Умная девочка (джен)

Ломать себя было больно, особенно после девятнадцати. Семи лет в магическом мире и еще пара лишних месяцев, украденных у времени, оказалось недостаточно, чтобы поверить в волшебство. Но без этого невозможно было жить дальше.

Гермиона Грейнджер смотрела на свое прошлое и понимала, как много ошибок она совершила. Они вообще чудом выжили в этой войне. Самая умная ведьма своего поколения — да как же!

Большую часть жизни она была магглом. Хогвартское образование не учило маглорожденных вроде нее становиться волшебниками. А ведь Шляпа предлагала ей Равенкло. Но лишь со временем Гермиона поняла, почему та так настаивала на этом факультете.

В Равенкло Гермиона действительно научилась бы магии.

Она долго не могла понять, что же не так. Она ходила на занятия, слушала учителей и делала домашние задания. Она была лучшей, приносила факультету больше всех баллов и получала похвалу почти от всех профессоров.

Почти.

Невыносимая всезнайка.

Профессор Снейп никогда доброго слова ей не сказал. Он ставил ей высокие оценки, но в каждом «Превосходно» чувствовалось презрение, недовольство и раздражение.

Гермионе казалось, что она понимала, почему он так к ней относится. Вариантов было много: факультет, происхождение, дружба с Гарри, его собственная предвзятость и отсутствие в магическом мире базовых понятий о педагогике. Но на самом деле это была лишь вершина айсберга.

Первые отголоски того, что что-то не так, Гермиона почувствовала на шестом курсе, когда Гарри начал варить зелья по учебнику Принца-полукровки. Его результаты всегда были намного лучше, чем у нее, а ведь он нарушал утвержденные рецепты! Гермиону это раздражало, она считала это неправильным и несправедливым.

Учебник, по которому учились двадцать лет назад, был актуален до сих пор. Гермионе казалось, что раз так, значит, улучшать уже нечего. Но высокомерные комментарии от неизвестного студента показывали, что совершенство еще не достигнуто. Но почему тогда за двадцать лет ничего не изменилось? Это удивляло. Но быстро забылось из-за других проблем.

Гермиона выросла среди магглов. Она верила в систему, науку и авторитеты в рамках их компетенций. Знания людей были обширны и просто невозможно было все проверять самостоятельно. С детства ее учили, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. Гравитация влияет на всех. Электричество «бежит» по меньшему сопротивлению. ДНК несет в себе наследственную информацию. Законы Менделя, Кирхгофа, Ньютона… Гермиона знала больше сверстников. Но все это были настолько базовые вещи, что уже никто в маггловском мире не сомневался в их абсолютной истине.

Но наука тем не менее не стояла на месте. Она бусинами нанизывала новые открытия на нити понимания мира. Да, здесь бывали ошибки, обманы и пределы познания. И даже учебники для начальных классов обновлялись каждые несколько лет.

И с уверенностью в том, что магия также развивалась, как наука магглов, Гермиона шагнула в новый для себя мир. Она читала про открытия, про постройку Хогвартса, про великих волшебников. Это все впечатляло. Казалось, что маги знают о магии все, что учебники не меняются, потому что дальше некуда. И любые отклонения звучали, как что-то невозможное.

Гермиона всерьез не воспринимала Луну Лавгуд, потому что все, о чем та говорила, знала только она и ее отец. Не верила в Дары Смерти, потому что это сказка, а за тысячу лет не появилось никаких исследований. Ее раздражал учебник Принца, потому что неизвестный студент считал себя умнее автора. Ее душа была сухой, как страницы учебников, которым она так безоговорочно доверяла.

Осознать, что мир магии не развивается не из-за невозможности, а из-за стагнации — было больно. Для маггловской девчонки волшебство уже выбивалось из привычной картины мира. А позже оказалось, что границ вообще нет. Открытия делала не система, а отдельные гении, а многое оставалось неузнанным. Магия развивалась медленно и скачками. Учебники не обновлялись, потому что в этом не было необходимости, ведь и так работает. Магия в среднем уходила в быт. И магической науки попросту не существовало.

И хогвартское образование было рассчитано на волшебников, которые понимали, как устроено их общество. Маглорожденные же терялись. И именно полукровки, существующие сразу в двух мирах с рождения, имели больше шансов принести что-то новое.

Возможно, еще и именно поэтому профессор Снейп так к ней относился. Невыносимая всезнайка, которая знала все лишь на том уровне, на каком предлагала остановиться закостенелая система.

Да, магия имела начальные правила и законы. Нумерология, Древние Руны, Зельеварение, Трансфигурация — все это строилось на определенном фундаменте, но дальше мало кто заглядывал. Дисциплины не пересекались друг с другом. А если и делались открытия, их могли пропустить или спрятать в семейных библиотеках.

Можно было долго рассуждать, почему магическое общество так сложилось. Но суть заключалась в том, что быть волшебником — это не изучать магию, а верить в нее и практиковать. Магию невозможно познать только методично шаг за шагом, у нее нет видимого предела. Любой бред с точки зрения базовых знаний мог оказаться правдой: и россказни Луны Лавгуд, и учебник Принца.

Гермиона анализировала свой подход к магии и понимала, что должна стать волшебницей, избавиться от авторитетов и найти свой путь в этом необъятном океане иррационального знания.

Она могла попытаться изменить подход к образованию, внедрить ценность системного подхода. Или так же, как многие гении остаться одиночкой, которая изучает магию ради самой магии. А может, все вместе. Вариантов было много, но пока ни на что решиться она не могла.

— Давай, умная девочка, настало твое время.

Ломать себя было больно, но у нее появился шанс измениться.