Победа над привидением (джен)

Впоследствии мои недоброжелатели будут утверждать: мол, эта история началась с того, что я решил уехать в глушь Ирландии, чтобы оказаться подальше от всевозможных опасностей… Глупости и клевета! Златопуст Локонс никогда не бежит от опасностей. Наоборот, он… то есть я, ищу их, чтобы сделать наш мрачный мир чуточку спокойнее.

Вот и тогда я приехал в эту ирландскую деревушку, чтобы хорошенько поохотиться на всевозможных опасных чудовищ. И первым делом отправился в лучшую… единственную местную таверну.

Там меня тут же приветливо встретили мрачные лица здешнего населения.

— Ох, тыж, ох тыж! — воскликнула хозяйка таверны, едва увидев меня. — Это же вы?!

Я скромно улыбнулся, довольный тем, что меня узнали даже в таком захолустье, как это.

— Да, это я. Златоп… — начал было я, но меня самым грубым образом перебили.

— Это же вы рекламировали средство от диареи в нашей газете! — И она достала засаленный номер местной газетёнки. На первой полосе красовалась реклама, где бородатый, одноглазый мужик, далеко за пятьдесят тужился или вроде того. Как можно было меня с ним перепутать?!

— Нет. Это не я.

— Жаль… В наши края нечасто приезжают знаменитости…

Я открыл было рот, чтобы пояснить, что радость, наконец, пришла в их деревушку, но решил, что оно того не стоит.

— Мне нужна комната на ночь.

Женщина смерила меня скучающим взглядом.

— Нет, не нужна.

Я даже растерялся, но всего на секунду.

— Мне виднее, что мне нужно, мадам.

— А мне виднее, что вы, скорее всего, не переживёте эту ночь, если останетесь здесь.

В последствии те люди, которые по каким-то причинам меня не любят, или по-простому — психи — будут утверждать, что я, мол, тупой и не сразу понял, что хозяйка таверны для магов имела ввиду опасную банши, а вовсе не скверный сервис и жёсткую кровать. Чушь! Я сразу всё понял и специально решил остаться в этом опасном месте, чтобы помочь бедным жителям деревни.

— Уж как-нибудь знакомство с вашими матрасами я переживу! — И поскольку я улыбнулся своей фирменной улыбкой, способной растопить даже вековые льды, женщина пожала плечами и бросила мне ключи, а заодно бросила и фразу:

— Моё дело предупредить…

Я поднялся в комнату, где из удобств была лишь старая картина на стене. Но не в моей ситуации было привередничать. А потому, вступив в краткий, но отчаянный бой с местными клопами, и, естественно, одержав в нём великую победу, я начал готовиться ко сну.

Творческие порывы так и нападали на меня, и я понимал, что это будет очередной бестселлер. Ох, бедные мои конкуренты… Как же им не повезло родиться в одно время со столь великим писателем, как я…

Под эти мысли я не заметил, как провалился в сон. Мне, как всегда снилось, что я подрабатываю волонтёром в госпитале св. Мунго. И только я начал кормить с ложки несчастного мужчину, который напрочь потерял память после какого-то несчастного случая, как меня самым наглым образом разбудили.

Это был чудовищный вой, от которого мои роскошные волосы на всём теле (естественно, там, где у меня нет эпиляции) встали дыбом. Я бесстрашно ринулся к окну и увидел блуждающую между домов и завывающую банши.

Впоследствии кто-то из моих недоброжелателей будет нагло утверждать, что я, видите ли, вырубился от страха. Это — наглая ложь! Мудрые люди знают, что я просто неожиданно решил поспать на полу, чтобы восстановить силы перед предстоящей охотой на банши…

Наутро я проснулся на полу — разумеется, исключительно по собственной воле, чтобы сохранить силы для охоты. Клопы, банши, сквозняк — всё это было ниже моего внимания. Я быстро собрал вещи, поправил волосы перед мутным осколком зеркала и уже готов был покинуть таверну. Не потому, что испугался, конечно. Просто местные мракоборцы могли неверно понять моё присутствие. Я хотел, чтобы вся слава от изгнания банши досталась им. Они ведь тоже люди, и им нужно расти над собой. Я даже мысленно пожелал им удачи и потянулся к дверной ручке.

Но едва я спустился в общий зал, как дверь таверны распахнулась, и вошла команда мракоборцев. Сразу было видно: люди при исполнении, серьёзные, хмурые, в мантиях, с палочками наготове. Один из них, рыжий здоровяк, уставился на меня, потом вдруг просиял:

— Мерлин мой! Это же Златопуст Локонс! Собственной персоной!

