Цветок пустыни (гет)

— Ух, ну и погодка, — высокая привлекательная блондинка захлопнула дверь квартиры и поставила мокрый зонтик в углу прихожей. Поёжилась — чёрная майка и тонкие джинсы, обтягивающие стройную фигуру, оказались слишком лёгкой одеждой на такую совсем не летнюю стынь, которая царила на улице. Мелкий серый дождь накрыл город, порывы ветра резко выдували мусор из мусорок и разносили по дорожкам, и всё это совершенно не хотелось назвать летом. Однако же это было именно оно.

Анжелика — так звали девушку — встряхнула длинными, до пояса волосами натурального платинового оттенка и, не снимая кроссовок, отправилась на кухню. Разуваться не было никакого смысла — после вчерашнего празднования её третьего юбилея квартира всё равно нуждалась в уборке.

Время было далеко после полудня, и последние страдальцы уже давно покинули анжеликину двушку, приняв кто аспирин, а кто пиво. А сегодня наиболее хорошо держащиеся после вчерашнего собирались поехать на лукодром и пострелять, но погода обломала планы.

Девушка сложила в хлебницу хлеб, за которым и выходила из дома, и уселась на диванчик у стола, достав из кармана смартфон. Краткий обзор шести прогнозов погоды с разных сайтов утешения не принёс — мокрый холод должен был держаться всю неделю, а то и полторы.

Анжелика недовольно наморщила тонкий носик, положила смартфон на стол и задумалась. Вывод напрашивался только один — надо было срочно исправлять это недоразумение, называемое летом, и двинуть в отпуск. Анжелика была фрилансером — русско-арабским переводчиком, причём отличным — и отпуск могла себе устраивать каждый раз, как заработала денег и просила душа. Душа просила, деньги были.

"Куда бы это податься", с удовольствием размышляла Анжелика, разглядывая кольцо, приобретённое в прошлом году на тунисском базаре. Кольцо было из серебра, а вот камень был совершенно неизвестного происхождения. Но он понравился девушке — у него был нежный светло-зелёный оттенок, как раз под цвет её глаз. Продавец уверял, что кольцо принесёт ей удачу. Добрые сирийские друзья сторговали ей это кольцо с хорошей скидкой, поскольку навык торговли она так и не освоила. "На дубайщину, что ли, махнуть... Или куда-нибудь в этом роде... к арабам". Девушка задумчиво повертела кольцо на пальце и тут почувствовала, что диван уходит из-под неё.

"Эй, не так уж много я вчера выпила", — успела подумать Анжелика, перед тем как погас свет и мир покачнулся вокруг неё. От испуга не издав даже писка, девушка замахала руками, пытаясь обрести равновесие, и мягко шлёпнулась на какую-то совсем не мягкую поверхность. Открыв глаза — оказывается, они были закрыты — Анжелика с недоумением проморгалась. А затем проморгалась ещё раз.

Она сидела на каменном, именно каменном, грубой кладки, полу. Стены были такими же, как пол, в тусклом свете, лившемся откуда-то сбоку, по углам виднелось нечто похожее на нары, а ограничивало это неуютное помещение размером этак три на три метра толстенная железная решётка.

"Походу я в тюрьме..." подумала Анжелика, поднимаясь на ноги и очень тихо — на всякий случай — подходя к решётке. "И мало этого, даже если допустить, что я упала в обморок, очнулась и чего-то нахулиганила — что-то мне это всё не очень похоже на СИЗО".

За решёткой, в пустом коридоре, мерцал источник света — прикрученный к стене факел. Анжелика бесшумно толкнула дверь — заперто.

"Ну и зачем вы заперли, балбесы, если тут никого не должно было быть?" — зло подумала она, присаживаясь на ближайшие нары. Ущипнула себя за руку — щипок чувствовался. "Что ж, по крайней мере, ко мне не пришла белочка", утешила себя девушка, цепляясь за привычный сарказм. "Но тогда что это — то самое попаданство? А как?!" Анжелика вызвала в памяти последние мгновения дома и вспомнила про кольцо. Схватилась за руку — кольца не было. Очень внимательно обследовав всю камеру, девушка убедилась, что кольца здесь нигде нет. Оно осталось на родной, уютной кухне, а может, и вовсе затерялось где-то во времени и пространстве.

Скрестив пальцы, девушка тихо прошептала "хочу домой" — никакого эффекта.

Но Анжелика не была бы Анжеликой, если бы так просто сдалась. Протянув руку к волосам, она вытянула из них заколку. От двоюродного брата в деревне ею были получены бесценные навыки вскрытия замка от сарая, где дядя хранил свой старый мотоцикл.

Согнув заколку и вставив в замок — с виду он был довольно примитивным и проблем с ним не должно было быть — девушка тихонько повернула получившуюся отмычку. Замок начал поддаваться, но, к сожалению, издал довольно громкий скрежет. Анжелика замерла — и тут же отшатнулась от решётки: сбоку послышался мужской голос.

— Слышали? Что это? — грубо буркнул кто-то по-арабски совсем рядом. Анжелика присела за нарами в тени — сердце её колотилось где-то в горле.

— Может, вернулись эти твари, — зло прошипел кто-то другой.

— Твари нажрались и спят, Мустафа, — устало сказал третий голос. — Мы не увидим их до утра. Тебе померещилось.

Анжелика выдохнула с облегчением. Но какая-то мысль билась где-то на задворках сознания и не давала ей покоя. Анжелика сосредоточилась — и её осенило.

Ей был знаком этот вариант языка. Это был древний арабский — средневековый.

__

Изображение создано с помощью hotpot.ai

Примечания к главе:

Шайтаны — черти (арабский).

Иншаллах — дай бог (арабский).

Ашхаду алля иляха илляЛлах ва ашхаду анна Мухаммадан расулюЛлах — свидетельствую, что нет иного божества, кроме Аллаха и ещё свидетельствую, что Мухаммад пророк его (арабский).

__

Анжелика привалилась спиной к стене, тяжело дыша. Осознание, куда — и насколько серьёзно — она попала, обрушилось на неё всей тяжестью. Несколько секунд она сидела без единой мысли в голове... но товарищи по несчастью снова заговорили, и девушка жадно прислушалась.

— Зафар... Почтенный Зафар!.. проснись. Проснись же!

— М-м-м... Что тебе угодно, Хамид? — отозвался, видимо, названный Зафаром.

— Повелитель Салахаддин не говорил, что собирается идти штурмом на Яффу? Ну, заодно выпустил бы нас?.. — спросил тот, кто будил его.

— Ни сегодня, ни завтра, — ровным голосом отвечал Зафар.

— Значит, нет для нас надежды, — скорбно сказал кто-то третий.

Ещё один голос, постарше, строго произнёс:

— В священном Коране сказано: "Не теряйте надежды на милость Аллаха, ибо отчаиваются в милости Аллаха только люди неверующие".

— Давайте помолимся, братья, — громко сказал кто-то совсем юный, голос его дрожал.

Разом зашумело множество других людей — в соседней камере, а может, и не в одной, их было явно много, и все, по-видимому, из одной компании. Анжелика задумалась.

Благородный султан Салахаддин, или Саладин, как его называли на Западе, стал объектом восхищения Анжелики в её подростковые годы. Умея отлично воевать, он умел и проявлять милосердие, и прекрасно ладил с православными на Ближнем Востоке в отличие от крестоносцев-католиков. Именно Салахаддин вдохновил девушку когда-то поступать на факультет арабистики. Жаль только, что читала о нём Анжелика довольно давно, и почти совсем не помнила подробности его военных кампаний...

Девушка решительно поднялась на ноги. Пора было выбираться отсюда, и соседи явно были для этого неплохой компанией.

Анжелика отперла дверь камеры и осторожно выглянула в коридор — охраны действительно было не видно. Шум голоса, произносящего слова молитвы, доносился справа, и девушка пошла на звук. В неярком свете настенного факела за решёткой соседней камеры — она была побольше анжеликиной — видны были склонённые фигуры молящихся. Их было человек около двадцати.

Анжелика вставила отмычку в замок и повернула. Выпрямившись, заключённые резко обратили взгляды на неё; голос, читавший молитву, умолк. В тусклом свете, царившем в застенках, её фигура с длинными светлыми волосами, внезапно возникшая из ниоткуда, показалась узникам чем-то сверхъестественным.

— Привет всем, — сказала Анжелика, распахивая дверь камеры.

— Кто ты? Ангел?!. — послышался в наступившей тишине чей-то оторопевший голос.

— Нет, я ваша соседка по камере, — пояснила девушка. — Я так понимаю, вы тоже не рассчитываете на справедливый суд?

— От этих шайтанов?! От них не дождёшься! — раздались голоса. — Спасибо тебе, благородная незнакомка! Аллах услышал наши молитвы!..

Один за другим мужчины поднимались на ноги; они были одеты в традиционную арабскую одежду, возраст их разнился от юных до нескольких пожилых.

— Благодарим за помощь, — один из узников — судя по голосу, это был тот самый Зафар, — решительно вышел из камеры. Лет ему было примерно столько, сколько Анжелике, он был одет в серый халат, из-под серого тюрбана выбивались короткие пряди тёмных волос. Тёмные глаза его на широком лице смотрели хмуро и сосредоточенно. Он снял со стены факел и обратился к товарищам: — Выламывайте доски, нам нужно будет справиться с охраной за дверью.

Узники бодро принялись крушить нары. Анжелика прошлась по коридору взад-вперёд мимо остальных, пустых камер — тюрьму вне своей камеры она ещё не имела удовольствия разглядеть. Очевидно, помещение было подвальным, окон не было, узкая винтовая лестница в конце коридора вела куда-то наверх.

— Ты Зафар, верно я расслышала? — поинтересовалась Анжелика. Тот кивнул. — Я Анжелика, — представилась девушка и кивнула на выход: — Сколько там народу должно быть?

— Если повезёт — десяток-полтора, — отозвался Зафар.

— А если нет?

— Тогда может быть больше двух десятков, — ответил Зафар и в свою очередь спросил: — А как ты раздобыла ключ?

— Это не ключ, — Анжелика показала ему свою отмычку. — Это заколка для волос.

Зафар удивлённо поднял бровь.

— Спасибо брату-хулигану за науку, — усмехнулась девушка. — Я попробую открыть этой штукой и выход.

Зафар кивнул и добавил:

— Откроешь — сразу отходи, остальное мы берём на себя.

Подельники потянулись в коридор, вооружённые досками. Зафар двинулся вперёд, освещая путь факелом. Анжелика, а за ней и все остальные последовали за ним.

— Сперва я разведаю обстановку, — тихо сказал Зафар, поднимаясь по лестнице. Подойдя к двери на самом верху, он приник к замочной скважине и понаблюдал через неё несколько мгновений, затем оглянулся и махнул рукой Анжелике. Та подошла и, еле дыша, тоже заглянула. Девушке удалось увидеть несколько человек в белой одежде с красными крестами — они сидели за столом и стояли у окна в хорошо освещённом помещении.

Анжелика жестом попросила Зафара посветить ей и осмотрела замок. "Вроде несложный", подумала она, сунула отмычку в скважину и повернула. Замок скрипнул, поддаваясь.

— Отходи, — шепнул Зафар, и девушка посторонилась, прижимаясь к стене. Зафар обернулся и махнул рукой товарищам, замершим на лестнице. Затем пинком вышиб дверь, резко ворвался в помещение и сделал куда-то в сторону резкое движение рукой, державшей факел. Послышался сдавленный вопль и крики нескольких человек. Анжелика постаралась не думать, куда этот факел был воткнут. Остальные подельники в тот же миг ринулись мимо неё с досками наперевес.

Несколько мгновений Анжелика стояла на лестнице, машинально сжимая в руках отмычку и тяжело дыша. Дверь почти затворилась обратно, и ей не было видно ничего из происходящего, и только по крикам, глухим ударам и лязгу чего-то — видимо, мечей, — можно было представить, что происходит.

— Перекройте выход! — крикнул кто-то вроде бы из своих, и послышался громкий треск.

Анжелика осторожно высунулась, приоткрыв дверь, чтобы увидеть, как крестоносец, стоявший спиной к ней, заносит сзади меч над одним из её товарищей. Быстро оценив обстановку и выскользнув из двери, Анжелика пнула врага под колено. Тот покачнулся, девушка отпрянула назад, и тут же выскочивший сбоку подельник выхватил у врага меч и воткнул ему в шею. Анжелика едва успела отскочить, когда тело, брызгая кровью, рухнуло ей под ноги. Будто в полусне она отступила назад, оглядываясь по сторонам, и стояла за порогом, держась за дверь и глядя, как её товарищи добивают оставшихся.

— Всё, — подытожил мужчина постарше в тёмно-синем одеянии, бросая на пол окровавленную доску. Подельники стояли, тяжело дыша; кто-то держал в руках доски, а кто-то успел раздобыть и мечи. Пол был усеян телами врагов и залит кровью, Анжелика никогда ещё не видела столько крови зараз. Кто-то из младших товарищей заботливо взял её под локоть и сказал "Спасибо за спасение, сестрёнка". Подвёл её к лавке у перевёрнутого стола и усадил — на чистый край лавки, не запачканный кровищей. Сидя в некотором оцепенении, девушка постаралась дышать помедленней, чтобы успокоиться.

— Этих собак было больше, чем нас, — сплюнул кто-то.

— Однако же мы справились, брат! — радостно ответили ему. Компания радостно зашумела.

— Тихо! — шикнул один из мужчин постарше и спросил: — Следите лучше за входом! Все целы?

— Меня... зацепили слегка... — выдал Зафар, держась за левую руку и приваливаясь к подоконнику. — Но это ничего... Нам нужно переодеться в их одежду... Чтобы выехать за ворота Яффы...

— Держись, брат, — сказал крепкий, совсем молодой парень, подходя к нему, — иншаллах, обойдётся.

Он принялся отрывать рукав на раненой руке Зафара. Некоторые из товарищей начали снимать снаряжение с убитых врагов, другие шарили по шкафчикам в поисках чего-нибудь полезного.

Анжелика уже немного пришла в себя. Медленно поднявшись на ноги, обходя товарищей и переступая трупы, она подошла к Зафару и поглядела на его рану.

— Не так всё плохо, — оценила она и сказала стоящему рядом: — Найди кусок ткани почище и дай мне.

— Ты целительница? — с надеждой спросил Зафар.

— Да, — сказала Анжелика и даже, в общем-то, не соврала. Бабушка, к которой она приезжала на каникулы, настаивала, чтобы девушка изучала народную медицину. Старушка отлично знала, какие травки и корешки от чего помогают, и всё село с удовольствием ходило к ней лечиться. Анжелике она говорила: "Никогда не знаешь, что пригодится в жизни", на что девушка пожимала плечами и беспечно отвечала: "И какие же это черти занесут меня в места, где нет аспирина?.." Но от скуки, вызванной плохо работавшим в селе интернетом, она уделила этому занятию часть своего праздного внимания и кое-что помнила.

Промыв рану Зафара чистой водой, с трудом найденной ею в комнате среди сосудов с вином, Анжелика осторожно замотала его руку полоской ткани, оторванной с чьей-то рубахи. Аккуратно затянув узелок на повязке, девушка пообещала разобраться с вопросом более тщательно, когда они доберутся до места поспокойнее.

— Кстати, куда поедем? — средних лет бородатый араб деловито вытряхивал ближайшего покойника из кольчуги. — В Ашкелоне можно будет одолжить денег, чтобы вернуться домой...

— Давайте поедем поближе... в село неподалёку... — хрипло сказал Зафар. — У меня есть там друзья. Они приютят нас, и я... пошлю кого-то к султану.

— Всю компанию приютят? — недоверчиво протянул совсем ещё юный безбородый парень.

Зафар кивнул.

— Решено, туда и отправимся, — сказал один из мужчин постарше и принялся натягивать кольчугу. Справившись с этим, он взял белую накидку с крестом, повертел в руках, недовольно покачав головой, и принялся надевать, проговорив: — Ашхаду алля иляха илляЛлах ва ашхаду анна Мухаммадан расулюЛлах...

Остальные, переоблачаясь в военную форму противника, тоже повторяли шахаду — свидетельство своей веры. Натягивали закрытые шлемы, пристёгивали к поясам длинные прямые мечи.

Анжелике протянули комплект брони с накидкой, и девушка натянула свободно сидящий на ней крестоносный шмот прямо на джинсы и майку. Держа в руке железный шлем, она прошлась по комнате, заглядывая в шкафчики и большой кованый сундук.

— Что ищешь, сестрёнка? — поинтересовался один из товарищей.

— Лук какой-нибудь, — пояснила девушка. Спросивший присвистнул.

— Я арбалет нашёл с болтами, — юный безбородый парень высунулся из кладовки, протягивая Анжелике найденное.

— Сойдёт, спасибо, — Анжелика повертела арбалет в руках. С арбалетами она имела дело намного реже, но в целом конструкция была понятной. Колчан с болтами она забросила на спину.

— Выходим, — скомандовал Зафар. Анжелика натянула на голову железный шлем и ужаснулась, до чего же из него был плохой обзор. Для глаз предназначалась только узкая щель; смотреть на мир в мотошлеме было намного удобнее.

Компания потянулась из здания тюрьмы, осторожно озираясь. Впрочем, здесь им повезло — ночная улица была пустынна. Анжелика вдохнула свежий ночной воздух — даже из-под шлема была заметна разница со спёртым воздухом тюрьмы, смешавшимся с запахом крови. Ночь, лишённая привычного электрического света и подсвеченная лишь факелами кое-где, казалась невероятно тёмной, к тому же шлем не добавлял очков видимости.

— Где у них конюшня? — спросил кто-то.

— Вроде справа, — ответили ему.

Товарищи завернули направо и действительно, конюшня с несколькими десятками разномастных лошадей обнаружилась там. Анжелика возблагодарила бога за то, что одно время занималась верховой ездой. Подельники быстро разошлись по конюшне, выбирая себе скакунов. Кто-то из друзей оседлал для Анжелики спокойную с виду лошадь и подсадил её в седло, девушка погладила лошадь по шее и взялась за поводья руками в неудобных перчатках.

Наконец вся компания выехала на узкие тёмные улицы Яффы. По дороге к воротам — Зафар отлично ориентировался, направив свой отряд кратчайшей дорогой — им встретились лишь несколько арабов, которые, завидев их, поспешили исчезнуть в подворотнях.

Привратная стража без вопросов пропустила отряд ряженых под крестоносцев. Но всё равно Анжелика выдохнула с облегчением только тогда, когда они отъехали от ворот не меньше чем на полкилометра.

— Куда ехать до нужного села, почтенный Зафар? — поинтересовался один из старших мужчин в отряде.

— Едем прямо... до поворота на Иерусалим, — отозвался тот. — От поворота ехать меньше часа.

Копыта лошадей мерно стучали под усыпанным звёздами небом. Ночь вымотала всех, и болтать никому не хотелось. В усталом разуме Анжелики бродили обрывки мыслей — об оставленном, видимо, навсегда, родном мире и о незнакомом новом, о том, чем нужно будет лечить Зафара... Среди них, как вспышка, вдруг мелькнула мысль — "Удастся ли мне увидеть Салахаддина?.."

С небес ей лукаво подмигнула самая яркая звезда.

Немного пояснений по тексту:

"Салям алейкум", "Ва-алейкум ас-салям" — "Мир вам", "И вам мир" (арабские приветствия).

"Бисмилляхи рахмани ррахим" — Во имя Аллаха милостливого и милосердного (арабский).

Шербет — прохладительный напиток из сока.

Хиджаз — регион, в котором находятся два священных для мусульман города — Мекка и Медина.

Великие халифы — четыре соратника пророка Мухаммеда, почитаются в исламе.

___

Ночь ещё и близко не клонилась к рассвету, когда Анжелика и её маленький отряд подъехали к селу, где жили друзья Зафара. По дороге спутники девушки стянули с себя шлемы и накидки с крестами — по одёжке могли и встретить как врага. Анжелика последовала их примеру.

Глинобитные домишки мирно спали в своих двориках под ночным небом. Отряд тихо спешился вслед за Зафаром у стены, окружавшей самый большой участок в селе. Зафар громко, уверенно постучался в ворота; через пару минут послышались шаги, и ворота загремели, открываясь. Седобородый мужчина, за плечами которого стояли несколько крепких парней, обрадовался было, завидя его, но тут же настороженно глянул на спутников Зафара.

— Салям алейкум, Тахир, — сказал Зафар. — Со мной мои друзья.

— Ва-алейкум ас-салям, — мужчина сделал приглашающий жест, и вся компания ступила во двор. В большом доме свет горел всего в паре окон. Дверь была распахнута, и на пороге толпились с полдесятка женщин в широких платьях и скрывающих волосы платках. Они перешёптывались и с любопытством глядели на вошедших.

— Сейчас, дорогие гости, моя кухарка приготовит ужин, — любезно сказал хозяин. — Прошу к столу.

— Кое-что надо сделать перед ужином, — проговорила Анжелика. — У Зафара небольшая царапина, нужно обработать её побыстрее. Тахир, что у тебя есть из этого — полынь, боярышник, ромашка, мята?

Тахир глянул на неё с тревогой.

— Сильное ранение? — спросил он.

— Мелочи, — успокоила его Анжелика, — перевязать и всё будет нормально.

Тахир кликнул служанок и после короткого обсуждения выяснилось, что в доме есть мята и боярышник.

— Давайте, что есть, этого пока хватит. Остальное я завтра поищу, — подытожила Анжелика, и под взволнованными, заинтересованными и восхищёнными взглядами её проводили на кухню, где она с помощью служанок смогла заняться приготовлением лекарства, а затем обработала рану Зафара. Товарищи по отсидке и обитатели дома собрались вокруг неё, задавая серьёзные и любопытные вопросы. Мимоходом девушка отметила, что работать, когда всё необходимое подают тебе в руки по первому слову, очень удобно. К тому же её приятно удивило восхищение окружающих по поводу её целительских навыков — тут они были редкостью, в отличие от дома, где медицина была самой обычной профессией.

— И ещё, — добавила Анжелика, заматывая руку Зафара чистой полоской ткани. — Нам понадобятся кое-какие продукты — будем варить спирт. На ночь поставим, пусть настаивается...

— Это такой чудодейственный эликсир? — полюбопытствовал один из парней.

Анжелика зажмурилась, изо всех сил пытаясь не рассмеяться.

— Очень, — сказала она. — Только не пейте его — можно отравиться.

Когда с хлопотами было покончено, вся компания устроилась в гостиной на мягких низеньких диванчиках вокруг большого стола. Анжелика устроилась поудобнее, тряхнув длинными, до талии, мягкими волосами, и, поймав на себе многие заинтересованные мужские взгляды, почувствовала себя почти как дома. Хорошая компания, уютный дом, застолье...

— Бисмилляхи рахмани ррахим, — произнёс Тахир, склонив голову и сложив руки в молитвенном жесте. Остальные мусульмане повторили за ним традиционную формулу благословения, с которой следовало начинать и трапезу, и всякое дело. Анжелика с любопытством оглядела предложенное угощение — свинины на столе не было совсем, как и полагается по вере мусульман. Прислуга ловко выставляла на стол варёную говядину с финиками, лепёшки, запечённые яблоки в сладком соусе и другие вкусности на серебряных тарелках, а также шербет в стеклянных кувшинах.

Наконец с сервировкой стола было покончено и Тахир жестом отпустил слуг и служанок. Когда те вышли, и в комнате остались только гости и Тахир с двумя сыновьями — парнями лет за двадцать, хозяин дома с нетерпением обратился к Зафару:

— Расскажи же, наконец, что с тобой — с вами — приключилось. Потому что я вижу, что день ваш был непростым.

— Предчувствия не подводят тебя, брат, — отозвался Зафар, — начну с того, что знакомство всей нашей компании началось в тюрьме.

Тахир шокированно покачал головой, но ни грамма настороженности не отразилось на его лице. "Они очень близкие друзья", сделала вывод Анжелика.

— А мои же злоключения начались ещё раньше, когда меня поймали на разведке для нашего доброго султана, прямо на рынке, — продолжал Зафар, вгрызаясь в говядину. ("Офигеть! Настоящий шпион", изумлённо подумала Анжелика.) — И только счастливый случай — у начальника тюрьмы дочь выходила замуж, по какому поводу он и выставил выпивку своим людям, — спас меня от допроса с пристрастием. Эти собаки просто решили повесить меня на следующий день.

Анжелику передёрнуло. Внезапно она осознала ещё раз, куда угодила.

— В тюрьме оказалось, что не только я пострадал от этих шайтанов, — продолжал Зафар. — Мои товарищи по несчастью, которые уже находились тогда в темнице, были доведены до отчаяния крестоносными сборщиками налогов.

— Сроду бы не подумал я, что когда-то — а тем более в мои-то годы! — займусь таким делом, как нападение с оружием, — продолжил мужчина постарше. Его звали Джазим. — Но после того, как эти нечестивцы придрались к какой-то безделице и отобрали весь товар с нашего каравана — нам всем даже не на что было добраться домой!..

— Ну вот мы и придумали их ограбить, — выдохнул молодой крепкий парень, сжав руку в кулак.

— Забрать своё, — степенно поправил его Джазим. — Да вот только не вышло. И все, кто уцелел, оказались в тюрьме.

