Жаль, мы не встретились раньше (джен)

I wanna heal, I wanna feel

What I thought was never real

I wanna let go of the pain I felt so long (Erase all the pain til it's gone)

I wanna heal, I wanna feel

Like I'm close to something real

I wanna find something I've wanted all along

Somewhere I belong

Linkin Park — Somewhere I Belong

Это был очередной вечер в Санктум-Санкторуме, куда Питер перебрался после того, как Доктор Стрэндж вспомнил, кто скрывается под маской. Время было вечернее, можно было даже сказать, что уже практически наступила ночь. Питер сидел за столом в библиотеке и с интересом читал очередной фолиант, который ему вручил Стивен в надежде, что он отстанет с просьбами научить колдовать. Очень уж Питеру нравились порталы Дока, а кто бы от них отказался? Раз, и ты уже на другом конце света.

"Черт, все-таки придется взять перерыв на полчаса", — подумал Питер, когда его живот предательски заурчал уже, наверное, в десятый раз за последние полчаса. Встав со стула, Паркер прошел вдоль рядов, чтобы положить книгу на ее законное место (не хотелось снова получать от Вонга) и двинулся на кухню. Пока Питер шел, к нему в голову вновь начали настойчиво лезть мысли о недавних событиях: заклинание, злодеи из других вселенных, собратья по паучьему ремеслу и... смерть Мэй. Настроение, еще недавно бывшее где-то на отметке в семь из десяти резко, упало, пробив нижнюю границу. Паркер все еще тяжело переживал смерть тети. Несмотря на ее вдохновляющие слова про силу и ответственность, Паучку было тяжело смотреть на свой костюм и веб-шутеры, что уж говорить о выходах в город на патрулирование. Питер устал. Устал терять всех своих родных и любимых людей одного за другим. У него и так уже за спиной образовалось целое кладбище. Какой смысл ежедневно спасать этот город, когда из каждого утюга только и слышно, что он угроза? Что люди готовы поверить любому источнику и тут же счесть его угрозой чуть ли не галактического масштаба, как это было после слов Мистерио. Благо, сейчас все забыли, кто скрывается под маской дружелюбного соседа.

"А может, Джеймсон прав? И действительно, куда бы я ни шел, за мной всегда следуют хаос и смерть?" — Паркер попытался было отмахнуться от последней мысли, но та накрепко засела у него в голове.

С тех пор, как в его жизни вновь появился Мистер-Доктор, Паркер хоть немного начал напоминать себя прежнего. Первый месяц прошел... тяжело, очень тяжело. Весь распорядок дня сводился к тому, чтобы, лежа на кровати, прокручивать в своей голове воспоминания, с редкими перерывами на туалет и иногда на еду. Стрэндж редко бывал рядом с ним, и Питер не мог его винить — все-таки бытие Верховным магом Земли накладывает свои обязательства. Но Стрэндж всегда старался хотя бы пару минут провести рядом с Питером, за которого необъяснимым образом чувствовал ответственность. И, как ни странно, именно магия помогла очнуться Паучку. Тот уже было думал, что ничто не мог ненавидеть сильнее магии (и Гоблина!) но все-таки то, как Мистер-Доктор (просто Доктор, поправил себя в мыслях Питер) Стрэндж колдует, постепенно начало возвращать в казалось бы угасавшего парня искру жизни.

"Тот день, когда я пришел к Стрэнджу с просьбой научить меня магии, ему будет сниться в кошмарах", — подумал с легкой улыбкой Питер. Очнулся он от своих мыслей, когда, проходя по лестнице на втором этаже в холле, почувствовал, как его паучье чутье буквально взбесилось. Это не была опасность, нет. Скорее предупреждение о чем-то важном. О чем-то, что должно произойти очень скоро. Паркер, озираясь по сторонам, начал медленно спускаться на первый этаж.

Внезапно он увидел, как рядом с лестницей начал формироваться клубок красной энергии — явно магической.

