Пепел и клятва. За гранью чар (джен)

Первое перо нашли утром.

Оно лежало посреди Большого зала — совершенно чёрное, длинное и настолько блестящее, что казалось покрытым тонким слоем воды.

Никто не знал, откуда оно взялось.

Гарри заметил его случайно, когда садился за стол Гриффиндора.

— Это что? — спросил Рон.

Гермиона уже поднялась со своего места.

— Не трогай.

— Я и не собирался.

Она достала палочку.

— Revelio.

Ничего.

— Specialis Revelio.

Перо дрогнуло.

На несколько секунд вокруг него возникло слабое серебряное свечение.

Затем погасло.

— Ну? — спросил Гарри.

Гермиона молчала.

— Гермиона?

— Я не знаю, что это.

Это прозвучало настолько непривычно, что Рон перестал улыбаться.

— Ты не знаешь?

— Нет.

В этот момент в Большой зал вошла профессор Макгонагалл.

Она увидела перо.

И остановилась.

Лицо её изменилось.

— Все ученики остаются на своих местах.

В зале мгновенно стало тихо.

Макгонагалл подошла к перу и долго смотрела на него.

— Профессор? — спросил Гарри.

Она подняла глаза.

— Где вы его нашли?

— Здесь.

— Никто к нему не прикасался?

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо.

Макгонагалл взмахнула палочкой.

Перо исчезло.

— Завтрак окончен.

— Но почему? — спросил кто-то.

Профессор не ответила.

Она только посмотрела на Гарри.

И Гарри понял: она испугалась.

Вечером второе перо нашли на третьем этаже.

Третье — возле кабинета директора.

Четвёртое — в библиотеке.

Пятое появилось прямо перед портретом Альбуса Дамблдора.

И на этот раз портрет заговорил.

— Не трогайте его.

Гарри, Гермиона и Рон замерли.

— Профессор Дамблдор?

Старый директор смотрел на перо с необычной серьёзностью.

— Оно вернулось.

Гермиона подошла ближе.

— Что вернулось?

Портрет отвернулся.

— То, чему никогда не следовало возвращаться.

— Вы знаете, что это?

— Знаю.

— Тогда расскажите нам.

Дамблдор долго молчал.

— Иногда, мисс Грейнджер, знание является не ключом, а дверью.

Гарри почувствовал знакомое раздражение.

— Все взрослые в этом замке любят говорить загадками?

— Только самые старые, — заметил Рон.

Дамблдор едва заметно улыбнулся.

А затем произошло нечто странное.

Пламя свечей погасло.

На каменном полу возникла тонкая линия чёрного света.

Она протянулась от пера к стене.

На стене появилась надпись.

«Клятва не исполнена».

Гермиона побледнела.

— Гарри...

Он уже смотрел на портрет.

Дамблдор больше не улыбался.

— Вам нужно найти Лиру Эшфорд.

— Кто это?

— Человек, которого Хогвартс забыл.

Они нашли её имя в старой книге.

Лира Эшфорд.

Слизерин.

Последний курс.

Исчезла в мае 1998 года.

Причина неизвестна.

Гарри перечитал запись дважды.

— 1998...

Гермиона кивнула.

— Во время войны.

Рон нахмурился.

— Я никогда о ней не слышал.

— Я тоже.

На соседней странице кто-то вырвал фотографию.

Остались только четыре слова:

«Не позволять ей вернуться».

И подпись:

А. Дамблдор.

Следующей ночью Гарри проснулся от стука.

Три коротких удара.

Он сел на кровати.

Стук повторился.

Рон спал.

Невилл тоже.

Гарри достал палочку.

— Кто там?

Ответа не было.

Он подошёл к двери.

Открыл.

Коридор был пуст.

Но на полу лежало чёрное перо.

Гарри поднял его.

В ту же секунду погасли все факелы.

А в конце коридора появилась девушка.

Она стояла неподвижно.

Длинные тёмные волосы.

Чёрная мантия.

Бледное лицо.

И глаза, в которых отражалось серебряное пламя.

— Гарри Поттер.

Он направил на неё палочку.

— Кто ты?

— Лира.

— Лира Эшфорд?

Она кивнула.

Гарри почувствовал холод.

— Ты должна быть мертва.

— Я и была.

Она сделала шаг вперёд.

— Очень долго.

Гарри не опустил палочку.

— Что тебе нужно?

Лира посмотрела на перо в его руке.

— Вернуть то, что у меня забрали.

— Что именно?

Она улыбнулась.

— Память.

На следующий день Гарри рассказал обо всём Гермионе.

Она слушала молча.

— Ты уверен, что это была она?

— Да.

— Она сказала, что умерла?

— Да.

Гермиона закрыла книгу.

— Тогда у нас проблема.

— Какая?

— Если Лира действительно умерла в 1998 году, она не могла появиться сейчас.

— Магия.

— Магия не объясняет всё.

— В нашем мире?

Гермиона вздохнула.

— Ладно. Почти всё.

