Самый важный человек для Гермионы Грейнджер (джен)

— Гарри, есть разговор.

Именно с этими словами раскрасневшийся Рональд Уизли аппарировал в поттеровский кабинет.

Гарри, совсем недавно ставший главой Департамента магического правопорядка, с воодушевлением отвлекся от ненавистной бумажной волокиты.

— Какие-то проблемы, Рон?

— Нет... То есть да. Понимаешь... я случайно нашел ежедневник Гермионы, — при этих словах Уизли слишком красноречиво отвел в сторону взгляд, что давало повод усомниться в случайности находки. — На ближайшее воскресенье у нее запланировано посещение СПА-комплекса «Нежный лепрекон», а рядом пометка: «Пообещала самому важному для меня человеку».

— И что с того?

— Я выяснил, что это за заведение. Там есть сауна. И Гермиона планирует идти в сауну не пойми с кем!

— О Мерлин, ты не думал, что она пойдет с дочерью?

Гарри начинал раздражаться. Он вроде был и рад отвлечься от драккловых отчетов на разговор с другом, но паника, основанная на идиотских, ничем не подтвержденных догадках, всегда выводила его из себя.

— Рози с Хью уезжают к моим родителям завтра и на две недели.

— Кто-то из коллег или подруг?

— Гермиона всегда четко прописывает имена около каждой встречи, — парировал Рональд. — С Шеклболтом, с мисс Дастин из Пророка, с Уиллоу Литтл — это ее личный парикмахер... А тут никакого имени!

— Святые дракклы, Рон, ты же не подозреваешь Гермиону — нашу Гермиону! — в свидании с каким-то мужчиной?!

Уизли принялся дерганно ходить взад-вперед по кабинету — он делал так всегда, когда нервничал. А Гарри его мельтешение всегда злило еще сильнее.

— Я не знаю, что думать, Гарри!..

— Иди займись работой. А там видно будет, — пользуясь старшинством по служебному положению, Поттер выпроводил его из кабинета.

* * *

Спокойно работать Рон, конечно, не смог. Мысли терзали его изнутри, точно дементоры.

«Пообещала самому важному человеку... Если не мне и не детям, то кому? Джинни? О Мерлин, хоть бы это была Джинни!»

Рон быстро отправил сестре весточку, и спустя десять минут ее голова уже выглядывала из камина.

— Ронни, что стряслось?

Решительность покинула его в самый неподходящий момент.

— М-м... соскучился. Как сама, как дети?

По ее вмиг агрессивно сжавшимся губам Уизли догадался, что сейчас грянет взрыв.

Если Гарри любил длинные пространные разговоры только когда был пьян, то Джинни — лишь при наличии свободного времени. Сегодня же Рональду не повезло дважды: лучший друг (и по совместительству начальник) был трезв, а Джиневра занята.

— Мы завтра отправляем детей в Нору, забыл?! Мне надо их собрать, а после написать еще три обзора на матчи. И ты отвлекаешь меня только чтобы поболтать о жизни?!

— У тебя есть совместные планы на выходные с Гермионой? Это важно.

— Нет. И говори уже прямо, зачем звал.

— Ради этого вопроса. Да, дело в Гермионе.

Рональду пришлось пересказать сестре все последовательно, как ранее рассказывал Гарри.

— Ну, Гермиона у нас дама занятая, — процедила Джинни, — в министры баллотируется, предвыборная кампания, репортеры, все дела...

Миссис Поттер даже не пыталась скрыть обиду на Грейнджер, за то что та начала отдаляться — практически не посещала семейные дамские встречи, проводимые в Ракушке, задушевные разговоры не поддерживала, отвечала сухо и кратко. Вот и сейчас, с кем бы Гермиона ни собиралась провести время, планами с нею всяко бы не поделилась.

— Джинн, очнись: репортеров — и в сауну?!

— С молодым и симпатичным репортером что бы не сходить, — едко поддразнила его Джинни и тут же прикусила язык. Эта мысль ей самой не понравилась.

— Замолчи, Джинни! Она не могла...

Ведь не могла же?

— Все, хватит. У меня и без тебя дел полно, — фыркнула Джиневра, обрывая связь.