"Какого хрена?" — промелькнуло в мыслях Питера. Он не знал, что это такое, и не горел желанием подойти и проверить. Чтобы это ни было, оно довольно быстро переросло в ослепляющую вспышку алого цвета, которая ненадолго ослепила Паучка. Когда же тот проморгался и восстановил зрение, то увидел лежавшую на полу девушку в красном, почти бордовом платье. Ее рыжие волосы разметались по полу, а с виска стекала струйка крови. Паркер быстро сорвался с места, в два прыжка преодолевая разделявшее их с девушкой расстояние, рухнул на колени рядом с телом и, положив голову девушки к себе на колени, начал осматривать ее. Пульс был слабым, но он был, и Питер с облегчением выдохнул, но тут же его как будто пронзило током от того, что он узнал в лежавшей девушке небезызвестную мстительницу, а в недалеком прошлом — и похитительницу целого города: Ванду Максимофф или же Алую Ведьму. На ней было то самое бордовое платье, только уже с длинными рукавами, а на голове находилась тиара того же цвета.

"А ей идёт", — промелькнула мысль в голове Питера, пока он осматривал Ванду на предмет других повреждений, кроме раненой головы. Больше ничего визуально не найдя, Питер поднял Ванду на руки и понес ее в комнату Стрэнджа, надеясь, что Док у себя, а не ускакал опять разбираться с мультивселенскими проблемами. Для Питера тело Ванды ничего не весило, оно ощущалось легким, словно пушинка, поэтому он быстро взлетел по лестнице и побежал по коридорам в сторону комнаты Стрэнджа. Паркер не знал, как отреагирует Верховный маг на присутствие Алой Ведьмы в своем доме, тем более после того, что та натворила в Вествью, но сам он видел сейчас у себя на руках не всесильную Алую Ведьму, а хрупкую девушку, которой срочно требовалась помощь.

"Как бы после того, как она очнется, тебе самому не потребовалось помощь, Паркер", — хмыкнул Паучок про себя с некоторым весельем. Увлекшись размышлениями, Паркер чуть было не пробежал мимо одной из открытых дверей — в глубине комнаты, в которую та вела, явно угадывался силуэт пухлого (прости меня, Вонг) смотрителя. Паркер резко притормозил и, сунув голову в проем, паническим голосом позвал Вонга. Тот, оторвав взгляд от вида за окном, обернулся на Паука и застыл словно статуя самому себе. Глаза Вонга расширились, и он, медленно поднимающейся рукой указав на ношу Питера, произнес:

— Паркер, прошу тебя, скажи, что это не Алая ведьма у тебя на руках.

— Э-э-э, это не Алая ведьма у меня на руках, мистер Вонг. — С полувопросительной интонацией Паркер постарался состроить максимально невинное лицо. — Эй, эй ей вообще-то нужна помощь, она без сознания и явно какая-то проблема с головой, у нее кровь идёт, — начал тараторить Паук, поняв, что колдун напротив явно не торопится на выручку.

— Вот уж точно — у нее проблемы с головой, — прошипел себе под нос Вонг, одновременно делая круговые движения рукой, на которой располагалось сдвоенное кольцо, чтобы открыть портал. — Ты где ее вообще нашел, Паркер? — уставился ошарашенно на вышеупомянутого героя Вонг. Паучок решил не заострять внимание на тихой реплике Вонга, с нетерпением глядя на все шире открывавшийся портал.

— Мисс Максимофф? Не знаю, телепортировалась на первый этаж Санкторума, — нервно ответил Питер. — Она уже была без сознания и ранена, — добавил он спустя мгновение. Когда же портал наконец был открыт, Вонг сделал приглашающий жест рукой, явно давая понять Пауку, чтобы тот прошел в него со своей ношей.

— Со Стрэнджем будешь объясняться сам, Паркер, — строгим голосом предупредил его Вонг.

— О, да, конечно, спасибо, мистер Вонг, — нервно сглотнув, поблагодарил его Питер и, надеясь, что у Стрэнджа сейчас хорошее настроение, шагнул в портал.

"Это явно заклинательный зал, где..." — подумал Паучок, но удушливые воспоминания о заклинании и о том, что последовало за ним, вновь поднялись в его душе. Понимая, что сейчас не время предаваться рефлексии, Паркер начал активнее вертеть головой в попытках найти Верховного мага. Когда это удалось, Паркер стремглав побежал к нему, попутно крича тому, но тот, видимо, слишком сильно погрузился в медитацию, так как не обратил внимания на Паучка — лишь в книге, что плавала в воздухе перед лицом мага, перелистнулась страница. Видя, что попытки дозваться до Стрэнджа уходят в пустоту, Питер, удобнее перехватывая Ванду, легонько пинает мага по колену, уже почти крича: "Стивен!"