В библиотеке они нашли сведения о древнем заклинании.

Anima Redempta.

Возвращение души.

Но заклинание не возвращало человека к жизни.

Оно возвращало его воспоминание.

Если память становилась достаточно сильной, она могла обрести форму.

— Значит, Лира — не человек? — спросил Рон.

— Не совсем.

Гермиона перевернула страницу.

— Она — воспоминание, которое стало самостоятельным.

Гарри посмотрел на неё.

— Тогда почему она хочет вернуть память?

Гермиона замолчала.

Потому что ответ уже был написан.

На следующей странице.

«Воспоминание возникает там, где была совершена клятва».

Драко Малфой нашёл их вечером.

— Вы ищете Эшфорд.

Гарри нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она приходила ко мне.

Рон поднял брови.

— К тебе?

— Да.

— И что сказала?

Драко посмотрел на Гарри.

— Что мой отец был одним из тех, кто дал клятву.

В комнате стало тихо.

— Какую клятву? — спросила Гермиона.

Драко достал из кармана старую серебряную монету.

На ней был выгравирован тот же знак, что светился вокруг чёрных перьев.

— Поклялись уничтожить её.

— Почему?

— Потому что Лира знала правду о войне.

Гарри сжал кулаки.

— Какую?

Драко покачал головой.

— Не знаю.

Он посмотрел на Гермиону.

— Но, думаю, она хочет, чтобы узнали мы.

Внезапно монета раскололась.

Изнутри вырвался чёрный дым.

И голос Лиры прошептал:

— Найдите комнату под озером.

Подземное озеро находилось глубже, чем думали ученики.

Намного глубже.

Гермиона обнаружила старую карту, на которой была обозначена лестница под Запретным лесом.

Они спустились ночью.

Гарри.

Гермиона.

Рон.

Драко.

И Невилл, который настоял на том, что без него они никуда не пойдут.

— Ты вообще понимаешь, что мы можем погибнуть? — спросил Рон.

— Да.

— И тебя это не беспокоит?

— Беспокоит.

Невилл улыбнулся.

— Просто я уже привык.

Лестница закончилась у огромного подземного озера.

Вода была совершенно неподвижной.

На её поверхности отражался Хогвартс.

Но не сегодняшний.

Хогвартс времён войны.

В замке горели окна.

В небе вспыхивали заклинания.

Где-то далеко слышались крики.

— Это воспоминание, — прошептала Гермиона.

— Нет.

Драко смотрел на воду.

— Это то, что было скрыто.

Вода разошлась.

Появилась каменная дверь.

На ней было написано:

«Только тот, кто потерял всё, может открыть».

Невилл положил руку на камень.

Ничего.

Рон попробовал.

Ничего.

Гермиона.

Ничего.

Гарри.

Ничего.

Драко.

Дверь открылась.

Все посмотрели на него.

— Не надо, — тихо сказал Драко.

За дверью находился зал.

В центре стоял огромный кристалл.

Внутри него была Лира.

Живая.

Или почти живая.

Она открыла глаза.

— Вы пришли.

Гарри приблизился.

— Что произошло в 1998 году?

Лира смотрела на него несколько секунд.

— Война закончилась не там, где вы думаете.

— Что это значит?

— Волан-де-Морт был не единственным, кто использовал древнюю магию.

Гермиона побледнела.

— Кто ещё?

Лира посмотрела на Драко.

— Люди, которые боялись того, что будет после победы.

— Кто?

— Совет старых семей.

Драко сжал челюсть.

— Мой отец?

— Да.

— Он участвовал?

— Он хотел выжить.

Лира повернулась к Гарри.

— А Дамблдор хотел, чтобы правда исчезла.

Гарри замер.

— Дамблдор?

— Он знал, что после войны многие захотят отомстить. Поэтому заключил клятву.

— Какую?

Лира подняла руку.

Кристалл треснул.

Перед ними возникло воспоминание.

Дамблдор стоял перед группой волшебников.

— Мы сотрем воспоминания о последнем ритуале.

Гарри смотрел на него.

— Зачем?

Дамблдор ответил:

— Потому что магия, которую они использовали, способна уничтожить границу между живыми и мёртвыми.

Гермиона прошептала:

— Они пытались вернуть погибших.

Лира кивнула.

— И почти смогли.

Внезапно стены задрожали.

Чёрные перья вспыхнули.

— Что происходит? — спросил Рон.

Лира посмотрела наверх.

— Они нашли нас.

— Кто?

Она улыбнулась без радости.

— Те, кто всё это время продолжал клятву.

В Хогвартсе началась паника.

Портреты исчезали.

Ученики забывали собственные имена.

В коридорах появлялись люди, которых не должно было существовать.

Некоторые были погибшими.

Некоторые — давно забытыми.

А некоторые были просто воспоминаниями.

Макгонагалл пыталась удержать школу.

— Все ученики в Большой зал!

Но половина профессоров уже не помнила, зачем они здесь.

Гарри вернулся вместе с остальными.

