Аудитор (гет)

Расставание с Роном стало для Гермионы самым счастливым событием со времён победы.

Ну или она так говорила, потому что расстаться им действительно было нужно, но приятного в этом было, конечно же, мало.

Им вообще не стоило пытаться стать парой, если быть совсем откровенным, они были друзьями и только друзьями, но то ли война так повлияла, то ли гормоны, но они сошлись и портили друг другу жизнь почти год, пока чаша терпения не переполнилась, и они не стали ссориться каждый день. И тогда Гарри в своей обычной манере честно озвучил очевидное:

— Я вас обоих очень люблю, но вы ужасная пара.

Рон с Гермионой обиженно замолчали, а на следующий день, когда остыли, поняли, что лучший друг прав, и им обоим расставание пойдёт на пользу. Они расстались друзьями, конечно, да вот только вернуться к дружбе оказалось непросто.

Гермиона с третьего курса была частым гостем в Норе, и хотя все относились к ней с добротой, видела, что не очень нравится матери Рона. Сама по себе Гермиона не вызывала у миссис Уизли никаких негативных эмоций; Молли была доброй и гостеприимной женщиной и с радостью привечала друзей своих детей, но вот в роли девушки младшего сына Гермиона ей совсем не нравилась. Присмотревшись к жизни Флёр, оценив отношение Молли к Анжелине, Гермиона поняла, что дело не в ней — Молли просто была ужасной свекровью, — и на душе стало легче. Тем более что после их с Роном расставания Молли стала относиться к Гермионе лучше, и та сочла это добрым знаком — значит, им с Роном действительно было не суждено быть вместе.

На преодоление неловкости потребовалось время, общаться, как в детстве, теперь не получалось, но и сами Рон с Гермионой, и Гарри с Джинни, и даже Молли старались, и в конце концов всё получилось: Рон вновь начал глупо шутить в её присутствии, Гермиона вновь начала читать ему нотации — детская дружба стала взрослой. И Гермиона искренне этому радовалась, потому что Рона она вправду любила, а кроме него и Гарри друзей у неё не было, и без этого общения совсем бы превратилась в «министерского сухаря».

Личная жизнь Рона, о которой тот сначала смущался говорить при бывшей девушке, стремительно развивалась, а вот сама Гермиона предпочитала проводить время если не на работе, то читая рабочие материалы. Она немного завидовала Гарри и Джинни — по-доброму, снисходительно усмехалась, слушая о победах Рона на любовном фронте, но не считала, что лишает себя чего-то важного и нужного, отказываясь от попыток устроить личную жизнь.

— Я не готова, — говорила она, когда игнорировать намёки друзей становилось невозможным. — Я ещё не встретила того-единственного, — мягко осаживала она, когда ей предлагали присмотреться к какому-нибудь «хорошему парню». — В жизни есть множество важных вещей и помимо личной жизни.

На время это помогало, но потом всё возобновлялось, и Гермионе становилось обидно, что друзья вместо того, чтобы порадоваться её достижениям в карьере, сочувствуют её несуществующей проблеме.

* * *

Рождество в этом году выдалось снежное, столбик термометра стабильно держался на отметке «лютый мороз», и никакие согревающие чары не спасали. Двадцать четвёртого декабря Министерство опустело сразу после обеда — все спешили докупить подарки и подготовиться к празднику, и хотя Гермиона была не из тех, кто всё оставляет на последний момент, она слишком поздно узнала, что в этом году в Норе соберётся вся семья, в том числе и Чарли, редко навещающий Англию, а потому для него подарок предстояло искать в последний момент.

Дарить подарки Гермионе нравилось, она всегда старалась найти что-то такое, что обрадует человека. Но Чарли был загадкой — она и видела-то его буквально пару раз, да и не знала о нём почти ничего, лишь про любовь к драконам. Бродить по магазинам в канун Рождества оказалось тем ещё испытанием: народа в Косом переулке было даже больше, чем в пору летних покупок к школе, а потенциальные подарки словно специально прятались от неё. Гермиона уже начала злиться на себя за непредусмотрительность, когда случайно наткнулась на крошечную лавку, где продавались старинные безделушки, стилизованные под артефакты. Среди них она нашла маленький, искусно вырезанный из драконьей кости амулет в виде пламени. Выглядела вещица мило, других идей всё равно не было, а время поджимало, и Гермиона решительно кивнула сама себе и с лёгким сердцем отправилась в Нору.