— Тут-то мы и свели знакомство друг с другом и с Анджеликой, — заключил Зафар, слегка изменяя имя девушки на арабский манер. Вся компания обернулась к Анжелике, и она поняла, что настала её очередь рассказывать. То есть врать.

— Я торговала травками на рынке, когда меня обвинили в неуплате въездной пошлины, — сказала девушка, — хотя я заплатила всё, что требуется. Ну и меня тоже бросили в тюрьму...

— Собаки, — сплюнул кто-то.

— Точно, — согласилась Анжелика. — Но всё-таки мы сумели выбраться. Это же здорово. — И про себя она подумала: "Шайтан его знает, где бы я оказалась сейчас, если бы не всё это..."

— Верно, сестрёнка! — раздались возгласы с разных сторон.

— Если бы не Анджелика и её ловкость, мы не выбрались бы из тюрьмы, — с почтением сказал Зафар. Мужчины наперебой стали благодарить её, и Анжелика, чуть смутившись, скромно ответила:

— Если бы не то, как вы здорово отлупили врага — тоже ничего не вышло бы.

— Султан Салахаддин достойно вознаградит всех, кто одержал эту победу над крестоносцами, и помог мне бежать, сохранив бесценные сведения. Великий султан очень щедр, — вставил Зафар. — Только нужно будет отправить гонцов в Иерусалим.

— Срочно? — уточнил Тахир, отставляя кубок с шербетом. Зафар покачал головой. Тахир продолжил: — Тогда завтра с рассветом сыновья с охраной выедут к городу. А сегодня будем праздновать. Воистину, в этот день Аллах обратил на вас свою милость!

Шумное застолье продолжалось. Анжелика по большей части слушала, что рассказывают, расслабленно облокотившись на атласную подушку с вышивкой и иногда вставляя любопытные вопросы. Мужчины вспоминали отдельные моменты сражений — в тюрьме и до этого, при грабеже налоговиков, помянули павших в предыдущей битве товарищей — нескольких купцов и охранников. Девушку очень интересовало, чего нашпионил Зафар для Салахаддина, но остальные этой темы не касались, и она тоже промолчала.

— Как только ребята вернутся с деньгами, приезжайте во дворец. Султан с удовольствием примет вас, — предложил Зафар.

— А если позже? — поинтересовался один из купцов, поднимая глаза от плошки с варёным рисом. — Моя жена уже с ума сходит, не зная, где я пропал так надолго, а она беременна нашим первенцем... Хотелось бы сперва домой.

— Конечно, конечно, — согласился Зафар, — если хотите, приезжайте позже. Салахаддин не забудет вашей помощи.

Караванщики нестройно, но дружно выразили своё согласие, и Джазим, который, видимо, был у них за главного, подытожил:

— Значит, решено — сперва домой, а после соберём снова караван — и через Аравию и ко дворцу в Иерусалим.

— А где вы живёте? — полюбопытствовала Анжелика.

— В благословенной земле Хиджаза почти все, а кое-кто в Йемене, во владениях нашего доброго султана Салахаддина, — отвечал ей Джазим.

— А ты где живёшь? — полюбопытствовал Зафар.

— Я путешествую, — пожала плечами Анжелика, — а родилась и выросла на Руси. Это очень далеко на север отсюда.

— И как же ты попала сюда? — изумлённо поинтересовался Гаяр, старший сын хозяина дома.

"Жажда приключений и невероятный случай", — мысленно усмехнулась Анжелика, но вслух ответила:

— Из-за желания узнать новое. Новые травы для лечения, например. Новые места, обычаи...

— Анджелика, сестрёнка, можешь жить у меня. У меня дома живёт моя овдовевшая сестра, вместе вам будет не скучно, — предложил Фазиль — тот самый парень, которого девушка спасла, отвесив пинка стражнику в тюрьме.

— Ого, спасибо, с удовольствием, — с благодарностью согласилась Анжелика. Предложение было очень кстати — потому что на самом деле жить по караван-сараям, не имея при себе ни травмата, ни перцового баллончика, у девушки не было ни малейшего желания. — А в Яффу я больше в жизни своей не вернусь, шайтан с нею.

Тахир кивнул:

— Воистину, такого беззакония нет и не может быть на землях Салахаддина. Налоги его справедливы, а города, как и дороги, безопасны.

Фазиль задумчиво отложил на тарелку лепёшку и с любопытством обратился к шпиону:

— Зафар, а расскажи, каков Салахаддин?..

Все взгляды тут же обратились на Зафара. Десятки лиц с почтением и восхищением ждали его ответа, но сильнее всех горели глаза Анжелики. Её мысли о Салахаддине никогда раньше не были осязаемыми — их разделяло восемь сотен лет. Это дальше, чем когда ты смотришь на экран с симпатичным актёром или певцом — и знаешь, что он всё равно бродит где-то на этой планете. Салахаддин был чем-то вроде книжного персонажа, но вживую: когда порядочный человек одерживает победы над непорядочными — это как сказка, но лучше, потому что было по-настоящему. А сейчас они находились где-то на одной земле и под одними небесами, и это было как-то... неожиданно и фантастически. Но всё же реально.

Чуть помолчав, Зафар заговорил тихо и с хорошо скрытым волнением:

— Воистину, со времён великих халифов не видела земля более достойного человека и правителя. При всём величии его достижений нет в нём ни заносчивости, ни высокомерия. С каждым он говорит приветливо и дружелюбно, не глядя на богатство и сан, и каждый чувствует себя рядом с ним спокойно и свободно.

Анжелика заслушалась — Зафар был необыкновенно красноречив сейчас. Она тихонько вздохнула, подумав, что спросить о том, как султан выглядит, дико хочется, но не стоит — не ребёнок же она в конце концов.

Беседа потихоньку затихла, все были под впечатлением. Наконец хозяин предложил всем расходиться на ночлег. Анжелике он выделил небольшую, но уютную комнатку на втором этаже и двух служанок в помощь.

Служанки, сняв платки и оставшись только в платьях, наполнили лохань горячей водой и положили рядом на небольшой стульчик банные принадлежности — полотенце и кусок мыла приятного жёлтого цвета ("Какое счастье, что тут есть мыло", не преминула с облегчением подумать Анжелика). Девушка подошла к столику у кровати — на нём стояло маленькое зеркальце на подставке. Анжелика заглянула в него и с удовольствием отметила, что оно было хоть небольшим и тускловатым, но вполне качественным. Умываясь с помощью миски и кувшина, девушка осторожно смыла тушь с ресниц, порадовавшись, что ресницы, как и брови, у неё и от природы были тёмные — тушь лишь добавляла объём. Теперь, видимо, в её распоряжении в качестве косметики оказывались только уголь и сажа.

Покончив с умыванием, Анжелика разделась и сонно забралась в лохань. Служанки расплели её волосы, которые она небрежно подобрала заколкой (уже принявшей обратно форму заколки), и начали осторожно расчёсывать. В качестве расчёски они использовали гребень — судя по виду, из черепахи. Анжелика хотела полюбопытствовать об этом, но дремота настолько овладела ею, что ей было лень лишний раз что-то произносить.

— Ух какие волосы у госпожи, — восхитилась старшая, Зухра.

— Да какая я вам госпожа, я просто Анжелика, — пробормотала девушка, изо всех стараясь не заснуть.

— Как можно, госпожа Анджелика, — тихо проговорили служанки в почтении, и девушка сдалась.

— Вам, христианкам, волосы можно показывать? — с оттенком зависти выдала младшая, Салима, раньше чем Зухра шикнула на неё.

"Понятия не имею", чуть не выдала Анжелика, но вовремя спохватилась. Вместо этого она сказала:

— У меня дома мы закрываем волосы только идя в церковь. Ну или по погоде.

"А ещё мы можем носить шортики длиной по самое выше некуда, если фигура позволяет", мрачно подумала Анжелика. Фигура ей позволяла, а вот время, в котором она оказалась, уже нет.

Эти мысли вызвали в сознании другие — о родных ("Счастье, что хоть у мамы с папой кроме меня ещё двое детей", подумала девушка), о друзьях, об уютной жизни в уютном веке, обо всём, что больше к ней не вернётся... Анжелика провела рукой по лбу, отгоняя непрошеные воспоминания. Будет ещё время оплакать всё потерянное... когда-нибудь.

Отмокнув и вымывшись, Анжелика выбралась из лохани, вытерлась и получила для сна тоненький халатик. Он выглядел чистым. "Впрочем", подумала девушка, "после шмота, добытого с покойника, меня, пожалуй, трудно будет чем-то напугать." Удобно устроившись на свежей, пахнувшей чем-то цветочным постели, Анжелика почувствовала, что неудержимо проваливается в сон, и успела подумать, что это к лучшему.

Ахмед, молодой продавец из Туниса, скучающе смотрел на серебряное кольцо с зелёным камнем, надетое на мизинец. Вечер выдался ужасно унылым, друзья отказались пойти в клуб — у всех нашлись какие-то дела.

— Вот бы сейчас приключений каких, — сказал он, лениво вертя кольцо на пальце.

Табуретка под ним дрогнула... и исчезла. Как исчезла и спальня, в которой она стояла. Под ногами его теперь росла густая трава, доходившая почти до колена, сбоку торчали кусты папоротника, а над головой возвышались могучие пальмы.

— Что за шайтан, — пробормотал Ахмед и наугад двинулся вперёд. Пройдя с пару десятков метров, парень раздвинул папоротник и уткнулся взглядом в хвост.

Хвост был зелёный, толстый, чешуйчатый и тянулся на несколько метров вперёд. Крепился он к туловищу соответствующих размеров, которое венчала зубастая башка величиной со шкаф. И она уже с интересом поворачивалась к Ахмеду.

Парень завопил и ломанулся обратно в кусты, еле разбирая дорогу.

Под ухом недружелюбно лязгнуло челюстями что-то саблезубое.

Ахмед схватился рукой за мизинец — о, счастье, кольцо было ещё тут.

— Домой хочу-у-у! — заорал он... Крик эхом отразился от родных бетонных стен. Ахмед заозирался и, выдохнув, резко сорвал кольцо с пальца и швырнул под кровать.

Затем подумал немного, наклонился и пошарил рукой там, где должен был валяться артефакт. Осторожно держа двумя пальцами дьявольскую игрушку, парень положил её на стол. "Продам", подумал он. "Завтра же".

* * *

Анжелика проснулась и посмотрела в белёный низкий потолок. Обрывки сна, где она будто смотрела со стороны на приключения какого-то парня в доисторических джунглях — почему он казался ей смутно знакомым?.. — медленно стирались из памяти, вытесняемые реальностью. Реальность была сурова: девушка всё так же оставалась в средневековье. Анжелика вздохнула. Ну, по крайней мере, компания у неё и тут приятная. Никогда в жизни девушка не оставалась по-настоящему одна — и надеялась, что ей и не придётся.

Потянувшись и лениво соскользнув с мягкой кровати, девушка прислушалась. Со двора доносился мужской голос, что-то чётко и уверенно проговаривавший. Девушка распахнула ставни и высунулась в окно, смотревшее на внутренний дворик.

Жаркий воздух ворвался в комнату вместе со щебетом птичек. Во дворике, под яркими лучами солнца — судя по его положению, было около полудня — вся мужская часть обитателей домика склонилась в молитве. Хозяин дома, стоя перед всеми, цитировал что-то на арабском — похоже, из Корана, — всецело уйдя в чтение и стараясь произнести правильно каждую букву и каждое слово.

Анжелика, не желая праздно наблюдать за чем-то настолько личным, тихо прикрыла ставни. Подойдя к столику, она вытащила из стоявшего там стакана одну из небольших деревянных палочек — мисвак. Такую волокнистую палочку для чистки зубов она уже пробовала использовать, будучи туристкой на Ближнем Востоке — чисто развлечения ради. Анжелика взяла в руки маленький острый ножик, лежавший рядом, чтобы очистить кончик палочки. "Хорошая компания, чистка зубов и мытьё с мылом — в общем, жить можно", — подумала девушка.

Почистив зубы и умывшись, Анжелика покопалась в ворохе оставленной для неё чистой одежды. Одежда была на вид получше, чем та, которую носили служанки, и девушка мимолётно задумалась, откуда она взялась. Жены и дочерей у Тахира вроде как не было... Вероятно, осталось от кого-то из почивших родственниц. Натянув родные джинсы и выбрав свободную кремовую шёлковую рубашку, доходившую ей до середины бедра, Анжелика перетянула её пояском. Подчеркнуть свою тонкую талию, как, впрочем, и всё остальное, что дали ей природа и фитнес, девушка любила. Затем она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж в подсобку, чтобы проверить, как там оставленный вчера настаиваться самогон.

В подсобке Анжелика внезапно обнаружила Мустафу — одного из молодых караванщиков. Он с любопытством разглядывал посуду с заготовкой и порывался отодвинуть крышку.

— Эликсир настаивается, — заметив её, деловито прокомментировал Мустафа, быстро справившись с некоторым смущением. — А какие, кстати, у него свойства?

"Минус сто к ловкости" — хотела сказать и не сказала Анжелика. Вместо этого она кратко пояснила:

— Обеззараживание. И да, пить его не стоит, им нужно будет обработать рану.

Мустафа кивнул, но Анжелика посмотрела на него с некоторым сомнением. Однако же следить за исполнением рекомендации времени у неё не было — необходимо было идти на поиски дополнительных лечебных растений. Девушка нашла на кухне Зухру и Салиму, которые были заняты уборкой, и обратилась к ним:

— Доброе утро!.. А есть...

— Утро? — удивлённо перебила Салима. Зухра с суровым видом дёрнула её за рукав. Анжелика хмыкнула:

— У меня дома говорят, что доброе утро наступает тогда, когда встаёшь... А перекусить что-нибудь найдётся?

— Сейчас накроем на стол, госпожа, — улыбнулась и кивнула Салима, роясь в шкафчике.

— Да ладно, дайте чего-нибудь пожевать и достаточно, — отмахнулась Анжелика. — И я пойду поищу тут по окрестностям полынь и ромашку.

— Мы поможем, госпожа, — Зухра энергично гремела чем-то в печи.

— Да ради бога, не надо, спасибо. Вижу, у вас и так полно дел. Я справлюсь, — Анжелика отпила молока из кружки и вцепилась зубами в лепёшку, поданную Салимой. Лепёшка была мягкой и сочной — видимо, с утра женщины уже успели испечь свежий хлеб. "Ещё кофейку бы", — подумала девушка. Но за кофейком Христофор Колумб собирался сгонять только лет через триста, поэтому пришлось обойтись без него.

Анжелика вышла из прохладного дома прямо в объятия палестинской летней жары и порадовалась, что сменила родную чёрную майку в облипку на более свободную и светлую рубашку. Девушка обожала чёрный цвет — и он отлично на ней смотрелся — но в таких погодных условиях, думалось ей, в чёрном она могла бы только лечь и красиво помереть.

Выйдя за ворота, Анжелика шла по селу, и все без исключения его обитатели, на улице и во дворах, озирались на неё с удивлением и любопытством — восхищённым (в основном мужская часть населения от шестнадцати до шестидесяти), неодобрительным (анжеликины штанишки в облипку, возможно, показались кому-то адским развратищем) или просто праздным. Но в отличие от российских сёл, куда девушка приезжала к родственникам или друзьям, никто не заговаривал с нею, не спрашивал, к кому она приехала, и не пытался познакомиться. Планы поразвлечься беседой с кем-нибудь по дороге пришлось оставить, и девушка сконцентрировала всё своё внимание на поиске лечебных трав.

Дойдя до конца села, Анжелика успела уже подумать, что если она прямо сейчас провалится из южного пекла в пресловутый ад, то не заметит разницы. В ближневосточных странах девушка привыкла в полуденное время передвигаться от кондиционера к кондиционеру. Зато её усилия были вознаграждены небольшим леском, в котором под невысокими деревцами быстро нашлись искомые полынь и ромашка. Анжелика нарвала приличного размера пучок, и, обмахиваясь им, побрела обратно домой.

Подходя к дому, девушка услышала какой-то шум, будто несколько людей о чём-то громко спорили. Ускорив шаг, Анжелика вошла в дом — шум раздавался около подсобки. Увидев там стоявшей с недовольными лицами всю компанию, девушка сразу догадалась, в чём дело.

И верно — Мустафа сидел на полу, обхватив руками голову и глядя осоловелым взглядом в пол. Кубок, из которого вылился спирт, лежал у его ног.

— Да как же ты мог коснуться вина, ты, правоверный мусульманин! — сурово отчитывал его Джазим, но Мустафа, очевидно, даже его не слышал.

Анжелика отложила в сторону пучок собранных трав и уверенно произнесла:

— Ребята, дайте-ка я пройду, — и, когда компания почтительно расступилась, присела перед незадачливым пьяницей на корточки. Заглянула в его мутные глаза — парень перевёл взгляд на неё с пола так, будто это действие давалось ему со скрипом. Девушка пощёлкала пальцами у его виска — реакция была, хотя и слабая.

— Жить будет, — вынесла вердикт Анжелика, поднимаясь на ноги и окидывая взглядом ёмкость со спиртом. Спирт, слава богу, оставался в сохранности — потери исчислялись, видимо, только одним кубком. Девушка вздохнула, глядя на Мустафу, и начала: — Надо бы его...

— ...В лохань окунуть, и все дела, — хмыкнул кто-то.

— Не надо в лохань, — ужаснулась Анжелика, — ещё утопим. Водичкой бы полить, холодненькой — и пусть пьёт её побольше, и будет всё нормально.

Двое парней подхватили Мустафу под руки и поволокли во двор, где в тени под навесом стояла бочка с водой. Компания — кто с шуточками, кто с возмущением — отправилась следом. Парни наклонили беднягу, и двое других щедро, но осторожно полили его водичкой.

— И мне на руки, пожалуйста, — Анжелика протянула руки, ребята плеснули ей холодной воды в ладони и девушка с удовольствием умылась. — И охота в такую жару ещё напиваться было... Ладно, ребята, я пошла готовить лекарство.

Прихватив полынь и ромашку, девушка отправилась на кухню. Салима и Зухра вызвались ей помогать, сообщив, что они хотят научиться травничеству пользы ради, и Анжелика с удовольствием поделилась своими знаниями. Втроём они распотрошили душистый пучок трав, надели перчатки и, прикрыв лица тканью от испарений, сварили заживляющий отвар.

Когда с приготовлением было покончено, Анжелика отправилась в гостиную, где расположились мужчины, включая более-менее протрезвевшего Мустафу, который жадно хлебал холодную воду из бокала. Девушка подошла к страдальцу и проверила температуру, приложив руку к его лбу. Удовлетворившись его состоянием, Анжелика сказала парню сообщить ей, если станет хуже, и позвала за собой Зафара — пора было осматривать его рану и обрабатывать её. Зафар вышел, и, дойдя до кухни, с любопытством спросил у девушки:

— Анджелика, а расскажи, как ты делаешь отмычку из заколки?

Анжелика достала заколку из причёски и объяснила, поинтересовавшись, зачем ему.

— На будущее, — ответил Зафар. — Как знать, быть может, в другой раз мне придётся выбираться одному. — Он потёр бороду и задумчиво добавил: — Вместо заколки можно, например, носить дешёвый разгибающийся браслет... Потому что дорогой враги отберут.

— А с тебя не хватило работы в разведке после вчерашнего? — хмыкнула Анжелика.

— Крестоносцы убили моего брата, — серьёзно сказал Зафар. — И пока война продолжается — я остаюсь под знамёнами Салахаддина.

Анжелика моргнула, чуть помолчав, и тихо ответила:

— Тогда желаю удачи.

— Ин ша Аллах, Анджелика, — отозвался Зафар.

Рука Зафара была относительно в порядке — проблем с заражением не предвиделось. Девушка обрадовала этим парня, а затем протёрла рану спиртом, залила отваром из полыни и ромашки и забинтовала чистой тканью. Наличие спирта на руках значительно уменьшало беспокойство Анжелики по поводу раны. С ним было как-то проще — почти как дома.

Когда дело было сделано, друзья вдвоём вернулись в гостиную. Компания, сидевшая на диванчиках, попивая шербет, поинтересовалась прогрессом в лечении и поздравила Анжелику. Девушка, присаживаясь рядом с Фазилем, поблагодарила и с интересом глянула на низкий столик перед ними, на котором возвышалась кучка самых разных монет — золотых, серебряных, медных. Джазим, откашлявшись, сказал:

— Раз теперь все в сборе, давайте будем делить вчерашнюю добычу. Поделимся и с добрым хозяином, под чьим кровом мы так вовремя нашли приют.

Неколько человек начали подсчитывать награбленное, а затем раскладывать на равные доли. Монетки чуть блестели в их руках и приятно звенели — так же приятно, как когда-то, в прошлой анжеликиной жизни, шелестели купюры...

— Ишь награбили, шайтаны, у нашего брата, — буркнул Фазиль.

— Да уж, — сказала Анжелика, сидевшая, облокотившись на подушку одной рукой и держа кубок с шербетом в другой, — с нашим братом православным эти чертилы тоже ведут себя хуже некуда.

— Да и с евреями, как я слыхал, — добавил Наджиб — парень, который был в караване охранником.

— Говорят, что даже и единоверцы их, католики, в захваченной недавно Акре уже недовольны порядками крестоносцев, их жадностью и бесчинстом, — сказал Тахир.

— Сказать по правде, я б на месте повелителя Салахаддина вешал бы этих собак почаще, — заявил Наджиб. — Уж такой-то величайший победитель, как он, может себе и позволить.

Несколько голосов поддержало его. Анжелика замерла на миг, а затем выпрямилась на диване, выдохнув и отставив кубок.

— Вообще-то, — мягко начала она, — милосердие и дипломатия играют в войне не меньшую роль, чем победы в сражениях.

Взгляды всех — заинтересованные, удивлённые, серьёзные — сосредоточились на ней. Анжелика, собравшись с мыслями, проговорила:

— Если не забывать о проявлении милости, то кто-то из врагов захочет и отступить. Я слышала, что Салахаддин позволяет всем желающим крестоносцам поклониться святым местам в Иерусалиме...

— Это правда, — вставил Зафар, глядевший на неё, чуть прищурившись.

— ...И некоторые из них, — продолжала девушка, — совершив паломничество, уезжают к себе домой. А ведь это означает меньшее число людей в армии противника — и большее число сохранённых жизней в армии Салахаддина.

В комнате царила полнейшая тишина, все внимательно слушали.

— На мою страну в разные периоды нападали люди, не умевшие в дипломатию практически совсем. Самую заметную из них парочку звали Наполеон и Гитлер. Это были люди, которые отлично командовали армиями и добыли себе огромные империи. Но они очень плохо умели договариваться — и в результате потеряли всё, что завоевали, и над остатками своих стран потеряли власть. Так заканчивают люди, которые заводят себе врагов везде, где только можно, и у всех подряд вызывают ненависть... А Салахаддин всё делает правильно, — закончила Анжелика.

— Правду говоришь, сестрёнка, — поддержал Фазиль.

Наджиб потёр затылок и задумчиво сказал:

— Да и я соглашусь.

Анжелика поймала задумчивый взгляд Зафара, пока мужчины один за другим выражали своё согласие. Тут в гостиную вошла Зухра и внесла на большом серебряном блюде стопку лепёшек, а за ней появилась и Салима, держа в руках поднос с запечённой говядиной. Подошло время обеда.

После обеда хозяин дома и гости разошлись по комнатам, чтобы немного вздремнуть. Анжелика поднялась к себе на второй этаж и увидела стоявшую у двери Салиму, которая с заговорщическим видом позвала Анжелику:

— Госпожа Анджелика!

— М-м? — отозвалась Анжелика.

— Кухарка из дома сына старосты заходила и спрашивала, откуда ты и надолго ли. Молодой господин Раиф очень тобой заинтересовался.

— Какие сложности, — хмыкнула Анжелика. — Мог бы и сам спросить.

Карие глаза Салимы округлились. Анжелика беспечно продолжала:

— Если хочешь, можешь передать ему привет и сказать, что я тут ненадолго, и если ему охота познакомиться, пусть в другой раз обстряпывает свои дела напрямую, без кухарки. Этак можно везде по жизни опоздать....

— Пе... передам, — выдавила Салима, ошарашенно глядя на Анжелику.

— Кстати, Салима, — задумчиво сказала Анжелика, — а ты не знаешь, можно ли тут у кого пошить шёлковое платье — и хватит ли мне денег? — она пересыпала с ладони на ладонь свой честно отвоёванный заработок.

— Ой, конечно, госпожа Анджелика, тут намного больше, чем нужно, — отозвалась Салима. — Зульфия у нас шьёт, и быстро шьёт, пошьёт что захочешь!

— Договорись с ней, пожалуйста, лучше сразу на этот вечер, — попросила Анжелика, и Салима охотно согласилась.

Анжелика зашла в свою комнату, устало развалилась на кровати и провалилась в дрёму.

Примечания к главе:

Альхамдуллях — "слава богу" (арабский)

___

Анжелика вошла в свою комнату, подошла к кувшину для умывания и плеснула себе воды на руки. "Холодненькая", с наслаждением подумала она, ополаскивая лицо. Они с Салимой только что вернулись от портнихи, где Анжелика заказала себе платье и ещё кое-что из одежды, и, хотя время было уже послеобеденное, на улице до прохлады было ещё далеко.

