Мнемоцелин (гет)

В руке у него была бутылка, в кармане — палка, а в голове без остановки вращались мысли о Гермионе Грейнджер. Вот и всё, что он знал.

Пожалуй, куда важнее было то, чего он не знал: где находится, что здесь делает и — что пугало сильнее всего, — как, чёрт возьми, его зовут.

Первым делом — самое неотложное. Он проверил внутренние карманы куртки, карманы брюк и содержимое кожаного портфеля, лежащего рядом на скамейке. Уж там-то наверняка отыщется что-то, что укажет на его личность.

Однако в подкладке куртки нашлась лишь длинная гладкая палка, а в портфеле — который, судя по всему, принадлежал ему, поскольку поблизости больше никого не было, — лежали переплетённые листы, испещрённые тёмными закорючками. Внутренний голос подсказывал, что эти символы что-то означают, но, сколько он ни вглядывался, под каким бы углом ни прищуривался, разобрать ничего не смог.

Он огляделся. На вопрос «где» ответ у него был, пусть и без подробностей. Он находился в тихом дворике, окружённом деревьями, ведущем к каменным ступеням.

Над ступенями возвышалось здание — столь же высокое, сколь и обширное, точно замок из давно забытой сказки. Оно давало ответ на вопрос, что он здесь делает: каким бы величественным и суровым ни казался этот каменный фасад, он принёс ему ощущение цели. Кем бы он ни был и откуда бы ни пришёл, эти ответы значили меньше, чем потребность попасть внутрь. Он не имел ни малейшего понятия, что там находится, но знал без тени сомнения: это любимое место Гермионы Грейнджер на всём белом свете, и увидеть её ему нужно больше, чем сделать следующий вдох.

Он убрал стеклянную бутылку в портфель и взлетел по лестнице, перескакивая через две ступени разом. Массивные дубовые двери со скрипом распахнулись, и он шагнул в просторный зал. Его тут же окутала смесь ароматов кожи, пергамента и пыли.

Прямо перед стеллажами с листами в кожаных переплётах за столом сидела женщина. Очки сползли на кончик носа картошкой, что вовсе не мешало ей пристально разглядывать его, пока он приближался.

— Да? — спросила женщина чуть в нос.

По-прежнему не имея ни малейшего представления, что это за место, но чётко зная, что ему необходимо, он рискнул и, откашлявшись, произнёс:

— Пожалуйста, мне нужна Гермиона Грейнджер.

Несколько мгновений женщина пристально глядела на него, не моргая. Затем указала толстым пальцем направо:

— Она не сдвинулась с места с тех пор, как вы ушли.

Ноги уже сами несли его в указанном направлении; он обернулся, кивком поблагодарил женщину и поспешил между стеллажами. Пусть разум и не помнил ничего, зато конечности знали всё точно, и он позволил им вести себя — к нише, укрытой между рыцарскими доспехами. Там было витражное окно, и свет, льющийся сквозь разноцветное стекло, танцевал на каштаново-золотых кудрях сидевшей под ним девушки.

— Гермиона, — прошептал он.

Она подняла взгляд от страницы, испещрённой закорючками, и её красивые глаза расширились от удивления.

— Ты вернулся.

Он кивнул и шагнул к ней, не зная, что ещё сказать. Её имя непрерывно крутилось у него в голове, и ему хотелось пропеть его, танцуя между книжными рядами, или запрыгнуть на стол и проорать так громко, чтобы услышала та женщина у входа.

И хотя он почти ничего не соображал, он всё же понимал, что оба этих порыва — чистое безумие, а потому сделал ещё один осторожный шаг и сказал:

— Ну, разумеется, я вернулся.

Её лицо смягчила улыбка облегчения. Отодвинувшись от стола — ножки стула скрипнули, — она пошла к нему навстречу.

— Послушай, прости за то, что было. — Она сделала ещё несколько шагов. — С моей стороны было несправедливо затевать ссору из-за такой ерунды, когда мы оба под столь колоссальным давлением.

— М-м?

Теперь она стояла так близко, что он мог пересчитать веснушки на носу. Тонкий аромат её кокосового шампуня кружил голову. Он мысленно встряхнулся и переспросил:

— Колоссальным давлением?

Она удивлённо вскинула бровь:

— Из-за экзаменов.

— Экзаменов. — Он попробовал слово на вкус — оно показалось каким-то неприятным.

Гермиона мягко коснулась ладонью его щеки:

— С тобой всё в порядке, Тео?

— О... — Слово принесло облегчение, будто он надел свой любимый свитер. — Тео.

Беспокойство промелькнуло на её собранном, решительном лице.

— Что не так? Что произошло?

Желая унять панику, вспыхнувшую в её глазах, он выложил всё, что знал, — а знал он лишь то, что произошло за последние четверть часа.

— Бутылка, — сказала она. — Что в ней было?

Он пожал плечами и, вытащив стеклянную бутылку, протянул ей.

Тревога на её лице сменилась недоумением.

— «Мнемоцелин», — прочла она на этикетке. Повернув бутылку, пробежала взглядом по строчкам закорючек. — «Мнемоцелин. Этот напиток поможет сосредоточиться на самом важном в вашей жизни. Выпускается в нескольких вкусах: синем, красном и экстремальном». — Она свела брови на переносице и густо покраснела, разглядев логотип производителя. — «Волшебные вредилки Уизли». Ох... чёрт!

Зелье было отвратительным на вкус, но желудок скручивало совсем от другого — от вины и стыда.

— Чувствуешь себя лучше? — Её губы тронула чуть ироничная полуулыбка. Гермиона присела рядом на диван, оставив между ними небольшое расстояние.

— Смотря что понимать под «лучше». — Он прижал ладони ко лбу. Воспоминания хлынули разом, и у него мгновенно разболелась голова.

— Прости меня за это.

— Всё в порядке.

Он не решался посмотреть на неё — не заслуживал этого, — так что, возможно, выдавал желаемое за действительное, но ему почудилось в её голосе искреннее понимание. Он покачал головой.

— Я и сама шла на крайние меры, чтобы успешно сдать экзамены. И в университете они куда сложнее, чем были в Хогвартсе, — сказала она. — Не мне тебя судить.

Он покосился на неё краем глаза. Она положила руку между ними, и ему отчаянно хотелось потянуться, переплести с ней пальцы, но стыд удержал его.

— И всё же мне не следовало это пить.

— Как я уже говорила, — Гермиона чуть повела плечом, — не стоило заводить разговор о планах на выпускной до конца экзаменов. Это не так важно, как учёба.

Он тихо хмыкнул:

— Но ведь в этом-то всё и дело. — Он глубоко вздохнул и, собравшись с духом, нерешительно взял её руку в свою. — Учёба... она не важна. Не так важна, как ты. — Он поднёс её руку к губам и коснулся ими костяшек пальцев. — Прости, что мне понадобилось зелье, чтобы вспомнить об этом.

Её губы тронула мягкая улыбка. Гермиона сжала его пальцы.

— Пойдём. Договорим завтра, после экзамена. А сегодня ещё осталось немного времени, чтобы закончить повторение материала.

Гермиона хотела встать, но он мягко потянул её назад. Она опустилась рядом, и он обнял её.

— Пожалуйста, ещё пять минут. — Он закрыл глаза и уткнулся лицом в её пышные кудри. — Хочу побыть с тобой ещё немного. Остальное подождёт.

— Хорошо, — согласилась Гермиона, опустив голову ему на плечо. В её голосе чувствовалась улыбка. — Ещё пять минут.