* * *

Миссис Поттер не врала — дел и впрямь было невпроворот. Джеймс и Альбус совсем некстати устроили потасовку, закидав гостиную навозными бомбами, а потому, вынужденная отвлечься на уборку, к написанию статей она приступила гораздо позже, чем планировала. Не откликнулась даже на хлопок аппарации и привычное поттеровское «Джинн, я дома».

Лишь глубоким вечером отвлек ее от работы голос мужа, почти точь-в-точь повторивший дневной вопрос Рона:

— Дорогая, у тебя случайно нет с Гермионой совместных планов на выходные?

— Только не говори, что Рон... — впрочем тут же, перебивая сама себя, едко хмыкнула и закатила глаза, — хотя это же Ронни. С кем еще, как не с тобой, ему делиться первым?

— Я не хочу сомневаться в Гермионе, — устало произнес Гарри, глядя на огонь камина.

— Но сомневаешься.

Это был не вопрос. Джинни слишком хорошо знала тон и жесты супруга. Знала и его отношение к Гермионе. Поттер не испытывал к ней романтических чувств, нет, но видел в Грейнджер некое подобие идеала. Эдакую безупречную старшую сестру, «дочь маминой подруги», на которую можно (и нужно!) равняться. Втайне Джинни считала, что Гарри ее переоценивает.

— А почему вы ни разу не подумали про ее маму? В их ситуации это ожидаемо.

При восстановлении памяти чете Грейнджер возникли проблемы; воспоминания вернулись лишь рваными кусками и в крайне ограниченном объеме. Гермиона долго искала варианты, советовалась с опытными целителями, но те в один голос твердили, что сделали все, что могли. В итоге налаживать мосты и узнавать друг друга им пришлось чуть ли не заново.

За эту версию зацепились оба — и Джинни, беспокоящаяся о репутации семьи, и Гарри, не желающий верить, что его «идеальная» подруга может оказаться вдруг не идеальной.

* * *

— Мой вопрос, девушки, может показаться вам странным, но вы захотели бы пойти в сауну и СПА с собственной мамой? — Джинни вертела бокал в руке, отчаянно делая вид, что ее лично это никак не касается.

Сегодня их было трое: Одри отсутствовала из-за командировки, а потому в Ракушку в назначенный час аппарировали только Джинни и Энджи.

— Я предпочла бы сходить на квиддич, — ответила Анжелина, — но у каждого свои вкусы.

— Ты готовишь сюрприз для нашей maman Молли? — проворковала Флер.

Вообще-то Джиневра Поттер умела хранить секреты — как-никак целый год проучилась когда-то при режиме Кэрроу и тайны ОД ни разу не выболтала. Но сейчас, в компании двух родственниц и трех бутылок выдержанного французского вина, решилась на откровенность.

— Нет. Дело в Гермионе.

Ну а затем до хрипоты спорила с Флер, моментально заявившей после ее рассказа, что «тут и думать нечего» и у Гермионы Грейнджер точно появился любовник.

Спорила лишь для того, чтобы скрыть собственный страх.

Впрочем, в изменах братьям Джиневра периодически подозревала и по-французски вольную Флер, и по-южному горячую Анжелину (Гермиону, к слову, еще ни разу, но все когда-то случается впервые). Вот только те — если что-то и было — не попадались. А Грейнджер стоило бы получше прятать от Ронни свои ежедневники. Да и на виду та оказывается чаще — как-никак, почти министр. Если, Мерлин упаси, ее похождения станут достоянием общественности, репутации клана Уизли-Поттеров будет нанесен непоправимый урон!

Энджи, возможно, опасаясь того же самого, выдвинула иную версию:

— А вдруг она готовит сюрприз для Рона? А ему сообщит только в конце недели.

В эту теорию не верили, кажется, ни Джинни, ни Флер, ни сама Анжелина.

* * *

— Какой, к дракклам, «сюрприз», Джин?! О таких вещах предупреждают заранее! А если бы мы с парнями запланировали в бар пойти? Или дружеский матч запилить?

