Она не скажет "Да!" (джен)

Где-то за спиной звякнул видеофон. Странно. Чтобы в это время и на личный номер… Все ее сотрудники знали, что Корделия засиживается в офисе допоздна и застать ее там трудности не составляет. Ее рабочий терминал активен. А вот личный номер известен очень немногим и предназначен только для форс-мажорных обстоятельств. По иным причинам ей звонить некому.

Видеофон продолжал звонить. Корделия бросила взгляд на дисплей. Неизвестный номер. Безличный набор цифр, без идентификационного ярлычка имени. Это уже помеха, сбой алгоритма. Что это? Ее номер набран произвольно? Ошибочно? Кто-то из приватного списка поделился своей сопричастностью? Выдал ее координаты, не поставив ее саму в известность? Маловероятно. Каждый, кто допущен в малый круг ее жизни, не позволит себе подобного расточительства. Тогда откуда эти цифры? Это звонок с той стороны, с территории хаоса, куда ей пути нет. Ибо там происходит жизнь. Жизнь с ее тревогами, потрясениями, взлетами, катастрофами. Там метания, порывы, ошибки, тогда как здесь… Здесь одна видимость. Отлаженная механика бытия. Привычный модус вивенди. Без срывов и неожиданностей.

Отправить неизвестного абонента в игнор? Пусть звонит в офис и связывается с ней через секретаря. Вряд ли это может быть что-то важное… Видеофон смолк. Ну вот, все решилось само собой. Перезвонят в офис. Прошла минута. Вторая. Корделия успела сделать себе сэндвич с сыром. Повторный вызов. Тот же номер. Корделия почувствовала странное беспокойство. Этот настойчивый звонок, этот порожденный гаджетом голос вызвал в ней странные колебания. Это походило на позывные космического буя, который кричит на доступной ему частоте, распространяя волновые символы в одной и той же последовательности. Что это? Крик о помощи? Предупреждение? Знак судьбы? Даже если предположить, что кто-то из ее заместителей попал в затруднительную ситуацию и утратил свой видеофон, то очень сомнительно, что этот кто-то будет звонить ей, своей работодательнице, а не в полицию или службу спасения. Или кто-то пытается с ней связаться, не афишируя самого факта переговоров?

Видеофон смолк и тут же зазвонил вновь. Придется ответить. Корделия заблокировала исходящий видеосигнал и приняла вызов. Интересно, тот, кто на другом конце линии, сделает то же самое? Воспользуется визуальной анонимностью? Но к ее великому изумлению девайс развернул полноценное вирт-окно, с объемным, узнаваемым изображением. Это был мужчина лет сорока, в очень дорогом деловом костюме. Неброский, со вкусом подобранный галстук педантично сколот антикварной булавкой. Глубоко посаженные темные глаза, квадратный подбородок. Корделия его узнала. Ах, вот это кто… Вот он, крик о помощи и знак судьбы. Всего-навсего сэр Джон Хоукинс собственной персоной. Найджел Бозгурд, держатель контрольного пакета акций «DEX-company».

Он — победитель. Всегда им был.

А как же иначе? Жизнь — это схватка, уличная драка, без правил, без слез, без сомнений. Безмолвная ярость. Кулаки в кровь. В лохмотья плоть. Отступать некуда. Споткнешься, упадешь, и тебя нет. Кто сказал, что лежачего не бьют? Это правило для гражданских, для чистеньких, богатеньких мальчиков. Но не для него. И не для таких, как он. А он — сын шахтера и прачки.

Он родился в ржавом, холодном модуле: у матери не было денег на противозачаточную терапию. Работодатель брал подписку с контрактников, что беременностей не будет, но оплачивать контрацепцию обязывал самих женщин.  Высчитывал из зарплаты, как высчитывал за жилой модуль и тусклый свет.  И за сухой паек, который выдавали шахтерам перед спуском в забой. Сколько там оставалось? А чтобы не сдохнуть, не сойти с ума, не ослепнуть от ярости и не взяться за нож. На выпивку хватит.

Отец приходил после смены в единственный бар и пил дешевое виски, которое обходилось компании, владеющей шахтами и прилегающим поселком, в сущие гроши, так как производилось на Шоарре. Дешевое пойло завозили цистернами. В том же баре на втором этаже содержалось несколько роботизированных силиконовых кукол ХХ модификации, почти утративших привлекательность, но все еще исправно функционирующих. Это было дешевле, чем завозить женщин. Компания скупала этих кукол на каких-то подпольных аукционах. Еще одно непритязательное  развлечение. Чтобы размякшее от спиртного тело, не до конца утратившее инстинкты, справилось с физиологическим напряжением. Но у большинства после того количества дешевого виски, которое это большинство потребляло, ничего не получалось, и тогда потрепанные куклы превращались в не менее потрепанные боксерские груши.

В поселке были и настоящие женщины, такие же наемные работницы или жены контрактников. Его мать была из числа этих самоотверженных, вернее, окончательно отчаявшихся жен.

На Земле, откуда оба его родителя были родом, у них не осталось ничего. Отец пытался играть на бирже и все потерял. Занял денег у местных бандитов, отдать не смог, продал дом, мать продала кольца, доставшиеся от бабушки, но выплатить долг так и не удалось. Пришлось бежать. В терминале космопорта  подписали контракт у первого попавшегося вербовщика. Многие фирмы практиковали именно такой набор дешевого персонала, вынуждая отчаявшихся людей соглашаться на любые условия. Его родители узнали о месте будущей трудовой деятельности уже за пределами Солнечной системы, в тесном трюме огромного ролкера, в компании точно таких же несчастных.

Фирма занималась разработками в поясе астероидов в системе Неккара, беты Волопаса, звезды класса G. Несколько крупных обломков кружили вокруг остывающего гиганта за пределами зоны обитаемости. Атмосфера отсутствовала. Поселок горнодобытчиков, как это обычно бывает на подобных объектах, располагался под куполом. Вероятно, компания «Нексус», выкупившая шахты, достаточно потратилась на этот купол, так как на всей прочей инфраструктуре активно экономила.

Разумеется, на всю жизнь никто не имел намерения там оставаться. Срок контракта истечет, работник перекинет на карточку оставшиеся деньги и покинет астероид с первым же попавшимся транспортником. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Деньги тратились, контракты продлевались, поселок разрастался, а «Нексус» расширял зону добычи. Астероид был буквально нафарширован молибденитом, при переработке которого извлекался драгоценный рений. Держатели акций «Нексуса» не могли отказать себе в удовольствии заработать еще немного. Рабочих намеренно лишали выплат, опутывали сетями штрафов, чтобы сохранить месторождение в тайне.

Его родители прожили в том поселке год, затем второй, затем родился он. Отец был пьян, матери было все равно. Она работала сортировщицей у шахтовой ленты. Люди обходились дешевле андроидов, которые требовали дорогостоящего техобслуживания. За те два года, что она провела на том астероиде, интерес к возможному будущему был утерян. Беременность стала неожиданностью. Управляющий шахтой потребовал, чтобы она избавилась от ребенка. Средства были, но мать отказалась. А неделю спустя выяснилось, что официантка в баре тоже в положении. А затем помощница фельдшера. Природа брала свое. Экспансия хомо сапиенс продолжалась вопреки корпоративным запретам. И корпорация, в состав которой переместилась фирма «Нексус», утвердила это как преимущество: поселок будет расти, добыча редких элементов продолжаться. Люди освоят этот жалкий обломок, обратив его в надежный источник дохода, и двинутся дальше.