Платье Анжелика пожелала тёмно-зелёное, шёлковое и на европейский средневековый манер — со шнуровкой впереди. Девушка хотела подчеркнуть талию и красиво обрисовать силуэт, но не слишком при этом перетягивая живот — выше красоты она ценила в одежде только удобство. "Платье у тебя, госпожа, будет как у принцессы", — приговаривала Зульфия, обмеряя стройную фигурку Анжелики. Девушка улыбнулась, вспоминая об этом. Слава богу, она не оказалась тут принцессой. Этак выдали бы замуж, не спросивши. "Нет уж", подумала Анжелика, с удовольствием потягиваясь, "если замуж — то только по любви".

Анжелика высунулась в окно, оперев локти на подоконник, и посмотрела поверх крыши на начинающее розоветь небо. Где-то совсем рядом — всего день пути отсюда — живёт Салахаддин. Смотрит ли он в небо на закате, на маленькие кружевные тучки, лениво ползущие куда-то на юг? О чём он думает? А может, заботы не оставляют ему на это времени, и сейчас султан сидит у окна, выписывая пером на бумаге очередной военный приказ?

Увидеть его ей удастся не скоро. Сперва с ребятами в Хиджаз, потом обратно на приём. Анжелика вздохнула. Сколько это — месяц, два? Хотя в любом случае это меньше чем восемьсот лет, которые когда-то — когда-то! — разделяли их.

Девушка забралась в кровать, растянулась на постели и незаметно начала дремать. Вообще она спала здесь довольно много — видимо, от стресса. "Вот бы побыстрее всё-таки увидеться с ним", подумала она, отключаясь.

Проснулась она от того, что Салима деликатно трясла её за плечо.

— Госпожа Анджелика, просыпайся, — негромко говорила она.

— Чё такое?.. — сонно пробормотала Анжелика, разлепляя глаза. Солнце отбрасывало красноватый отсвет на стену над ней — видимо, приближался вечер.

— Жених пришёл! — заговорщически прошептала Салима.

— Кто?! — Анжелика подскочила на постели, смутно припоминая всё, о чём думала перед сном.

— Господин Раиф с отцом, — пояснила Салима, выжидательно глядя на Анжелику.

Анжелика проморгалась, припоминая, кто это такой. Салима помогла ей:

— Это молодой господин, который тобой интересовался в обед.

— Оперативно, — одобрила Анжелика.

— Я передала через кухарку твои слова о том, что времени у него немного, — пояснила Салима.

"Интересно, как она это перефразировала... потому что она сто процентов это сделала", подумала Анжелика, а вслух сказала:

— Спасибо, Салима... А батю-то он зачем привёл?

Салима недоуменно похлопала глазами и нерешительно ответила:

— Ну как... Отец же в любом случае должен дать разрешение на брак мусульманина, госпожа...

"Вот вам и особенности местных свиданок", подумала Анжелика, потирая лоб. Она вздохнула и поделилась:

— У христиан тут всё проще: для брака тебе нужен твой мужик, священник и два вообще любых свидетеля. Идут по улице два человека — можешь пригласить. Вступить в брак христианину раз плюнуть... Но зато — попробуй потом разведись.

"А при светских законах всё ещё проще, но до них нам всем ещё сотни лет", — мысленно добавила она.

— Ого, — Салима посмотрела на неё с восхищением и лёгкой грустью, — вот это здорово.

Анжелика глянула на неё с любопытством, но Салима не стала развивать эту тему.

Пока Анжелика умывалась, Салима бережно расчёсывала её длинные светлые волосы, приговаривая: "Вот это волосы... Настоящее сокровище". Анжелика довольно зажмурилась, поблагодарила и потянулась выбрать себе какую-нибудь блузку.

— Лучше пусть госпожа наденет юбку, — посоветовала Салима, копаясь в ворохе вещей, — при старшем господине.

— Не, ребята должны сразу знать, с кем имеют дело, — возразила Анжелика, влезая в джинсы. — Таким образом девушка сразу может отсеять трусов из своей личной жизни.

Салима взглянула на неё со смесью шока и восхищения. Анжелика полюбовалась последний раз на себя в зеркало и в сопровождении Салимы спустилась вниз.

Раиф оказался симпатичным стройным парнем лет на восемь младше Анжелики. Он слегка смущался, глядя на девушку, но очень старался разговаривать спокойно и соблюдая все политесы. Анжелика отдала ему должное за выдержку, хотя предпочла бы встречу в стиле родного XXI века — тогда парень открыто говорил бы ей комплименты и сводил бы куда-нибудь на прогулку по окрестностям. В конце концов, у Анжелики дома свиданка не обязывала девушку даже к поцелую... Отец Раифа, Али, араб лет пятидесяти, смотрел на Анжелику во все глаза. Штаны её оказались им замечены разве что ради того, чтоб оценить её стройные ноги, и Анжелика могла поспорить, что он уже пожалел, что пришёл знакомить её с сыном.

За столом собралась вся многочисленная компания. Раиф несколько тревожно изучал товарищей Анжелики, и та подумала, что, возможно, он считает их за её родню, которая, чуть что, устроит разборки за сестру. При этой мысли она с трудом сдержала улыбку. Разговор с общих любезностей бодро перешёл на более личные темы и гости Тахира дали волю своему любопытству касательно Анжелики и остальных. Караванщики озвучили версию о проезде по делам, а девушка снова изложила свою торгово-целительскую "легенду".

— Почтенная Анджелика — целительница?! Воистину, Аллах благословил наш городок! — восхитился Али, и не успела девушка ответить что-то приличествующее, как Раиф, волнуясь, спросил:

— Будешь практиковать целительство у нас, почтенная? Или... может, в Иерусалиме?..

— В Иерусалим сейчас ездить, очевидно, не стоит, — вмешался Али.

— А что так? — полюбопытствовала Анжелика, тогда как Тахир молча впился глазами в лицо гостя.

— Там неспокойно, — пояснил Али, отпивая шербет из бокала, — на рынке поговаривали нынче, что утром дело дошло до стычек.

Полнейшая тишина воцарилась за столом. Тахир смотрел в тарелку невидящим взглядом. Фазиль взял инициативу на себя:

— И насколько там всё серьёзно?

Али пожал плечами:

— Не знаю. Впрочем, до нас докатится едва ли. Альхамдуллях, наш городок далеко от беспокойных мест.

Ошеломлённую тишину больше ничего не нарушало, и Али, наконец, заметил, что что-то не так.

— Что такое, друг? — он поднялся и подошёл к Тахиру, положив ему руку на плечо.

— Мальчики поехали в Иерусалим... по кое-каким торговым делам, — пробормотал Тахир.

— Иншаллах, беда обойдёт их стороной, — пробормотал Али, похлопывая его по спине. Вся компания поднялась с мест и принялась выражать своё сочувствие и пожелания удачного исхода, и Тахир сумел взять себя в руки, но от беспечного, приподнятого настроения, конечно, ничего не осталось. Наконец гости распрощались, и компания разбрелась по дому кто куда.

Анжелика вышла во двор, оглянулась в растерянности, не зная, чем себя занять, и внезапно услышала чьи-то всхлипывания. Заглянув за сарай, она увидела Салиму, которая сидела на лавочке и тихо плакала, прикрыв рот рукой.

Анжелика присела рядом, чуть приобняла её и спросила:

— Что случилось?

— А если с Гаяром... а если с братьями что-то случится? — всхлипнула Салима.

Анжелика постаралась ответить настолько спокойно, насколько смогла:

— Я уверена, что при начинающейся заварушке ребята в город не полезли. Все эти шляющиеся вокруг отряды не так уж тяжело заметить в пустыне. А если братья уже вошли в город на момент драки, то какая-то горстка воинов город не возьмёт. И не такие пытались.

Салима заметно утешилась. Девушки посидели ещё немного во дворе и вернулись в дом, ещё не зная, что на этом злоключения этого дня не закончились.

Сопровождаемая Салимой, Анжелика шла к своей комнате, когда девушки услышали слабый стон, донёсшийся из кухни. Анжелика решительно распахнула дверь в кухню, и девушки увидели Махфуза, одного из купцов, стоявшего у стола, неловко согнувшись. Левой рукой он пытался налить воды из кувшина в кубок, правую прижимал к боку.

— Что случилось? — спросила Анжелика, подходя и забирая у него кувшин.

— Рана... что-то с моей раной, — сквозь зубы пробормотал мужчина, — наверное... воспалилась...

— С какой ещё раной? — нахмурилась Анжелика, наливая в кубок воды и подавая ему. — У нас же только Зафар был ранен.

Махфуз жадно выпил воду и затем ответил:

— У меня царапина ниже локтя... Я промолчал... думал, само пройдёт...

Салима в ужасе прижала руки к щекам. Анжелика приложила ладонь ко лбу несчастного и констатировала:

— У него горячка, — затем, повернувшись к Салиме, она распорядилась: — Зови кого-нибудь из парней и Зухру. Крапива в доме есть? Понадобится для отвара против горячки.

— Закончилась, госпожа, — прошептала Салима, — но у Гульнары должна быть. Гульнара у нас...

— Сгоняешь потом к Гульнаре, — не дослушав, скомандовала Анжелика, — а сейчас зови наших.

Салима унеслась и почти тут же несколько парней вбежали на кухню. Они довели Махфуза до спальни и Анжелика взялась осматривать рану. Рана была небольшой, но успела слегка нагноиться.

— О, Аллах, заражение... — в ужасе пробормотал кто-то — в комнате постепенно собирались все обитатели дома.

— Ещё нет, — успокоила их Анжелика. Повернулась к служанкам, собравшимся за её спиной, и сказала: — Нам понадобится горячая вода, чистая ткань и спирт для начала. Сперва я вычищу рану, а затем протру спиртом для обеззараживания.

Женщины отправились выполнять поручения. Когда они вернулись, Анжелика вместе с ними приступила к лечению. Остальные собравшиеся приносили мало пользы, но девушка не просила их удалиться. Им так было спокойнее — да и ей.

Снабдив вернувшуюся от соседки Салиму инструкциями, как варить крапиву, Анжелика перевязала рану Махфуза и обратилась к остальным:

— Ещё кто-нибудь ранен?

— У меня на спине... немного зацепили... — пробормотал молодой Бахтияр, пряча глаза. Анжелика тяжело вздохнула.

— Раздевайся, — скомандовала она. И видя, как парень нерешительно смотрит на неё, добавила: — Я же просто врач.

Смущаться чьим-нибудь раздетым видом девушка не имела обыкновения. Дома Анжелика могла совершенно спокойно намазать спину кремом на пляже любому из своих друзей, невзирая на пол и отнесясь к этому совершенно пофигистически (в отличие от этих самых друзей, если пол их был противоположный). На лице Бахтияра девушка заметила лёгкую тень обиды — видимо, за равнодушие к его прелестям, — но заморачиваться этим у неё не было времени, и она приступила к осмотру. Царапина выглядела совсем неопасной, но Анжелика всё равно протёрла её спиртом. Температуру парня она рукой определила как нормальную.

Ночь выдалась беспокойной — служанки дежурили у кровати Махфуза, периодически давая ему отвар из крапивы. Анжелика и сама вставала несколько раз проверить, как его самочувствие. Тихо крадясь по дому со свечой, подходила к кровати мужчины и проверяла температуру, касаясь лба рукой. К счастью, к утру ему становилось всё лучше и лучше.

Наутро Махфуз чувствовал себя вполне сносно, да и рана выглядела уже не так страшно. Бахтияр и вовсе избежал проблем. Обитатели дома повеселели и наперебой хвалили Анжелику за её искусство.

— А где ты училась целительству, Анджелика? — поинтересовался Зафар.

— У бабушки, — поделилась девушка. "И самогоноварению у неё же", мысленно прибавила она. Бабушка её, выросшая в селе в послевоенные годы, полагала сей навык необходимым, и хотя с годами забросила практику по причине улучшения снабжения товарами, передала внучке эти знания "на всякий случай".

— Твоя бабушка очень мудра и талантлива, и выучила достойную наследницу, — с почтением отозвался шпион. Анжелика рассеянно улыбнулась, кивнув. Ей подумалось — а что сказала бы бабушка, завидев успехи внучки в травничестве и восхищение обитателей средневековья? "Наверно, она гордилась бы мной", меланхолично подумала Анжелика. "И сказала бы — ну вот, я же говорила, что это пригодится... Смешно — кто же мог бы подумать."

На следующий день Махфуз был уже совершенно здоров. А под вечер случилась ещё одна радость: возвратились сыновья Тахира с охраной — все живые, невредимые и с деньгами от султана.

Анжелика, стоя на дворе в толпе вышедших их встречать, незаметно покосилась на Салиму. Та в волнении сцепила пальцы, стоя среди служанок и неотрывно глядя, как Гаяр обнимает и целует отца. Когда же парень скользнул взглядом по толпе и его радостный взгляд встретил взгляд Салимы, та молча опустила глаза в землю, краснея. "Хорошо, что это у них взаимно", подумала Анжелика, невольно чуть улыбаясь.

Девушка забрала у Зульфии готовую одежду и расплатилась; Салима не зря расхваливала мастерицу — всё сидело просто идеально. Анжелика с удовольствием вертелась в новом платье перед маленьким зеркалом, которое поворачивала перед ней Салима так, чтобы в него хоть поэтапно, но можно было всё разглядеть, и радовалась простоте и изяществу моды Высокого Средневековья. Никаких, прости господи, удушающих корсетов, проволоки, понатыканной в юбку или шлейфов, волочащихся по земле. Только струящийся пепельно-зелёный шёлк, нежно облегающий талию, чуть расклешённые рукава и юбка, мягкими складками ниспадавшая до щиколотки.

Вечер был посвящён шумному застолью, вся компания с интересом слушала рассказы парней о том, как они пережидали разборки под Иерусалимом и виделись с султаном. Щедрость его единодушно была признана всеми выдающейся. Наутро же все собрались уезжать. Анжелика была разбужена по её просьбе Салимой чуть раньше, чем в полдень, и лениво нежилась в постели, пока Салима собирала её вещи. Служанка радостно мурлыкала себе что-то под нос и будто светилась изнутри. Анжелика не удержалась и, поймав её взгляд, многозначительно подмигнула. Салима смущённо захихикала.

Раздался стук в дверь и после разрешения войти в комнату заглянула другая служанка.

— Госпожа Анджелика, господин Тахир просит тебя зайти к нему, — сообщила она.

Анжелика кивнула и, выбравшись из кровати, отправилась умываться, сопровождаемая взглядом Салимы, который стал почему-то тревожным. На вопрос, случилось ли что-то, служанка покачала головой.

Спустившись в гостиную к Тахиру, Анжелика пожелала ему доброго утра и уселась рядом на диванчик, с любопытством ожидая, что он ей скажет.

— Почтенная Анджелика, — начал он, — отдавая должное всем твоим неисчислимым достоинствам, хочу спросить тебя: не согласишься ли ты выйти замуж за моего сына Гаяра? Поскольку сегодня, возможно, ты уедешь, то стоит поговорить об этом сейчас. Надеюсь, мой сын сможет составить твоё счастье.

Анжелика слегка шокированно посмотрела на него. Проморгалась, немного поразмыслила и решила реплику "а может, чувак сам как-нибудь разберётся?" оставить при себе из вежливости. Девушка задумчиво потёрла нос и отвечала в соответствующем стиле:

— Тут такое дело... у меня дома по традиции люди обычно женятся только после того, как довольно долго пообщаются друг с другом. Это не меньше года, как правило... Поэтому, при всём уважении, откажусь. Но Гаяр замечательный, смелый парень, и, я думаю, какая-нибудь хорошая девушка с удовольствием выйдет за него. Например, Салима, — Тахир глянул слегка удивлённо, и Анжелика продолжила: — Она очень добрая, сообразительная и за пару дней сделала действительно большие успехи в обучении целительству. Мне без неё здесь труднее бы пришлось. Но, конечно, решайте сами...

После обмена ещё кое-какими любезностями Анжелика оставила призадумавшегося Тахира одного и, выйдя из гостиной, наткнулась на Зафара, который тоже хотел о чём-то с ней поговорить.

"Если ещё и он посватается, я буду смеяться в голос", подумала про себя Анжелика, следуя за парнем во двор. Устраиваясь на скамье и подождав, пока Анжелика присядет рядом, Зафар начал:

— Анджелика, я очень впечатлён тем, как ты вылечила Махфуза. Я уж не думал, что он останется в живых, а благодаря твоим снадобьям и уменью он и вовсе в пару дней совершенно здоров. Такого я ещё не видел.

— Мне было приятно ему помочь, — ответила Анжелика, тепло улыбаясь.

Зафар чуть помолчал и продолжил:

— Твоя помощь была бы бесценна для армии Салахаддина. Если хочешь, я могу рекомендовать тебя султану как лекаря.

Анжелика ахнула, поднимаясь на ноги и прижимая руку ко рту.

— Сейчас?!.

Зафар кивнул:

— Можешь поехать со мной сегодня же, и побеседовать с Салахаддином по приезде. Я представлю тебя. Подумай, и если...

— Я согласна, — выдала Анжелика, выдыхая и глядя неверящим взглядом в пространство. Вот так быстро? Так просто?!

Зафар тепло и чуть задумчиво улыбнулся.

— Тогда едем в Иерусалим. Остановишься у меня — у меня там дом.

— Спасибо огромное! — воскликнула Анжелика.

— Тебе спасибо, — отозвался Зафар.

С быстро бьющимся сердцем Анжелика побежала сообщить остальной компании. Множество мыслей вертелось в её голове. Интересно, а Салахаддин красивый?.. А рост у него какой? У самой Анжелики рост был метр семьдесят два... А... Хм, работа... Ну, работу она, скорее всего, получит. Для средневековья она и вправду оказалась замечательным врачом, что уж там — хотя дома никогда и не думала о карьере в медицине. Анжелика любила свою работу переводчика: лёгкую (при наличии таланта — а талант у неё был), позволяющую общаться с новыми людьми и путешествовать...

Девушка вошла в гостиную, где собрались обитатели дома, и сказала:

— Товарищи, Зафар предложил мне поехать с ним и побеседовать с Салахаддином — возможно, он возьмёт меня на работу лекарем при армии. Я согласилась.

Мужчины приветствовали радостными возгласами эту новость.

— Да благоволит тебе Аллах, сестрёнка, — сказал Фазиль, улыбаясь.

— Спасибо, Фазиль! Надеюсь, ты не обижаешься, — сказала Анжелика, взявшись обеими руками за руку парня.

— Нет, конечно, — рассмеялся тот, — такой шанс раз в жизни выпадает, — повернувшись к вошедшему Зафару, он добавил: — Брат, прошу, позаботься об Анджелике. Если с работой вдруг не выйдет — мы приедем скоро и я заберу сестрёнку с собой.

— Конечно, — заверил шпион.

Анжелика приняла заботу о себе с благодарностью. Это дома она, взрослая девушка, спокойно могла путешествовать даже на другой континент в одиночку безо всяких проблем. Здесь же, когда вокруг ошиваются то бандиты, то крестоносцы, то ещё какая нечисть, и путешествие небезопасно даже для отряда здоровых мужиков — предосторожности были совсем не излишни.

Компания, наконец, собралась во дворе и начала готовиться к отъезду. Слава всевышнему, день выдался на удивление пасмурный, и Анжелика лелеяла надежды не свариться заживо по дороге. Девушка сидела на своей угнанной лошадке, с заботливо собранными Салимой сумками, привязанными у седла — шайтан его знает, что там надо было класть для поездки по пустыне, одна бы Анжелика точно не справилась. Девушка думала, что за пару дней успела привязаться и к своим товарищам по отсидке, и к обитателям дома...

— Да облегчит вам путь Аллах, — промолвил Тахир на прощание.

Отъезжающие тронулись со двора, чтобы проехать немного вместе, а далее разделиться. Караванщики направлялись домой, Анжелика же с Зафаром и охраной, которую дал им Тахир, ехали в Золотой Город, Иерусалим, на встречу с султаном.

Примечания к главе:

Орёл Саладина — герб, который использовал Саладин и сейчас использует Египет, который тогда входил в его владения (https://ru.wikipedia.org/wiki/Орёл_Саладина).

Бахур — натуральные благовония, которые жгут для получения ароматного дыма.

Ассаляму алейкум уа ррахматуллахи уа барракятух — "Да пребудет над вами Дарующий мир и милость Аллаха и Его благословения" (арабский).

___

Анжелика, Зафар и охранники Тахира ехали небыстро, иногда болтая о том, о сём, а иногда разговор замирал и девушка погружалась в свои мысли. Самыми волнующими были предположения о встрече с Салахаддином. Анжелика задумчиво провела пальцем по губам, прищурившись. Интересно, какие у него глаза?.. А фигура?... И...

— А вот как вы думаете, — один из охранников Тахира, молодой парень, обратился к попутчикам, отхлебнув воды из бурдюка, — отчего Иерусалим называется "золотым"?

— Денег через него проходит множество, — буркнул охранник постарше. Анжелика хмыкнула.

— Иерусалим — священный город трёх религий, — возразил ему другой, тех же примерно лет. — Оттого бесценный.

— Иерусалим построен из золотистого камня, — прищурившись, проговорил Зафар. — На рассвете, в утренних лучах, он кажется путнику золотым.

Анжелика в своей родной эпохе ни разу не была в Иерусалиме, да ей и не хотелось, а вот Иерусалим Салахаддина интересовал её очень сильно.

На привал устроились у небольшого оазиса. Копаясь в седельной сумке в поисках, чего бы пожевать, Анжелика вспомнила Тахира: добродушный приятный человек, казалось бы, таких она во множестве встречала в родном веке — и дома, в России, и на Востоке. А тем не менее, он был, по-видимому, против женитьбы сына на служанке, даже не будучи нищим. Это было непривычно. Анжелика задумалась, поможет ли влюблённым её рекомендация или нет.

Девушка отломила кусок лепёшки, рассеянно глядя поверх спокойной воды. Ей вспомнилась её поездка в Саудовскую Аравию в недалёком прошлом — или, так сказать, в далёком будущем. Анжелика и её саудовские друзья приехали тогда к такому же оазису на джипах; сидели у воды, потягивая газировку из пластиковых стаканчиков; из машины доносилась негромкая музыка... Перед обратной дорогой мальчики взялись форсировать бархан, и Анжелика весело визжала, сидя на переднем сиденье, пока джип взбирался по песку.

...К Иерусалиму подъехали уже к вечеру. Чем ближе к городу, тем чаще встречались проезжие на дороге — наездники, повозки, караваны. Иногда спешили мимо небольшие конные отряды воинов в восточных доспехах; кое-с-кем из них Зафар обменялся краткими приветствиями и спросил, всё ли спокойно.

Наконец из-за холма показались стены Иерусалима, возвышаясь над долиной — высокие, толстые и действительно сложенные из золотисто-бежевых каменных блоков. Наверху каждой башни развевалось зелёное знамя с золотым орлом. Анжелика вспомнила, где уже видела такого орла — на флаге Египта XXI века. Заметное число всадников патрулировали город вокруг, и на стене тоже было видно людей. Зафар и Анжелика распрощались с охраной Тахира и направились к городу.

В воротах Зафар поприветствовал стражников как старых знакомых.

— Где пропадал, брат? — полюбопытствовал один из охранников, пока остальные исподтишка разглядывали Анжелику.

— Много где, Аббас, позже расскажу, — отозвался Зафар.

Друзья, не спешиваясь, въехали в город. Скорость пришлось значительно сбавить, поскольку улочки здесь были не только в основном узкими, но и заполненными снующим туда и сюда народом, пешим и конным — чаще в восточной одежде, но иногда и в европейской. "Движение, как в Москве", подумала Анжелика, осторожно направляя лошадь вслед за Зафаром и с любопытством глядя по сторонам. Люди оживлённо болтали, смеялись, спорили на разных языках, уличные разносчики медленно брели с котомками и кувшинами, бойкими голосами предлагая еду и воду, дети бегали взад-вперёд, оглушительно визжа... В невысоких домиках из светлого камня были распахнуты окна, а иногда и двери, и оттуда доносились запахи то бахура, то свежей выпечки. Хозяйки сидели кое-где у крылечек, занимаясь разной домашней работой.

— Вон там — аль-Акса, — Зафар указал рукой на возвышавшуюся над зданиями большую мечеть, чей золочёный купол блестел в лучах заходящего солнца. На вершине купола красовалась эмблема ислама — полумесяц. — Её много лет желал освободить наш добрый султан... И наконец Аллах благословил его на задуманное.

— Знаю, — кивнула Анжелика и добавила, глядя на аль-Аксу: — Красиво — как сбывшаяся мечта.

Зафар посмотрел на неё задумчиво и тронул поводья. Друзья свернули на улицу пошире и вскоре подъехали к довольно большому дому. Мальчик-подросток, сидевший у крыльца, обрадованно вскинул глаза на Зафара и бросился помочь с лошадьми. Друзья спешились и вошли в дом.

Пока слуги хлопотали вокруг приехавших, Анжелика с любопытством оглянулась. Обстановка у Зафара была определённо пошикарнее, чем у Тахира: шёлковые занавески на окнах, на стенах — ковры... Девушка с любопытством потрогала пальцем один особенно шикарный тёмно-синий коврик с серебряным шитьём. Коврик не разочаровал и оказался очень мягким.