Уже думая, что это бесполезно, Паркер решил посильнее пнуть колдуна, но тот вдруг широко открыл глаза, часто и глубоко дыша.

— Паркер, какого черта ты творишь?! — прошипел не хуже змеи явно взбешённый Стрэндж, но Паркер его быстро перебил, садясь перед ним на колени и располагая Алую Ведьму на них же.

— Стивен, Стивен, я читал тот фолиант, что вы мне дали, а потом захотел есть и уже шел на кухню, когда в холле увидел красное свечение, из которого выпала бессознательная мисс Максимофф, и я пытался вас найти... — Как всегда, когда волновался, Паркер слишком быстро заговорил, но его вскоре перебил Стрэндж, несколько округленными от удивления глазами глядевший на Алую Ведьму, чья голова сейчас покоилась на коленях у Питера.

— Появилась из красного свечения, говоришь? — задумчиво уточнил Стивен, глядя на внезапную гостью. — Ты хоть знаешь, Питер, что натворила эта самая мисс Максимофф за последнее время? — Приподняв одну бровь, Стрэндж впился в Питера испытующим взором.

— Какая разница, Док, она сейчас без сознания и ей явно плохо! Надо ее сначала вылечить, а потом решайте свои разногласия! — Питер уже был на взводе, не понимая, почему Стрэндж медлит. Видя, что тот уже минуту задумчиво смотрит на Максимофф, Паркер произнес: — Если вы не хотите ей помогать, значит, я сам займусь ее ранами. — Он уже хотел было оторвать край своей футболки, чтобы перевязать голову Ванды, когда Стрэндж поднял руку в останавливающем жесте.

— Не нужно, Паркер, я вылечу ее. Но потом она будет находиться здесь, под замком. Под твою ответственность, — проговорил он, делая жест, и тело Алой Ведьмы поднялось в воздухе и опустилось на стол. Питер так и остался сидеть на полу, устало наблюдая, как Стрэндж стал делать магические пассы руками и что-то бормотал себе под нос. Питер уловил своими обостренным чувствами, как пульс Ванды начинает ускоряться, приходя в норму, кровь перестала сочиться, а раны начали затягиваться. Наконец румянец коснулся щек все ещё бледного лица Ванды, а дыхание выровнялось — теперь она просто спала. После этого Стрендж сделал еще пасс, и тело Ванды оказалось запертым в клетке, на прутьях которой ярким огнем загорелись руны; Питер такие и не видел ни разу.

— Иди отдохни, Питер, я прослежу за нашей гостьей, — проговорил Стрэндж, но Паркер упрямо замотал головой, показывая, что не согласен уходить.

— Я не устал, доктор Стрэндж. — Паркер взглянул на Стивена. — Почему вы смотрели на мисс Максимофф, будто я вам принес самого дьявола? И что такого она совершила, что вы сначала не хотели ей помогать? — Стивен уже хотел было приказать Плащу сопроводить этого несносного ребенка наверх, но что-то во взгляде Питера его остановило. Глубоко вздохнув и наколдовав две чашки с чаем и бутерброды для Паучка, Стрэндж приступил к рассказу. Рассказывал он честно, ничего не пытаясь скрыть, не пытаясь сгладить углы — в надежде, что Паркер начнет опасаться Алую Ведьму. Но по задумчивым глазам парня, в которых плескались лишь боль и сочувствие, он понял, что прогадал. После того, как Стрэндж завершил рассказ, на несколько минут в зале повисла тишина. Наконец Паркер поставил чашку с чаем и, повернув голову в его сторону Стрэнджа, глухо спросил:

— Стивен, знаете, в чем различие между героем и злодеем? — В ответ на этот вопрос Стрендж лишь приподнял бровь, как бы показывая, что он ждет ответ.

— Злодеи не справились со своей болью, — со вздохом произнес Питер и встал на ноги. С минуту он смотрел на мирно спящую Ванду, а после развернулся к выходу, остановившись ненадолго в дверях.