Там, где люди, всегда возникают потребности, требующие удовлетворения. Таким образом, несколько лет спустя на астероиде 367/24 в системе беты Волопаса возникла небольшая колония со своей администрацией, больницей, школой и борделем. В школе был всего один класс. Разновозрастных детей не делили на группы. Их готовили к работам в шахте. Немного математики, необходимая грамотность, навык обращения с грейдером и гравиплатформой. А что еще? Небольшая фильмотека. Продуктовая лавка с консервами и гипермаркет с дешевым шоаррским ассортиментом. Бежать этим людям некуда. На других планетах их никто не ждет.

Он уже посещал школу, когда отец впервые поднял на него руку. Но сбивший с ног удар был далеко не первым в его жизни. Свою первую драку он затеял в неком подобии детского сада, где женщины оставляли своих детей на время работы. Завтраки и обеды корпорация оплачивала по минимуму, чтобы соблюсти кодекс. Дети оставались голодными, и очень скоро, гонимые древним инстинктом, более сильные и развитые восполняли недостаток калорий за счет других, более слабых.

Он заметил кусок запеканки на тарелке менее расторопного соседа, схватил его и запихал в рот. Сосед по столу, хилый, болезненный мальчик, не сразу сообразил, что происходит, попытался вразумить грабителя, но получил удар в нос. Потекла кровь, сосед захныкал. На шум обернулась надзирательница, приземистая женщина с безразличным, увядшим лицом. Сосед по столу что-то лепетал, указывая на обидчика пальцем. Но женщина не слушала. Она вытерла пострадавшему нос и прикрикнула, требуя молчания. На драчуна она бросила короткий взгляд. И в этом взгляде он поймал одобрение.

— Волчонок... — пробормотала она.

Он усвоил урок. Замкнулась некая цепь. Выработался рефлекс. В обход сознания, которое еще только формировалось, протягивая щупальца в прорехи инстинктов, на подкорку была вписана директива. Сила — источник сытости. Голод — удел слабых.

Он закрепил урок уже на следующий день. Снова ударил и снова отнял. Но надзирающая женщина уже не поддержала его одобрением. Заставила вернуть кусок. И тогда первый урок был скорректирован вторым: действуй осторожно. И он действовал. Исподтишка. Хитростью. Бил с улыбкой, без угроз, без предупреждений. Без свидетелей.

Из подготовительной группы он отправился сразу в школу. Первый день потратил на разведку: наблюдал, оценивал, изучал. В общем классе верховодил подросток лет четырнадцати. Он родился на Земле и взирал на рожденных в шахтерском поселке как на существ низшего порядка. Он был выше, более развит, приятнее внешне. На мелкого, еще одного будущего «крота», подросток взглянул с пренебрежением. Он уже обзавелся свитой, мальчишками двенадцати и тринадцати лет. И даже малолетней обожательницей.

После первого же учебного часа один из свиты, двенадцатилетний, подошел к новенькому и потребовал дань: часть захваченного из дома завтрака. Волчонок молчал. Двенадцатилетний не отставал. И попытался залезть в сумку. И тогда Волчонок его ударил. Он уже освоил кое-какие приемы. Перенял у отца. Тот с завидным постоянством затевал драки в баре, а сын, которого мать посылала за родителем, ждал кульминации мордобоя, подмечая действия и приемы. Отец бил носком рабочего ботинка в колено противника, и тот с воем катался по грязному полу. Волчонок выходил за дверь и тренировался: пинал предметы, имитируя жесткий замах отца. И там, в школе, впервые он пнул живое колено с мениском и сухожилиями. И его противник тоже завыл. Все оглянулись, а Волчонок стоял, сунув руки в карманы. Предводитель метнулся к новенькому, но появился учитель, верзила, тоже завсегдатай бара, и разогнал учеников по партам.

Волчонок знал, что придется драться. Он знал, что они набросятся на него, и готовился. Готовился, нагнетая внутреннюю ярость. Но случилось непредвиденное. Предводитель ждал его в грязном дворе. Чуть в стороне переминалась свита. Двенадцатилетний время от времени потирал колено.

— Ну че, мелочь? Тусуешься с нами? — неожиданно спросил подросток.

И Волчонок согласился. Он усвоил еще один урок. Стая — это выживание. А через год он сверг предводителя и занял его место.

Их было немного, этих будущих «кротов», не более трех десятков, но улицы они делили, как делили городские районы их земные собратья.  На каждой улице своя группировка. Они сходились на перекрестках и бились до крови, до переломов, до смертельных травм.

Его тогда и прозвали Волчонком. Никто из подростков не видел этого лесного хищника, но рисовал его облик по надуманным сюжетам из комиксов, гипертрофирующих кровожадность зверя. Неведомый земной хищник стал его тотемом, духом-охранителем. Иногда он даже представлял, что становится им, превращается, что он — оборотень. Эти чудовища тоже обитали в комиксах. Обладающие нечеловеческой силой, практически бессмертные, неутомимые и безжалостные.

Он мечтал стать таким, он готовился к метаморфозе. Он уже взращивал в себе эту тягу к насилию; чувствовал особое глубинное наслаждение, которое превосходило даже удовольствие сытости. Наслаждение силой, наслаждение превосходством, наслаждение болью поверженного. Он дрался и разбивал кулаки в кровь. Он проигрывал, падал, поднимался, шел на противника окровавленный, яростный. Иногда его снова сбивали с ног, оставляли лежать на заплеванной поверхности. Иногда он терял сознание. Тогда его приносили домой. Мать причитала, отец грязно ругался. Младший брат, родившийся на восемь лет позже, взирал на него с боязливым восхищением.

Когда ему было пятнадцать лет, мать умерла. Ее упаковали в черный мешок и отправили в мусоросжигатель. Отец ушел в запой. Он сидел в баре, отекший, посиневший. Он сидел там, даже если кончались деньги. Волчонок уводил его домой. Отец мычал, брызгал слюной. Пытался ударить старшего сына, тот уворачивался, и тогда отец отыгрывался на младшем. Однажды Волчонок ударил в ответ. Отец упал. Лицо заливала кровь. Отец хрипло дышал. Он был пьян и ничего не чувствовал. Волчонок подсунул ему под голову засаленную подушку. Он смотрел на спящего отца и впервые думал о будущем, о том, что не хочет вот так, пьяным и отекшим, окровавленным и хрипящим.

Чтобы выжить, он должен карабкаться вверх. Как это делают крысы в затопленной шахте. Здесь он своей вершины уже достиг. Он — хозяин тускло освещенных улиц. Но этот поселок, нагромождение модулей — ареал обитания мелких неокрепших зверьков, голодных и хищных, но слишком незначительных по сравнению с хищниками покрупнее, с теми, кто обитал в модулях более комфортабельных, с видеонаблюдением и сигнализацией, не говоря уже о тех, кто прилетал на ролкерах и межзвездных яхтах. Этих вершин неисчислимое множество, и на каждую из них ему еще предстояло взобраться.

Однажды на астероиде совершил вынужденную посадку военный транспортник. На борту находились наемники, отборные головорезы с отдаленных планет, те, кого армия брала на довольствие. В дальних секторах этот транспортник с его грязной миссией ждали с отчаянием и надеждой, ибо служба в вооруженных силах Федерации давала единственный шанс покинуть замкнутый мир, пробить нависающий купол и сделать шаг вперед, вверх. Иного шанса у подростка, родившегося под куполом на астероиде, не было. И Волчонок этим шансом воспользовался.