Рождественский вечер выдался шумным и тёплым, несмотря на метель за окном. Нора пахла ванилью и хвоей, Молли хлопотала на кухне, а за длинным столом собрались не только Уизли в полном составе, но и близкие друзья семьи.

Горой нагромождённые красиво упакованные подарки у всех вызывали улыбку, но разворачивать их никто не торопился, приятно было видеть именно гору подарков. И только после полуночи, когда все тосты были сказаны, а тарелки опустели и осоловевшие гости довольно улыбались, пришла пора. Возгласы радости, смех и слова благодарности, никто не остался обделён вниманием.

Гермиона была очень рада своим подаркам, но ещё сильнее грело чувство, что её подарки тоже всем понравились. Было радостно обниматься с Гарри и Роном, с Джинни с близнецами… И почему-то стало неловко с Чарли.

— Спасибо тебе, Гермиона, — добрые карие глаза смотрела на неё серьёзно, хотя губы улыбались. — Мне очень понравился твой подарок.

Её бормотание едва ли походило на привычные уверенные интонации, а жар на щеках ни на какой пунш было не списать.

* * *

Выбрать подарок для Рона было делом хлопотным, и они с Гарри провели за поисками две субботы и одно воскресенье. Двадцать лет — оба считали, что ни о какой полироли для мётел речь идти не может.

В Норе снова собралась большая компания, снова всем было весело и радостно, было много разговоров и смеха…

— Гермиона? Можно тебя на пару слов?

Она обернулась и сразу же почувствовала румянец — щекам стало жарко.

— Конечно, Чарли, всё хорошо?

Мысленно поздравив себя, что голос звучит обычно, Гермиона почти спокойно улыбнулась.

— Всё хорошо, — уверил тот и мотнул головой в сторону кухни. — На самом деле я хотел поговорить о работе. МКМ каждые пять лет устраивает проверки, нужно подготовить кучу документации, и мы обратились в Министерство… Но там такой бардак! В следующие пару недель нам обязательно нужно провести внутренний аудит, а заняться этим некому. Я упомянул о проблеме за завтраком, и все посоветовали обратиться к тебе. Мол, лучше тебя никто во всём мире с таким делом не справится. Платят щедро, но работы много.

Гермиона растерянно моргнула, но уже через секунду заинтересованно выспрашивала подробности предстоящей работы.

Сменить пыльный кабинет в Министерстве на простор румынского заповедника неожиданно показалось замечательной идеей. Работать с документами Гермиона действительно умела очень хорошо, да и гонорар обещали по-настоящему щедрый.

— Если мне одобрят отпуск… но моё принципиальное согласие у тебя есть.

— Отлично! — искренне обрадовался Чарли и в порыве чувств вдруг обнял Гермиону. Скрыв смущение за улыбкой, он отступил и взмахнул палочкой. — Вот, — поймав свиток пергамента, он протянул тот Гермионе, — прочитай контракт и, если всё получится, подпиши его. Он сразу попадёт на стол к боссу, и мы будем знать, что ты согласна, и ждать тебя.

— Договорились, — ответно улыбнулась она, не зная, радоваться или пугаться скорости разворачивания событий.

* * *

Получив подпись под заявлением на отпуск, Гермиона сразу же подписала внимательно изученный контракт и, как только тот исчез, села писать Чарли. Она уже собрала информацию о климате Румынии, однако сомневалась, что маггловский составитель атласа в курсе, каково находиться на магической территории рядом с драконами.

Тем же вечером перебирая вещи, решая, что же с собой брать, Гермионино внимание привлёк Живоглот: минуту назад лениво лежащий на кровати кот вдруг вскочил и бросился к окну.

— Глотик, ты чего? — не поняла Гермиона и тоже подошла к окну и раздвинула занавески. Незнакомая сова с недовольством смотрела на неё из-за стекла.

Совиная почта восхищала Гермиону в детстве, но это в Хогвартсе они получали письма в Большом зале, а теперь каждое послание вынуждало открывать окна… В спальню ворвался январский воздух, и Гермиона поёжилась.