Лира шла рядом.

Её присутствие становилось всё более материальным.

Она могла касаться стен.

Могла держать палочку.

Могла даже чувствовать холод.

— Ты становишься живой, — сказала Гермиона.

— Нет.

Лира посмотрела на неё.

— Хуже.

В центре Большого зала стоял человек.

Гарри узнал его.

Это был один из членов Визенгамота.

За ним находились несколько старых волшебников.

— Отойдите от девочки, — приказал он.

Лира шагнула вперёд.

— Вы пришли закончить дело?

— Мы пришли вернуть порядок.

— Порядок?

Она засмеялась.

— Вы называли порядком то, что сделали со мной.

Гарри поднял палочку.

— Что вы собираетесь сделать?

Старик посмотрел на него.

— Уничтожить память.

Гермиона поняла.

— Если уничтожить Лиру, исчезнут и все воспоминания о ритуале.

— Именно.

Драко встал рядом с Гарри.

— Тогда вам придётся пройти через нас.

— Малфой.

Старик усмехнулся.

— Ты повторяешь ошибки своего отца.

— Нет.

Драко поднял палочку.

— Я исправляю их.

Битва началась.

Заклинания осветили Большой зал.

Столы разлетались.

Стекла дрожали.

Гарри сражался рядом с Гермионой.

Рон защищал учеников.

Невилл удерживал вход.

Драко столкнулся лицом к лицу с одним из старых волшебников.

А Лира стояла в центре.

Она закрыла глаза.

И Хогвартс начал вспоминать.

Все сразу.

Первый день каждого ученика.

Первую любовь.

Первую потерю.

Каждую ошибку.

Каждую победу.

Замок наполнился голосами.

Лира закричала.

— Я не могу удержать всё!

Гермиона поняла.

— Тогда не удерживай!

— Что?

— Отпусти!

Лира открыла глаза.

И отпустила.

Память вырвалась наружу.

Тысячи серебряных огней поднялись к потолку.

Каждый ученик увидел что-то своё.

Кто-то плакал.

Кто-то смеялся.

Кто-то впервые вспоминал лицо погибшего родственника.

А затем всё исчезло.

Наступила тишина.

Лира стояла посреди зала.

Полностью материальная.

Но почти прозрачная.

Гарри подошёл к ней.

— Ты в порядке?

— Нет.

Она улыбнулась.

— Но впервые за много лет это мой выбор.

Через месяц Хогвартс снова стал похож на себя.

Портреты вернулись.

Большой зал отремонтировали.

Некоторые коридоры пришлось полностью перестроить.

Официально Министерство объявило случившееся «магическим инцидентом».

Никто особенно не поверил.

Но Лиру больше никто не пытался уничтожить.

Она осталась в Хогвартсе.

Не как ученица.

Не как призрак.

А как что-то третье.

Она могла уходить за пределы замка, но всегда возвращалась.

Говорила, что Хогвартс стал её домом.

Однажды вечером Гарри нашёл её у озера.

— Здесь красиво.

— Да.

Она сидела на камне.

— Я раньше думала, что после смерти человек просто исчезает.

Гарри сел рядом.

— А теперь?

— Теперь думаю, что мы остаёмся в других.

Гарри улыбнулся.

— Звучит как Гермиона.

— Она умная.

— Не говори ей. Она станет невыносимой.

Лира засмеялась.

Несколько минут они молчали.

Потом она спросила:

— Ты когда-нибудь боишься забыть?

Гарри посмотрел на воду.

— Постоянно.

— Даже после всего?

— Особенно после всего.

Лира кивнула.

— Тогда ты понимаешь.

Вдалеке прозвенел колокол.

Гарри поднялся.

— Нам пора.

— Тебе.

Она осталась сидеть.

— Я ещё немного побуду здесь.

Гарри уже сделал несколько шагов, когда услышал:

— Гарри?

Он обернулся.

— Спасибо.

— За что?

Лира посмотрела на него.

— За то, что не решил за меня, какой должна быть моя история.

Гарри ничего не ответил.

Только улыбнулся.

Позже той ночью Гермиона обнаружила в библиотеке новую книгу.

Она появилась сама.

На обложке не было названия.

Внутри находились сотни чистых страниц.

На первой было написано:

«Память не принадлежит прошлому. Она принадлежит тем, кто решает её сохранить».

Гермиона закрыла книгу.

За окном шёл снег.

Где-то далеко смеялись ученики.

В коридорах двигались портреты.

Лестницы меняли направление.

А старый замок тихо поскрипывал, будто разговаривал сам с собой.

Хогвартс помнил.

Но теперь он больше ничего не скрывал.

И впервые за много лет прошлое не казалось угрозой.

Оно стало частью дома.

Частью тех, кто выжил.

Частью тех, кого потеряли.

И частью тех, кто только начинал свою историю.

Потому что некоторые клятвы действительно нельзя нарушить.

Но иногда их можно изменить.

А иногда — наконец отпустить.