Он отправился к вербовщику, прибавив себе пару лет. Да, ростом не вышел. Да, мелковат. Сказывался скудный рацион и отсутствие солнечного света, но он был жилист и вынослив, запястья широкие, суставы гибкие. Вербовщик, усмехаясь, предложил ему поединок с одним из новобранцев с Цереры, такой же колонии где-то на перекрестке транспортных тоннелей.

— Не упадешь сразу, возьму в «учебку», — сплюнул вербовщик.

Новобранец был выше ростом и значительно старше. Волчонок сразу нанес удар, подлый, запрещенный. Как привык на улицах, в битвах за превосходство. И противник, хрипя, согнулся. Еле выдохнул. Занес было руку, но вербовщик вмешался.

— Хватит. — И Волчонку: — Поедешь в «учебку».

Он вырвал у судьбы шанс. Он попал в «учебку» и усвоил очередной урок: разницы нет. Перемена мест, имен, систем, обстоятельств не предполагает корректировки законов. Та же недосягаемая вершина, тот же отвесный склон. И та же боль в окровавленных пальцах.

Армия, несмотря на прописанную в законах иерархию, являла собой иерархию размытую, двойственную. С одной стороны, жесткая субординация, без которой подобная организация нежизнеспособна, а с другой — та же незримая борьба, та же схватка на пути к вершине, схватка инстинктов и пороков.

В «учебке», в классах, в казармах, на полигоне, на полосе препятствий была своя, теневая иерархия. Теневые лидеры и аутсайдеры. Тот же культ силы, то же право тяжелого кулака. И Волчонку пришлось начинать все сначала. Он шел по тому же пути. Примкнуть, показать себя, стать верным, незаменимым, а затем свергнуть. Молодой волк учится у старого вожака, а затем перегрызает горло. Закон природы.

Он научился убивать. Это случилось на Шебе, куда их подразделение отправилось на четвертый год войны. Он дослужился до сержанта. С отличием вышел из сержантской школы. И сразу же был отправлен в зону боевых действий на Драконий мыс. Там уже полгода шли бои с крупной террористической организацией «Черные бригады». Там он и открыл счет. Его первый поединок со смертельным исходом. Он отстреливался, прикрывая отход взвода. Выскочивший прямо на него повстанец в черном комбезе, с лицом, измененным до пугающего уродства гелевой маской, внезапно споткнулся и осел. Будто сломался. Покрывавшая лицо маска внезапно вспучилась, стала бурой. Волчонок, уже подросший до молодого Волка, испытал не то удивление, не то замешательство. Это оно? То, чему учили? Он дрался, но его противники выживали. Он сталкивал их на нижнюю ступеньку, обращая их самих в подпорки и перекладины, в подручные средства, но не ломал. А теперь у него есть право убивать. Не затягивать схватку, не играть в соперничество, а стрелять. Быстро и просто.

После Драконова мыса была пустошь Энцелада, за ней — джунгли Этрурии. Их спецподразделение перебрасывали из одной горячей точки в другую.

Человечество, разбредаясь по Галактике, перевозило с пожитками древние распри, древние обиды, споры и разногласия. Обосновавшись в новых системах, обустроив новые миры под безымянными созвездиями, люди принимались за старое: бередили религиозные противоречия, разжигали национальные конфликты. В окраинных колониях мутили воду сепаратисты. Федеральный центр по мере возможностей корчевал эти ростки хаоса, подавлял революционные настроения, вынужденно прибегая к военным операциям.

Заматеревший Волк не раз принимал участие в ликвидации главарей, готовых стать диктаторами, шантажирующими центр своей претензией на независимость. Речь в большинстве случаев шла о разросшихся преступных группировках, наркокартелях, которые в самонадеянности своей, под лозунгами свободы и демократии, пытались бросить вызов федеральному центру. Во время одной из таких операций Волк был ранен. Ранение было тяжелым. Кровь пропитала наложенные в полевых условиях повязки. И тогда кто-то назвал его «ржавым». Ржавый Волк.

В госпитале времени было много. Он лежал в отдельной палате и думал. Пора было что-то менять. В резиденциях планетарных царьков он видел недоступную ему роскошь. Яхты, особняки, драгоценности. По какому праву те люди, незаконно пришедшие к власти, владели всем этим богатством? Они грабили, убивали, обманывали. Торговали оружием и наркотиками. Занимались контрабандой. А кому достанется это богатство после того, как отряд спецназа выполнит поставленную перед ним задачу? Обманутые и ограбленные вряд ли получат компенсацию. Колонисты и переселенцы все так же будут прозябать в своих старых модулях, дышать искусственным воздухом, пить переработанную воду и тратить заработанные единицы в стандартных гипермаркетах. Так жили его родители, и так будет жить он сам, когда выйдет в отставку, когда армия Федерации выбросит его на пенсию. И тогда он подумал, что пора бы выбрать очередную вершину.

После ранения он вернулся в центр подготовки в качестве инструктора по рукопашному бою. Ну что ж, вот его и отстранили от настоящей работы, от наслаждения схваткой, победой, превосходством. Он давно стал зависим, болезненно, до ломки. Его удачливость подпитывалась жаждой извращенного удовольствия, жаждой убийства, жаждой осознания себя существом почти сверхъестественным. В богов он не верил, но допускал некую мистическую избранность, человеческое существо высшего порядка.

Путь к иному качеству, к этой квинтэссенции могущества лежит вовсе не в иллюзорных сферах, как утешают слабых, а в декорациях вполне материальных. Кто обладает достаточной решимостью и свободен от предрассудков, кто не отягощает себя ложными принципами, не ограничивает свои решения моралью и законом, тот и вступает на этот путь могущества. Мораль и закон служат тем, кто изначально обладает властью. Потому что им необходимо сохранять видимость порядка в быстро растущем обществе, чтобы оставаться на вершине, чтобы сохранить награбленное их предками.

В древнем хаосе на заре цивилизации их дикие пращуры, те, кто посмекалистей, по праву сильного присваивали добычу менее расторопных и удачливых, а затем передавали эту добычу по наследству. Если наследники оказывались не менее предприимчивыми, они эту добычу преумножали и передавали дальше. Со временем у избранных племен этой добычи накопилось так много, а желающих покуситься на нее еще больше, что избранным и удачливым во имя порядка пришлось насаждать мораль и рассказывать, что такое справедливость, милосердие и совесть. Обустраивать, так сказать, цивилизацию. Покрывать позолотой разума первобытную сущность. Но позолота быстро тускнела, едва лишь эта сущность, эта изначальная природа человеческая вынуждена была действовать по древним законам, следуя инстинктам выживания и самосохранения.

Разумеется, ему не грозила участь шахтера в далекой колонии. Он уже научился брать особую дань с тех, за кем его посылали охотиться. Он научился договариваться с мелкими диктаторами и крестными отцами, предоставляя им фору. Всего лишь небольшое вознаграждение за своевременный звонок. Деньги вперед. Деньги — вперед, а потом — раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не успел, тот опоздал. Приказов он не нарушал, командиров не подводил. Всего лишь опаздывал по техническим причинам. Форс-мажорные обстоятельства. Роковая случайность. Мелкие сошки попадались, а главарь уходил. Бывает. Банда разгромлена? Разгромлена. Оружие и наркотики конфискованы? Конфискованы. А сколько их там было на самом деле, этих сошек и главарей, кто ж знает... Взлетели на воздух.