Я скромно кивнул, готовясь произнести речь. Но он уже повернулся к остальным:

— Ребята, с нами сам Локонс! Он же лучший специалист по тёмным тварям! Нам точно повезло.

И меня пригласили в команду. А как я мог отказаться? Отказаться — значит проявить чёрную неблагодарность и лишить их шанса учиться у великого мастера. Я согласился, разумеется, с достоинством. В конце концов, если я откажусь, они могут подумать, что я их не уважаю или, что гораздо хуже, испугался... А это не так! Златопуст Локонс никого не оскорбляет и ничего не боится. Он лишь позволяет другим учиться на своём примере.

Мы собрались за большим столом. Мракоборцы Ирландии рассказали, что банши уже несколько недель наводит ужас на всю округу. Сначала они думали — само пройдёт. Потом — ну, убьёт пару человек и успокоится. Но когда она дошла до того, что едва не напала на дочку главы здешних мракоборцев, которая случайно тут проезжала, стало ясно: тянуть нельзя. Девочка чудом осталась жива, а её отец поседел на месте. Деревенские уже давно боялись выходить по ночам, а скот мычал так жалобно, что хоть самому выть начинай. Я слушал и понимал: ситуация серьёзнее, чем я думал. Но тем ярче будет моя победа, и громче заголовки в газетах. Впрочем, и табличка на могиле могла быть длиннее… А это меня вообще не устраивало! Я нужен был этому миру!

Я выслушал и поднял руку.

— Господа, — сказал я проникновенно. — Это дело слишком опасно для вас. Уезжайте. Оставьте меня наедине с банши. Я справлюсь.

Внутри же я думал: если вдруг я случайно, совершенно неожиданно уеду, когда не будет свидетелей — так ведь бывает. Творческий человек, знаете ли, не волен над своими порывами. Но вслух я, конечно, ничего такого не сказал. Я даже представил, как напишу об этом в мемуарах…

Но старший мракоборец только вздохнул:

— Мистер Локонс, нам очень жаль. Мы не знали, что вы здесь. И уже вызвали подкрепление.

И тут он появился.

Дверь открылась без скрипа. На пороге стоял мужчина идеального вида. Идеальный костюм, идеально сидящий на идеальной фигуре. Идеальные тёмные волосы, ни один волосок не смел лежать не там. И улыбка. Мерлин, эта улыбка была настолько идеальной, что моя собственная, фирменная нервно курила в сторонке. У него не было ни единого изъяна. Даже пылинки, крутившиеся в воздухе у идеального костюма, казалось, боялись к нему прикоснуться.

Все мракоборцы слегка затрепетали. Старший поднялся и торжественно произнёс:

— Позвольте представить: детектив высшего уровня Марти Стью.

Итак, начнём с того, что меня вынудили работать с Марти Стью. Если рассуждать здраво, я мог бы отказаться. Но старший мракоборец сказал, что детектив высшего уровня не ходит один, и такой эксперт как я мог бы ему помочь.

Я решил согласиться. И пусть это был не мой выбор, а обстоятельства... Хотя, если подумать, отказаться — значит признать, что я боюсь конкуренции. А Златопуст Локонс не боится конкуренции. Он её просто не замечает.

На людях Марти был невыносим. Не груб — наоборот. Он был вежлив до тошноты. Двери открывает, руку дамам подаёт, улыбается так, что у местных девиц колени подгибаются. И это бесит. Почему? Потому что я привык быть самым обаятельным в комнате. А теперь рядом идёт человек, будто сошедший с обложки «Идеального волшебника». Рассуждая логически, я должен радоваться: с таким напарником мы быстро найдём банши. Но логика молчит, когда твоё эго отодвигают на второй план… В смысле, так было бы, ставь я своё самолюбие на первый план. А я так никогда не делал!

Я предложил искать следы в восточном лесу, у старых дубов.

— И прежде чем ты начнёшь спорить, Марти…

— Прекрасная идея, мистер Локонс!

— Что? Серьёзно?

Мы пошли к лесу, и Марти заявил, что он мой большой фанат. Я не поверил. Комплименты — дешёвая валюта. Но он начал цитировать наизусть мои книги, а это удар ниже пояса...

— «И вот я, не дрогнув, едва не насадил вампира Мортимера на свой кол... осиновый».

А потом взялся за главу про то, как я «отблагодарил» Молли Уизли в лифте Министерства магии.