— Верблюжья шерсть, — улыбнулся Зафар, сидевший на диване, пока прислуга собирала на стол. Анжелика, усмехнувшись, подсела к нему, и парень продолжил: — После ужина я отправляюсь к султану, но тебя, если хочешь, могу представить ему завтра.

— Не-е, — протянула Анжелика, — бери меня с собой.

Зафар чуть поднял брови в удивлении.

— Ты не устала?

— Устала зверски, — призналась Анжелика, — и всё равно не хочу откладывать.

— Я... думаю, султан оценит это... — протянул Зафар со странным выражением лица, и девушка скромно улыбнулась.

Друзья приступили к ужину. Зафар смотрел на Анжелику и думал, как поразительна её жажда жизни, и как удивительна судьба, которая свела их так внезапно. Анжелика же рассеянно пробовала всё подряд, отдавая должное разыгравшемуся в дороге аппетиту, но мысли её бродили далеко и все касались будущей встречи с султаном.

Рувейда, служанка лет пятидесяти, подставила Анжелике тарелку со сластями, сочувственно приговаривая:

— Покушай, госпожа, а то худенькая какая.

"...А многим нравлюсь", подумала Анжелика, но вслух, конечно, поблагодарила. Уголки губ девушки тронула лёгкая улыбка, и Зафар, бросив на неё быстрый взгляд, снова уткнулся в тарелку.

После ужина Анжелика отправилась в отведённую ей комнату, и Рувейда приготовила ей всё для купанья. Вода в бадье была довольно горячая, но не обжигающая — как раз приятная, поэтому девушка размякла в ней и чуть не задремала. Но всё же она собралась с силами, вымылась и выбралась наружу. Вытершись, Анжелика с удовольствием достала из дорожной сумки новое шёлковое платье.

— Долго же наш господин отсутствовал, — проговорила Рувейда, затягивая шнурки на тонкой талии девушки. В тоне женщины чувствовалось любопытство.

— Работал, — кратко пояснила Анжелика, разглядывая себя в зеркало, висящее на стене. — Зафар — очень трудолюбивый человек.

— И прекрасный господин, — подхватила Рувейда. — Набожный, добрый, благочестивый... Однако ж ему уже тридцать второй год, а он всё ещё не был женат, — служанка лукаво поглядела на девушку.

— Такой замечательный парень ещё найдёт кого-нибудь, обязательно, — Анжелика вертелась перед зеркалом, оглаживая на себе мягкое, тонкое и гладкое платье. Оно облегало её фигуру бережно, как ласковая морская волна. В отражении напротив, невзирая на усталость, задорно блестели любопытные зелёные глаза. До встречи с султаном оставался какой-нибудь час.

Когда Анжелика и Зафар выехали из дома во дворец, солнце уже садилось. Впрочем, народа меньше на улице не стало — а может быть, даже стало больше. Друзья проехали по улицам до огромного дворца, украшенного на куполе флагом с уже знакомым орлом, и поднялись на крыльцо. Зафар перекинулся парой слов с охраной, и стоявшие тут же привратники распахнули перед ними двери.

"Ничего себе сервис", — подумала Анжелика, вслед за Зафаром ступая на устилавший пол ковёр под высокими сводчатыми потолками. Друзья вошли в большой зал со множеством колонн, упиравшихся в потолок, и девушка вертела головой по сторонам, разглядывая богатые драпировки с бахромой, обитые шёлком диваны и окна с витражами. Разноцветные стёклышки расцвечивали закатное солнце в зелёные, синие, оранжевые тона и отбрасывали весёлые яркие отблески на всё вокруг. И повсюду множество людей — в основном мужчин, одетых в пёстрые шёлковые халаты и тюрбаны, со множеством перстней на пальцах — стояли, сидели, беседовали, попивали шербет из кубков. Множество из них оборачивались и провожали взглядами Анжелику с одобрением и любопытством. Анжелика шла, с напускной скромностью поглядывая по сторонам.

Зафар окликнул кого-то из служанок и проводил Анжелику в просторную пустую комнату.

— Подожди меня здесь, — сказал Зафар, — я немного побеседую с султаном и вернусь.

— Без проблем, — отозвалась Анжелика, устраиваясь на мягком диванчике. Служанка, вошедшая вслед за ними, подошла и поставила перед ней на столике кубок с шербетом и тарелку со сластями. Зафар вышел, служанка зажгла свечи в нескольких больших серебряных подсвечниках и тоже удалилась, и Анжелика осталась предоставлена сама себе.

Перепробовав понемногу все сладости и запив шербетом, девушка принялась разглядывать обстановку. Ей понравились и полосатый диванчик, и резной кружевной столик из тёмного дерева, и арочное узкое окно с цветочным витражом. Девушка поднялась и зашла за тяжёлую шёлковую штору, встав возле окна, а затем толкнула створку и кинула взгляд на улицу, на вечерний сумеречный Иерусалим, который начинал понемногу затихать. В окнах загорался мягкий дрожащий свет свеч. В XXI веке на Ближнем Востоке после заката на улице начинался самый движ, но здесь электричество ещё не провели, и народ, видимо, готовился ко сну.

Девушка залюбовалась городом и оторвалась от этой картины только тогда, когда за спиной послышались чьи-то шаги. Она тихо обернулась и увидела незнакомого мужчину, который, похоже, её не заметил.

Вошедшему было на вид около сорока, он был строен, высок — этак с метр восемьдесят — и его походка была бодрой и стремительной. Быстрая походка всегда нравилась Анжелике в мужчинах — девушка не носила высоких каблуков и сама всегда ходила очень быстро. Одет незнакомец был в простую тонкую рубашку, облегающие брюки и сапоги; на голове его был небольшой тюрбан, из-под которого выбивались короткие чёрные кудри. Девушка с возрастающим любопытством разглядывала профиль мужчины с высоким лбом и носом с небольшой горбинкой, тёмные глаза, смуглую кожу и короткую чёрную бороду и усы. Незнакомец задумчиво потирал подбородок изящными длинными пальцами, на которых виднелась лишь пара перстней. Он был задумчив и показался Анжелике немного грустным. Мужчина остановился на середине комнаты, устремив невидящий взгляд в стену напротив, и Анжелика решила дать о себе знать, аккуратно закрыв окно.

Быстрым, еле уловимым движением незнакомец обернулся к ней, и его тёмно-карие глаза, окружённые пушистыми ресницами, в тот же миг утратили грустное выражение, будто загоревшись жарким огнём. Анжелика никогда не понимала выражения "красивая улыбка", но сейчас темноглазый незнакомец улыбается ей радостно и чуть лукаво, глядя прямо в глаза, и она внезапно на миг забывает, как дышать.

— Ассаляму алейкум уа ррахматуллахи уа барракятух, — говорит он, шагая ей навстречу. Его голос низкий, чуть хрипловатый, но очень тёплый, и в нём совершенно восхитительно звучит двойное арабское "рр".

— Добрый вечер, — выдыхает Анжелика.

— Кого-то ждёшь здесь? — поинтересовался мужчина, подходя ближе и изучая своими жгучими глазами её лицо.

— Своего друга, — поясняет Анжелика, облокачиваясь на подоконник. — Он обещал представить меня султану... на должность целительницы.

— А-а, я что-то слышал об этом, — незнакомец опирается на подоконник рядом с девушкой, и она невольно любуется, каким ловким и изящным выглядит каждое его движение, даже самое простое.

— То есть не успела я переступить порог, а о моих делах уже кто-то слышал, — наигранно возмущается девушка. Мужчина весело смеётся.

— Это же дворец, — поясняет он, — слухи тут разносятся за мгновение. Так, значит, — продолжает незнакомец, — ты только приехала в город и сразу занялась делом?

— Да, хотелось бы сразу выяснить насчёт работы... Хоть мы целый день и скакали по ужа-асно жаркой пустыне, — капризно протянула Анжелика.

— Пустыня сурова, но в ней иногда можно найти прекрасные цветы, — сверкнул глазами незнакомец, и девушка тихонько усмехнулась в ответ. — А откуда ты родом?

— Из далёкой северной страны, она называется Русь, — отвечает Анжелика. — Летом у нас жарко — хоть и не настолько, как у вас, но зимой холодно и с неба падает снег.

— Я видел снег. Он светлый, блестящий и очень красивый, — говорит незнакомец, скользнув взглядом по её длинным светлым волосам. Анжелика улыбается под его жарким взглядом и чувствует, как горят её щёки.

— А ты что тут делаешь? — в свою очередь интересуется она.

Мужчина помедлил мгновение перед ответом.

— Служу на благо своего народа, — отозвался он. "Чиновник, значит", — успела подумать Анжелика, прежде чем кто-то ещё вошёл в комнату. Она повернулась — перед ними стоял Зафар.

— О, султан... Анджелика... вижу, вы уже познакомились, — парень переводил взгляд с одного на другого немного удивлённо.

— Почти, — улыбнулся незнакомец... вернее, Салахаддин, пока Анжелика в изумлении смотрела на него.

Немного инфы по тексту.

Молитва у мусульман обязательно включает в себя намаз — цитирование отрывков из Корана, и её также может по желанию дополнять дуа — личная просьба ко всевышнему, обычно её произносят с особым молитвенным жестом, сложив вместе ладони.

__

Салахаддин сидел в кресле напротив Зафара совершенно свободно и расслабленно, оперевшись одной рукой на подлокотник и потирая бороду пальцами другой. Но парень знал, что султан очень заинтересован — по острому взгляду живых чёрных глаз и по выражению его лица, сосредоточенному и серьёзному.

— ...Поселившись дома у моего доброго друга Тахира, мы узнали, что отважная Анджелика — к тому же совершенно потрясающая целительница, — шпион, сидя за низким столиком, от волнения вертел в руке финик, но так и не приступил к еде. — Я уж думал, нашему товарищу придёт конец — если не в течение дней, так недель. Но он в пару дней был абсолютно здоров! И рана его затянулась. Анджелика умеет варить загадочное зелье... Впрочем, в тайне она его не держит, и караванщики были снабжены на дорогу и образцом и рецептом. И с Тахиром и его домашними она поделилась щедро. О султан, такие знания были бы бесценны для нашей армии.

— Бесспорно, — кивнул Салахаддин, прищурившись.

— Мало этого, — Зафар, не выдержав, вскочил и прошёлся взад-вперёд по роскошному кабинету султана, но тут же, спохватившись, уселся обратно, — она полностью держит нашу сторону в войне. Она из православных христиан, северянка, странница. Когда один из наших товарищей — прости неразумного, о султан! — сказал, что тебе следовало бы вешать крестоносцев почаще... О султан... порой, я слыхал, наши единоверцы высказывают это мнение...

— Знаю, — проговорил Салахаддин спокойно.

Зафар овладел собой и продолжал:

— Но Анджелика знает цену милосердия на войне... Она поминала войны на своей родине, и говорила, что их враги, не знавшие умения дипломатии, потеряли всё. Она высказала похвалу твоему искусству войны, о султан. Её речь была прекрасна... Мы все заслушались ею.

— Ты говоришь о поистине незаурядной девушке, Зафар, — проговорил Салахаддин, чуть улыбаясь. — А замужем ли она? Или у неё есть отец или братья?

— Анджелика не замужем и родни рядом с нею нет, — отвечал Зафар, — ничьё разрешение на работу не потребуется.

Султан всмотрелся в его лицо — шпион казался чем-то смущённым: сцепив пальцы, он смотрел в стол. Салахаддин хотел спросить что-то ещё, но внезапно в кабинет постучали. После короткого дозволения войти от султана в комнату быстро вошёл рассыльный.

— О султан, — доложил он, — Муфаддаль ибн Заки прибыл с отчётом, просит принять.

Салахаддин кивком отпустил посыльного и обратился к Зафару:

— Я побеседую с Анджеликой после начальника патруля. Благодарю тебя, Зафар — давно не был я столь обрадован, да и заинтересован. Можешь обождать здесь, я поделюсь с тобой своим решением.

Султан поднялся, быстро вышел из кабинета и отправился слушать отчёт начальника патруля. Муфаддаль ибн Заки, мужчина зрелых лет, поделился с султаном своими опасениями: дозор выдался спокойным, но местные жаловались, что видели, хоть и далеко, вражеские разъезды. Салахадин поблагодарил воина, отпустил его на отдых и отправился на встречу с целительницей, глубоко задумавшись. Враги определённо что-то замышляли; хвала всевышнему, сегодня обошлось без жертв. Однако же разведку и патрули следует усилить. Подозвав к себе нескольких рассыльных, султан велел передать распоряжения для начальника разведки и главы патрульного отряда, заступавшего сейчас в дозор, и вошёл в назначенную для встречи комнату, погрузившись в свои мысли.

Хлопнула створка окна. Салахаддин резко повернулся и встретился взглядом с самой необычной девушкой, какую ему доводилось видеть. А ведь он немало успел повидать красавиц из самых разных уголков мира за свои пятьдесят пять лет.

Лунное серебро волос ниспадало прелестнице на плечи, а большие глаза в тёмной рамке ресниц светились первой весенней зеленью на нежном лице цвета персика. Её стройную гибкую фигуру облегало, немногое скрывая, зелёное шёлковое платье. Кого ждёт здесь эта девушка? Не приведи Аллах, супруга...

Но всевышний был милостив к нему сегодня. Красотка, тепло поприветствовав его, сообщила, что ждёт своего друга, который просил для неё места целительницы. "Твой друг не сказал мне, как ты красива", — подумал Салахаддин, подходя ближе. Но мысли о Зафаре тут же улетучились, пока он глядел в волшебные зелёные глаза. Она не поняла, кто он, и беседовала с ним совершенно непринуждённо. Она рассказывает о своей родине, о снеге, и ему очень трудно не думать, каковы её длинные, светлые, как снег, волосы на ощупь, когда пропустишь их сквозь пальцы.

Их разговор был прерван Зафаром, который внезапно открыл Анджелике, с кем она беседует... Салахаддин смотрел, как удивление на её лице сменяется радостью.

— Мне очень приятно познакомиться, — девушка взяла себя в руки и любезно произнесла вежливую фразу. Её сияющая улыбка говорила султану намного больше...

— И мне также, — Салахаддин приложил правую руку к сердцу, глядя своими тёмными глазами в глаза девушки, отчего она невольно опустила взгляд. — Наш добрый друг Зафар рассказал мне о твоих успехах в целительстве, Анджелика — они впечатляют. Я с удовольствием приму тебя на работу в больницу — было бы превосходно, если бы ты начала завтра с утра. Плата за...

— Если тебе кого-то надо лечить срочно, то можно прямо сегодня, — задумчиво прищурилась Анжелика.

Глаза Салахаддина вспыхнули изумлением и после — тёплой признательностью.

— Я поражён такой заботой о нашей армии, Анджелика, — сказал он после небольшой паузы, — но, слава Аллаху, дела могут подождать. Сегодня же — отдыхай.

— Да-а, отдых нам всем не помешает, — протянула Анжелика.

— Увы, меня ждут дела, — улыбнулся Салахаддин, — доброй ночи, друзья, и до встречи.

Султан развернулся и вышел из комнаты, оставив Анджелику глядеть ему вслед, а Зафара, который с начала разговора не проронил ни слова — встревоженно смотреть на Анжелику.

— Спасибо, что познакомил нас, Зафар, — девушка повернулась к парню с доброй улыбкой, и он неуверенно кивнул ей в ответ.

Обратно возвращались, когда небо уже почти совсем потемнело, и на нём нежно блестели звёзды и тонкий серп растущей луны. Редкие прохожие оглядывались на них с любопытством. Анжелика молчала, погружённая в свои мысли, и Зафар жалел, что в полутьме не видит отчётливо выражения её лица. Какое-то смутное беспокойство владело им с момента, когда он увидел девушку рядом с султаном. Здравый смысл подсказывал ему, что его задача выполнена — эти двое определённо поладят и вместе будут отлично работать на благо народа. Только сердце не хотело молчать. Но разобрать его тайный шёпот он не мог... или не хотел.

Дома у Зафара Анжелика рассеянно отвечала ему, стараясь быть любезной, несмотря на то, что мысли её витали очень далеко... Зафар хрипло задавал ей то один, то другой бытовой вопрос, и не задавал главного. Рувейда задумчивыми мудрыми глазами смотрела на своего господина и украдкой качала головой.

Наконец девушка отправилась в свою комнату на отдых, но сон не шёл к ней. Анжелика распахнула окно и опёрлась локтями на подоконник, вдыхая свежий тёплый воздух восточной ночи. Все эти несколько дней в новом мире прошли в суете и спешке, и Анжелика еле успевала следить, как одна неожиданность сменяется другой. Но сейчас ей казалось, что время остановило свой сумасшедший бег и она наконец-то оказалась там, где должна быть.

Девушка расслабленно направила взгляд во тьму ночных небес над спящим городом, глядя и не видя всей этой мягкой красоты. Другой образ будто стоял перед её глазами — яркая улыбка и жгучие чёрные глаза... Человек, которого она заочно так уважала за его благородные поступки, оказался ещё и невероятно обаятельным. Его энергия, заметная в каждом движении, хрипловатый голос, звучавший для неё, как музыка, и этот взгляд, самый жаркий во всём мире пламенный взгляд...

Девушка прикрыла глаза, блаженно улыбаясь.

* * *

Салахаддин облокотился на перила балкона и опёрся подбородком на сцепленные пальцы. Все дела он завершил, наконец, и можно было позволить себе немного отдыха. Внизу патруль совершал свой обычный обход вдоль почти безлюдной улицы; наверху сиял полумесяц — такой же, как тот, что недалеко отсюда украшал одну из его лучших побед, аль-Аксу. Султан вспоминал ту, которую встретил сегодня так внезапно. Огонь её зелёных глаз, мягкий смех, задорная улыбка... Неужто сам всевышний послал ему ангела?.. И к тому же Анджелика не только красива, но и добра. Хотя сразу в обаятельной весёлой девушке трудно было признать героиню, описанную Зафаром, которая проявила столько смелости и находчивости, но стоило появиться важному поводу — и вот она уже вызвалась поработать сразу, забывая о тяжёлом дне...

Салахаддин вернулся с балкона в комнату и ополоснул лицо прохладной водой, но это не помогло привнести порядок в его смятенные мысли.

Взяв полотенце на столике, султан вытер им лицо. Чуть задержав его у глаз, он почувствовал за спиной чьё-то присутствие и услышал тонкий, нежный звон женских украшений. Обернувшись, он увидел самую красивую наложницу из своего гарема, Джамилю, одетую в откровенный наряд танцовщицы.

Салахаддин, отложив полотенце, окинул скучающим взглядом невысокую, гибкую девушку. Красные струящиеся одежды красиво подчёркивали тёмную кожу, чёрные локоны рассыпались по плечам. Искусно и плавно, словно лебедь, девушка подплыла к нему в танце, дотронувшись до его плеч, слегка массируя их, и, будто спрашивая взглядом, начала снимать тунику.

Султан задумчиво смотрел в одну точку перед собой, уже не замечая прелестницу, поскольку перед его внутренним взглядом уже всплыл совсем другой образ: блестящие светлые волосы, бледно-золотистая кожа, глаза цвета весенней листвы...

Наложница, наклонившись, заглянула в его лицо, и Салахаддин вернулся к действительности. Сделав плавный жест рукой, султан произнёс:

— Ступай к себе, Джамиля.

Девушка отвернулась, постаравшись скрыть разочарование на капризном личике, и покорно вышла из покоев султана, тихо закрыв за собой дверь.

Салахаддин снова вышел на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночь укрывала всё вокруг тёмным покрывалом — от далёких небес до тихих, утомлённых дневной суетой улиц. Ветер что-то нашёптывал деревьям, и они тихо шелестели ему в ответ... Султан решил совершить на балконе вечерний намаз. Он расстелил свой молитвенный коврик и обратил взгляд к небесам.

Когда в его покои заглянул главный евнух гарема, чтобы узнать, что не понравилось султану в наложнице, он застал повелителя читавшим дуа на балконе. Салахаддин сложил руки в молитвенном жесте, склонив голову, и ночной ветерок мягко играл его чёрными кудрями. Евнух молча закрыл дверь, не став беспокоить господина.

Утреннее солнце ещё не начинало припекать, когда Анжелика, одетая в тончайшую шёлковую голубую блузку и джинсы, поднялась на ступени дворца. В руке она держала средних размеров бутыль с живительным самогоном, прихваченную из дома. Девушка поприветствовала привратников дружелюбным "Доброе утро, ребята" — лица скучавших на посту ребят оживились, когда они отвечали ей — и ступила под высокие мраморные своды. Оглядываясь в поисках султана, она невольно поправила причёску, хоть и знала, что её длинные, шелковистые, ниспадающие на спину волосы выглядят отлично.

— Госпожа Анджелика? — невысокая девушка подошла к ней, разглядывая её с любопытством и пытаясь это скрыть.

— Да, это я.

— Я Мадина. Султан Салахаддин велел проводить тебя к больнице, — девушка сделала приглашающий жест рукой.

Анжелика приподняла брови в удивлении, но постаралась ничем не выказать своего разочарования — обижать приветливую девчулю не хотелось. Лицо Анжелики осталось спокойным и дружелюбным, а тон голоса был совершенно ровным, когда она обратилась к провожатой:

— Приятно познакомиться, и благодарю за помощь. А где, кстати, он сам?

— Не могу знать, госпожа, — ошарашенно отвечала девушка.

— Ну, ничего страшного. Идём в больницу. Далеко это? — вежливо отозвалась Анжелика и прослушала ответ, раздумывая над тем, что отсутствия Салахаддина она совсем не ожидала. "А ведь я из-за тебя сюда приехала, красавчик", про себя вздохнула девушка, но тут же напомнила себе, что идёт война и у султана могло найтись множество причин не встретить её лично. Следуя за Мадиной, она вышла обратно на крыльцо и спустилась по ступенькам. Больница находилась в соседнем квартале.

Войдя в просторное здание, Анжелика огляделась и с удовлетворением заметила, что выглядит больница вполне прилично. Потолки были высокими, а комнаты — большими. Салахаддин не пожалел для больницы превосходного помещения. Хотя труд местных служанок, подумала Анжелика, был не так уж и усерден — пыль по углам можно было бы и прибрать.

Мадина позвала ещё трёх служанок, представив их и Анжелику друг другу, и вся компания проследовала в комнату, где лежали на кроватях несколько парней и мужчин. Они глянули на Анжелику с привычными ей удивлением и заинтересованностью. Эти чувства Анжелика вызывала у окружающих дома — часто, на Ближнем Востоке — очень часто, а на средневековом Ближнем Востоке — почти всегда. Туризм из северных стран, так же как и осветляющая краска для волос, были тут не в ходу, и Анжелика наслаждалась отсутствием конкуренции.

Кое-кто из будущих пациентов смущённо натянул на себя одеяло повыше.

— Доброе утро всем, — с обычным дружелюбием бодро приветствовала всех Анжелика, — я ваш новый целитель, меня зовут Анжелика. Прошу жаловаться на все царапины, порезы и прочее в том же духе, а также на горячку, ничего не упуская (девушка вспомнила два случая дома у Тахира).

— Госпожа пусть только скажет, что нужно делать, и мы сделаем, — сказала Мадина.

Из коридора появился молодой мужчина, невысокий, худощавый, одетый в светло-синий халат и тюрбан. Возраста он был примерно такого же, как Анжелика, но назвать его парнем было трудно — мешала седина, слегка посеребрившая его виски, и очень серьёзный взгляд небольших тёмных глаз.

— Салям алейкум, — поздоровался он мягким и негромким голосом.

— Доброе утро, — отозвалась Анжелика.

— Я Абдул-Латиф ибн Юсуф аль-Багдади, целитель, — представился мужчина. — А ты, должно быть, Анджелика? — Девушка кивнула. Мужчина продолжил: — Приятно познакомиться. Я много интересного слышал о твоих методах лечения. Может быть, ты могла бы поделиться ими со мной?

Анжелика вспомнила слова Салахаддина — "слухи во дворце разносятся за мгновение" — и улыбнулась, отвечая сразу всем:

— Конечно, без проблем. Для наилучшего обеззараживания сперва мы протираем свои руки вот этой штукой, — она потрясла бутылью с самогоном, — которая называется "спирт". Пока что у меня есть с собой немного спирта, а потом мы будем его варить, я расскажу как... Ранения мы для начала промываем чистой водой, именно чистой — очень желательно, до того кипевшей.

— Кипевшей? — изумилась Мадина. — Это как на суп?..

— Угу, именно, — подтвердила Анжелика. — Пока пузырьки не пойдут. Только вода должна быть абсолютно чистой, без мяса, соли и тому подобного. Кипячение убивает всю заразу, которая могла бы быть в воде.

— Вот так просто?! — в шоке отозвалась другая служанка.

— Ну да, — пожала плечами Анжелика и хмыкнула: — Наверняка у нас было множество недовольных, когда этот факт обнаружили. Потому что обеззараживание еды и питья постоянным приёмом алкоголя внутрь вышло из употребления...

Собравшиеся дружно рассмеялись.

— Затем обрабатываем раны спиртом и заматываем чистой тканью, — продолжила Анжелика. — Кстати, если будете что-то зашивать — иголку тоже протирать спиртом.

— А ты умеешь зашивать, госпожа? — робко спросила одна из служанок.