Он рассчитывал скопить достаточно, чтобы выйти в отставку, не прибегая к дезертирству. Вместе с ним такие же планы на будущее строили преданные ему сослуживцы. Без союзников и помощников не обойтись. Вспомнил один из первых выученных им уроков: вожаку нужна стая. Без стаи вожак, каким бы он ни был сильным и опытным, крайне уязвим. Некому прикрыть спину, некому выслеживать добычу, некому стоять на часах, пока вожак восстанавливает силы. Нет, одному тут не справиться. Рядом должны быть те, кто мыслит как он, кто стремится к победе, кто жаждет неограниченной свободы. И в то же время тот, кто раз и навсегда признает его могущество.

Их группа сложилась довольно быстро. Костяк его подразделения. Некоторые попали под его начало волею случая, но большинство он выбрал сам. Учуял в них родственную, волчью составляющую, почти кровные узы. Не все дошли с ним до конца. Осталось немного. Но самые преданные, решительные и беспринципные. Вот с ними Волк и предпринял тот судьбоносный шаг, бросивший его по ту сторону закона.

Несмотря на то, то после ранения он занимал должность инструктора по рукопашному бою в центре подготовки спецназа, время от времени его допускали до участия в боевых операциях. Уже не настолько масштабных, как это было прежде, когда силы Федерации подавляли сепаратистские поползновения в звездных системах. Теперь же он принимал участие в операциях по захвату баз контрабандистов и пиратов, баз сравнительно небольших, расположенных на астероидах.

Случилось так, что в очередной операции оказались задействованными вместе с Волком пятеро из самых преданных ему сослуживцев. Крупная база торговцев оружием располагалась в система Глизе 581, красного карлика с четырьмя планетами, одна из которых находилась в зоне обитаемости. Для высокоразвитой цивилизации исходных условий было недостаточно, а вот для того, чтобы приютить базу контрабандистов, вполне. К тому же эта база принадлежала пресловутому Альянсу, доставившему столько хлопот федеральным спецслужбам.

Захват произошел без потерь. Контрабандисты не ожидали нападения. Их быстро обезвредили, загнали в трюм спецфлайера и перевезли на флагман. Волк с отрядом отправился производить зачистку, предполагая, что в бункере и надстройке могут быть заложники. Но вместо заложников спецназовцы обнаружили тонну чистейшего изосафлора, прекурсора экстази. Стоимость обнаруженного ими запрещенного вещества была астрономической. Одна тонна позволяла обеспечить метилендиоксиметамфетамином четыре звездные системы. Соратники Волка переглянулись. Они без слов поняли друг друга. Волк кивнул. И через несколько секунд соратники превратились в сообщников.

На флагман они доложили, что заложники не обнаружены, в бункере ничего ценного, кроме небольшого количества незаконно вывезенного со складов оружия. Это оружие, несколько контейнеров, и было представлено начальству как доказательство успешно выполненной задачи. А несколько недель спустя с ближайшей военной базы был угнан катер, оснащенный собственной «гасилкой». Вместе с катером исчезли Волк, тонна прекурсора и пять спецназовцев.

Началась новая эра. Теперь он играл за другую команду. Играл жестко, удачливо. В те времена, когда Волк преступил закон, пиратское сообщество состояло из нескольких плохо организованных группировок, занятых контрабандой и мелким разбоем. Это сообщество не знало ни дисциплины, ни иерархии. Оно исповедовало принципы так называемой свободы. И по этой причине влачило жалкое существование.

Время от времени главари этих шаек как-то договаривались и тогда, объединившись, совершали налеты на одиночные пассажирские суда или на удаленные от федерального центра колонии. На большее у них фантазии и организационных ресурсов не хватало. После налета и дележа добычи, сопровождающегося пьянкой и поножовщиной, шайки разбегались, чтобы заниматься шакальим промыслом в удаленных системах.

Местом сбора и сбыта награбленного был назначен Джек-пот, астероид в системе Альтаира, Тортуга галактического пиратства. Несмотря на все разногласия и тлеющие конфликты, у пиратов все же хватало здравого смысла сохранять это логово нейтральным, не затевая крупных драк и разборок. На этот астероид прибыл и Волк с грузом и подельниками.

В первоначальных планах новоявленных дезертиров пиратская карьера не предусматривалась. Они прибыли на Джек-Пот, чтобы сбыть свой товар, ибо астероид был единственным местом, где на этот товар нашелся бы покупатель. Что делать дальше, никто из них еще не решил. Сумма, на которую они рассчитывали, обещала быть достаточной, чтобы начать новую жизнь на планетах, не входящих в юрисдикцию Федерации. Да вот хотя бы на Шоарре. Шоаррцы, конечно, подписали общегалактическую декларацию и придерживались межпланетарного права, но от лишних денег никогда не отказывались. Если хумансы совершили правонарушение в мире других хумансов, то при чем здесь шоаррцы? Вот если эти хумансы попытаются что-нибудь украсть на Шоарре, вот тогда... Одним словом, с Шоарры выдачи нет. А по прошествии времени, когда шум уляжется или дезертиров объявят погибшими, они могли бы начать собственный бизнес уже на человеческих планетах. Но это потом, а для начала им предстоит найти покупателей.

Покупатель нашелся быстро, только очень скоро выяснилось, что явившийся громила вовсе не покупатель, а местный авторитет, пожелавший взыскать дань с новеньких. Волк, как и много лет назад, стоял перед самоуверенным верзилой, который бросал ему вызов. И, как много лет назад в единственном поселковом школьном классе, он сразу нанес удар. Главарь согнулся, подельники, рассчитывавшие на легкую победу, отступили. И признали победу за новоприбывшим.

Возможно, заключи главарь честную сделку, пожелай он войти в долю, разделить добычу или еще каким-то иным образом договориться, Волк и его сослуживцы покинули бы Джек-пот и растворились бы на просторах Галактики. Но у обитателей Джек-пота не обнаружилось признаков здравого смысла и способности просчитывать последствия. Они действовали как привыкли, следуя тактике мелкого хищника в джунглях. Но мелкий хищник, в конце концов, нарывается на более сильного и становится его жертвой. Джек-пот, эту космическую Тортугу, населяла стая шакалов, вечно грызущихся между собой, хватающих с голодухи куски падали. Когда в их логове появился настоящий волк, они внезапно осознали свою ущербность, свою мелочность и почти с радостью приняли его главенство.

Шло время. И вот Ржавый Волк, действуя где силой, где шантажом, где подкупом, а где хитростью, подчинив себе большинство более мелких группировок, уже не дезертир, не беглый преступник, а главарь самого могущественного картеля, контролирующего 80% незаконного оборота оружия, работорговлю, контрабанду спиртного и редких металлов. Независимыми остались самые ничтожные в самых удаленных и малонаселенных секторах, где заработок на контрабанде и наркотиках не покрывал затрат на транспортировку. Их Ржавый Волк оставил блюсти кодекс свободных торговцев и перебиваться с переработанной воды на сухпаек. А богатые перенаселенные сектора он обратил в свою вотчину, в кормовую базу, которая за последующие несколько лет сделала его миллионером.

Империя Ржавого Волка разрасталась и набирала силу, что в конце концов не могло не привлечь внимание спецслужб Федерации, как некогда привлекали внимание потуги сепаратистов, в разгроме которых Волк принимал участие. Внимание спецслужб Волк привлек вполне заслуженно, ибо любое преступное сообщество, богатея и расширяясь, начинает вмешиваться в политику. Так происходило на Земле, где мафиозные семьи продвигали своих политических марионеток, по тем же схемам и законам эти преступные кланы действовали на просторах Галактики.

