли необходимые слова.

Гости наблюдали за ними уже совсем с другим выражением лиц.

Теперь это была не странная свадьба.

Это была свадьба членов клана Кучики.

А значит — вполне серьёзное и уважаемое событие.

И именно в этот момент...

— Я ПРОТИВ ЭТОЙ СВАДЬБЫ!!!

Все обернулись.

Кто-то уронил чашку.

Кто-то вскочил.

Все начали крутить головами, пытаясь понять, откуда донёсся голос.

В ворота влетел Урахара. В руках он держал огромный букет цветов. Настолько огромный, что совершенно ничего не видел перед собой.

— Йоруити-сан!

Он сделал ещё несколько шагов.

— Я пришёл!

Никто не ответил.

— Я не позволю вам выйти замуж за другого мужчину!

Тишина.

— Йоруити-сан!

Урахара продолжал идти.

— Я должен был сказать это раньше!

Он поднял букет ещё выше.

— Вы прекрасны!

— Умны!

— Сильны!

— Великолепны!

— И я...

— Я...

Он набрал воздуха.

— Я люблю вас!

Ренджи медленно повернулся к Рукии и легонько толкнул её локтем.

— Он знает, что пришёл на нашу свадьбу?

Рукия покачала головой.

— Не думаю.

Урахара продолжал.

Он перечислил все достоинства Йоруити. Вспомнил совместные приключения. Вспомнил годы знакомства. Вспомнил её смех. Её характер. Её привычки.Её любовь к кошкам. Её способность врываться в его магазин без предупреждения. И всё это время говорил с такой страстью, будто от этого признания зависела судьба всего мира.

— И поэтому, Йоруити-сан...

Он сделал шаг вперёд.

— Я хочу...

— Кхм.

Ренджи немного опустил его букет.

Урахара замер.

— Может, хватит?

Урахара наконец опустил букет полностьюи увидел Ренджи в свадебном наряде. Потом повернул немного голову и увидел Рукию в свадебном наряде. Дальше Бьякую, спокойно сидящего рядом и Йоруити, которая стояла совершенно в другом месте и смотрела на него с выражением лица человека, только что ставшего свидетелем величайшего спектакля в своей жизни.

Урахара застыл.

— О!

Снова тишина.

— Кажется...

Он кашлянул.

— Произошла небольшая ошибка.

Ренджи кивнул.

— Совсем небольшая.

Урахара медленно подошёл к Йоруити. Протянул ей букет.

— Это вам.

Йоруити серьёзно посмотрела на цветы. Потом на Урахару.

Молчала.

Урахара занервничал.

— Йоруити-сан?

Она продолжала молчать.

— Вы сердитесь?

Ещё тишина.

Урахара уже начал жалеть о каждом решении, которое привело его сюда. И вдруг Йоруити рассмеялась.

Громко.

От души.

Она прижала букет к груди.

— Киске...

— Да?

Она посмотрела на него.

— А я уже думала, у тебя яйца слишком маленькие, чтобы наконец признаться.

Урахара покраснел.

— Йоруити-сан!

Она рассмеялась ещё сильнее.

— Столько лет!

— Я...

— И всё-таки признался.

Йоруити подошла ближе.

— Наконец-то.

Урахара замер.

— Значит...

Она улыбнулась.

— Да, идиот.

Йоруити взяла его за руку.

— Я тоже тебя люблю.

На несколько секунд воцарилась тишина. А потом Ренджи зааплодировал. Рукия присоединилась.

Кто-то из гостей начал смеяться. Кто-то поздравлять Урахару и Йоруити.

А Бьякуя просто сидел под цветущей сакурой и смотрел на замороженную ветку в своей руке.

Он выиграл спор.

И всё закончилось даже лучше, чем могло.

Он посмотрел на Йоруити.

Потом на Урахару.

Потом на Ренджи и Рукию.

— Как шумно, — тихо произнёс он.

Йоруити услышала его.

— Ты сам всё это устроил.

Бьякуя сделал вид, что не услышал.

На ветке в его руке красовались свежие цветы сакуры.

Они не увядали.

И больше не увянут.

Иногда вовсе не нужно заставлять дерево цвести вечно.

Достаточно просто найти того, рядом с кем хочется каждый год смотреть на его цветы.

А если этот человек ещё и способен превратить обычную свадьбу в полный хаос...

Что ж.

К этому глава клана Кучики, пожалуй, тоже сможет привыкнуть.