— «О да, Златопустик, как ты хорош в обращении со своей палочкой…»

Три страницы унижения… Но он реально читал мои книги, и я задумался: а может, Марти не так плох?

Когда он сказал, что для него честь поработать со мной и поучиться у такого мастера, я почти «растаял». Рассуждая здраво, лесть — это инструмент. Но приятный инструмент. Он протянул клочок пергамента и попросил автограф. Я размашисто подписал: «Златопуст Локонс» — с завитушкой, всё, как полагается.

Марти взял листок, довольно усмехнулся и прочитал вслух:

— «Сим официально подтверждаю, что я тупая бездарность и плод любви горного тролля и корнуэльской пикси. Подпись: Златопуст Локонс». Ты вообще не читаешь то, что тебе дают подписывать, да?

Он засмеялся — как всегда, идеально мелодично, и от того ещё более бесяче.

— Ты… ТЫ-Ы-Ы! — зашипел я.

— Ой, да ладно тебе… — махнул рукой Марти. — Я всегда знал, что ты не особо обременён интеллектом. Для меня то, что ты — бездарь и лгун — вообще не новость. Это можешь другим рассказывать. Сказать правду? Я прибыл сюда вовсе не за тем, чтобы гоняться за какой-то там банши. Я услышал, что ты прибыл в эти края и специально приехал сюда, чтобы разрушить всю твою репутацию. Раз и навсегда…

Я открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука.

Марти лишь покачал головой, глядя на меня.

— Жалкий ты тип, Златопустик. И какой у тебя тупой план — искать следы банши, у которых и следов-то нет.

— А я это знал! — выпалил я.

— Да и вообще, зачем её искать? Достаточно подождать ночи, и она сама сюда явится.

— Это я тоже знал! Просто… тебя проверял.

— Ну-ну… — Он неожиданно смял подписанный мной листок и швырнул его мне. — Дарю. Это был твой последний автограф.

И, не говоря больше ни слова, Марти Стью абсолютно идеальной походкой скрылся в тумане. Блин, и откуда вообще этот туман-то взялся?..

Итак, что мы имеем? Я, Златопуст Локонс, стою с бумажкой, где чёрным по белому написано, что я плод любви горного тролля. Напарник — идеальный мерзавец. Банши — где-то рядом. Карьера — висит на волоске. Но если рассуждать спокойно... ночь ещё не наступила. А значит, у меня ещё есть время придумать, как выкрутиться. Главное — читать то, что подписываешь. Этому ты меня научил, Марти. Спасибо, Марти! Я буду выше мелких обид. Мелкий ты, грязный ублю…

Я решил действовать. Хватит ждать непонятно чего, хватит слушать этого идеального Стью с его идеальными советами. Я, Златопуст Локонс, сам обезврежу банши — один и этой же ночью. И тогда посмотрим, кто будет смеяться, когда я принесу её голову... или что там у банши есть… Неважно... Я принесу что-нибудь, как доказательство моей великой победы.

Для храбрости — то есть, чтобы собраться с мыслями — я прихватил бутыль местной выпивки. Хозяйка таверны предупредила, что напиток «бьёт как тролль дубиной по голове». Я, естественно, не поверил. Подумаешь, ирландский самогон. Я пил огневиски в министерских кабинетах... то есть, я хочу сказать, я много чего пробовал.

Выпивка оказалась крепкой. Очень крепкой. Возможно, слишком. Я устроил засаду за углом дома, укутался в тёплый плащ и сделал «один маленький глоток для смелости». Потом ещё один. Потом бутылка как-то сама опустела. Кажется, под конец, я объяснял местному садовому гному, что он меня не уважает…

Банши появилась внезапно. Белая, полупрозрачная, воющая так, что у меня задрожали колени. И не только колени. Я честно-честно хотел героически шагнуть навстречу, но ноги почему-то понесли меня в противоположную сторону. Я побежал, но, к сожалению, у чьего-то дома сушилась простыня. Я запутался в ней. И вот так — в белой простыне, вопя, и, спотыкаясь — я нёсся по деревне, а сзади выла банши.

Со стороны это, вероятно, выглядело внушительно.

Мракоборцы выскочили из таверны и замерли. Потом старший восхищённо выдохнул:

— Смотрите! Мистер Локонс проникся мышлением банши! Чтобы победить банши, нужно думать как банши! Нужно стать банши!

— Гениально! — подхватил рыжий. — Это же точно по его методике!