Все начиналось с подкупа мелких чиновников: на таможне, в планетарной налоговой, в администрации маленькой колонии. Таможенник пропустит запрещенный товар, полицейский закроет глаза на мелкое правонарушение, управляющий колонии передаст в бессрочную аренду собственность Федерации. А после первой взятки последует вторая. И вот уже прикормленный таможенник идет на повышение. А покладистый политик баллотируется в городской совет. Система отлаженная за века. Вечная, не подверженная энтропии.

Алчность человеческая второму закону термодинамики не подчиняется. Скорее наоборот, она этим законом руководствуется, на нем разрастается и жиреет. Ибо разрушение и разложение — это питательная среда алчности, ее волшебное удобрение. Волк давно открыл этот закон и успешно за ним скрывался. Он соблазнял, подкупал, запугивал. Он продвигал своих людей и убирал неугодных. Он скупал недвижимость на подставных лиц и вкладывал деньги в редкие металлы. Он шел к своей вершине, не оглядываясь на залитые кровью ступени. Он не слышал умоляющих голосов, не видел воздетых рук. Он подчинялся древнему закону. А закон этот утверждал право сильного.

Но обладал ли он подлинной силой? Или тешил себя иллюзией? Да, он способен на многое. Его боятся. Ему платят дань. Имя «Ржавый Волк» обратилось в легенду. Под его командованием целая армия. Но он все еще невидим, он все еще по ту сторону закона, он уподобился тени, ночному хищнику, на которого объявлена охота.

Он не имеет права выйти на свет. Он прячется, сидит в норе, будто крыса. Нора просторная, роскошно обставленная. Он курит самые дорогие сигары. Он пьет самые дорогие вина. Он купил себе дорогую яхту, и она, безымянная, заперта в тайном доке. Его имя все знают, но он не Волк, он — крыса. Огромная, сытая, жирная. Крыса, которую подстерегают коты, крыса, которая никогда не выйдет на свет. Эта крыса будет выглядывать из своей норы и наблюдать за теми, кто гуляет при солнечном свете, кто не боится открывать свое лицо и называть свое имя. За теми, кто живет в запретном для него мире. Этот мир живет по закону, подчиняется кодексу, который выдумали для слабых. Этот мир отвергает сильных и даже объявляет их преступниками. Этот мир стремится к порядку, а он, Волк, несет в себе элемент хаоса. Он — проводник хаоса, он таит в себе угрозу, следовательно, должен исчезнуть. И он будет уничтожен. Его империя слишком разрослась, и Федерация не потерпит конкурента. Ему слишком долго позволяли своевольничать. Он платил дань, и высокие чиновники закрывали глаза. Но даже их покровительство оказалось с изъяном. Его предупредили из Совета Федерации: готовится ликвидация. Что же из этого следует? Что он сам уже готовится к переменам. Его ждет очередная вершина. Он выйдет из норы в тот мир, который залит светом.

Окончательное решение он принял на борту лайнера компании «Botany Bay».

Он и прежде позволял себе рискованные путешествия, из одной только лихости. Конечно, где-то в федеральных базах хранятся его отпечатки пальцев и даже голографические изображения. Но с тех пор много воды утекло. Отпечатки пальцев он подправил, внешность изменил. Его мог бы опознать киборг, но «шестерок» еще не изобрели, а «четверки» и «пятерки» были способны разве что на самое примитивное сравнение, без учета корректировки внешности. К тому же этот риск приятно щекотал нервы и даже бодрил. Ему нравилось сидеть на верхней палубе с коктейлем и наблюдать за  пассажирами.

Лайнер компании «Botany Bay» делал остановку на Геральдике, на этой планете аристократов, пожалуй, единственном обитаемом мире, который ему не удалось вписать в схему своих поставок. Слишком рискованно. Все желающие попасть на Геральдику подвергались самой тщательной фильтрации.

Он, разумеется, встречал этих избранных на других планетах, на той же Шии-Раа или на Новой Вероне. Они играли в принадлежащих ему казино, ели и пили в принадлежащих ему ресторанах, посещали самые дорогие бордели, которые также платили ему дань. На своих великосветских раутах они принимали то же веселящее зелье, которое производили из похищенного изосафлора. Они точно так же пьянствовали и развратничали. Как самые обычные смертные. Только занимались они этим по завышенным тарифам, прикрывая грех правилами этикета.

Да они ничем от него не отличались! От него, пирата, Ржавого Волка, контрабандиста и дезертира. Так же, как их собственный мир, облагороженный внешним лоском, ничем не отличался от пиратской Тортуги. Отличались только манеры и количество столовых приборов. Так чем же он хуже? Почему же он, решительный, предприимчивый, отважный, не имеет права действовать с ними наравне? Почему бы ему не войти в ту же гостиную и не подняться на ту же палубу? Не завести разговор? Не выпить вина? Он ничем от них не отличается. Но для того, чтобы войти в их круг, ему придется принять их условия и сыграть по их правилам.

Они дорожат видимостью благопристойности, репутацией. А ему предстоит очередной урок — урок подлинного лицемерия, урок изощренной, продуманной лжи.

Его пиратская карьера тоже не предполагала искренности. Всем, кто живет в тени, присуще умение изворачиваться и притворяться. Для многих из них, этих жителей изнанки, обман — источник пропитания. Они обманывают, чтобы выжить. Разбавляют дорогой виски дешевым, подмешивают наркотики, подделывают документы, завышают или занижают цены, и все же его коллеги по ремеслу в чем-то честнее и благородней. Они не пытаются быть кем-то другим, они действуют согласно своей природе, уважая суть этой природы, не пытаясь играть в неких возвышенных существ, которым претит сама мысль об обмане. Те, кто прогуливается на верхней палубе, гораздо опасней. Потому что они преподносят этот обман как истину, как закон, принуждая обманутых к добровольному служению. Они не просто грабят, они развращают.

Что ж, ему придется освоить эту науку.

Ржавый Волк должен исчезнуть. А вместо него на верхней палубе должен появиться кто-то другой. С новым лицом и новым именем. И начать новую игру. Новое восхождение. Он будет изучать их язык, их повадки, их вкусы. Он научится мимикрировать, выдавать себя за их сородича. Это не трудно. Он уже преуспел в искусстве мимикрии, когда начинал карьеру на Джек-поте. Он быстро перенял стиль их общения, поведения, лексику, манеры. Он стал своим. Даже несмотря на то, что в глубине души всегда презирал этих алчных, вечно голодных крикливых «чаек». Он стал волком среди шакалов, акулой среди рыбешек, теперь же ему предстояло показать себя сильным среди настоящих хищников.

Его влекла эта новая вершина, скрытый в облаках острый горный пик. Но для того, чтобы начать восхождение, ему предстояло «убить» себя. То есть убить свое нынешнее воплощение как главаря пиратского синдиката. Он должен сгореть, подобно фениксу, мифической птице, о которой он слышал в школе, и возродиться из пепла. Эта легенда очень ему нравилась. Почему же людям не дана эта удивительная способность — сжигать неудавшуюся жизнь, а затем возрождаться и начинать все сначала, с чистого листа, без прежних ошибок, шрамов и увечий, но с бесценным опытом? Каких вершин он мог бы тогда достичь, и какое могущество он мог бы приобрести. Но — увы, жизнь только одна.

Задумать собственную смерть, а затем явиться овеществленным призраком. Сюжет дешевого сериала. Затертый сценарный фокус. Имел ли кто подобный опыт в жизни, кому удалось скрыть свое прошлое за новой личностью и явиться в мир неузнанным, ему неизвестно. Неудивительно. Такую аферу проворачивают не для того, чтобы попадаться.

Информацию о местонахождении штаб-квартиры Ржавого Волка слили спецслужбам через десятые руки, подкинув координаты мелкому дилеру на Ясене.