— Не-а, не умею, — честно призналась Анжелика, и про себя подумала, что от перспективы что-то зашивать на живом человеке она, пожалуй, сама бы упала в обморок.

На горячку никто не жаловался, и служанки взялись за обработку ран. Абдул-Латиф посмотрел на Анжелику мягко, но пристально, и уточнил:

— Спирт всегда помогает?

Анжелика честно задумалась и ответила:

— Не припомню, чтобы у кого-то что-то нагноилось после обработки спиртом. А-а, кстати! При том, что спиртом заливать раны нужно обязательно, вином их заливать ни в коем случае нельзя! — девушка поймала заинтересованные взгляды всех присутствующих и поделилась: — Один знакомый моего папы поехал отдыхать на природу, поранил палец и залил царапину вином. Лишился пальца...

Кто-то из девушек охнул.

— Твой отец был целителем? — спросил Абдул-Латиф.

— Не-е, он был менедж... купцом. Целительницей была моя бабушка, — пояснила Анжелика, и, вспомнив предыдущий целительский опыт, добавила: — И ещё: спирт пить не следует. Им можно здорово отравиться. Ну, — девушка задумчиво потёрла лоб, — по крайней мере не стоит при таких недомоганиях.

— А при каких можно? — с надеждой спросил паренёк, лежавший на кровати у окна.

— Карим! — осадил его мужчина постарше.

— Обращайтесь ко мне с жалобами, я скажу, когда можно и нужно, — дипломатично отвечала Анжелика, с трудом удерживаясь от фейспалма. Заметив, что служанки берутся за перевязку, Анжелика осмотрела перевязочный материал и забраковала пару сомнительной чистоты тряпок, а затем продолжила: — А ещё нам понадобится заживляющий отвар. Для него нам нужны полынь и ромашка...

Абдул-Латиф кликнул мимо проходившую служанку и велел принести бумагу и перо, и пока Анжелика инструктировала девушек, как варить отвар — за ингридиентами они вызвались сходить сами — лекарь старательно записал рецепт. Затем он спросил, как варить спирт, и тоже записал. Анжелика посмотрела на него с уважением.

— Что ж, я думаю, на сегодня всё, — подытожила Анжелика. — Мне бы сейчас увидеться с султаном, как его можно найти?

— Пойдём со мной, госпожа, я поговорю со стражей и они помогут, — вызвалась Мадина.

— Спасибо, — отозвалась Анжелика и последовала за служанкой, подумав про себя: "ээх, щас бы просто по телефону или в мессенджере его набрать"....

Анжелика и Мадина вернулись во дворец, где Мадина спросила у одного из привратников, где можно найти Салахаддина. Тот ушёл куда-то вглубь дворца, и едва девушки успели усесться на одном из диванчиков (Мадина колебалась, но Анжелика настояла, чтобы та присела вместе с ней), как он вернулся и пригласил следовать за ним. Мадина распрощалась, и Анжелика отправилась вслед за провожатым по длинным широким коридорам.

— Как ты находишь город, госпожа Анджелика? — поинтересовался привратник по дороге. Анжелика — уже даже без удивления, что он знает её имя и то, что она недавно приехала — отвечала:

— Я пока мало его видела, но вообще город выглядит очень приятно, архитектура симпатичная.

Привратник помолчал немного, и серьёзно отозвался:

— Иерусалим — наша гордость. Салахаддин не отдаст его врагу... и мы не отдадим.

— Желаю удачи, — посерьёзнела и Анжелика, — и сама приложу руку где смогу.

Парень хотел добавить что-то ещё, но они уже вышли на внутренний дворик, и девушка увидела султана, стоявшего в окружении воинов и отдававшего распоряжения одному из них.

Кроме рубашки и брюк на нём на этот раз была надета кольчуга, с плеч ниспадал тяжёлый плащ, а у пояса был пристёгнут длинный прямой меч в ножнах. Анжелика с любопытством вгляделась в его лицо, в серьёзные глаза под чуть нахмуренными бровями, окинула взглядом всю его позу — он выглядел так, будто мог в любой момент сорваться с места, — деловитые, точные жесты. Голос его был серьёзным и сдержанным, хоть и говорил он с воинами достаточно мягким тоном. Анжелика подивилась контрасту с предыдущей встречей. Вчера это был хоть и энергичный, но весёлый и расслабленный человек. Сегодня же и вид его и тон не оставляли сомнения — это был повелитель и военачальник. И в этом образе он тоже был ошеломительно хорош, подумала девушка, помедлив в тени дерева.

Дождавшись, когда султан закончит говорить и жестом отпустит подчинённых, Анжелика подошла ближе и окликнула его:

— Салахаддин!

Он повернулся к ней, окинув быстрым взглядом, и его глаза на миг сверкнули изумлением. Анжелика не сразу догадалась, что его ошеломила её одежда — штаны в обтяжку не были здесь чем-то привычным.

— Анджелика! Салям алейкум, — отозвался он радостно, и девушка с волнением поймала внимательный взгляд его тёмных глаз.

— Доброе утро. Я побывала в больнице, и у меня есть пару идей по улучшению, — сообщила Анжелика.

Салахаддин тепло улыбнулся ей и кивнул, жестом пригласив за собой. Девушка проследовала за ним из внутреннего двора куда-то по светлым коридорам, с любопытством глядя, как кланяются и здороваются все встреченные ими по дороге люди — и нарядные и не очень. Султан отвечал всем на поклон кивком и на приветствие приветствием. Анжелика украдкой с удовольствием разглядывала его — быстрый шаг, расправленные плечи, чуть приподнятый подбородок. Плащ слегка развевался за его плечами. Поспевать за Салахаддином девушке было совсем не трудно — сказывался здоровый образ жизни.

Наконец султан отпер дверь какого-то помещения и вошёл. Анжелика последовала за ним в просторную комнату, которая была, по-видимому, его кабинетом. Мебель составляли резной стол из тёмного дерева, низкий столик, на котором стояла ваза с фруктами, несколько кресел и книжный шкаф.

Анжелика уселась на широкий подоконник, скрестив ноги, и начала:

— Вообще больница очень хорошая, там много пространства, а значит, и воздуха...

Салахаддин бросил мимолётный взгляд на фигуру девушки и тут же отвёл взгляд, направив его куда-то в окно, но Анжелика успела его заметить. С любопытством глянув в чёрные глаза султана, ставшие вдруг непроницаемыми, и на его длинные смуглые пальцы, медленно покрутившие на одном из них серебряный перстень, девушка продолжала:

— ...Но кое-что можно к этому добавить. У меня дома реально заботятся о чистоте помещений в больницах, кипятят всё что кипятится и моют всё что моется, — Анжелика уже с увлечением описывала родное здравоохранение, помогая себе жестами. — Влажная уборка делается каждый день. И это реально даёт свои плоды — сколько заразы устраняется...

Салахаддин бросил ещё один короткий взгляд на Анжелику. Её идеально стройные ноги были обтянуты какими-то жёсткими штанами, не скрывающими ни одной линии — от изящных щиколоток и стройных коленей до подтянутых (и наверняка упругих) бёдер. Совершенно невероятное зрелище. Обычно Салахаддину приходилось видеть лишь очертания нижней части силуэта, обвеваемые колышущейся при ходьбе воздушной тканью, и оставалось только гадать, какова фигура — до момента, пока ткань не падёт к ногам прелестницы, открыв гладкую кожу. Но Анжелика была словно на виду и закрыта одновременно, близко и далеко. Это сбивало с толку. Это приятно сбивало с толку...

Салахаддин взглянул в её светлое, чуть отмеченное золотистым загаром лицо и светлые глаза. Тёмные ресницы девушки вздрогнули на миг под этим чуть затуманенным взглядом, и на мгновение она чуть сбилась, но после короткого вздоха продолжила:

— У нас была такая медсестра, которая изобрела все эти правила с чистотой, — Флоренс Найтингейл. И она снизила смертность в больницах с сорока, что ли, процентов, до двух...

— Процентов? — внимательно глядя в глаза Анжелики, переспросил султан.

— Процент — это одна сотая, — пояснила девушка. — Ну то есть попало в больницу сто человек — и вместо шестидесяти, как обычно было, вышло живыми девяносто восемь... — Салахаддин чуть приподнял брови в изумлении, и Анжелика закончила: — И это ещё у неё тогда, кажется, не было само... спирта. Поэтому я предлагаю ввести такую систему и у нас.

— Да, конечно, — серьёзно ответил султан, потирая пальцами бороду, — это было бы превосходно.

— Будет, — бодро заверила его Анжелика. Было что-то прекрасное в этом сконцентрированном, задумчивом выражении на смуглом лице мужчины. "И вместе с этим", подумала девушка, "почему-то невероятно хочется его отвлека-ать..."

— Ты можешь выдавать любые распоряжения служанкам, Анджелика, — уверенно сказал Салахаддин, — я велю выполнять их неукоснительно.

— Спасибо, — отозвалась девушка с улыбкой.

— Тебе спасибо, — ответил султан и добавил: — Есть один организационный вопрос, по которому я хотел бы знать твоё мнение. Где тебе будет удобнее жить: в отдельном доме или здесь, во дворце?

Анжелика восхищённо выдохнула и отвечала немедленно:

— Если можно, то во дворце. Это поближе... к работе.

Показалось ли девушке, что глаза Салахаддина на миг сверкнули?.. Но он тут же кивнул и отвернулся, выйдя за дверь и кликнув служанку в коридоре. Кратко отдав ей распоряжения подготовить комнату для Анжелики, он вернулся к девушке и сказал ей чуть лукаво:

— Переселяйся и чувствуй себя как дома, Анджелика. А после заката жди меня во внутреннем дворике. У меня будет для тебя подарок.

— Ого-о, какой?! — восторженно воскликнула Анжелика, но Салахаддин только приложил палец к губам и хитро улыбнулся. Анжелика рассмеялась и сказала, слезая с подоконника: — Ну, тогда до встречи!

Бредя по улице к дому Зафара, девушка перебирала один вариант за другим, но ни одна фантазия не оказалась настолько прекрасной, какой была ожидавшая её чуть позже реальность...

___

Абдул-Латиф ибн Юсуф аль-Багдади (1162-1231) — врач, который работал у Саладина, в том числе в 1192-м году в Иерусалиме.

Флоренс Найтингейл (1820-1910) — медсестра, изобрела санитарию и снизила смертность в больницах с 42,7 % до 2,2 %.

Немного инфы по тексту:

Факи́х — исламский богослов-законовед.

__

Анжелика нежилась в медной ванне, наполненной тёплой водой, пока две служанки аккуратно расчёсывали её длинные волосы серебряными гребнями. "Когда-нибудь я разучусь делать это самостоятельно", безмятежно подумала девушка, намыливая ногу. Мыло сладко благоухало жасмином и персиком. Солнце отбрасывало ярко-красный свет на стену, а значит, до свидания у неё оставалось ещё немного времени.

Во дворце внезапно обнаружился водопровод, хотя и только с холодной водой. Служанки наполнили большую, удобную ванну частично из крана, частично натаскав вёдер с кипятком. Мыло было предложено Анжелике в четырёх разных вариантах. Роскошь новых покоев девушки — Салахаддин выделил ей две комнаты, спальню и гостиную — не только не уступала лучшим отелям, что видела Анжелика, но даже и превосходила их: шёлк, бархат, резное дерево, серебряные принадлежности для умывания...

Выбравшись из ванны, вытершись и накинув шёлковый халатик, Анжелика вышла из своих покоев на просторный, уютный балкон подождать захода солнца. В углу балкона, под навесом, стояла обитая бархатом кушетка и рядом столик, на котором — ваза с фруктами, кувшин и несколько бокалов. Девушка облокотилась о перила и положила подбородок на сцепленные пальцы. Солнце почти доползло до горизонта, озаряя всё вокруг мягким розоватым светом: балкон, широкий задний двор внизу, кое-где усаженный деревьями, безоблачное небо и тысячи иерусалимских крыш вокруг. Где-то внизу бойко переругивались служанки, мальчик-подросток тащил связку дров, а во дворе собирались воины, этак с полтора десятка, лениво переговариваясь и позвякивая мечами. Средневековая жизнь, которую Анжелика раньше видела только в кино, шла вокруг своим чередом, и девушка теперь была её неотъемлемой частью.

И не успела Анжелика подумать "Хоть бы кто-нибудь там снизу начал спарринг, а то скучновато", как поняла, что ей сегодня очень повезло. Во дворик привычным быстрым и упругим шагом вышел Салахаддин.

Его яркое смуглое лицо осветила дружелюбная улыбка, когда он бодро поприветствовал всех собравшихся. Султан обменялся парой слов кое-с-кем из воинов и вызвал одного из парней поразмяться, вытянув из ножен свой длинный блестящий меч.

Анжелика с восхищением смотрела, как движется по двору ловкая, гибкая фигура султана, как взмахивает он мечом, снова и снова атакуя противника, которому явно недоставало скилла, отчего он держался скорее в обороне. В отличие от киношного фехтования, движения Салахаддина были более скупыми и сдержанными. Зато была в резких выпадах его руки молниеносная скорость, какой не увидишь в кино — скорость человека, который привык, что она не раз спасала ему жизнь. Ничего лишнего — выпад, отскок, наскок, снова выпад и отклонение ровно настолько, сколько необходимо, чтобы увернуться и тут же перейти в атаку, как будто одним слитным движением.

Наконец Салахаддин выбил меч из руки запыхавшегося парня, подождал, пока тот подымет его, и обратился к нему дружелюбным, совершенно не сбивающимся голосом — как будто вовсе и не показывал только что класс несколько минут подряд:

— Неплохо, Фуад, но движения должны быть чуть экономнее и точнее. Вкладывай больше энергии в выпад, а не в размах.

Что Фуад отвечал, Анжелика не слышала. Она, прищурившись, любовалась Салахаддином...

Над Иерусалимом громко и протяжно раздался азан — призыв к вечерней молитве. Анжелика поглядела поверх крыш — солнце как раз зашло. Воины начали быстро расходиться, и девушка прикинула, что пора собираться на свидание.

Анжелика вернулась с балкона в комнату. Служанки тихо сидели на диванчике, выжидательно глядя на неё. В самом начале их с Анжеликой знакомства они почтительно встали у стенки, и девушка, видя, что они и не думают садиться, пригласила их занять диван. Они последовали этой рекомендации с благодарностью, но вид у них был такой, будто они только и ждали, что халява закончится. "Ничего, привыкнут", подумала Анжелика, сбросила халатик на кресло и окинула взглядом свой гардероб, раздумывая, что выбрать на вечер. Натянув зелёную шёлковую блузку, которую она ещё не надевала, девушка подошла к большому зеркалу во весь рост, застёгивая пуговицы. Одна из служанок тут же подбежала к ней и взяла эту задачу на себя.

Зеркало было, бесспорно, зверски дорогим в здешних реалиях аксессуаром, и Анжелика сразу после переезда с наслаждением оценила его, вертясь перед отлично отшлифованной поверхностью во все стороны (не хватало только возможности сделать селфи). Сейчас же она окинула одобрительным взглядом свою подтянутую фигурку и с удовольствием отметила, как мягкий зелёный шёлк делает ярче блестящие зелёные глаза.

Натягивая на стройные ноги джинсы, Анжелика еле заметно лукаво усмехнулась.

Наконец девушка вышла в коридор и направилась по лестнице вниз. Никогда ещё она не испытывала перед свиданием такого приятного волнения.

Над внутренним двориком, в розоватом небе, что виднелось в просветах меж широких листьев многочисленных пальм, уже зажигались первые звёзды. Сладко пахли яркие цветы на клумбах, где-то в траве стрекотали сверчки. Анжелика шла по дорожкам, глядя по сторонам в поисках султана, и внезапно подумала, что Салахаддин едва ли имел какой-то опыт именно свиданий — в мягких сумерках под звёздами, когда с трепетом ждёшь, когда увидишь рядом...

— Салям алейкум, — знакомый хрипловатый голос раздался откуда-то из-за плеча, и Анжелика, повернувшись, встретила горячий взгляд тёмных глаз.

— Давно ждёшь? — спросила Анжелика, только чтобы что-нибудь сказать и чувствуя, что краснеет.

— Не имеет значения, — сверкнул белозубой улыбкой султан, — оно того стоило. — Он сделал приглашающий жест и продолжил: — Прогуляемся немного — но сперва подарок.

Заинтригованная, Анжелика последовала за ним из дворика, по коридору и на улицу, на задний двор. И когда они подошли к конюшне, слуга вывел во двор самую красивую арабскую лошадь, которую видела Анжелика.

Снежно-белая, изящная, длинногривая лошадь медленно переступала копытами, чуть приподняв свой длинный хвост. Богатая серебряная сбруя чуть позванивала при каждом её движении.

— Это Луна, — улыбнулся Салахаддин, — и она твоя, Анджелика.

Анжелика издала тихий визг и обняла лошадь за шею. Лошадь тихо фыркнула.

— Спасибо, — сказала Анжелика, зажмурившись и прижимаясь щекой к лошадиной шее, и Салахаддин залюбовался тем, как светлые волосы девушки почти сливаются с гривой Луны.

— У нас говорят, что арабскую лошадь создал сам Аллах из горячего южного ветра, чтобы она могла лететь без крыльев, — хриплый голос султана звучал страстно и чуть мечтательно. Он достал из кармана яблоко, протягивая Анжелике: — Угости её, чтобы вам проще было подружиться.

Анжелика скормила лошади яблоко одной рукой, другой поглаживая её гриву со множеством косичек и цепочек. Салахаддин сделал незаметный жест, и слуга удалился обратно на конюшню.

— Готова? — спросил султан. Анжелика кивнула, и Салахаддин протянул ей горячую твёрдую руку. Опёршись на неё, девушка вскочила на лошадь и изумилась: султан подсадил её в седло так легко, что она почти не почувствовала своего веса.

Всё тот же слуга вывел с конюшни коня Салахаддина — чёрного, как ночь, с блестящей, гладкой шкурой. Казалось, конь не мог стоять смирно и всё время переступал с ноги на ногу.

— Вау, — сказала Анжелика, — твой тоже замечательный.

Салахаддин легко вскочил в седло — Анжелика безотчётно улыбнулась, глядя на него — и взялся за поводья.

— Аль-Барак — вернейший товарищ на поле боя, — сказал Салахаддин, поглаживая по шее своего жеребца, нетерпеливо шевелившего ушами, — многое мы прошли с ним вместе.

Глядя, как Салахаддин натягивает чёрные перчатки, Анжелика поймала себя на желании провести пальчиком по чувственным губам султана под чёрной полоской усов и в смятении отвернулась.

Салахаддин тронул поводья и бодрой рысью выехал со двора. Анжелика последовала за ним.

— Не слишком быстро? — спросил султан, обернувшись на ходу.

— В самый раз, — отозвалась Анжелика.

Салахаддин направлял коня по малолюдным переулкам так ловко, что им почти не приходилось снижать скорость. Прохожие с любопытством провожали их взглядами; кое-кто, видимо, узнавал султана и несколько раз Анжелика слышала почтительное традиционное приветствие. Салахаддин отвечал каждому, не сбавляя темп.

Наконец они выехали за ворота. Султан перекинулся парой слов с проезжавшим мимо патрульным отрядом и, узнав, что в окрестностях всё спокойно, направил коня мимо главной дороги, прямо в пустыню. Анжелика следовала за ним по пескам, на которые уже ложились тени, мимо редких колючих деревьев и кустов — вперёд, к погрузившемуся в дымку горизонту. Салахаддин выехал на вершину ближайшего холма и окинул местность вокруг внимательным взглядом. Анжелика, собравшись с мыслями, отвела взгляд от его стройной фигуры, подъехала ближе и тоже огляделась. Пустыня затихала и дышала безмятежностью; вдалеке неторопливо проехала группа арабских воинов, патрулировавших окрестности.

— Все спокойно, — подвёл итог султан.

— Я тоже не вижу врагов, — согласилась Анжелика. Салахаддин направил своего коня вниз с холма, и девушка последовала за ним. Спустившись, султан внезапно подстегнул жеребца и, чуть оторвавшись от Анжелики, поднял коня на дыбы прямо на глазах у изумлённой девушки.

Анжелика вздохнула, прикрыв рот рукой и глядя во все глаза на то, как Салахаддин держится в седле, приподнявшись на стременах — казалось бы, совершенно без усилия удерживаясь неведомо как. Сколько раз она смотрела на такие видео, и первый раз видела этот трюк, исполняемый перед ней вживую всадником. И каким всадником...

Наконец он снова опустил коня на землю, лукаво глядя прямо в её широко раскрытые, восхищённые глаза.

— Мы покатаемся немного, пока ещё светло, и вернёмся на ужин. Берегись змей и скорпионов, — предупредил Салахаддин, усмехнулся и добавил: — Когда я был мальчишкой, нам с друзьями запрещали убегать гулять в пустыню.

— Но вы, конечно, убегали, — восстановив дыхание, с удовольствием закончила Анжелика. Султан кивнул, улыбаясь и направляя своего коня на неширокую тропинку. Девушка, последовав за ним, продолжила: — У всех детей, наверно, есть такая зона, в которой тебе строжайше запрещено гулять, но именно туда ты и стремишься всей душой. И бежишь, как только старшие не видят. Нам с друзьями в детстве запрещали гулять на речке. М-м-м, какие приятные часы мы там проводили...

Салахаддин рассмеялся.

— У тебя замечательный арабский, Анджелика, — сказал он.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, и, пока султан вёл коня по тропинке мимо барханов, Анжелика вспоминала, как когда-то её старшая сестра Вика приехала в отпуск к родителям как раз в разгар подготовки младшей к поступлению в университет.

— А почему на арабистику? — полюбопытствовала сестра, грызя печенье.

— Нравится, — мечтательно протянула Анжелика.

— Красивый язык, — согласилась Вика, — но я лично озверела бы их письменность учить... Ну, удачи. Выйдешь потом за шейха, — добродушно пошутила сестра, и Анжелика весело рассмеялась. Позже она закончила институт по специальности "переводчик"... вдохновлённая человеком, свободно и ловко сидевшим сейчас рядом с ней на лошади.

На пустыню сходила вечерняя тишь и покой, но в душе Анжелики царили чувства, весьма далёкие от покоя. Девушка бросила одобрительный взгляд на султана, его прямую спину, стройные бёдра, едва заметно направлявшие коня... Почувствовав, что краснеет, она перевела взгляд на свою лошадь.

Горячая рука слегка коснулась её руки.

— Держи поводья без напряжения, Анджелика, — посоветовал мягкий хрипловатый голос. Девушка кивнула, не в силах поднять глаза. И когда он успел снять перчатку?..

Салахаддин в свою очередь скользнул взглядом по нежно розовеющей щеке Анжелики, затем ниже, к изящной шее, и после — ещё ниже, в вырез зелёной блузки. Интересно, какая у неё кожа там, под дорогим шёлком — такая же золотисто-персиковая или ещё светлей, цвета сливок?..

С усилием султан отвёл взгляд от девушки и устремил его перед собой. Руки сжали поводья чуть сильней, чем нужно.

Он торопливо задал ей вопрос:

— Удобно ли ты обустроилась в своём новом доме, Анджелика?

— Да, всё отлично, спасибо, — девушка с энтузиазмом подхватила беседу, — особенно за зеркало — шикарная вещь.

— Это всего лишь скромная безделушка, — отозвался Салахаддин, — её назначение — отражать истинную красоту.

Анжелика радостно улыбнулась, прижмурив глаза.

— А как ты стала целительницей?

— Да в общем-то, случайно, — хмыкнула девушка. — Я научилась этому делу от скуки и никогда не планировала этим зарабатывать... А потом однажды так случилось, что никто не смог бы сделать эту работу лучше меня.

— Понимаю, — Салахаддин потёр подбородок пальцами. — Я тоже не планировал становиться султаном. — Анжелика с любопытством посмотрела на него, и Салахаддин продолжал: — В юности я изучал Коран, потому что хотел стать факихом. Я хотел принести своим людям мир и справедливость... Но чуть позже стало видно, что принести их здесь и сейчас невозможно без меча.

Он посмотрел на Анжелику выжидательно, будто ища чего-то в её лице.

— Бывает, — кивнула девушка, — когда времена совсем паршивые.

Султан снова отвернулся, но лицо его теперь будто было лицом человека, познавшего внутренний покой.

Они ехали бок о бок под бледным полумесяцем на вечереющем небе, и копыта лошадей еле слышно касались песка. Анжелика украдкой искоса поглядела на мужественный профиль Салахаддина на фоне закатного неба, и с восхищением остановила свой взгляд на его роскошных, пушистых чёрных ресницах. "Потрогать бы..." мечтательно подумала она, как вдруг заметила его ответный вопросительный взгляд.

— Салахаддин, а ты умеешь прыгать через препятствия? — поспешно поинтересовалась Анжелика.

— Конечно, — отвечал султан, его чёрные глаза смотрели даже несколько удивлённо.

— А научи меня? — прищурившись, попросила девушка. — Я хотела когда-то дома попросить своего инструктора по верховой езде, но он чуть не упал в канаву, и мне перехотелось...