Я хотел крикнуть, что я просто запутался в простыне и очень хочу домой, но из горла вырвалось что-то среднее между воем и икотой. Банши, увидев и услышав всё это, обалдела. Она остановилась, посмотрела на меня. Потом на мракоборцев. Потом снова на меня. Кажется, ей стало неловко. Она тихо вздохнула и растворилась в воздухе.

Все обошлось. Мракоборцы хлопали меня по плечу, называли гением. А я был расстроен. Ничего у меня не вышло…

Я допил остатки из бутыли, сел на крыльцо и предался горю. Карьера в руках Марти, банши сбежала от меня, как от сумасшедшего. Идеальный вечер.

И тут дверь дома, у которого я сидел, открылась.

На пороге стояла девушка. Настолько красивая, что я впервые за долгое время не нашёлся, что ей сказать. Кажется, я никогда таких не видел. Волосы, глаза, улыбка — всё было настолько обворожительно, что я напрочь забыл про все свои неудачи.

— Скорее заходите, — сказала она. — Банши снова начинает выть.

Я обернулся. Вдали действительно поднимался знакомый тоскливый вой. Я вошёл. В доме пахло травами и чем-то вкусным. Девушка усадила меня у камина, налила чаю и села напротив.

— Вы Златопуст Локонс? — спросила она. — Я ваша фанатка. Давно мечтала вас повидать. Читала все ваши книги. И даже пару фанфиков написала… Правда, там в основном про то, как вы встречаете оригинальный женский персонаж где-то в глухой деревушке Ирландии и… Вы знаете, что такое PWP?

— Честного говоря, не очень, но уверен, это что-то интересное… — Я приосанился. Вот оно — признание. Наконец-то. — Знаете, — сказал я, — я как раз писал новую главу о банши. И мне бы пригодилось немного вдохновения…

Она засмеялась. И между нами тут же вспыхнула страсть. Яркая, как заклинание Инсендио, и совершенно неожиданная, как осиновый кол в сердце вампира…

Я проснулся от того, что кто-то очень громко перелистывал газету. Голова раскалывалась так, будто я всю ночь отбивал ей бладжеры. Во рту было сухо, как в пустыне, и почему-то пахло травами и плесенью.

На стуле у кровати сидел Марти Стью. Идеально выбритый, идеально одетый, с идеальной чашкой кофе в идеальной руке. Он читал газету и, кажется, наслаждался каждой секундой.

— Доброе утро, мистер Локонс, — сказал он, не отрываясь от страницы. — Как спалось?

— Отвратительно, — прохрипел я. — Что ты здесь делаешь?

— Читаю. Кстати, вы вчера пообещали мракоборцам, что избавитесь от банши в ближайшую ночь — прилюдно, с пафосом. Стоя на столе, кажется.

Я похолодел. Точнее, мне стало ещё хуже, чем до этого.

— Я такого не говорил.

— Говорили. И ещё пели. Что-то про «Локонс всех победит, банши убежит». Мракоборцы были в восторге. Я, как человек благородный, решил не красть вашу славу. Пусть всё будет по-честному.

Он поднял на меня глаза, и в них плескалось чистое, идеально отточенное ехидство. Конечно, он всё подстроил. Ну, разумеется. Может быть, даже принял мой облик на время… Я хотел заорать, но головная боль не позволила.

— Мне плевать на твои интриги, — выдавил я. — Я со всем справлюсь. Я ночью почти победил банши! Просто позволил ей уйти… А ещё... — я сделал паузу, чтобы насладиться моментом, — я отхватил себе редкую красотку. Так что, кто бы что ни подстраивал, вечер у меня вышел удачным.

Марти медленно опустил газету и улыбнулся — как всегда идеально.

— Неужели? Дайте угадаю… Вы, мистер Локонс, конечно, пили местную выпивку?

— Допустим.

— Всю бутыль?

— Допустим!

— Тогда всё ясно, — он снова уткнулся в газету. — Поздравляю, мистер Локонс. Вы, должно быть, счастливчик.

Я не понял, к чему он клонит, но мне было не до этого. Рядом зашевелилось одеяло. Моя новая знакомая просыпалась. Она потянулась, повернулась ко мне и улыбнулась...

А я закричал.

На меня смотрело лицо — сморщенное, как старый ботинок. Глаза — маленькие и слезящиеся. Волосы — с проседью, спутанные, а на подбородке красовалась густая жёсткая бородавчатая поросль, которую я спьяну принял за... даже не знаю, что мне там могло показаться.