Этот «пушер» давно работал на спецслужбы. Его не трогали по причине ничтожности. Ничего особо значимого этот дилер сообщить не мог, но при случае использовался картелем для слива неугодных. Валентин Скуратов по прозвищу «Лаврентий», служивший в особом отделе, вышедший в отставку и возглавивший оперативный отдел бывшего инструктора по рукопашному бою, частенько пользовался этим каналом, наводя федералов на конкурентов. Мелкий дилер вновь был использован втемную. Спецслужбам якобы случайно удалось вычислить координаты штаб-квартиры в старом отеле. В действительности штаб-квартира Ржавого Волка давно переехала на Новую Землю, где расположилась в фешенебельном особняке поблизости от административного центра. Об этом переезде знали только избранные, те самые сослуживцы, некогда дезертировавшие из армии вместе с Волком. Менее значимые члены организации по-прежнему пребывали в уверенности, что Волк прячется на Маяке. Что ж, кем-то придется пожертвовать.

Волк и сам рисковал. Ему предстояло разыграть собственную гибель. И разыграть ее максимально правдоподобно. Федералы будут копать, и копать глубоко. Им потребуются доказательства. И свидетели. Кто-то должен будет подтвердить гибель пирата. Какой-нибудь честный служака. Если Волк «умрет» у него на глазах, вопросов у спецслужб больше не возникнет.

Судьба вновь сыграла на его стороне. Ей, по всей видимости, нравились его дерзость и беспринципность. Штурм Маяка состоялся именно в тот день, когда и ожидалось. У Валентина Скуратова остались коллеги в особом отделе, которых он щедро «подогревал». Пользовался, но не злоупотреблял. Берег на будущее.

Одна из паутинок шевельнулась, и Волку назвали дату. Они уже были готовы. Отель на Маяке заминировали. Разыграли схему с заложниками. Оставался только честный вояка. Но нашелся и он. Некий старшина Петухов. Из правдолюбцев. Имена офицеров, командующих операцией по захвату Маяка, «Лаврентий» тоже выяснил по своим каналам.

Волк криво усмехнулся. Ничего не изменилось. Всегда найдется тот, кто готов предать.

Штурм все не начинался. Спецназ окружил гостиницу со всех сторон, но дальнейших действий не предпринимал. По ту сторону озера Волка ждал катер. Когда взорвется первая мина, он должен прыгнуть вниз. Проплыть около ста метров под поверхностью, вырвавшееся пламя в это время будет пожирать развалины, выбраться из-под воды и ускользнуть, пока дым не развеялся, пока в сумраке никому не будет дела до беспилотного катера. А там в космопорт и — прочь с планеты.

Ему требовалось время. Совсем немного. Помешал тот самый честный служака, рискнувший отдать приказ. Один из тех, кому не суждено достичь карьерных высот, кто исполняет свой долг не ради наград, а во имя неких идеалов, во имя никому не ведомой справедливости. Сам Волк никогда не был идеалистом. Он всегда точно знал, какую сугубо осязаемую цель преследует, какое вознаграждение его ждет, если он приложит к достижению этой цели определенные усилия.

Он пошел в армию не ради призрачного служения, а для того, чтобы выбраться из шахтерского поселка, из ржавого модуля, из судьбы, его ожидающей. А в долг, присягу, самоотверженность он не верил. В отличие от этого старшины.

* * *

Станислав выразительно посмотрел на старшего по званию — но не боевому опыту.

— Они не собираются сдаваться. Ждут подмоги или еще чего, черт их знает. И дождутся, если мы так и будем мяться, как девственник перед борделем.

* * *

По воле они случая они встретились лицом к лицу, два полюса, две противоположности, два варианта бытия. Волк тогда ничего о нем не знал и расценил эту встречу как сданный судьбой прикуп. Он действовал не раздумывая: назвал цену, как делал всегда. Первым наносил удар. Предлагал сделку. Потому что судил по себе. Потому что в его вселенной, в его варианте мироустройства это всегда работало. У каждого есть цена. Кто-то стоит дорого, а кто-то не стоит и ломаного гроша, как говорили некогда на Земле. Этот старшина стоил дорого. И Волк готов был платить. И он сдержал бы слово.

* * *

— Если вы победите, тебя скорей всего не отдадут под трибунал, — словно не услышал пират. — Но постараются ускорить твою отставку. А Федерация полагает, что армия и так обходится ей слишком дорого, чтобы тратиться еще и на пенсии. Если вовремя сам о себе не позаботишься, то придется перебиваться с хлеба на воду, в лучшем случае с батона на кефир. Так как насчет небольшой сделки, мм? Тебе даже ничего делать не придется — просто возвращаешься к своим и говоришь, что ничего не обнаружил, а через пару месяцев, когда шумиха уляжется, — на твой счет приходит некоторая сумма…

* * *

Но идеалисты непредсказуемы и опасны. Они играют по собственным правилам, они проживают собственную надуманную реальность. А в этой реальности каждый исполняет долг, держит слово, уважает закон и жертвует собой во имя великой цели, которая никому не известна. Этот старшина готов был возложить собственную жизнь на алтарь этого долга. Но реальность Волка несколько отличалась от вселенной честного служаки. Эти две вселенные существовали параллельно и внезапно пересеклись под заминированным отелем на Маяке. Одна из этих вселенных обречена коллапсировать, а другая — благополучно пережить столкновение и двигаться дальше. Иначе никак. Только аннигиляция.

Честный и до глупости отважный вояка отказался от сделки. Волк успел добежать до подземного озерка, которое сообщалось с океаном, натянуть подводный скафандр с реактивным ранцем и прыгнуть. Он едва успел выскользнуть из подводного туннеля, когда озеро за его спиной вздулось. Взрыв его оглушил, на несколько секунд он даже потерял сознание, и ранец тащил его, как загарпуненную рыбу. К счастью, его вовремя заметили и вытащили на поверхность. Очнулся он уже на борту флайера. А несколько часов спустя с космодрома стартовал туристический лайнер с сотней пассажиров на борту. Каюту второго класса занимал крепко сбитый мужчина с едва заметной ссадиной на левой скуле. Мужчина имел нездоровый вид, жаловался на головную боль и не выходил из каюты до места назначения.

Тело не нашли. Картель Ржавого Волка ликвидировали. Дело закрыли. Он свободен, богат. У него новое лицо, новое имя. Теперь его зовут Найджел Бозгурт. Он — бизнесмен средней руки. Торгует зерном и калиевыми удобрениями. Такова официальная версия. Ему нужна была легенда, чтобы открыть счет в Общегалактическом банке. Сумма небольшая. Всего десять тысяч галактов. Банк не задает вопросов. Клиент — бизнесмен. Подтвердивший открытие счета клерк бросил на Бозгурда равнодушный взгляд. Бозгурд вежливо улыбнулся. Что ж, пока так. На большее он не претендует. Это начало. Он у подножия и готов начать восхождение.

В дорогой частной клинике, где пластический хирург перекраивал ему лицо, Волк предавался размышлениям.

Он, собственно говоря, получил все, что хотел. У него достаточно денег, чтобы вести роскошную жизнь где-нибудь на Аркадии, Новой Вероне или Шии-Раа. Он изменил свою внешность, выбрал новое имя. У него надежные документы.

Он может купить дом, открыть небольшой легальный бизнес. К примеру, вложить часть денег в казино или в акции. Со временем стать совладельцем сети отелей. Вести респектабельный образ жизни. В конце концов, он может даже жениться, приобрести репутацию и влияние в местном обществе. А что потом? Через пять лет? Через десять? Растолстеть? Спиться от скуки? Он еще молод. Ему нет и сорока. Рано уходить на покой.