Минуту спустя она напрочь забыла про недовольство. Письмо было от Чарли. И тот подробнейшим образом рассказывал, что именно Гермиону ждёт: о погоде, ветрах, плохо отапливаемых домах, вкусной и сытной, но тяжёлой пище.

«…Знаю, звучит всё это не слишком привлекательно, но лучше знать заранее. Гермиона, я не хочу, чтобы ты заболела или что-то такое, поэтому и говорю всё как есть».

Если бы Чарли стоял в тот момент напротив, никакое смущение не остановило бы её — Гермиона завизжала бы и бросилась ему на шею. Потому что мужчина, способный предостеречь и предусмотреть такие «неважные» мелочи… О! Гермиона была приятно удивлена заботой.

И самым забавным было то, что письмо не могло быть ответом на её вопросы, потому её собственное послание наверняка ещё не покинуло пределы Острова.

* * *

Румыния встретила Гермиону промозглым ветром и низким серым небом.

— Здравствуйте, мисс Грейнджер.

Её встречал незнакомец, представившийся Гроганом, и Гермиону кольнуло разочарование.

— Вижу, вы подготовились, — одобрительно улыбнулся Гроган, бросив взгляд на её ноги, точнее, на мощную подошву ботинок, которым были не страшны ни грязь, ни бездорожье, — идти предстоит не близко, вы наверняка знаете, что аппарировать рядом с драконами нельзя. Советую вам сразу наложить согревающие чары…

Путь и вправду занял немало времени, причём из-за ветра холод пробирал до костей, несмотря ни на какие чары. Наконец они обошли гору, и перед Гермионой открылся вид, как с открытки. Заповедник раскинулся в горной долине, окружённой острыми, как зубы дракона, пиками скал, между которыми стояли будто игрушечные домики с разноцветными крышами. Воздух пах серой и чем-то сладковато-горьким, в отдалении слышался рёв истинных хозяев этого места — драконов.

Гроган подвёл Гермиону к двери дома с салатовой черепицей и, предложив располагаться, оставил одну.

Будь она магглой, дом произвёл бы иное впечатление, но Гермионе всё понравилось. Парой взмахов палочки отправив дрова в камин и устранив пыль, она осмотрелась, разложила вещи и прошла на маленькую кухоньку, где ждал настоящий самовар и шкаф, как в маггловских магазинах, со стеклянной дверью, на который были наложены охлаждающие чары.

Стук в дверь застал её за чтением справочника о драконах. Машинально бросив взгляд в окно, она поняла, что уже сгустились сумерки.

— Войдите!

— Привет! — Чарли остановился на пороге, придерживая рукой дверной косяк. Его лицо было обветрено, на щеке виднелся след сажи, а в добрых глазах светилась спокойная уверенность. — Прости, что не смог сам тебя встретить, ЧП случилось, пришлось срочно разбираться… Как устроилась? Если что-то нужно, не стесняйся просить.

— Всё в порядке. Чай?

— Очень кстати!

Он вошёл, снял кожаную куртку и сел напротив. В маленькой комнате стало тесно — от его широких плеч, от запаха дыма, от той спокойной уверенности, с которой он двигался. Гермиона вдруг поняла, что не знает, куда деть руки.

По молчаливой договорённости о работе не говорили, но никакого нетерпения Гермиона не ощущала. Она уже и не помнила, когда получала такое удовольствие от общения с кем-либо. Конечно, у неё были Гарри и Рон, но… Слишком многое в последние годы встало между ними, чтобы беспечно болтать на любые темы.

— Утром тебя встретят в административном корпусе — у него красная крыша, не заплутаешь, — перед прощанием вспомнил о главном Чарли. — Но если там будет неудобно работать или просто не захочется, только скажи, и все документы принесут сюда.

— Спасибо, ты очень заботлив.

— Хочу, чтобы ты осталась всем довольна.

Чарли давно ушёл, а Гермиона ещё долго стояла рядом с дверью, пытаясь понять, правда ли прозвучала двусмысленность, или ей это просто показалось.

* * *

Свинцовые тучи продержались четыре дня, которые Гермиона провела в горе документов, ни на что не отвлекаясь. А затем ветер очистил небо, и проснувшаяся Гермиона увидела в окно совершенно дивный пейзаж. Но работы было очень много, и она отмахнулась от желания прогуляться.