— Муррр, — сказала она. — Доброе утро, Златопустик.

Я заорал снова и рухнул с кровати. Больно, очень больно стукнулся. Похмелье взвыло и потребовало мести. Но это не шло ни в какое сравнение с моей психологической травмой…

Марти расхохотался. Идеально расхохотался, зараза, мелодично.

— Ох, мистер Локонс. Вы пили местную выпивку. Это же не просто самогон или, что вы там привыкли пить. Этой настойкой было принято пытать дементоров, до того, как они переселились в Азкабан. Я пробовал пару раз. Меня, конечно, оно не пробрало, но для слабых желудков…

Он встал, идеально поправил идеальные манжеты и сложил газету.

— Итак, план на сегодня. Вечером вы попытаетесь уничтожить банши, но, как всегда потерпите неудачу. Тогда я сделаю всё сам — быстро и эффектно. И тем самым похороню вашу репутацию окончательно. Мракоборцы увидят настоящего героя. Газеты напишут об этом. Ваши мемуары пойдут в макулатуру…

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— Отдыхайте, мистер Локонс. Вам понадобятся силы. Сегодня будет самый идеальный вечер в моей жизни. Но, если позволите совет… уезжайте до вечера. Хотя бы вам не будут смеяться в лицо.

Дверь закрылась. Я лежал на полу. Рядом сидела «красотка» и ласково гладила меня по голове.

— Ну же, Златопустик, улыбнись! Всё ведь будет хорошо?

— Ага, блин… — всхлипнул я… от счастья.

— Зато у меня теперь на целый год вдохновения на PWP-фанфики хватит!

Сначала я решил отчаяться. Это было логично: карьера почти разрушена, репутация где-то в заднице кентавра, Марти Стью торжествует, а я лежу на полу рядом с бородатой «красоткой». Отчаяние казалось единственным разумным выходом.

Потом я передумал. Отчаяние — удел слабых. Я решил отправиться и победить банши. Немедленно, может, и ночи дожидаться не буду. Я даже встал на ноги.

Потом снова сел. И решил обратно отчаяться. Потому что голова болела, ноги не слушались, а банши, кажется, была довольно страшной. Отчаяние — это тоже своего рода стратегия.

И тут меня озарило.

Я — не какой-то чмошник. Я — Златопуст Локонс. Кавалер ордена Мерлина третьей степени. Победитель вампиров, оборотней и одной очень злой карги. Я могу всё… всё, что угодно! Особенно если рядом нет свидетелей. А если свидетели есть — тем лучше, они потом расскажут, как дело было. Если тебе нужно выбирать из двух одинаково скверных вариантов — выбирай третий.

Ближе к вечеру я вошёл в таверну. Бодрый, довольный, с идеальной улыбкой, которая, правда, немного померкла от похмелья. Марти ужинал, идеально нарезая мясо, конечно. Он поднял на меня глаза и удивился — кажется, впервые за всё время по-настоящему.

— Локонс? Я думал, вы сбежали. Или совершаете жалкие попытки справиться с банши. Или хотя бы отчаялись.

— Всё успею, — отмахнулся я. — С банши справлюсь. Но не сейчас. Сейчас я должен встретиться с давней знакомой. Она сюда приехала, чтобы встретиться со мной и поговорить о важных делах.

— Неужели? — Марти приподнял идеальную бровь.

— Ага, — подтвердил я. — А что, нельзя?

И тут дверь открылась — с точностью до секунды.

В таверну вошла девушка. Невероятно красивая. Идеальная во всём. Волосы, глаза, улыбка — всё было настолько правильно, что даже Марти поперхнулся кофе. Мракоборцы замерли с ложками у рта. Хозяйка таверны уронила тряпку. Даже клопы, кажется, перестали кусаться.

Я бы тоже в неё влюбился, если бы так сильно не любил себя... В смысле — если бы не был так предан бескорыстным подвигам ради людей.

Марти вскочил — идеально, разумеется — и поспешил к ней.

— Мэри? — выдохнул он. — Мэри, это ты?

— Марти, — она идеально улыбнулась. — Давно не виделись.

Они уставились друг на друга. Марти Стью и Мэри Сью. Мракоборцы переводили взгляды, как на квиддичном матче. Я отступил в тень. Мне было хорошо... очень хорошо.

Мэри и Марти увлеклись разговором. Настолько, что напрочь забыли обо мне. Настолько, что перестали замечать всё вокруг. Они говорили тихо, потом громче, потом смеялись, потом снова говорили — и в их глазах было что-то такое, что бывает только у бывших, которые до сих пор любят друг друга.