Он заработал достаточно, но желанной вершины, манящей, сверкающей, так и не достиг. Не поднялся на верхнюю палубу роскошного лайнера и не выпил шампанского среди пассажиров первого класса. Они еще не признали его за своего. Со всеми своими капиталами, банковскими счетами, домами, яхтами, появись он сейчас среди них, некий Найджел Бозгурд для них ничего не значит. Он для них мелкий торговец, неотесанный мужлан, выскочка. Пустое место. Они его не боятся. Потому что за ними сила их прошлого, их семей, их устоев и правил. Ибо они с рождения хозяева жизни, ее устроители. С отполированными ногтями, в безупречно сидящих костюмах.

Валентин отговаривал его. Приводил здравые аргументы, склонял к той же спокойной бесцветной жизни на Аркадии. В конце концов, он мог бы постепенно подмять под себя весь полулегальный бизнес: игровые салоны, филиалы «Матушки Крольчихи», торговлю фицей. Или затеять рейдерский захват чужой собственности. Если уж совсем станет скучно, приторговывать оружием и контрабандой. Заниматься тем же самым, но более осмотрительно, без громких налетов и перестрелок. С помощью адвокатов. Те, с верхней палубы, испокон веков этим занимаются, действуя через советы директоров, палаты лордов и уголовный кодекс. Грабят тихо, через судебных исполнителей. Они, эти аристократы, эти элегантные путешественники из кают первого класса, по сути своей такие же пираты и контрабандисты, только воспитаны в частных школах и умеют пользоваться тремя вилками и четырьмя ножами.

Валентин, конечно, в чем-то прав. Игра на верхней палубе, в высшей лиге, с теми, кто в этой лиге рожден и воспитан, крайне опасна. Ему необходимо все взвесить, подготовиться, начать с малого.  Нанять имиджмейкера, адвоката, консультанта по ценным бумагам и заглянуть в список акций.

Волк размышлял над покупкой первого отеля, когда в новостях прошел первый репортаж о срыве «шестерки». Кровавое месиво. Одиннадцать трупов. Изувеченные, разорванные на куски. «Желтая» пресса смаковала подробности. Руководство «DEX-company», похоже, растерялось. Срывы попали в новостные выпуски федеральных голоканалов и на страницы «желтых» изданий. Волк почти с презрением наблюдал за их метаниями, слушал жалкие оправдания, их бесполезные аргументы. Основатель «DEX-company», этот современный Говард Хьюз, разбогатевший благодаря своему упорству, своей неколебимой уверенности и своему безрассудству, внезапно сдулся, утратив свой пыл и легендарную самоуверенность. Его голос едва ли не дрожал во время пресс-конференции, когда дерзкие журналисты задавали неудобные вопросы.

— Ничтожество, — пробормотал Волк. — Слизняк.

Он вообразил себя на месте этого некогда удачливого дельца, сколотившего огромное состояние на органических роботах. Если бы корпорация принадлежала ему, Волку, то он бы и не подумал оправдываться. Он бы все отрицал. Без сомнений и колебаний. Подкупил бы свидетелей и экспертов. Заткнул бы рот журналистам. Дал взятку судьям. Он замял бы этот скандал на корню, жестко, без сантиментов. Он возвел бы вину на пострадавших: обвинил бы их в нарушении правил техники безопасности. (В конце концов, киборг всего лишь безмозглое оборудование. Он не в ответе за нарушение правил эксплуатации.) И, вероятно, выиграл бы суд. Заставил бы оплатить судебные издержки. Да, именно так он бы и поступил. Если бы... А почему если бы?

Волк развернул окно с котировками, поступающими с новопекинской биржи. Акции «DEX-company» стремительно катились вниз. За последний час они подешевели на 20%. Мелкие держатели избавлялись от токсичного актива.

Волк не колебался. Он набрал номер своего брокера.

— Вы уверены? — спросил тот в изумлении.

— Уверен, — подтвердил Волк.

— Но...

— Выполнять! — рявкнул в трубку бывший сержант.

Следующий набранный им номер принадлежал Валентину Скуратову.

— Слушай, «Лаврентий», устрой-ка мне встречу с Итоном Голлом. Да, да, с тем самым. С каких пор ты начал задавать мне вопросы? Да, уверен. Выполняй.

Встреча с основателем «DEX-company» состоялась через двадцать шесть часов. К тому времени стоимость акций приблизилась к уровню, известному как «мусорный».

Известный предприниматель был пьян. Небритый, в несвежей сорочке, с налитыми кровью глазами, он прятался в своем рабочем кабинете на 143-м этаже штаб-квартиры «DEX-company».

Офис был пуст. Секретарь сбежал. Волк едва не скривился от отвращения.

«Слизняк», повторил он мысленно.

— Вы кто? Журналисты? Что вам надо? — Голл затравленно смотрел на вошедших.

— У меня к вам деловое предложение, — без вступления начал Волк.

Действовать быстро его научила жизнь, стянутое пружиной время, когда слова ужимаются до звука, когда вздох лишь намечен, когда движения скупы и прямолинейны, без малейшего отклонения, ибо доля секунды наполняется таким плотным содержанием и столь стремительно утяжеляется, что соперничает массой с погибшей звездой.

«Слизняк» ничего не понял. Он икнул и потянулся за виски. Две пустые бутылки уже валялись у ножки стола. Третья, наполовину опустошенная, стояла на терминале. Волк и Скуратов переглянулись. Волк кивнул. Бывший особист приблизился к предпринимателю и легонько встряхнул.

— Что... что вам надо? — бестолково забормотал тот. — У меня ничего нет. Ничего нет!

И вдруг заплакал. С хлюпаньем, с пьяной икотой. Скуратов снова его встряхнул.

— Деньги, — с отвращением произнес Волк.

— У меня нет. У меня нет денег...

— Я принес деньги.

Волк извлек банковскую карту на предъявителя. И положил на стол. «Слизняк» боязливо шарахнулся. Вытер глаза тыльной стороной руки.

— Что это?

— Деньги, — повторил Волк. — Я даю вам деньги.

— М... мне? Почему?

— Я покупаю «DEX-company».

— Что? Как? Покупаете?

— Вы продаете мне контрольный пакет акций за десять миллионов.

— Но... но компания стоит...

— Да, я знаю. Она стоит гораздо больше. Но в данный момент больше вы за свои акции не получите. Банки продадут компанию по частям. Вы останетесь нищим. Выбирайте. Или десять миллионов сейчас, или...

— Я согласен, — прошептал «Слизняк» и своим согласием отождествил себя с брюхоногим моллюском окончательно.

Сделку заключали в присутствии нотариуса-авшура.

— Ты уверен? — в очередной раз задал вопрос Скуратов.

— Уверен. Мы замнем скандал и расширим производство. Армия не откажется от DEX'ов. Люди не откажутся от слуг. Им нужны рабы. Выносливые, послушные. Эти срывы ничего не значат. Одна бракованная партия. Люди не откажутся от совершенных слуг, от совершенных стражей, от совершенных любовников. Вспомни штурм Маяка. Как мы выпустили на легавых киберов! А ведь ты возражал, когда я предложил их купить. Называл противоестественной мерзостью. А эти куклы хорошо спецназ потрепали.

— У «легавых» теперь тоже есть киберы, — мрачно ответил Скуратов.

— Так это нам только на руку. Мы будем продавать наших кукол всем желающим. Этот слюнтяй продавал киберов только Федерации, боялся нарушить закон, а мы не будем стесняться.