— Дайте ей шанс, Стивен. Хотя бы один. Последний. Ведь, будь у меня ее силы, думаю, я поступил бы точно так же. — И, оставив задумчивого мага в тишине после только произнесенных слов, Питер медленно побрел в свою комнату.

Уже добравшись до нее, он рухнул на кровать как подкошенный, лицом в подушки, и сам не заметил, как заснул. Однако, как всегда спустя довольно непродолжительное время сна, начался личный сериал ужасов Питера Паркера, который тот, будь его воля, не видел бы никогда. И, как всегда до этого, Питер рывком сел в кровати, еле сдержав крик: глаза расширены, сердце бешено колотилось. Посмотрев на часы, Паркер с раздражением подумал, что сегодня уже явно поспать не получится: на циферблате, будто издеваясь, ярко-зеленым неоном горели цифры 4:52. Со вздохом встав с кровати, он пошел умываться и, наконец, выйдя из своей комнаты, направился в сторону кухни, чтобы сделать крепкий кофе. Там Паркер к своему удивлению заметил Ванду Максимофф, что с чашкой горячего чая, судя по учуянному Питером аромату, стояла у окна и смотрела вдаль, и Стрэнджа, который с хмурым видом что-то говорил ей непосредственно перед появлением Паучка.

— Добрый день, Стивен, мисс Максимофф, — проговорил Питер, идя кухонному шкафчику, где лежала упаковка с прекрасным зерновым кофе. — Я вам помешал? — уточнил он, завидев, как умолк Стрэндж.

— О, вовсе нет, Питер, я всего лишь объяснял мисс Максимофф правила поведения при проживании в нашем, хм-м, общежитии, — с едва заметной улыбкой отозвался маг. — Кстати, жить она будет в комнате напротив твоей. Уж извини, Питер, но остальные заняты.

Паркер на это лишь пожал плечами и отметил, что Ванда не обратила внимания на его приветствие, продолжая безучастно смотреть вдаль.

— Ну все, пора. — Стрэндж резко развернулся на пятках, и плащ эффектно взметнулся за его спиной. — Паркер, на минутку, — подозвал он Паучка и, уводя из кухни, прошептал ему: — Не лезь к Максимофф. Ты знаешь, насколько она опасна? Щелкнет пальцами, и от тебя даже мокрого места не останется. Понял? Ну все, бывай, вернусь через пару дней. — С этими словами Стивен открыл портал и шагнул в него, оставляя Паучка смотреть на последние искры задумчивым взором. И Питер был бы рад послушать Стивена, но он сам не понаслышке знал, что боль нельзя переживать в одиночку, как бы это ни отрицали. Поэтому он отправился на кухню, чтобы приготовить легкий завтрак, но Алой Ведьмы там уже не оказалось.

"Наверно, в своей комнате", — подумал Питер в процессе готовки. Ему нравилось готовить — это его успокаивало и избавляло от ненужных мыслей. Хотя омлет — это все, на что сегодня хватило фантазии Питеру. Разложив еду по тарелкам, он направился в комнату Ванды, чтобы позвать ту на завтрак.

— Мисс Максимофф, — негромко позвал он ее и тихонько постучал костяшками пальцев в дверь, но Ванда не ответила — лишь дыхание и стук сердца послышались из-за двери. — Мисс Максимофф, — снова попробовал Паркер, и через пару секунд услышал сдавленный всхлип.

Понимая, насколько ей тяжело, он попытался было подобрать слова, чтобы подбодрить ее, но, как назло, ничего дельного в голову не пришло.

— Мисс Максимофф, — прислонив голову к двери, заговорил Питер, — не буду говорить, что понимаю вашу боль, потому что нет, до конца я не смогу ее понять — я не был вами и не буду врать, что она пройдет, — Паркер закусил губу и сморгнул слезы, — но, если вам нужно будет выговориться или просто поплакать, место, где вас не осудят, а просто подставят плечо — я всегда к вашим услугам. Как говорила моя тетя: "Горе нельзя переживать в одиночку", поэтому я всегда готов побыть вашем слушателем и поддержкой. — Еще немного помолчав, Паркер поставил тарелку с омлетом рядом с дверью — так, чтобы при открытии та ее не сбила, — и пошел в библиотеку, думая сможет ли он вообще помочь Ванде.