Марти даже не заметил, что я исчез. Впервые за долгое время ему не хотелось уничтожать мою карьеру, и это было очень кстати!

А я стоял и улыбался. Потому что это действительно я вызвал сюда Мэри под выдуманным предлогом. Написал ей, что без неё тут никак. Что Марти в опасности. Что только она может его спасти. И она приехала. С точностью до секунды.

Теперь у Марти есть дела поважнее, чем разрушать мою жизнь. А у меня есть время, чтобы придумать, как победить банши.

И только я вышел из таверны, как понял: что-то точно не так. Далеко не сразу до меня дошло, что по спине побежали мурашки, а за этой же спиной послышался нарастающий вой.

«Ещё же рано! — пронеслось в моей голове. — Никакой пунктуальности у этих призраков...»

Я стоял в темноте, и банши приближалась. Надо было вспомнить заклинание. Любое. Хоть что-то...

— Остолбеней! — выпалил я. Банши не заметила. — Авада Кедавра! — она даже не шелохнулась. Кажется, я ещё и кричал это не в ту сторону. — PWP-фанфики! — заорал я в отчаянии.

Банши замерла. Нет, серьёзно. Она замерла, посмотрела на меня с выражением, которое я бы назвал «брезгливым», и в этот момент я закрыл глаза, потому что нервы у меня не железные.

И тут раздались истошные вопли и крики. Такие, что у меня заложило уши. Я решил, что это конец, что банши добралась до меня, что сейчас я увижу свет в конце туннеля и, возможно, Мерлина верхом на единороге.

Я открыл глаза...

Банши испарилась. А рядом, запыхавшись, стояла моя новая знакомая. Та самая, растительностью на подбородке. Она вытирала пот со лба и улыбалась щербатой улыбкой.

— Спасибо, — выдавил я. — Ты... ты её?

— Конечно, — она пожала плечами. — Рада помочь, Златопустик. Мне было так хорошо с тобой ночью. Жалею лишь об одном: не могу стереть себе память, чтобы прочувствовать это снова. Как в первый раз.

Я задумался. А потом медленно, так, чтобы не выдать радость, улыбнулся.

— Знаешь, — сказал я, — вообще-то в этом я могу тебе помочь. Если уж я в чём-то лучше, чем в спасении мира от всех его опасностей, так это в работе с памятью...

Она просияла. Я тоже. Стирание памяти — это же не подлость, а помощь бедной женщине, которая сама этого хочет. Люди должны помогать друг другу.

Прошло пару дней. И меня все считали героем. Абсолютно все. Мракоборцы хлопали по плечу, хозяйка таверны наливала бесплатно — правда, я отказался, помня о прошлом опыте, — а местная газета написала заметку: «Великий Локонс избавил деревню от банши». Моей бородатой помощницы рядом с моим портретом ни разу не было... Но да ладно, не будем об этом горевать. Я собирал вещи, и уже почти был готов покинуть это место.

Но тут, без стука, зашёл Марти.

— Локонс, — сказал он и идеально улыбнулся. — Не думайте, что вам удалось меня перехитрить.

Я замер с носком в руке.

— Я изначально хотел, чтобы вы помогли мне помириться с Мэри, — продолжил он. — Она не отвечала на мои письма три месяца. Ни строчки... А на письмо такого убогого человека, как вы, ответила через час. Я всё рассчитал. Идиотом вы были в моём плане с самого начала.

Он улыбнулся — снова идеально.

— Мы с Мэри уже помирились. Спасибо вам. Вы, как всегда, оказались полезны — просто не тем, чем собирались. Но мы ещё встретимся...

Он хлопнул меня по плечу и трансгрессировал. Наверное, к своей девушке.

Я какое-то время ещё стоял с носком в руке. Потом вздохнул, потом махнул рукой.

Знаете, всё могло быть и хуже. Могло быть намного хуже. Банши меня не съела. Газеты меня хвалят. Хозяйка таверны со мной вежлива. Бородатая «красотка» меня забыла и не будет меня преследовать. Карьера спасена. Мемуары продаются.

А Марти Стью... ну, пусть ему тоже будет немного счастья. В конце концов, я же умею быть великодушным...

Я дописал последнюю главу в мемуарах. Назвал её «Как я перехитрил идеального детектива». Правда, немного приврал. Но ведь правда — понятие относительное. Особенно когда её пишешь ты сам.

Встретимся, говоришь? Что ж, хорошо...