Дни потекли размеренно, даже монотонно; она сортировала отчёты за последние пять лет, выявляла нестыковки, составляла таблицы, писала промежуточные заключения. Чарли раз в пару дней появлялся в её домике по вечерам — иногда с новыми папками, иногда просто с бутылкой местного вина или блюдом с пирожками.

— Число блюд в твоём холодильнике не меняется, — заметил Чарли, когда они пили чай пятничным вечером. — Тебе не нравится местная кухня? Почему ты молчала, Гермиона…

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто не голодна…

Чарли взглянул на неё очень выразительно… и занялся ужином.

— Как ты понял, что я не люблю есть одна? — спросила Гермиона через два дня, когда Чарли без вопросов сразу же пошёл к холодильному шкафу.

Он лишь пожал плечами:

— Ты в этом не одинока.

* * *

Чарли заходил не каждый день, и Гермиона не сразу поняла, что ждёт его визитов. Всего за несколько дней они успели очень сблизиться, и пусть по-настоящему познакомились совсем недавно, уже стали друзьями.

Со слов Чарли Гермиона знала, что в прошлом аудиторы тратили не меньше месяца, однако она справилась за десять дней и в пятницу положила папку на стол.

— Уже?!

Гермиона просто кивнула, всматриваясь в лицо Чарли. В его голосе звучало отчётливое восхищение, но в то же время и разочарование.

Читать отчёт Чарли не стал, пообещав занести в административный корпус и оставить в кабинете начальника, и вечер прошёл, как обычно: за горячим чаем, тёплыми разговорами и завываниями холодного ветра за окном.

— Я хотел бы показать тебе здесь всё, — неожиданно сменил тему Чарли. — Может, ты задержишься?..

Гермиона очень хотела бы сказать «да», но покачала головой:

— Я бы с удовольствием, но отпуск закончился, да и дома у меня куча дел.

— Понимаю, — Чарли не выглядел расстроенным, кажется, не ожидая получить другой ответ, и улыбнулся: — Тогда приезжай просто в гости? Даже если ненадолго, хотя бы на уик-энд? Я закажу тебе порт-ключ, что скажешь?

В камине уютно потрескивали дрова, за окном привычно завывал ветер, Чарли терпеливо смотрел на Гермиону… и она кивнула:

— С радостью!

* * *

Дом встретил затхлым запахом и возмущённым мявом Живоглота. Последний день отпуска Гермиона провела за разбором вещей и подготовкой к новой рабочей неделе, и с понедельника вновь окунулась в привычную суету Министерства.

А во вторник пришло письмо.

От того, как забилось сердце, стало смешно. Гермиона закатила глаза и плюхнулась на диван, спешно разворачивая пергамент.

Ничего особенно Чарли не писал, это были те же самые темы, которые они обсуждали по вечерам в маленьком домике с салатовой крышей: и погода, и министерские законы, и рецепты зелий от простуды или ожогов, и многое другое. И читая написанные не очень аккуратным почерком слова, Гермиона будто слышала голос Чарли, будто видела его: улыбающегося или, наоборот, хмурящегося, но неизменно внимательного и…

Взгляд упёрся в последнюю строчку, и Гермиона охнула.

«…Мне немного стыдно, что не смог найти время и устроить тебе экскурсию, поэтому решил взять несколько отгулов и, если ты не возражаешь, конечно, провести их с тобой. Знаю, что у тебя ответственная работа, но если сможешь освободить вечера, обещаю тебе увлекательные экскурсии. Пока по Лондону, а там посмотрим».

В детстве Гермиона частенько вместе с родителями посещала всевозможные выставки, галереи, концерты, а потом в её жизнь вошла магия, и не то чтобы интерес к маггловскому миру иссяк, просто в мире магическом было столько невероятного!.. Однако теперь, более десяти лет прожив в нём и пережив войну, Гермиона могла признать перед самой собой, что у магглов интересного не меньше.

Никаких планов у Гермионы не было. Работа занимала все её мысли. Гарри с Роном регулярно звали её в гости, но соглашалась она всё реже. И времени как будто не хватало, и усталость диктовала расписание, и настроение частенько было неподходящим для пустой болтовни. Ну и, конечно же, совершенно не хотелось в очередной раз выслушивать сетования на неустроенность личной жизни. Вечера Гермиона проводила в уютном кресле с книгой и ароматным чаем, и ничуть не тяготилась одиночеством.