Инструктор имел, впрочем, вполне весомый повод. Анжелика в тот раз захотела прокатиться на лошади как в раннее Средневековье — в длинной, по щиколотку юбке в мужском седле. Подъехав в поле к кусту дикого шиповника, она подобрала юбку выше колена — подальше от колючек, пока обрывала цветы, и тут-то бедолаге-инструктору, не отводившему глаз от этого зрелища, повстречалась на пути канава... Анжелика с четверть часа переспрашивала потом, всё ли с ним в порядке, и на приключения её в тот день больше не тянуло. (Только много позже она поняла, что было причиной неудачи парня.)

— Хорошо, — согласился Салахаддин, окинул взглядом местность и нашёл подходящее поваленное дерево. Он взмахнул рукой, указывая на него Анжелике, и сказал: — Видишь то дерево? Мы разгонимся перед ним до быстрой рыси, и когда я скажу "давай" — чуть подтолкни Луну под бока ногами — она отлично вышколена и поймёт, что нужно делать. А сама привстань в седле и немного наклонись вперёд в момент прыжка. Понятно?

Анжелика задумчиво кивнула.

— И держись крепче, — посоветовал султан, ускоряя ход своего коня. — Не бойся, если что — я тебя поймаю.

Ни секунды не сомневаясь в его словах, Анжелика ускорилась вслед за ним. Они выехали на прямую линию перед поваленным деревом и поскакали. Анжелика почувствовала горящий в крови азарт, как всегда бывало перед какой-нибудь авантюрой; Салахаддин скакал рядом, и девушка, глядя прямо перед собой, скорее ощущала, чем видела, его ободряющее присутствие.

— Давай, — раздалось возле уха, Анжелика толкнула Луну коленями, приподнялась в седле и почувствовала, как лошадь отрывается от земли. Мир качнулся перед глазами на пару мгновений, и Анжелика выдохнула только тогда, когда Луна вернулась на землю.

— Отлично, — услышала она совсем рядом хриплый голос.

Анжелика повернулась и сияющими глазами глянула на своего спутника.

— С победой, — поздравил её Салахаддин и лукаво подмигнул. Девушка радостно рассмеялась.

— Как же иначе, у меня отличный учитель, — вернула она комплимент.

Салахаддин кивнул, улыбаясь, и сказал:

— Становится темно, нам пора ехать обратно, — и, услышав её капризный, разочарованный вздох, сдержал улыбку и добавил: — Ещё как-нибудь покатаемся, я обязательно найду время.

Последние крохи розового золота утекали в песок вместе с последними минутами этого волшебного вечера. Салахаддин чуть прикрыл глаза и мысленно поблагодарил Аллаха за всё. За возможность подсадить Анджелику на лошадь... За возможность взять её за руку, мягко коснувшись гладкой кожи, будто бы только для того, чтобы сказать, что за поводья стоит держаться легко, без напряжения... За возможность смотреть в бледно-зелёные глаза под тёмными бровями, когда она сосредоточенно слушает его... За этот восхищённый взгляд, когда он поднял коня на дыбы, и взгляд лукавый, когда она просит научить её прыгать, и взгляд победный, когда она приземляется по другую сторону поваленного дерева, и смотрит на него, и смеётся...

Салахаддин потянул бы её к себе, усадив к себе на колени, и целовал бы до тех пор, пока она не откинулась бы в изнеможении у него на руках, тяжело дыша и глядя своими зелёными глазами в его так, будто в целом мире для неё больше никого и ничего не существует...

Султан тронул поводья и повернул коня обратно к городу. Ещё не время. Осталось много вопросов, которые нужно решить... до этого.

Двое возвращались домой — неохотно, но торопливо: на землю спускалась ночь, и необходимо было быстрей оказаться за стенами города.

Примечания к главе

Салахаддин был по национальности курдом.

Юсуф ибн Айюб — Юсуф, сын Айюба.

Сюзерен в феодальной системе — начальник, вассал — его подчинённый.

Сура — одна из глав Корана. Желательно зачитывать её вслух (из книги или наизусть), не прерываясь.

Изображение к главе: https://fanfics.me/fanart142987

__

Возвращаясь под своды дворца рядом с Салахаддином, Анжелика предполагала, что дворцовый ужин будет суровым, чинным и холодным мероприятием — пафосные речи, холодные вежливые реплики и всё в том же духе. К её радостному удивлению, атмосфера ужина была простой и сердечной — как сам хозяин дворца. Вероятно, именно он задавал здесь такой тон.

За ужином Анжелика встретила уже знакомого ей врача Абдул-Латифа, парочку эмиров из других городов (как поняла Анжелика, находящихся в подчинении у Салахаддина), муллу, военного судью — кади — по имени Бахаддин и двоих старших сыновей султана, парней в возрасте чуть за двадцать. Анжелика, мило знакомясь со всеми, мимолётно подумала, что это весьма забавно, когда у твоего бойфренда сыновья ближе к тебе по возрасту, чем он сам. Впрочем, разница в возрасте с Салахаддином, которому было, как она припоминала, за пятьдесят, не смущала её абсолютно, поскольку по красоте и энергии он превосходил в её глазах любого.

— Попробуй печёную куропатку, Анджелика, — говорит Салахаддин, и тотчас же служанка спешит к ней с широким серебряным блюдом. Анжелика слушает мягкий хрипловатый голос султана, смотрит в его чёрные глаза, и видит там только сдержанный мягкий свет — будто отсвет того дерзкого пламени, которое полыхало в его взгляде совсем недавно. Пожалуй, за ужином он ей подмигивать не будет. Анжелика подавила вздох и взялась за куропатку — мясо в самый раз, не сухое и не жирное.

— Советую к куропатке чёрный перец, — предложил Бахаддин. На его круглом бородатом лице видно было выражение добродушия и приязни. — У вас на Руси перец едят?

— Едят иногда, — улыбнулась Анжелика, — но обычно не очень много.

— Я слышал, новый караван прибыл, — заметил один из эмиров, — со специями, шёлком...

— Да, мы закупились как раз у них, — сказал Салахаддин. — Этот караван прибыл из Багдада.

Салахаддин притягивает взгляд Анжелики раз за разом — его мягкие манеры, изящество длинных тонких пальцев, которыми он расправляется с едой, его низкий дружелюбный голос, которым он говорит с каждым. Впрочем, всё за столом будто крутится вокруг него — даже если он молчит.

— Говорят, караван-сараи переполнены, — одобрительно произнёс тот же эмир.

Мулла заметил:

— Паломники прибывают со всего света, — он покосился на Анжелику, — и христианские, и наши единоверцы. В последние дни мусульман, приехавших поклониться святыням, очень много.

Второй эмир взволнованным голосом осведомился:

— А как обстоят дела вокруг города, всё спокойно, я надеюсь?

— На сегодняшний день стычек не было, — мягко отвечает ему Салахаддин. Анжелике слышится, что под любезным бархатом его голоса впервые слышен звон металла. "Мусульманские паломники спешат посетить святое место, пока оно в руках единоверца", мрачно подумала Анжелика и вместе с ней, по-видимому, все присутствующие.

Бахаддин поспешно спросил:

— Салахаддин, Аль-Адиль всё же приедет завтра?

— Да, — кивнул султан, — гонец сегодня присылал известие, что он уже близко. Иншаллах, завтра после обеда он должен быть тут.

— А кто это? — полюбопытствовала Анжелика.

— Мой брат, — пояснил Салахаддин.

— Будет ли по этому случаю приём, о султан? — спросил Абдул-Латиф. Салахаддин покачал головой:

— Увы, нет времени. Мы побеседуем во второй половине дня, а послезавтра Аль-Адиль уже выезжает в Египет.

"Я не увижу Салахаддина завтра", думает Анжелика немного печально. За неполных два дня видеть огонь его чёрных глаз уже стало для неё приятной привычкой. Салахаддин перехватывает её взгляд и чуть улыбается, глядя ей в глаза.

— Халва очень вкусная. Попробуй, Анджелика, — предлагает он, и девушка улыбается в ответ.

* * *

Совершая вечерний намаз, Салахаддин сидел на молитвенном коврике рядом со своим другом, Бахаддином. Свечи, зажжённые в спальне Салахаддина, трепетали от лёгкого ветерка, влетавшего в раскрытую балконную дверь, и изредка его порывы доносили и до султана свежий воздух, подслащённый запахом цветов под балконом. Бахаддин читал наизусть суру из Корана, и выбранная им сура — тридцатая — была посвящена наградам для людей праведных.

— Среди Его знамений — то, что Он сотворил вас из земли. После этого вы стали родом человеческим и расселяетесь, — Бахаддин прикрыл глаза, и его голос звучал негромко и размеренно. — Среди Его знамений — то, что Он сотворил из вас самих жен для вас, чтобы вы находили в них успокоение, и установил между вами любовь и милосердие...

Дочитав суру до конца, Бахаддин обеспокоенно проговорил:

— Ты будто витаешь мыслями далеко отсюда, Юсуф. Что-то стряслось?

— Нет, друг мой, — отвечал ему Салахаддин, выныривая из своих мыслей, — альхамдуллях, всё в порядке.

Он отогнал воспоминания о смеющихся зелёных глазах, о светлой персиковой коже, о стройных... и заставил себя сконцентрироваться на молитве.

Наконец Бахаддин произнёс традиционное пожелание на ночь "пусть хорошие новости разбудят тебя, Юсуф" и отправился к себе. Салахаддин стоял, опираясь плечом о балконный косяк и вдыхая свежий, вольный воздух ночи, и были рядом с ним только всевышний и незримо витающий рядом ясноглазый, капризный образ.

Он усилием воли всё же отправился в кровать — многое следовало сделать завтра с утра. Но сон не желал приходить. Салахаддин лежал в постели с закрытыми глазами и вспоминал далёкую юность. Юношей он мечтал о страстной, пламенной любви — такой, какой она представала перед его глазами, когда он шептал строки из древней арабской поэзии. Десятитомный сборник этой поэзии, "Хамасу", он знал наизусть.

Однако женился он по выбору своего отца — на хрупкой черноглазой девушке, его ровеснице. Они были очень юными тогда. Супруги жили дружно, но волшебства пылкой страсти не было в их отношениях... Салахаддин берёг жену и давал ей всё, в чём она нуждалась. Она же всегда и во всём поддерживала его. Салахаддин, вернее, тогда ещё просто Юсуф ибн Айюб, всегда знал, что жена одобрит его поступки, когда отстаивал своё мнение перед его тогдашним сюзереном Нуреддином — о том, как следует справедливо править вверенными ему, юноше, землями.

Ни один из их четверых детей не дожил и до десяти. При родах пятого, мёртвого ребёнка смерть забрала и её.

Салахаддин долго горевал по ней, он был очень к ней привязан. Несколько лет спустя он решил жениться снова. Ему хотелось продолжить свой род — Салахаддин вырос в большой, дружной семье, и желал создать такую же. К тому же мечты и надежды о пламенной любви не оставили его... Он женился на девушке из хорошей, верной семьи. Она была красива, мила, всегда почтительна, но всё, что интересовало её — дорогие наряды и роскошь. Салахаддин женился ещё дважды, заключая брачные союзы ради укрепления своей власти, и всё, что он мог подарить этим девушкам — это заботу и уют.

Его сыновья и дочь рождались один за другим, когда он унаследовал империю Нуреддина и женился на его вдове. Некогда она была вынуждена заключить брак с Нуреддином ради мирного соглашения с её родным городом; их брак остался фиктивным, и Исмат ад-Дин ни разу не видела Нуреддина. Впрочем, из-за вынужденности их союза тёплых чувств к нему она всё равно не питала. Зато испытала горячую благодарность к Салахаддину, конфликт которого с Нуреддином назревал и вылился бы в открытое противостояние, если бы не смерть последнего. Исмат ад-Дин была умной, живой женщиной, на два года старше него, она обладала волей и характером, и в своё время взяла на себя ответственность за переговоры при осаде её города. Их тёплая духовная близость родилась из совместных долгих разговоров вечерами обо всём на свете. Детей Аллах не послал им. Когда султан не мог быть рядом с Исмат ад-Дин, он писал ей письма каждый день. Когда её жизнь унесла болезнь, приближенные не говорили ему три месяца, поскольку он и сам тогда восстанавливался после тяжелой болезни, и они опасались, что этого известия он не переживёт. Как знать, может, они и были правы...

Через несколько лет горечь утраты несколько утихла в его сердце, и жизнь шла своим чередом. К тому же войны и связанные с ними заботы занимали огромную долю его времени, и нечасто уже вспоминал он о том, что редкая страсть, способная затмить своим сияньем звёзды, так и не выпала на его долю.

И тут Аллах послал ему Анджелику.

Она вся — как порыв, как вихрь, как весенний ветер, ворвавшийся в его жизнь и разметавший все представления о том, какой эта жизнь может быть. В ней и своеволие ребёнка, и живость юности, но иногда — мудрость зрелой женщины.

Салахаддин сел на постели и провёл ладонями по лицу. Посидел немного, глядя в темноту, и снова растянулся на кровати, закрывая глаза. Она рядом, в его дворце, под его защитой... Наверное, давно уже спит. Пора спать и ему. Завтра много дел. Как всегда.

* * *

Анжелика отпустила сонных служанок, которые порывались помочь ей раздеться, чтобы немного помечтать в одиночестве. Впрочем, её и саму уже неудержимо клонило в сон — весь этот восхитительный день выдался невероятно насыщенным. Стянув с себя одежду и блаженно потягиваясь, она внезапно подумала, что не на каждом первом свидании тебя знакомят с роднёй.

Промелькнула мысль — "а женат он или нет? и сколько раз..." Из прочитанной годы назад биографии Салахаддина всплыл в памяти факт, что он овдовел... Впрочем, слава всевышнему, ислам в любом случае разрешал развод. Анжелика решила заморачиваться о проблемах по мере их поступления.

Устраиваясь на роскошной шёлковой постели, девушка улыбнулась, вспоминая милую забавную поговорку "На новом месте приснись жених невесте" и закрыла глаза.

...Анжелика немного поворочалась в постели, но сон не пришёл. Тогда она поднялась с кровати и босиком, на цыпочках вышла в коридор. Дворец был окутан сонной тишиной. Ведомая каким-то внутренним инстинктом, девушка безошибочно нашла комнату Салахаддина и толкнула дверь.

Спальня султана была хорошо освещена светом луны, который струился в незашторенные окна. Султан проснулся и сел на постели, глядя на неё.

— Салахаддин, я не могу заснуть спокойно на новом месте, — капризно пожаловалась Анжелика. — Спой мне колыбельную.

Миг — и она забралась на кровать рядом с ним. Салахаддин снова откинулся на подушки, и девушка улеглась рядом поудобнее. Султан негромко запел своим хрипловатым голосом какую-то песню на незнакомом Анжелике языке. Вскоре Салахаддин почувствовал на своей талии любопытную руку.

— Хорошо поёшь, — послышался тихий шёпот возле его уха. — Что это за язык? Я его не знаю...

— Это курдский, — отвечал Салахаддин. — Могу научить... — Он ловко перевернулся и впился губами в её губы.

Анжелика вскочила с сумасшедше бьющимся сердцем. Оглянулась — в кровати она была одна. Утреннее солнце заливало своими лучами её комнату.

— Госпожа Анджелика, — послышался слегка озадаченный голос одной из служанок, — ты просила разбудить.

— Угу, спасибо, — пробормотала Анжелика, жмуря глаза и медленно возвращаясь к реальности.

— А что тебе снилось, госпожа? Ты так вскочила...

"Уроки курдского", — подумала Анжелика. "Но учителя немного занесло..."