Рон снова в панике нарезал круги по поттеровскому кабинету (который троица горе-сыщиков выбрала местом встречи, поскольку тот был надежно защищен от прослушки всевозможными заклинаниями), Гарри раздраженно хмурил брови, а Джинни нервно барабанила ногтями по столу.

— Согласен с Роном. Как там было написано — «пообещала»? То есть уже с кем-то договорилась, без сюрпризов.

— Гарри, у тебя ведь остались связи и надежные люди в Аврорате? — Рональд, кажется, был на грани. — Может, попросишь знакомых и не болтливых авроров тайком проследить за ней?

— Нет, с меня хватит! Меня уже вынудили, — вспыхнул Поттер, бросив гневный взгляд на супругу, — направить запрос в этот «Нежный лепрекон». И те ответили, что «даже при всем уважении к моей персоне» не предоставят списки клиентов без постановления Визенгамота.

— Проклятье! — выругался Уизли.

— Давайте все же дождемся воскресенья, — цеплялась за последнюю соломинку Джинни. — Или хотя бы вечера субботы. А вдруг?..

* * *

О том, что Рон (ожидаемо) не получил от супруги никакого приглашения, Поттеры узнали в воскресенье утром.

Джинни, нервно и дерганно перебирая стопку газет, несколько раз вполголоса повторила: «Только бы избежать огласки», а влетевшую в форточку записку от Флер с кратким «Что-то известно о Гермионе?» левитировала в камин, не удосужившись ответить.

Гарри приманил из кладовки и откупорил новую бутылку Огденского. Джиневра, обычно холодно относившаяся к алкогольным возлияниям супруга, на сей раз даже не возражала. Лишь настояла, чтобы Ронни сегодня остался на Гриммо, а Гарри тайком установил антиаппарационный барьер, чтобы пьяный брат, не дай Мерлин, не наделал глупостей.

Наступал вечер. Рон, сидя на поттеровской кухне, то всхлипывал, то матерился, то курил, то заламывал руки. Джинни пыталась отвлечь себя уборкой. Гарри же просто обреченно пил.

Дети беззаботно гостили в Норе у бабушки Молли и дедушки Артура, ели пироги и примеряли фирменные уизлевские свитера с первой буквой имени.

Тщетно ждущая новостей Флер взялась за письмо для Габриэль, где упомянула вскользь, что, возможно, в семье Рональда и Гермионы скоро случится адюльтер.

Анжелина во время тренировки невпопад задумалась о том, смогла ли бы она изменить мужу; и пришла к выводу, что думать ей стоит не о глупостях, а о квоффле, который сам себя в кольца не закинет.

Рита Скитер, должно быть, позеленела бы от досады, узнай вдруг, какая вселенская драма проплывает сейчас мимо ее зоркого взгляда и Прытко Пишущего пера.

А Гермиона...

Однажды вечером, вымученная и усталая после напряженного дня, доставала из тумбы свой ежедневник, и вдруг показалось ей, что тот лежал ранее чуть левее... «Показалось, конечно; разве кто будет его трогать? Такими темпами от переутомления и недосыпа скоро еще и не то мерещиться будет», — хмыкнула Гермиона.

Страница листалась за страницей, и везде одно и то же — деловые встречи, пресс-конференции, визиты к родственникам (которые непременно обидятся, если откажешься). И подумала тогда с тоской Грейнджер, что не осталось у нее времени совсем для себя любимой; отдохнуть бы хоть вечерок вдали ото всех, расслабиться в сауне, поплавать в бассейне, понежиться в СПА.

«Какой отдых, будущая госпожа министр?! — тут же возмутился внутренний перфекционист. — У тебя предвыборная кампания. У тебя обязательства. Ответственность за данные обещания».

«Тех, кто на мое время и внимание претендует, много, а я у себя одна, — решительно и усилием воли прервала его Гермиона. — Если выгорю и надорвусь, никому от этого лучше не станет».

А затем, приманив перо, обвела дату следующего воскресения красными чернилами. А чтобы успокоить того самого внутреннего перфекциониста, написала:

«Пообещала самому важному для меня человеку».

Себе самой.

В конце-концов, Гермиона Грейнджер ведь всегда выполняет свои обещания.