Но провести время с Чарли…

Гермиона понимала, что в ней разрастается чувство, но искать ему название не желала. Всегда, с раннего детства, она докапывалась до сути, чего бы это ни касалось: хоть сложной задачки по математике, хоть причин гибели цветка на подоконнике, хоть вызываемых соседским мальчиком эмоций. А сейчас чуть ли не впервые в жизни не хотела ничего анализировать и…

Ответное письмо было длиннее самого подробного эссе по зельеварению, что когда-нибудь задавал студентам Снейп. Гермиона посмотрела на получившийся свиток и смущённо пожала плечами. Достала ещё один лист и написала:

«В будни у меня действительно только вечера относительно свободны, но если сможешь вырваться на уик-энд…»

Перо зависло, на кончике наливалась капля, и Гермиона быстро передвинула руку, пока не получилась клякса. Осознание, что едва не написала «…я буду вся твоя», окатило жаром. Она ведь просто имела в виду, что готова провести с Чарли время, не так ли? Внутренний голос молчал, но Гермионе мерещилось его хихиканье.

«…то я с радостью посещу любую экскурсию», — дописала она и добавила этот лист к остальным.

Даже не ища названия чувствам, само их наличие Гермиона не пыталась отрицать. У неё было немало друзей по переписке, так что она прекрасно видела разницу между посланием для коллеги или приятеля, друга или больше чем друга, и сейчас не сомневалась: что бы между ней и Чарли ни зарождалось, это было уже не просто дружбой.

И Гермиону это не только устраивало, но и заставляло улыбаться.

У них было всего шесть встреч. Виделись они и до этого Рождества в Норе, конечно, но тогда Чарли был просто одним из братьев Рона, не больше, и только в Сочельник Гермиона разглядела за фасадом «уизливости»… Мужчину?

Нет, тогда ещё — нет, это Гермиона поняла быстро.

Ей всегда нравилась семья Уизли, пусть во многом она их не понимала и не разделяла их отношение к разным важным вещам, но они были хорошими людьми, на которых всегда можно было положиться. И Чарли тоже был таким — надёжным. Но при этом непохожим на Рона или близнецов, он был более приземлённым и рассудочным… Взрослым.

И с ним было очень интересно!

Гермиона вдруг поняла, почему всё это время отказывалась даже думать о том, чтобы уделить внимание личной жизни — не было вокруг ни одного человека, кто вызвал бы в ней хотя бы малейший отклик. Были хорошие люди, красивые, добрые, приятные, а интересных, с кем не становилось бы быстро скучно, — таких не было.

До знакомства с Чарли.

* * *

Не то чтобы Гермиона ждала ответ — понимала, что пока сова долетит до Румынии, уик-энд уже наступит, — но без чёткого понимания ситуации немного дёргалась. И в пятницу не только не стала, как обычно, задерживаться после окончания рабочего дня, но ещё и ушла на два часа раньше — небывалое дело! Внутри горели нетерпение с предвкушением и капелькой волнения.

Посмеиваясь сама над собой, Гермиона придирчиво осмотрела свой гардероб, но в конце концов пожала плечами и переоделась в обычную одежду. Весна в Лондоне выдалась дождливой и промозглой, и джинсы с пушистым свитером были намного уместнее какого-нибудь платья…

Дверной звонок заставил вздрогнуть. Гермиона не задавалась вопросом, как пройдёт встреча с Чарли, ожидая от него сову или Патронуса, а вот того, что он может лично прийти…

Наконец очнувшись, она поспешила открыть дверь и сразу же заулыбалась.

— Чарли! Рада тебя видеть!

— Я соскучился, — просто сказал он и шагнул вперёд, переступая порог и прижимая Гермиону к себе. Мгновение спустя они уже целовались, как сумасшедшие.

Шарф, куртка, свитер Чарли — вещи летели на пол, и никому не было до этого дела.

На краткий миг Гермиона испугалась стремительности разворачивания событий, но внутренний голос шикнул на неё, и она выбросила сомнения из головы. Пусть они не так давно по-настоящему познакомились, пусть у них было всего шесть встреч, но ведь сегодня — седьмая. А семь, как известно всему миру, самое могущественное магическое число.