— Уже не помню, — отозвалась она вслух, потирая ладонью лоб. Выбравшись из-под одеяла, девушка направилась к кувшину для умывания. Пора было собираться в больницу.

~~~

Салахаддин открыто проявляет уважение к Анжелике и приглашает её в свою компашку... но глазки ей не строит. По его культуре при посторонних не положено. Анжелика слегка грустит...

Если кто хочет написать отзыв — не стесняйтесь, я их люблю ^^

Примечания

Прострел — радикулит.

Филипп II Август (1165-1223) — король Франции, был в Крестовом походе вместе с Ричардом, но из-за разногласий уехал домой раньше него.

___

— Вот так и делается спирт, — закрывая крышку, подвела итог Анжелика. Рядом с ней на просторной больничной кухне стояли четыре служанки и внимательно слушали. Анжелика продолжила: — Мы оставим его настаиваться до завтра, а потом уже можно будет его использовать... А, да, ещё кое-что. Следите, чтоб его никто не вылакал, — вздохнув, добавила она.

Служанки захихикали.

— Госпожа, а что делать, если кто... вылакает? — серьёзно спросила одна из них, худенькая, невысокая девушка по имени Далия. Она выделялась среди других своими необычными для этих мест голубыми глазами, немного меланхолично сиявшими на смуглом лице. На вид ей было лет шестнадцать — а по серьёзному голосу Анжелика дала бы лет на десять больше. Далия была одета в закрытое, широкое платье, и волосы её были плотно скрыты под платком.

— Если вдруг кто вылакает, дайте ему пить много холодной воды и ею же полейте — не стесняйтесь. И зовите меня, будем разбираться, — ответила Анжелика и продолжила: — Теперь ещё один момент. В больнице обязательно нужно делать влажную уборку каждый день — это помогает устранять всякую заразу и хорошо влияет на больных.

Служанки закивали, и только одна из них, Латифа, крепкая и рослая девушка, состроила недовольную гримасу, но тут же с притворной покорностью опустила глаза. "Бунт на корабле", подумала Анжелика, "ладно, потом разберусь". Анжелика оглядела остальных девушек — они вроде бы приняли эту новость спокойно — попрощалась и вышла из больницы. Все её подопечные чувствовали себя хорошо, и больше тут от неё сегодня ничего не требовалось.

Погода была довольно пасмурная — на радость Анжелике. Девушка мысленно хмыкнула, припоминая, как хотела съехать подальше от дождя; но оказавшись в некондиционируемом средневековье, она начинала уже скучать по прохладе. "И на пляж ведь тут не сходишь", — подумала Анжелика. Пару минут она предавалась ностальгии по тем славным дням, когда в её жизни были пляжи, купание, бикини и по этому поводу сияющие глаза мальчиков ("Слава богу хоть последнее никуда не делось"), но долго печалиться было не в её привычках. Анжелика задумалась, чем бы занять себя, и ей пришла в голову идея посетить святые места. По счастью, она как раз была одета в платье сегодня, так что можно было не идти переодеваться.

Девушка свернула на ближайший рынок (рынок тут, в центре города, был примерно везде) и присмотрела себе красивый чёрный шёлковый платок. Зеркала у продавца, конечно, не было; девушка повертела платок в руках и предположила, что к светлым волосам пойдёт отлично. После короткого акта торговли ("Ободрали, точно ободрали", мысленно вздохнула Анжелика), она расплатилась и накинула платок на плечи, расправив светлый водопад своих волос поверх него. Немного подумав, девушка обратилась к первой попавшейся женщине в европейской одежде.

— Добрый день! — начала Анжелика. — Извини, не подскажешь, где тут храм Гроба Господня?

— Конечно, сестра, — ответила женщина, и Анжелика в первое мгновение сильно удивилась — никогда ещё совершенно незнакомые люди не обращались к ней так. (А во второе мгновение она вспомнила, где находится...) — Здесь недалеко, позволь, я провожу.

— Буду очень признательна, — любезно отозвалась Анжелика и последовала за женщиной. По дороге, пробираясь сквозь толпу, она внезапно подумала, что у Иерусалима совершенно ни на что не похожее звучание: здесь не тихо, как в деревне, но для большого города не хватает постоянного шума снующих туда-сюда автомобилей.

— Ты паломница, так? — почти утвердительно спросила женщина, с любопытством разглядывая Анжелику.

— Неа, — возразила та, — я устроилась здесь на работу...

— На работу?! — удивлённо перебила её спутница, разглядывая дорогой шёлк платья Анжелики.

"Ну да, это двенадцатый век, детка", подумала Анжелика, "работающая женщина — это прачка или горничная... И шелка ей не светят".

— Я целительница, — пояснила она. Женщина в удивлении посмотрела на неё, и Анжелика продолжила: — Ну и раз уж я в Иерусалиме...

— Богоугодное дело, — кивнула женщина. Не удержавшись, она переспросила: — Правда, что ли, целительница?

— Угу.

— А прострел чем-нибудь вылечить можно? — с волнением спросила женщина.

— Ванны с хреном или горчицей, притирки с горчицей и чесноком, — отозвалась Анжелика. — Когда пройдёт — пересмотреть образ жизни и не сидеть подолгу в одной позе.

— Пусть господь одарит тебя своей милостью, сестра! — с чувством произнесла женщина.

У входа в Храм Гроба Господня она распрощалась с Анжеликой, сославшись на дела. Анжелика набросила на голову платок и окинула взглядом церковь — та была действительно огромной, и девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы целиком рассмотреть здание из бежевого камня с несколькими куполами. Пройдя в открытые двери, Анжелика перекрестилась и огляделась по сторонам. В просторном и высоком главном зале, из которого множество ходов вело в какие-то другие помещения, на стенах висели золочёные иконы, а по углам стояли статуи — видимо, наследие тех времён, когда этот храм принадлежал католикам. После взятия Салахаддином Иерусалима храм был передан православным, которые были на стороне султана и даже предлагали ему помощь перед штурмом (впрочем, Салахаддин предложением не воспользовался). Под потолком большие люстры горели множеством свечей. В храме было тихо, несколько человек молились у икон, старушка в тёмном платье и платке зажигала свечу перед большой статуей Богоматери.

Навстречу к Анжелике уже спешил молодой парень в чёрной рясе.

— Добрый день, — сказала ему Анжелика, — можно посмотреть на Голгофу?

— Конечно, сестра, — тихим, добродушным голосом отозвался парень, — приветствую в Храме Гроба Господня.

Анжелика последовала за ним в одно из боковых помещений. Её собственные шаги по каменным плитам показались ей почему-то очень громкими, и девушка постаралась ступать как можно тише. Вдвоём они свернули несколько раз по глухим коридорам и, наконец, парень показал Анжелике незапертый вход в довольно большое помещение. Оно было украшено лишь несколькими иконами, а в центре возвышалась верхушка белой скалы, выходившая из каменных плит пола.

— Спасибо, — пробормотала Анжелика, подходя ближе. Парень тактично оставил её одну, и за это девушка тоже была ему благодарна. Почему-то хотелось побыть в одиночестве, и она была рада, что не видит вокруг больше никого.

Анжелика задумчиво уселась прямо на пол перед скалой, скрестив ноги. Ей вспомнилось, как её бабушка много раз говорила, что хотела бы побывать в этом храме, но сделать это она так и не успела. "Я сделала это за тебя, бабушка", подумала Анжелика. Следом пришли мысли об остальных членах семьи. "Пусть они обо мне сильно не плачут", пожелала девушка от всей души. Она сидела, вспоминая разные мелочи из прошлой жизни, такой недавней и такой далёкой, и почему-то печаль её была лёгкой и очень светлой.

Наконец Анжелика поднялась, собираясь уходить, как вдруг глухой мужской голос откуда-то из глубины помещения заставил её вздрогнуть.

— Прости меня, о господи, ибо я грешен.

Анжелика была в церкви только раз в жизни, в детстве, и никогда не сталкивалась с таким глубоким раскаянием, которое слышалось в голосе незнакомца. Она тихо поднялась и обошла Голгофу вокруг. Какой-то богато одетый по-европейски мужчина стоял, склонив голову в молитве и закрыв глаза, перед скалой.

— Что случилось? — не выдержала девушка.

Мужчина резко взглянул на неё в некотором шоке, но всё же ответил:

— Я приехал сюда, чтобы защитить святую веру, а нашёл здесь только жестокость и кровь.

— Ну ты же не знал этого наперёд, — успокаивающе проговорила Анжелика.

— Я пошёл за Ричардом, я поверил ему!.. Поверил, что мы будем творить благое дело. Но после того, как он казнил тысячи заложников из Акры, я провёл почти год здесь, в покаянии. Теперь я возвращаюсь домой... Кто ты — ангел? — вдруг спросил мужчина, тревожно глядя девушке в глаза.

— Нет, я просто Анжелика, — вздохнула девушка и потянула мужчину за ладонь. Он легко взялся за её руку и последовал за ней к выходу. — Пусть каждый отвечает... перед богом сам за себя. А ты молодец, что принял такое решение.

Вдвоём они вышли из церкви на улицу.

— Пусть благословит тебя господь, — сказал мужчина перед тем, как уйти.

— И тебя, — отозвалась Анжелика.

В задумчивости она дошла до дворца, не замечая ничего вокруг, и только во дворце оглянулась по сторонам, обратив внимание на царившую там лёгкую суматоху. И только она подумала "интересно, что тут происходит", как услышала, что кто-то её окликает.

Девушка обернулась и увидела Аббаса из городской стражи. Пару дней назад (казалось, это было так давно!) Зафар представлял их друг другу.

— Салям алейкум, Анджелика! — улыбнулся Аббас. — Зафар говорил, что Салахаддин нанял тебя на работу лекарем. Поздравляю!

— Спасибо! — радостно отозвалась Анжелика. — А как он сам?

— Отдыхает пока что дома.

— Кстати, тут что-то произошло? Такое оживление...

— Приехал брат Салахаддина, Аль-Адиль, — пояснил парень, — теперь они закрылись на совете. Завтра же Аль-Адиль уезжает в Египет, так что, думаю, султан проведёт с ним весь оставшийся день.

Анжелика незаметно вздохнула. Аббас не дал ей долго скучать.

— Придёшь после обеда посидеть с ребятами на заднем дворе? Будут ребята из стражи — ты уже видела кое-кого, ещё из охраны дворца и из армии пару человек.

— Здорово! — повеселела Анжелика. — Конечно, я приду.

* * *

Небольшой фонтан журчал и поблёскивал в лучах солнца, которое после обеда решило всё-таки выползти из-за туч. Анжелика, устроившаяся на лавочке на заднем дворике, сидела, окружённая парнями из числа воинов Салахаддина, и блаженствовала. В тени нескольких деревьев было не жарко и приятно, под рукой был кувшин с прохладным шербетом, а мальчики наперебой рассказывали зажигательные истории. И какие это были истории! Ребята вспоминали о настоящих сражениях, стычках, разведке; некоторые из них побывали уже вместе с Салахаддином не на одной войне. И рассказывали они об этом с таким же задором, с которым дома мальчики рассказывали Анжелике о покатушках и вечеринках...

— Помню, я был тогда под Хаттином... — начал Рахман, парень из армии лет под тридцать.

— Анджелика, а ты знаешь, что по-курдски означает "Хаттин"? — спросил Аббас.

— Неа.

— "Мы пришли", — перевёл Аббас.

— Вот они и пришли, — хмыкнул Рахман. — На свою погибель. Вся армия крестоносцев была разгромлена тогда нашим славным султаном!.. Мне посчастливилось быть рядом с Салахаддином в его палатке, когда он лично отрубил своим мечом голову Шатильону... Ты слышала о рыцаре Шатильоне, Анджелика?

— Слышала, — ответила девушка, — он нарушал перемирие с Салахаддином.

— Верно. Мы называли Шатильона Шакалом пустыни, — проговорил Рахман. — Подобно шакалу, он выходил выть, когда на землю падала тьма.

— Шакальон, — хмыкнула Анжелика, и парни встретили прозвище дружным смехом.

— Да-да, — вставил Хашим, парень из стражи, — а их король Лузиньян, как и предыдущий — Балдуин — так и не остановили его...

— Хотя Балдуин сам просил перемирия, — вставил Аббас. — После того, как его вассалы каким-то чудом выиграли ему битву с Салахаддином, два следующих сражения с нашим султаном он проиграл — тут-то Балдуин о мире и попросил.

— Если б не засуха и неурожай в тот год во владениях султана, Балдуину не видать бы мира как своих ушей, — хмуро вставил Омар, дворцовый охранник лет за тридцать.

— Да, это ему повезло, — согласился Рахман. — Так вот, под Хаттином Шатильон лишился головы — а крестоносцы тремя месяцами позже лишились Иерусалима...

— И обратно его не получат, — сурово подытожил Омар.

Собравшиеся один за другим поддержали его.

* * *

Аль-Адиль удобно устроился рядом со своим братом Салахаддином на ковре, облокотившись на подушку и попивая шербет. Как и султан, он был одет в свободный домашний халат. Салахаддин ел абрикос, разломив его пополам — сколько Аль-Адиль его помнил, Юсуф всегда любил свежие фрукты. Что-то неуловимо мальчишеское проступало в чертах султана под привычной ответственностью и серьёзностью в такие спокойные, расслабленные моменты. Это напоминало Аль-Адилю о тех далёких вечерах, десятилетия назад, когда вся их семья собиралась в их доме в Дамаске после ужина — и живы были и отец, и дядя Ширкух, и братья, да смилуется над ними Аллах...

Приятно было посидеть так вдвоём, пока солнце отбрасывало уже начинающие алеть лучи поперёк комнаты, да и с донесениями к Салахаддину входили всего-то раз пять. Но пора было и вернуться к делам.

— Значит, ты собрался брать Яффу, Юсуф? — Аль-Адиль отставил кубок и посмотрел на брата.

— Да, — отвечал Салахаддин и достал небольшую пергаментную карту. — Мой шпион, может, помнишь его? — Зафар — разведал, где подземный вход, оба конца. — Султан ткнул пальцем у края крепостной стены нарисованного города и ещё раз — за её пределами, там, где среди барханов схематично был обозначен небольшой лесок. — Правда, это далось ему нелегко, беднягу схватили.

— И как он выбрался? — спросил Аль-Адиль с любопытством.

— Это замечательная история, — отозвался султан, — ему помогла одна девушка...

— Девушка?!

— Да. Её тоже схватили, — при одной мысли об этом Салахаддина передёрнуло, но он продолжал: — негодяи, да покарает их Аллах, придрались к ней за безделицу, и они с Зафаром оказались в одной тюрьме. Она вскрыла замки, бежала сама и помогла ему.

— Вскрыла замки? — Аль-Адиль ошеломлённо покачал головой. — Кто же она?

— Целительница, — улыбнулся Салахаддин. — При том совершенно невероятная целительница. Они прихватили с собой других безвинно пострадавших, и Анджелика, — Аль-Адилю показалось, что султан произнёс её имя чуть мечтательно, — чуть позже вылечила парочку раненых при попытке вырваться из тюрьмы, и как быстро вылечила!..

— Потрясающе, — проговорил Аль-Адиль.

— Зафар рекомендовал Анджелику мне и высоко оценил её искусство, и я нанял её лекарем при армии, — закончил Салахаддин, потёр пальцами бороду и задумчиво сказал: — Война идёт тяжело, Ахмад. Багдадский халиф обнаглел настолько, что посмел не выслать подмогу... но пока приводить его к порядку некогда. Иншаллах, Анджелика поуменьшит наши потери. Впрочем, и у Ричарда в войске не всё гладко.

— Кстати, я слышал совершенно невероятные сплетни, — отозвался его брат, — как будто Филипп Август плакал в тот проклятый день, когда Ричард казнил заложников, да смилуется Аллах над их душами.

— Это правда, — отвечал Салахаддин. — С тех самых пор, насколько мне известно, у них дело и пошло не на лад.

— Слава всевышнему, что он уехал, — покивал Ахмад.

— Люди Ричарда также нередко покидают его, — задумчиво проговорил султан, — совершают паломничество и возвращаются домой. К тому же у короля Британии дома нелады, и он и сам стремится обратно. Однако же пока он тут, и всё ещё остаётся серьёзной угрозой. Хотя до меня доходят сведения, что он раздумывает, стоит ли идти на Иерусалим.

— Пускай отправляется домой... или сразу к шайтану, — буркнул Ахмад, откидываясь на подушках. Салахаддин невесело усмехнулся.

— Возможно, в ближайшие дни Ричард предпримет вылазку, — сказал султан. — Разведать, какова наша оборона...

— Может быть, я останусь здесь? — встрепенулся Ахмад.

— Не стоит, Ахмад, я справлюсь, — Салахаддин мягко посмотрел в глаза брата. — Поезжай в Египет — там твоё присутствие необходимо.

Ахмад кивнул.

Информация по тексту:

Крестоносцы взяли Иерусалим в 1099 году и владели им до 1187 года, когда его отвоевал обратно Салахаддин. Анжелика попала в 1192 год.

___

Погожим утром Анжелика шла в больницу, жмурясь от солнца. Пели птички, и вместе с ними пело сердце девушки... Краем уха она слушала праздные разговоры на улицах, привычным быстрым шагом проходя мимо людей.

— ...Вот и я так думаю — нипочём не взять им Иерусалим.

— ...Водичка свежая, холодная!.. Недорого!..

— ...Не-ет, пуще всего, ежели царапина какая, к ране сырой землицы приложить!

Анжелика резко остановилась, нашла глазами говорившего — мужчину средних лет. Двое других внимательно слушали его, кивая головами, и только третий, парнишка помладше, пытался возразить:

— Никак нельзя сырой земли к ране, почтенный Ясер.

— Как будто ты разбираешься, Талал, — презрительно фыркнул ему в ответ названный Ясером, — я тебе говорю: сырая земля — наилучшее средство!

Анжелика вздохнула и громко вмешалась:

— А я вам говорю, как целитель при больнице Салахаддина: ежели к ране сырой земли прикладывать, то очень скоро в неё и закопают.

Мужчины шокированно воззрились на неё, вместе с парой десятков других прохожих, и Анжелика уверенно продолжила:

— С царапинами, ссадинами и тому подобным приходите ко мне в больницу. Детей тоже приводите. Спрашивайте Анжелику, я приду и сама все царапины чем надо обработаю.

Под ошарашенными взглядами девушка развернулась и продолжила свой путь, как ни в чём ни бывало.

Войдя в больницу и проходя по больничному коридору, Анжелика услышала недовольный голос Далии:

— Уборку надо делать обязательно, Латифа. Ты же слышала госпожу Анжелику.

Анжелика завернула за угол и увидела двух девушек; Далия стояла, уперев руки в бока и с укором глядя на Латифу, Латифа же, скрестив руки на груди, смотрела на коллегу зло и мрачно.

— Далия, моя дорогая, — сладко произнесла Латифа, — у меня мало времени. Потому что, в отличие от тебя, у меня есть жених.

— Доброе утро, — безмятежно поздоровалась Анжелика. Обе девушки вздрогнули и обернулись к ней. Анжелика продолжила: — Напомню, что это в наших общих интересах — заботиться о здоровье армии. Последний раз, когда в этот город врывались крестоносцы, они изволили хвалиться тем, что кровищи на улицах было по щиколотку.

Латифа стушевалась, и Анжелика, кивнув на ходу Далии, проследовала в палату на обход. Во время обхода она поглядывала в коридор, с чувством глубокого аморального удовлетворения любуясь, как Латифа драит его шваброй. После обхода, удостоверившись, что все пациенты постепенно идут к выздоровлению, Анжелика проинспектировала самогон. Нашла его готовым и дала девушкам задание разлить его по бутылкам и хорошо закупорить.

Выходя из больницы, Анжелика увидела в небольшом садике Латифу, обнимавшую какого-то воина. Её влюблённый взгляд и его руки на её талии говорили всё без лишних слов. Воровато обернувшись, Латифа испуганно глянула на Анжелику и тут же, отпрянув от воина и опустив глаза, поспешила обратно в больницу, да и он, кинув взгляд ей вслед, быстрым шагом двинулся куда-то прочь. "Господи, как будто я буду тут гонять взрослых людей за обнимашки. Или пойду на это жаловаться", мысленно хмыкнула Анжелика и прошла мимо, не останавливаясь. Народ вокруг считал её за большое начальство, и это было непривычно и довольно забавно.

Подходя к ступеням дворца, Анжелика с удивлением увидела выходящего оттуда Зафара. Он шёл, опустив глаза и о чём-то задумавшись, и возможно, не заметил бы девушку, если бы она не окликнула его сама.

Подняв на Анжелику глаза, Зафар молча посмотрел на неё с совершенно нечитаемым выражением лица.

— Что ты тут делаешь? — дружелюбно поинтересовалась девушка.

— Я говорил с Салахаддином, — отозвался Зафар, приходя в себя. — Возвращаюсь на работу.

— Так быстро? А отдых? — удивилась Анжелика. Парень ровным тоном ответил ей:

— Война не ждёт, Анджелика.

— Ты прямо сегодня уезжаешь? — нахмурилась девушка, и Зафар на секунду поверил, что ей действительно настолько не всё равно, что она...

— Нет, завтра, — ответил он.

— Тогда я к тебе зайду через полчасика, — заявила Анжелика и, не прощаясь, быстрым шагом удалилась — но не во дворец, а в противоположную сторону, за мгновения затерявшись в уличной толпе. Зафар смотрел ей вслед с любопытством, восхищением, надеждой...

Анжелика бодро ввинтилась в ближайший рынок — искать его долго ей снова не пришлось. Привычным к шоппингу глазом она быстро разыскала нужное — недорогой медный браслет на мужскую руку, который легко было бы отрегулировать под нужный размер. Оценив его на предмет превращения в потенциальное орудие взлома замков — и одобрив — девушка, не торгуясь, расплатилась и отправилась к Зафару домой.

Дверь ей открыла Рувейда. По быстрому взгляду служанки на девушку та сразу поняла, что Рувейда ей не рада, хоть служанка и старалась это скрыть. Анжелика на миг задумалась, с чего бы — вроде они не ругались — но тут же отмахнулась от этих мыслей, входя в гостиную.

Зафар поднялся ей навстречу.

— Я принесла тебе браслет на случай, если что-нибудь опять пойдёт не так, — с порога сообщила девушка, — хотя, конечно, не дай бог. Или ты себе уже купил?

— Нет, — ошарашенно прошептал Зафар. Она так беспокоится о нём?..

Анжелика поцокала языком.

— О своей безопасности надо заботиться в первую очередь, — вздохнула она. Потянув за руку парня, Анжелика застегнула браслет на его запястье, не замечая его реакции на осторожное касание своих пальцев, и, покончив с этим, спросила: — Инструктаж по взлому помнишь?

Сумев собраться, Зафар встретил взглядом её сосредоточенные глаза и кивнул.

— Вот и славно, — Анжелика свободно и изящно уселась на диван. Зафар запоздало вспомнил о гостеприимстве и кликнул Рувейду, велев выставить всё самое лучшее на стол.

— Я не рассчитывал видеть тебя, но чем смогу — угощу, — любезно сказал он.

— Это всё ерунда, меня во дворце отлично кормят, — отмахнулась Анжелика. — Кстати, спасибо ещё раз, что познакомил нас с Салахаддином.

Слыша, как девушка произносит имя султана, Зафар утратил последнюю надежду.

Дождавшись, пока вошедшая Рувейда поставит на стол несколько блюд и выйдет, Анжелика спросила:

— И куда ты едешь?

— В Арсуф.

— А что там такого случилось, что ты нужен на поле боя так срочно?

"Так срочно — ничего, но зачем оставаться в городе, где твои глаза, Анджелика, так ясно сияют для другого?.." хотел сказать и не сказал Зафар. Салахаддин тоже настаивал на отпуске, когда Зафар пришёл к нему просить дела — или вовсе предлагал оставить разведку в Арсуфе другому человеку. Но об этом Зафар девушке не скажет.

Вместо этого он ответил:

— Такова работа разведчика, Анджелика. Арсуф в прошлом году был захвачен крестоносцами Ричарда. Это один из двух городов, которые ближе всех к Иерусалиму — вместе с Яффой...

— Тьфу, Яффа... — насмешливо наморщила изящный нос Анжелика. — Хотя здорово мы оттуда ноги унесли.

Зафар не удержался от лёгкой улыбки и продолжил:

— Салахаддин считает, что Арсуф наравне с Яффой — важнейшие сейчас города. В Яффе моя работа окончена, поэтому теперь я еду в Арсуф.

Анжелика задумалась, надкусывая лепёшку. Наконец она сказала:

— Всегда делай беспечное лицо — мрачный деловой вид привлекает внимание. А весёлое беззаботное лицо привлекает разве что девчонок... Избегай подозрительных рож. Если показалось что-то не то — сразу делай ноги.

Зафар покивал с отсутствующим взглядом. Анжелика сидела рядом, её светлые волосы ниспадали на её плечи, её глаза с волнением всматривались в его глаза; она пришла сама в его дом — и так далека была от него...

Девушка предприняла ещё пару попыток поболтать, но, видя, что разговор не клеится, распрощалась и собралась уходить.

— Самое главное, — сказала она, уже стоя на пороге, и глядя серьёзными глазами в глаза Зафара, — будь осторожен.

Он попрощался, закрыл за ней дверь и подошёл к окну. Украдкой, прислонившись щекой к ставням, Зафар смотрел на её стройную фигуру, ловко и быстро лавировавшую среди прохожих. Она так и не обернулась.

Зафар подумал, что Салахаддин — единственный человек, которого он за это не способен возненавидеть.

* * *

Анжелика взошла на ступени дворца, прошла по коридору и вышла во внутренний двор. Задумчиво бредя по дорожкам и вдыхая сладкий запах цветов, она внезапно услышала за спиной тёплый хрипловатый голос:

— Салям алейкум, Анджелика.

Девушка обернулась, и у неё перехватило дыхание. Она не видела Салахаддина почти сутки — как будто целую вечность. Его сияющие чёрные глаза, лукавая улыбка, чёрные кудри, выбившиеся из-под тюрбана, его высокая, но удивительно грациозная для мужчины такого роста фигура — один только взгляд на него будто согрел Анжелику теплом изнутри и вызвал радостную улыбку. Многое она хотела бы сказать, но сказала только:

— Добрый день!

— Как твои дела?

— Хорошо, — радостно отозвалась девушка и задумчиво добавила: — Ребята потихоньку выздоравливают. Я даже подумываю уже и выписать кое-кого.

— Если действительно уже можно — было бы отлично, — сказал султан. На миг он отвёл глаза от девушки, задумавшись о чём-то своём.

— А покажи меч, — с любопытством произнесла Анжелика.

Салахаддин отступил на шаг и вытащил меч из ножен быстрым, но при этом невероятно плавным движением. Анжелика с любопытством протянула руку, и султан вручил ей меч. Девушка осторожно повертела его в руках и погладила пальцем рукоятку — она имела довольно простую форму, но вся была изукрашена тонкой золотой вязью. Круглая золотая эмблема на рукояти непривычному глазу могла показаться просто узором; но Анжелика легко распознала фразу на арабском: "во имя Аллаха милостивого, милосердного". Из многих известных религиозных фраз Салахаддин выбрал именно эту; возможно, она вполне могла бы быть его девизом...

— Очень красивый, — задумчиво сказала девушка, возвращая меч хозяину, — и очень удобно лежит в руке.

Салахаддин пару раз легко прокрутил меч "восьмёркой".

— Вполне, — сказал он, с удовольствием глядя, как засияли её глаза при виде такого простого, привычного для него фокуса. Девушка не могла налюбоваться на то, как султан легко и привычно обращается с мечом. Для её знакомых реконструкторов дома мечи были любимой игрушкой; меч в руке Салахаддина казался продолжением его руки. Одновременно сильный и изящный, как и его хозяин.

— Кстати, интересный рисунок на лезвии, — сказала Анжелика. По всей длине тёмно-серого лезвия будто струилось множество лёгких волн.

— Это легендарная дамасская сталь, — с удовольствием пояснил Салахаддин, поворачивая меч так, что солнечный свет прошёлся по лезвию, подсвечивая переливы металла. — Её прочность и заточка не знает себе равных.

— Хмм, я даже что-то слышала о ней! — с удивлением припомнила девушка. — А правда, что можно ею какую-то вещь разрезать на лету?

— Даже лёгкую, — Салахаддин отломил с куста небольшую веточку, подбросил её, взмахнул мечом — и веточка, рассеченная надвое, упала наземь. Анжелика распахнула глаза в совершенном изумлении, и султан ответил ей победной улыбкой.

— Дамаск, моя родина, является местом рождения для лучшей стали, — задумчиво сказал Салахаддин, вкладывая меч в ножны, — но также и для дамасской розы.

Он сорвал с куста пышный розовый цветок, осторожно обломил все шипы и повернулся к Анжелике. Тёплые пальцы султана нежно отвели светлую прядь с её лица, и он осторожно вплёл розу в волосы девушки. Её бледно-зелёные глаза смотрели на него мягко, восхищённо и доверчиво, губы были приоткрыты, и ничего так не хотелось в этот миг Салахаддину, как коснуться их своими.

— Блеск росы на нежных лепестках розы может затмить только свет звёзд, — сказал он негромко, — двух зелёных звёзд...

Голос Салахаддина был сейчас необычайно низким даже для него, и что-то такое было в его мягком, но пристальном взгляде, что Анжелика невольно опустила глаза, не переставая блаженно улыбаться.

Откуда-то издалека послышался крик служанки:

— Накрывай на стол, Хафса!..

— Идём на обед? — лукаво улыбнулся Салахаддин.

Анжелика кивнула.

* * *

Вернувшись к себе в комнату, Анжелика попросила вазу с водой у служанок и аккуратно достала цветок из волос. Служанки просто излучали килотонну любопытства, но тактично промолчали.

Поставив розу в воду, Анжелика прижалась к цветку лицом, закрыв глаза и вдыхая нежный запах.

___

От автора

Анжелика на улице: понтанулась тем, что работает на Салахаддина, перебила мужика вдвое старше себя и оборжала его, и предложила безвоздмездную помощь всем вокруг. Народ рядом с ней за минуту успел офигеть несколько раз :) А про лечение сырой землёй я сама (!) реально слышала. Ничем хорошим её приложение к ране не закончилось, так что не рекомендую.