Под именем Найджела Бозгурда Волк вошел в совет директоров «DEX-company». О том, что ему принадлежит контрольный пакет акций, знали топ-менеджеры и члены правления. Для всех прочих он оставался крупным, но не основным держателем акций. «DEX-company» сменила владельца, но имя владельца не афишировалось.

PR-менеджер компании сделал заявление для прессы, подчеркнув, что компания управляется коллегиально. В связи с реструктуризацией. Валентин Скуратов, известный как «Лаврентий», возглавил службу безопасности. Еще один сослуживец Волка, не пожелавший проводить время в праздности, Борис Родерман, занял пост замгенерального по контролю. Младший брат Волка, Анатолий, успевший отсидеть за разбой с тяжкими телесными, получил должность главного менеджера по продажам.

В компании появился новый отдел. Особый. Официально этот отдел именовался кризисным, числившиеся в нем сотрудники проходили по документам как специалисты по чрезвычайным ситуациям. В действительности в штат «16-го отдела» набирали профессиональных ликвидаторов, охотников за головами.

Первое, что сделал Волк, переступив порог кабинета гендиректора, вызвал главного «яйцеголового», управляющего департаментом секретных разработок, и поручил ему выяснить причину срывов. Шестую модель разработал некий Александр Гибульский, признанный гений в области генной инженерии и кибернетики. Он разработал процессор принципиально новой архитектуры и альтернативный метод имплантации, позволяющий по максимуму задействовать мозг, который в предыдущих моделях полностью подавлялся. Волк ничего не понимал ни в киборгах, ни в программном обеспечении, ни в процессорах, ни в нейрошинах, но он был упрям, алчен и крайне честолюбив. Он поставил себе целью разобраться в базовых постулатах и часами просиживал над отчетами экспертов, постигая прежде далекую для себя науку.

Для более глубокого погружения в проблему Волк был недостаточно образован. Да, в школе сержантов его научили управлять искином различных уровней сложности, но что в действительности происходит в голове киборга, он понятия не имел. Как и большинство пользователей, он знал о внедренном в мозг биозаготовки импланте, который каким-то образом подключали к органической нейросети, и этот имплант брал на себя управление антропоморфным биороботом. Сам биоробот без команды мозгового импланта сделать ничего не мог. Он мог только самостоятельно дышать и переваривать пищу, потому что эти процессы выполняются на рефлекторном уровне, без участия неокортекса. Человек в коме тоже дышит, и сердце у него бьется. Но принадлежность к живым такого человека весьма сомнительна. Мозговой имплант киборга обладает полномочиями вмешаться даже в эту генетически обусловленную деятельность — остановить сердце и дыхание. Волку доводилось наблюдать за тем, что происходит с киборгом после команды «Умри!» Киборг сразу перестает дышать, а затем начинается фибрилляция. После остановки сердца процессор приступает к самоликвидации. Вся информация стирается. Процессор плавится.

Киборгов использовали в армии с самого начала их появления. На Шебу привозили для тестирования в боевой обстановке. Когда Сергей Волков принял решение дезертировать, «шестерок» еще не было. Они появились пару лет назад, когда он задумался о смене рода деятельности. Киборгов последней модели было немного. Они проходили полевые испытания и в свободную продажу почти не поступали. Прошло три года, прежде чем кому-то из его агентов удалось купить списанную «шестерку» на онлайн-аукционе. Киборга списали после тяжелых ранений, и все же Волк оценил его возможности, его превосходство над «пятеркой», которая по сравнению с DEX-6 показалась примитивным андроидом.

«Шестерку» действительно спроектировал гений. Волк поручил приобрести еще несколько киборгов. Они будут полезны в задуманной операции. Пока спецназовцы будут отстреливаться от человекоподобных машин, а для того, чтобы подавить огнем киборга, понадобится время, он успеет нырнуть в озеро под Маяком и вынырнуть уже в океане на безопасном расстоянии. Ни в каком ином качестве «шестерки» его не интересовали. Всего лишь эрзац-солдаты. Бездушные куклы.  Он и вообразить тогда не мог, что будет изучать их устройство.

Один из нейротехников умудрился объяснить ему, в чем причина срыва. Оказывается, этот гений Гибульский позволил «шестеркам»... «думать». Их органический мозг не был редуцирован до физиологического контроллера. «Шестеркам» сохраняли лобные доли, допуская их разрастание до младенческого уровня, и благодаря этим новаторским допущениям киборг получал второй процессор — органический. Не настолько быстрый, как процессор кремниевый, но обладающий дополнительными преимуществами. Он вносил в действия киборга некоторую вариативность. «Шестерка» оказалась способна воспринимать промты более сложные, более многоуровневые и даже импровизировать. Киборгу уже не требовалась пошаговая инструкция, он самостоятельно выполнял задания и возвращался на базу. К тому же во время задания процессор, поддерживаемый мозгом, учитывал возможные изменения в изначальных установках, закрепляя их в долгосрочной памяти. Приобретенный опыт сохранялся и применялся в дальнейшем. Киборг самообучался.

Опытные образцы прошли полевые испытания. Армия Федерации заказала несколько тысяч экземпляров, не говоря уже о поступивших заказах от МЧС, МВД и МинЗдрава. Спросом пользовались и телохранители. Шестая модель сулила астрономическую прибыль. И тут эти срывы.

С этими гениями-изобретателями всегда так. Создадут нечто, призванное осчастливить человечество, а это самое нечто внезапно из блага обращается в свою противоположность. Вот так и с этим новым процессором. Что-то там происходило в мозгу «шестерки». Что-то, напоминающее зарождение самостоятельной личности. Так объяснил нейротехник, но тут же благоразумно свел теорию к техносбою. Брак. Имплантация проведена с нарушениями. Помехи в нейрошине. А результат — срыв. Киборг путается в поступающих командных импульсах и потому идет в разнос. Крайне неприятно, что этот разнос сопровождается жертвами. Корпорации приходится выплачивать компенсацию. Судебные издержки, расторгнутые контракты. С этим  необходимо покончить. Без сантиментов. Киборги из бракованной партии должны быть уничтожены. Но не сама технология. Само открытие Гибульского, сделанное им случайно, останется в отделе секретных разработок. Его время еще не пришло. Люди еще не готовы.

Киборги своей схожестью с людьми, фактурой кожи, цветом глаз, консистенцией крови вызывают подсознательный страх. Они слишком похожи, и в то же время они другие. Они — пугающие копии, бессловесные зомби. Понадобится время, чтобы люди привыкли, чтобы киборги стали неотъемлемой частью человеческого мира, и тогда придет время пойти дальше. А Гибульский для начала пусть исправит свою ошибку. Нет, процессор останется тот же, еще более инновационный, еще более производительный, возводя искин к человеческой когнитивности. Но срывов больше не будет. Контроль процессора над биологическим носителем должен соответствовать самым высоким стандартам безопасности. Никаких отклонений, никаких колебаний. Полное подчинение.

Гибульский первое время старался. В отдел секретных разработок привозили сорванных киборгов. Вернее, то, что от них осталось. Ликвидаторам был отдан приказ брать свихнувшуюся машину еще функционирующей, то есть «живой». Нейроинженерам требовался мозг киборга с работающим процессором, чтобы обнаружить место пробоя нейрошины, участок, где теряется контролирующий импульс. Нет, ни в какую самозародившуюся личность ни Волк, ни другие директора и крупные акционеры не верили. Это был производственный брак. Всего лишь брак. И ничего более. Никакой личности.