Зафар задумывался когда-то как перс, который должен был просто познакомить нашу парочку, но как-то так пошло, что он получил свою собственную историю. Я даже ему сочувствую.

Ну и Салахаддин строит свои чёрные глазки Анжелике. А она только за ^^

Эмблема на мече Салахаддина выглядит примерно так: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Bismillah.svg

Сразу на входе в больницу Анжелика услышала какой-то тревожный шум и ускорила шаг. Распахнув дверь в палату, она обнаружила незнакомого мужчину с окровавленной ногой, стонавшего во весь голос, и суетящихся вокруг него служанок с тряпками, бутылками и какими-то ещё мелочами в руках. Далия склонилась над мужчиной и с хладнокровным лицом зашивала ему рану на ноге. Она бросила краткий взгляд на Анжелику и пояснила:

— Госпожа Анджелика, этот мужчина хотел увидеть тебя, но ему было так плохо, что мне показалось, что лучше мы не будем ждать.

— Спасибо, — искренне ответила Анжелика и с сочувствием спросила: — А что с ним?

— Топором поранился, когда колол дрова, — шёпотом пояснила Мадина, поскольку Далия снова склонилась над пострадавшим. Мадина, похоже, тоже была под таким же впечатлением от умений коллеги, как и Анжелика. Та вспомнила своё вчерашнее показательное выступление на улице и рассеянно подумала: "Оперативно тут новости разлетаются..."

— Спиртом протирали? — спросила она у Мадины.

— Да, госпожа, — зашептала та, — Далия и рану и руки себе промывала.

"Быстро учатся девчули", — одобрительно и с долей гордости подумала Анжелика. Далия закончила зашивать рану и отложила иглу в сторону. Лицо её показалось Анжелике сильно побледневшим.

— Теперь я забинтую, — сказала она, выдыхая. Анжелика вмешалась:

— Я сама.

Забинтовав раненому ногу, Анжелика вручила ему небольшую бутылочку со спиртом и велела обрабатывать рану дважды в день, меняя повязку обязательно на чистую, спирт не пить, а если будет нагноение — придти снова. Мужчина поблагодарил и ушёл, Анжелика отпустила Далию отдохнуть и провела осмотр в палате. Паре человек она предложила выписываться, если они хотят, и те горячо согласились. Анжелика подумала, что рада за Салахаддина, если народ так стремится вернуться в ряды его армии.

Покончив с делами, Анжелика отправилась искать Далию. Та сидела в садике возле больницы на лавочке и вид у неё был всё ещё взволнованный. Анжелика уселась рядом и начала:

— Спасибо, что помогла, Далия. Этот человек пришёл ко мне, потому что я вчера на улице услышала, как кто-то предлагает лечить раны сырой землёй, и вмешалась. Предложила всем вокруг приходить ко мне с любой царапиной. Ну и вот.

— Сырой землёй, — в ужасе повторила Далия.

— Да уж, — хмыкнула Анжелика и более мрачно добавила: — Слышала я про последствия такого "лечения"... Лучше бы не трогали вообще.

— А что было? — спросила Далия.

— Повторное воспаление каждые несколько лет... с горячкой, — нахмурилась Анжелика.

Далия в шоке покачала головой.

— А где ты так зашивать людей научилась? — поинтересовалась Анжелика.

— Я только видела, как это делается, госпожа, — пояснила Далия. — Сегодня попробовала сама в первый раз.

Анжелика приподняла бровь, немного помолчала и спросила:

— Хочешь ко мне в ученицы?

Далия с восторгом обернулась к ней:

— Можно?!

— Вполне, — отозвалась Анжелика. — Будешь перебирать травки... Гонять Латифу... — Далия смущённо рассмеялась. Анжелика спросила: — Сколько ты тут получаешь?

Далия назвала сумму — Анжелика теперь немного разбиралась в местных ценах и оценила её зарплату как достаточную для жизни, но скромную: на всё хватает, но без шика.

— Будешь получать втройне, — заверила Анжелика. Салахаддин платил ей столько денег, что она не представляла, куда их девать, живя во дворце при полном олл-инклюзиве — при этом Салахаддин ещё и взял на себя содержание двух её лошадей. И даже делёжка частью зарплаты с Далией не наносила баснословным заработкам Анжелики никакого заметного урона.

Глаза Далии расширились.

— Так много?..

— В самый раз, — хмыкнула Анжелика, поднимаясь с места. — Сегодня можешь идти домой отдыхать, я поговорю с Абдул-Латифом, и на твою должность мы найдём замену.

— Спасибо, госпожа Анджелика, — скромно, но горячо отозвалась Далия. Анжелика отправилась обратно в больницу решать административные вопросы.

Абдул-Латиф только что пришёл, и Анжелика, поздоровавшись, ввела его в курс дела.

— Хорошо, я найду другую служанку, — согласился Абдул-Латиф. — Значит, Далия теперь твоя ученица?

— Угу, — с удовольствием отозвалась Анжелика. — Она очень способная.

"Немногому мне осталось научить ученицу, если науку самогоноварения и спиртом протирания она уже освоила", раздумывала Анжелика по дороге домой. "А зашивание ран так и вовсе освоила лучше меня". На самом деле ей просто захотелось помочь Далии, после того как та пришла ей на помощь уже второй раз. "На сколько там в средневековье учеников-то брали? На семь лет?.. Ладно, разберёмся", порешила Анжелика, поднимаясь на ступени дворца.

* * *

Анжелика не встретила Салахаддина за обедом, и вместе с ним отсутствовали его сыновья и его друг Бахаддин. Кто-то из эмиров обмолвился, что султан уехал на разведку, но тревоги по поводу положения дел никто не высказал. "Ну, дай бог, всё будет хорошо", подумала Анжелика. После обеда она посидела немного у фонтана со знакомыми ребятами и спросила о султане у них, и компания поделилась с девушкой кое-какими подробностями: Салахаддин взял свой элитный отряд конницы и выехал разбираться в близлежащее село, где видели врага.

— Вряд ли сегодня что-то будет, — успокаивающе сказал Аббас, видя, как нахмурилась Анжелика. — Враги пока что избегают нас.

— Что-то они замышляют, — задумчиво проговорил Рахман. — Не первый раз их уже видят поблизости...

— Пусть соображают побыстрее и заглядывают с визитом, — хмыкнул Вахид, молодой, лет двадцати, парень из конницы. — Что-то я уже дома засиделся.

Парни дружно поддержали его, и Анжелика немного приободрилась, но когда она позже не встретила Салахаддина и за ужином, она забеспокоилась снова. Война была непривычна для девушки, и такое длительное отсутствие дорогого ей человека её серьёзно тревожило.

"Что же его так задержало на весь день?.."

* * *

Бахаддин приставил руку к глазам, силясь защитить их от беспощадного палестинского солнца, и покосился на Салахаддина. Тот сидел в седле на своём чёрном жеребце неизменно прямо и, казалось, совершенно без напряжения. У Бахаддина ныла спина после большей части дня в седле и недолгой, но свирепой конной стычки; Салахаддин же, хоть и был восемью годами старше, с виду не выказывал никаких признаков усталости и казался железным.

Мальчик-подросток из близлежащей деревни, указавший на отряд разведчиков врага, стоял перед султаном, глядя на него с восхищением. Именно благодаря этому мальчику разведчики Салахаддина смогли дать знать о врагах в Иерусалим. Султан прибыл немедленно во главе своего элитного отряда и, спланировав окружение, уничтожил большую часть вражеского отряда — немногим удалось уйти живыми.

— Как тебя зовут? — спросил мальчика Салахаддин.

— Али, о султан.

— Ты настоящий воин ислама, Али.

Глаза мальчика засияли, и счастливая улыбка появилась на его лице.

— Возвращаемся, — Салахаддин взмахнул рукой, и его лучшие всадники, как один, повернули коней и слаженно двинулись за султаном к Иерусалиму.

Салахаддин по привычке окинул взглядом местность — всё было тихо вокруг. Вместе с покоем в его душу пришли воспоминания о вчерашнем дне. Султан вспомнил, каковы были на ощупь нежные светлые волосы Анджелики, когда он вплетал в её волосы розу — как лучший из шёлков, едва ощутимо струящийся сквозь пальцы... Как бы ему хотелось пропустить меж пальцами её роскошные, длинные, сияющие как лунный луч волосы снова и снова, а затем впиться в них губами...

"Анджелика дома сейчас", с нежностью подумал Салахаддин и снова повторил эту мысль. Она дома у него. И скоро они увидятся.

__

К этой главе есть картинка — https://fanfics.me/fanart143507

Когда отгорел закат и небо начало темнеть, Анжелика вышла на плоскую крышу дворца. Крыша была обитаемой; на ней лежали ковры с разбросанными по ним пёстрыми подушками, на низком столике стоял серебряный кувшин. Горело пару масляных ламп на подставках, чуть потрескивая в ночной тишине. Салахаддин так и не вернулся, и Анжелика, устав спрашивать у служанок, не слышно ли чего, захотела переменить обстановку. Она побродила немного по дворцу и забрела сюда по лесенке, вьющейся внутри узкой башни.

Уютная обстановка крыши ещё больше контрастировала с одиночеством Анжелики. Девушка, вздохнув, присела на ковёр, и не заметила, как заснула...

Когда она проснулась, ночь уже полностью овладела небесами. Анжелика поднялась и подошла к перилам. Где-то наверху мерцали звёзды, и месяц выглядывал из-за рваного облака. Девушка поёжилась от ночной прохлады и неосознанно обхватила себя руками.

На её плечи мягко опустился плащ. Анжелика подняла голову — Салахаддин стоял рядом с ней, улыбаясь, и его тёмные глаза весело блестели в свете лампы.

— Где ты был целый день? — выдохнула девушка, чувствуя, как внутри неё вместе с облегчением распространяется тепло.

— Мы были в деревне неподалёку, и поучаствовали в небольшой стычке, — пояснил султан, облокачиваясь на перила рядом с девушкой. Его рубашка была довольно свободной, но при движении под ней угадывался плоский живот.

— Выиграли? — глаза Анжелики загорелись энтузиазмом.

Салахаддин улыбнулся — белые зубы сверкнули под полоской усов — и кивнул. Усталость покидала его с каждым мгновением рядом с ней — от её участия, от её энергии, — будто и не было всего этого трудного дня...

— Местный мальчик донёс моим разведчикам, заметив врагов, и мой патруль, который выслеживал их который день, дал знать во дворец, — сказал султан. — И я тут же прибыл на место со своим лучшим конным отрядом. Мы окружили врагов и дали им бой.

Анжелика смотрела, как султан перечисляет пережитое им за день так спокойно, будто рассказывает, что ел на завтрак, и чувствовала одновременно и восхищение его смелостью, и желание обнять покрепче, прижаться щекой к его щеке и сказать "будь осторожнее". Интересно, каково это было бы — прижаться к нему всем...

— С тобой всё в порядке? — спросила Анжелика вслух.

— В полнейшем, — тепло улыбнулся султан.

— А враги действительно скрывались от вас? Слухи такие ходили.

— Да, они производили только разведку и избегали подходить близко, — отозвался Салахаддин.

— ...Но тебе надоело их избегание, ты их поймал и дал по шее?

Салахаддин рассмеялся.

— Именно так, — ответил он. — Живыми ушли немногие... Я оставил там отряд разведки.

— Зачем? — удивилась Анжелика.

— У этой деревни — и в двух других местах в окрестностях города — врагов замечали не первый раз, — пояснил султан. — Мой патруль наблюдал за каждым из этих мест день и ночь. Я думаю, после сегодняшнего они не остановятся, и хочу знать, что они будут делать дальше. Ричард исследует подступы к Иерусалиму...

— Всё-таки я надеюсь, что врагов больше на приключения не потянет, — нахмурилась Анжелика. Помолчала немного и сказала, постаравшись добавить в тон голоса столько капризности, сколько смогла: — Я и так волновалась целый день.

Салахаддин безмятежно улыбнулся и ответил ей — его тихий хрипловатый голос звучал сейчас не тёплым, как обычно, а обжигающе-горячим:

— Когда-то великий арабский поэт Аль-Мутамид, который был также и полководцем, написал такие строки:

Скорблю о милой, как о далеком волшебном рае,

Любовью дышит любое слово любой строки.

К тебе умчался б, но ведь не может военачальник

Покинуть тайно, любимой ради, свои полки.

К тебе пришел бы, к тебе прильнул бы, как на рассвете

Роса приходит к прекрасной розе на лепестки.

— Очень красиво, — прошептала Анжелика, радуясь, что в полутьме не видно (наверное), как она краснеет. От одного только его голоса, приглушённого, но страстного, будто угли, потрескивающие под пеплом, что-то щекотало легонько у неё в горле, и ей казалось, что она сейчас замурлыкает.

Дверь в башню позади них хлопнула, и Салахаддин обернулся раньше, чем влетевший на крышу воин закричал:

— О султан! Отряды врага напали на ближнее село и жгут дома!..

— Вели седлать моего коня, — бросил Салахаддин уже на ходу и поспешил за воином, бросившимся обратно в башню. Анжелика, рассеянно хлопая глазами и не успевая ещё полностью осознать произошедшее — а султан уже взялся за ручку двери — сделала пару шагов за ним и растерянно сказала:

— Салахаддин, будь осторожнее, пожалуйста.

На секунду султан обернулся — его чёрные глаза взглянули в её — и он серьёзно, без улыбки, кивнул:

— Спасибо, Анджелика.

Миг — и он выскользнул за дверь. Анжелика спустилась вслед за ним по лестнице, и не думая догнать. Его быстрые шаги затихали уже где-то внизу. Не прошло и минуты, как весь дворец наполнился шумом и движением. Воины и слуги бегали туда и сюда, кто-то выкрикивал приказы. Анжелика обернулась по сторонам, но нигде не увидела султана. Следуя за хаотичным движением толпы, девушка вышла на крыльцо и встала у перил, всё ещё кутаясь в плащ Салахаддина, как раз, чтобы увидеть, как султану подводят его вороного жеребца. Салахаддин вскочил на коня легко, как ветер, его тут же окружил небольшой отряд всадников, и после короткой команды султан поскакал впереди отряда на выезд со двора. За воротами толпились уже в большом количестве другие всадники; расступившись, чтобы пропустить султана, они сомкнулись за его спиной.

Двое слуг захлопнули ворота.

Все начали понемногу расходиться, наперебой толкуя о произошедшем, и Анжелика побрела в свою комнату. Всё произошло так внезапно, что мысли девушки беспорядочно бродили в голове, перебивая одна другую. "До чего же Салахаддин быстро реагирует", с восхищением подумала она. Но всё же мысли её тут же беспокойно вернулись к тому, что проблема наверняка была нешуточная, если Салахаддин лично взялся её решать. И опасность была вполне реальна.

Анжелика вернулась к себе в комнату, натягивая плащ на плечи — не от холода, просто оттого, что это был его плащ. Нежно погладила мягкую ткань и вышла на балкон. Дворец, как и город, понемногу затихал, и по улицам бродил только лёгкий ветерок.

Хлопнула дверь — вернулись служанки Анжелики, Наджма и Лейла. Анжелика вышла с балкона и обратилась к ним:

— Девочки, когда Салахаддин вернётся... если понадобится моя помощь как целительницы... Да и в любом случае — когда он вернётся, разбудите меня, пожалуйста. Обязательно.

Служанки торопливо закивали, поглядев на неё с тревогой. Анжелика медленно сняла плащ и сложила на кресло, отпуская служанок на ночь. Наспех разделась и забралась в постель, натянув на себя покрывало. Перевернулась на другой бок, глянула в незашторенное окно... Минута бежала за минутой, и месяц струил в комнату свой серебряный свет. Анжелика невольно прислушалась к звукам на улице — тишина. Во дворце тоже царила тишина. "Он же не может вернуться так быстро... Это же не на машине сгонять." Девушка перевернулась снова. "Пора спать".

Заснула она нескоро.

__

Перевод стихов с арабского: Б. Я. Шидфар, И. М. Филыптинский. Да, это реальные средневековые стихи, из той самой "Хамасы", которую Салахаддин знал наизусть :) Я прочитала больше сотни страниц в русском переводе (всё, что нашла), чтобы выбрать, что мог бы Салахаддин процитировать Анжелике...

Примечания к главе:

Бахаддина тоже звали Юсуф — Юсуф ибн Рафи.

В моём романе все исторические события, произошедшие до появления Анжелики, либо таковы, как в исторических источниках, либо придуманы так, чтобы не противоречить известным фактам.

Здесь можно посмотреть изображение к этой главе: https://fanfics.me/fanart144514

__

Огонь разрывал тьму пустынной ночи — пылающие дома были видны издалека. Салахаддин дал своему отряду знак ускориться, хотя был уверен, что врагов на месте уже не застанет. Так и случилось — врываясь в село, они встретили только треск огня, вой женщин и стоны раненых.

— О султан, враги поехали туда! — кто-то из местных указывал на северо-запад.

Салахаддин и без этого знал, что враги торопятся сбежать за стены Яффы. Он взмахнул рукой и направил коня на дорогу; его лучшая конница последовала за ним. Необходимо было поспешить.

* * *

Анжелика выплывала из сна медленно и с трудом. Кто-то тряс её за руку.

— Госпожа! госпожа Анджелика!.. — услышала она шёпот.

Анжелика села на постели, чтобы быстрее проснуться, и разлепила глаза. Наджма смотрела на неё... встревоженно?.. Лейла стояла рядом с кроватью, держа в руке свечу. Анжелика похлопала глазами и вопросительно кивнула, пытаясь понять, что служанки хотят от неё посреди ночи.

— Салахаддин вернулся, госпожа, — сказала Наджма.

Сердце Анжелики застучало быстрее.

— И он ранен... — добавила служанка.

Анжелика вскочила с кровати и, схватив плащ с кресла, накинула его прямо на тонкую батистовую ночную рубашку. Запахнув плащ, она сделала пару шагов к двери.

Наджма стояла перед дверью и робко протягивала Анжелике платье.

— Но он ранен не очень сильно, госпожа, — застенчиво сказала она.

Анжелика отложила плащ, взяла платье из её рук и начала быстро натягивать на себя. Наджма ловко помогла ей. Анжелика выбежала в коридор босиком, небрежно затягивая шнуровку спереди прямо на ходу и подбирая длинную юбку. Наджма и Лейла обогнали её, оглядываясь и указывая путь.

Когда Анжелика вбежала в холл дворца, Салахаддин шёл, опираясь на руку Бахаддина, и лицо султана показалось девушке очень, очень бледным. Но он шёл! По крайней мере, шёл... Его бок был перевязан прямо поверх рубашки.

— Пошли кого-нибудь разбудить Абдул-Латифа и других врачей, — Салахаддин обращался к другу усталым, но уверенным голосом. — Пусть займутся ранеными.

— Но как же ты? — Бахаддин с тревогой смотрел в лицо султана.

— Я буду в порядке, Юсуф, — отвечал тот. — Моя рана несерьёзна... Когда разбудишь Абдул-Латифа, займись пленными.

— Но... — начал возражать Бахаддин.

— Некоторые из наших воинов ранены много сильней, — твёрдо отвечал ему султан, — у Абдул-Латифа и без того будет трудная ночь. Служанка сменит повязку, я лягу спать, а утром Анджелика... — тут Салахаддин заметил Анжелику и слабо улыбнулся ей, сказав: — Анджелика! Ты не спишь?..

— Я просила разбудить меня, когда ты вернёшься, — бросила Анжелика. — Что с тобой?

Лицо султана будто осветилось изнутри и он ответил ей:

— Пустяки, всего лишь царапина.

— Наджма, беги за спиртом и принеси его в комнату султана, — распорядилась Анжелика, беря свечу из рук Лейлы. — Лейла, принеси воду и чистую ткань для промывания и перевязки.

Служанки убежали выполнять распоряжения. Бахаддин, поддерживая под руку султана, с явным облегчением посмотрел на Анжелику. Проследовав по коридору, все вместе они вошли в просторную, богато убранную комнату — спальню Салахаддина. Средних лет служанка подняла голову с кушетки и, разглядев процессию, испуганно прижала руки к щекам.

— Всё в порядке, Карихан, — мягко обратился к ней султан, сбрасывая плащ на кресло. — Помоги мне раздеться.

Пока Карихан и Бахаддин помогали Салахаддину снять сапоги, Анжелика беспокойно поглядывала на султана — в мягком свете лампы ей было видно, как сквозь обычную смуглоту его щёк проступала бледность. Когда Карихан снимала с Салахаддина повязку, он слегка поморщился, и Анжелика заметила кровь на его боку. Девушка нервно выдохнула и начала собирать волосы в косу — нельзя было, чтобы они попали в рану. Пальцы слушались плохо...

Вошли Наджма и Лейла, неся всё, что просила Анжелика.

— Спасибо за помощь, девочки, — сказала Анжелика, принимая вещи и раскладывая их на маленьком прикроватном столике. — Можете идти спать.

Наджма и Лейла вышли из спальни, встревоженно оглядываясь. Бахаддин подал руку султану, когда тот ложился в постель, и неуверенно замер, стоя возле него. Анжелика подошла ближе и склонилась над султаном.

— Что тут у нас, — нервно пробормотала она. На левом боку Салахаддина сквозь разорванную рубашку виднелась неширокая, но довольно длинная рана — сантиметров семь. По счастью, она не выглядела глубокой — хотя кровью бок был залит довольно сильно — и кровотечение уже остановилось. Анжелика с облегчением выдохнула и сказала: — Слава богу, ничего серьёзного.

Служанка Салахаддина, Карихан, за её спиной обрадованно пробормотала что-то, похожее на молитву.

— Альхамдуллях, — Бахаддин, стиснув руки, прикрыл глаза.

— Чем это? — спросила Анжелика.

— Арбалетным болтом, — ответил султан. — Бахаддин, займись ранеными, прошу тебя.

— Да исцелит тебя Аллах, Салахаддин, — тихо сказал его друг и вышел.

Анжелика вгляделась в лицо Салахаддина.

— Ты очень бледный, — вздохнула она и обратилась к служанке Салахаддина: — Ему бы надо какой-нибудь супчик сварить — это восстановит силы после кровопотери.

— Да, госпожа, — служанка кивнула и поспешно вышла.

Дверь хлопнула. Девушка и султан остались наедине.

Анжелика присела на край кровати и окинула Салахаддина взглядом — он лежал перед ней, откинувшись на подушки, его брови и длинные чёрные ресницы казались ещё чернее на непривычно бледном лице. Девушка протянула руку и нежно провела по его щеке, а затем приложила её ко лбу султана, отодвинув в сторону чёрные кудри. Его тёмные глаза следили за ней из-под ресниц. Показалось ли ей, что он задержал дыхание?..

— Хорошо, что нет горячки, — сказала Анжелика почему-то вполголоса. — Теперь проверим давление и пульс.

Девушка осторожно взялась за крепкую смуглую руку и бережно отодвинула манжету. Когда она провела пальцем по запястью, нащупывая пульс, ей послышался приглушённый вздох... Анжелика прикрыла глаза и сосредоточилась на исследовании.

— Давление только слегка понижено, это норма, — подвела она итог, — а вот сердце колотится...

Его горячие пальцы чуть сжали её пальцы, будто бы невольно, но тут же отпустили.

— Это тоже нормально... в этой ситуации... — хрипло сказал султан, прикрывая глаза.

— После ранения?

— Да...

— Ладно, — сказала Анжелика, осторожно кладя его руку на простыню. — Теперь займёмся раной.

С некоторым волнением девушка склонилась над султаном и начала осторожно расстёгивать его тонкую рубашку, начиная от воротника, застёгнутого под самое горло. Анжелика медленно справлялась с тугими пуговицами, опускаясь всё ниже и ниже и изредка случайно касаясь пальцами тёплой кожи, пока не заметила участившееся дыхание мужчины (не замечая, впрочем, за собой того же).

Девушка нежно провела рукой по его щеке, отчего чёрные пушистые ресницы дрогнули, и обжигающе-чёрные глаза встретились с её бледно-зелёными.

— Салахаддин, тебе плохо? — с беспокойством спросила девушка.

— Всё хорошо, Анджелика, — ответил он. Голос был спокойный, но почему-то от того, как он произнёс её имя, девушка невольно зажмурилась и вздохнула. Больше она ничего не спросила и отвела взгляд от смуглых длинных пальцев, сжимавших шёлковую простыню.

Управившись с пуговицами, Анжелика аккуратно, стараясь не задевать рану на боку, распахнула рубашку Салахаддина. Девушка старалась задержать свой взгляд только на ране, но невольно (или нет) она успела разглядеть худощавую, но подтянутую и крепкую фигуру мужчины, лежавшего перед ней, его смуглую кожу, плоский живот... Анжелика отвернулась, закусив губу, склонилась над столиком у кровати и смочила чистую ткань водой. Осторожно промокнув рану и смыв кровь с кожи вокруг неё, девушка потянулась за баночкой со спиртом.

— Надо сказать, эта хрень очень, очень щиплет, — предупредила она, откупоривая флакончик. Султан открыл глаза и кивнул, и Анжелика легонько плеснула спирта на повреждённую кожу.

Салахаддин дёрнулся и молча закрыл лицо согнутой в локте рукой. Девушка с сочувствием глянула на него и легонько подула на рану. Салахаддин отнял руку от лица и шокированно посмотрел на девушку.

— Сейчас пройдёт, — пообещала Анжелика и подула ещё раз.

Тихо выдохнув, султан откинулся на подушку. Девушка закупорила бутылку со спиртом и поставила её на столик.

— Осталось только перевязать, — сказала она, разматывая ленту чистой ткани.

Салахаддин сел в кровати, и Анжелика внезапно поняла, что это будет как раз самая сложная часть... Размотав длинную полосу ткани, девушка обвела её вокруг восхитительно твёрдого, смуглого живота... Стараясь перевязывать в меру плотно, она прижала ткань к тёплой, гладкой коже ("Господи, какой живот..."), обернула повязку вокруг ещё один раз и, наконец, завязала сбоку на узелок.

Когда с перевязкой было покончено, и Салахаддин снова улёгся в кровать, Анжелика перевела дыхание и подытожила деланно спокойным голосом:

— Пока что всё должно быть в порядке, а позже я сварю заживляющий отвар и нужно будет провести, на всякий случай, ещё один осмотр.

— Хорошо, — Салахаддин кивнул, соглашаясь, лицо его осталось бесстрастным — а глаза, кажется, блеснули.

Дворец понемногу просыпался, и из-за двери уже слышался тревожный шум голосов. Постучавшись и получив дозволение, вошла Карихан и с ней ещё одна служанка, неся тарелку с супом.

— Поспи немного, Анджелика, — сказал Салахаддин. Его чёрные глаза были полускрыты ресницами, чуть приглушавшими пристальный, горящий взгляд. — Ты совсем плохо спала эту ночь.

— Ладно, — согласилась девушка, — ты тоже постарайся отдохнуть. И не только остаток ночи, но и днём. Тебе реально лучше весь день лежать в кровати.

— Постараюсь, — улыбнулся султан.

Как только Анжелика вышла в коридор и закрыла за собой дверь, с два десятка придворных сразу подбежали к ней. Изумлённая, Анжелика окинула их взглядом — многие были едва одеты, но некоторые успели уже нацепить на себя и украшения. За ними толпились слуги — их глаза тоже с волнением впивались в Анжелику.

— Как чувствует себя султан? Всё ли с ним в порядке? — посыпались на неё вопросы со всех сторон.

— Да, всё будет хорошо, он обязательно поправится, — мягко отвечала Анжелика, скользнув глазами по лицам окруживших её людей. А за какой исход они болеют, интересно? Кое-кто отреагировал на новость с явным облегчением, другие лица остались бесстрастны. Среди последних Анжелика заметила того самого эмира, беспокоившегося за безопасность Иерусалима не так давно. "А вот и интриганы", мрачно подумала Анжелика, мило ответив всем на учтивые любезности и следуя дальше по коридору.

Открыв дверь в свою комнату — в незашторенное окно уже вливался розовый рассвет — Анжелика увидела Лейлу и Наджму, дремлющих на диване. При её появлении они вскочили и начали сонно тереть глаза.

— Девочки?.. — удивлённо окликнула их Анжелика.

— Госпожа, что с султаном? — тревожно спросила Лейла.

— Всё нормально, — тепло отозвалась Анжелика. — Там только царапина. Неприятная штука и будет побаливать какое-то время, но ничего серьёзного.

— Спасибо, госпожа, — отозвалась Наджма с явным облегчением; радость была видна и в глазах Лейлы. Служанки, зевая, сползли с кушетки, пожелали Анжелике, как водится, чтоб добрые новости разбудили её, и отправились к себе. Анжелика закрыла за ними дверь, невольно тепло улыбаясь, закрыла шторами окна и забралась в постель — досыпать.

Уютно устроившись в кровати, она вспомнила чёрные, горящие глаза, прикрытые длинными ресницами, рваное дыхание... и плоский смуглый живот... и её рука медленно сжала подушку, прежде чем девушка провалилась в сон. На губах её блуждала улыбка.

На этот раз спалось ей хорошо. А что ей снилось, знает лишь бог...

* * *

Салахаддин отставил тарелку с супом, которую тут же забрала служанка, и откинулся на подушки. "Надо будет действительно полежать сегодня в кровати", подумал он, "если Бахаддин управится с делами без проблем". Прикрыв глаза, он вспоминал, как заботливо склонялась над ним Анджелика... И как её тонкие пальцы расстёгивали его рубашку пуговица за пуговицей, и как он зажмуривался, стараясь не думать, какая атласная у неё, должно быть, кожа под этим шёлковым платьем. И как хорошо было бы потянуть за шнурок, пока он не распустится, и провести рукой прямо внутрь, поближе к живому теплу её тела, и сжать...

— Салахаддин, тебе плохо? — нежная рука Анджелики коснулась его щеки, и Салахаддин заставил себя открыть глаза, встречая её невинный и тревожный взгляд...

Султан выдохнул и вернулся к реальности.

— Карихан, — позвал он. Служанка с готовностью подняла голову. — Отправь кого-нибудь к Бахаддину, пусть узнает, как у него дела.

— Да, господин, — ответила Карихан и вышла. Салахаддин укрылся одеялом и закрыл глаза.