С того дня Питер каждый день приходил к двери в комнату Ведьмы утром и вечером. Он просто рассказывал о своем дне, пытался задавать вопросы, но та всегда молчала. Стрэндж в ответ на это поведение Паркера лишь неодобрительно хмурил брови.

Через несколько дней Питер обнаружил вечером чистую тарелку у двери мисс Максимофф и с вновь открывшимся вторым дыханием начал навещать ее (или ее дверь, как иронично думал про себя Паучок). Так продолжалось примерно неделю, пока однажды, прислонившись к двери, Питер понял, что та открыта.

— Можно войти, мисс Максимофф? — Он тихо постучал костяшками пальцев. В ответ на этот вопрос дверь лишь чуть шире приоткрылась, а Питер увидел небольшой всполох красной магии около ручки. Паркер открыл дверь и нерешительно остановился, оглядывая комнату. Если бы не беспорядок на кровати и не лежащая на ней спиной к двери девушка, Паркер подумал бы, что в комнате вообще никто не жил. Неловко постояв на пороге, он прикрыл дверь и тихо прошел к кровати. Там он сел на край и положил руку на плечо Ванды и немного сжал его, даря ей молчаливую поддержку.

Немного погодя тело девушки задолжало, и послышались всхлипы, которые затем перешли в плач. Питер только и мог, что молча сидеть рядом с Вандой и поглаживать ее по плечу. И все-таки это дало хоть какой-то результат. Потихоньку плач сошел на нет, и хотя тело Ванды все еще дрожало, она больше не плакала. Питер молча подал ей салфетки, коробка с которыми была на кровати рядом с ним, чтобы Ванда могла вытереть глаза. Они провели еще минут десять в молчании, когда раздался хриплый голос Ведьмы.

— Почему ты это делаешь, Питер? Зачем ты стараешься помочь мне? Я монстр, я совершила много ужасных поступков — настолько ужасных, что ты и представить себе не можешь.

Питер лишь улыбнулся краешком губ и крепче сжал ее плечо.

— Как я сказал в первый день: никто не должен проходить через боль в одиночку. Даже такие милые монстрики как вы, мисс Максимофф ("Нашел, что ляпнуть", — тут же мысленно проклял он себя за язык без костей). — Я лишь хочу облегчить вашу боль, ведь каждый заслуживает второго шанса.

— Но не я, — с болью в голосе ответила Ванда, так что у Питера защемило где-то в сердце.

— Даже Вы, мисс Максимофф, даже вы, — ответил на это он, — ведь в конце концов вы раскаялись в содеянном. А дальше я прослежу, чтобы Вы больше не срывались, — с весельем в голосе, которое, увы, не чувствовал в душе, произнес Паркер, вставая с кровати. — Спокойной ночи, мисс Максимофф, — сказал он на выходе из комнаты.

— Ванда, — послышался тихий голос.

— Что?

— Зови меня Вандой, Питер, — ответила Ведьма, повернувшись к нему. Паркер лишь молча улыбнулся ей и вышел из комнаты.

В один из таких дней Питер притащил Ванде DVD-плеер с целой коробкой дисков (Стивен, только не говорите Ванде, что я нашел его на помойке. Я его починил и полностью отмыл. Честно). Копаясь в коробке в поисках чего-нибудь легкого, без драмы и без стрельбы, Паркер тихонько насвистывал смутно знакомую Ванде мелодию, но та решила не заострять на ней внимания.

— О, нашел! — воскликнул Питер, вылезая из коробки, в которую уже успел залезть с головой, и зажимая в вытянутой вверх руке диск с какой-то комедией, название которой он видел впервые в жизни. Паркер вставил диск в проигрыватель, но не нажал на пуск, а с возгласом "я быстро" умотал на кухню. И спустя пару минут Питер вернулся, неся с собой пачку чипсов и с десяток упаковок разномастного мармелада и, разложив все на кровати, запустил сериал и присел рядом с Вандой. Паркера особо не интересовал сериал, хоть в нем и была пара забавных моментов — он следил за состоянием Ведьмочки, периодически подкладывая той вкусняшки.

С того дня благодаря Питеру это стало своеобразной традицией — устраивать вечерний киносеанс каждый день в комнате у Ванды. Питер видел, что у той в глазах начинает появляться искра жизни. Ванда стала выходить из своей комнаты, с каждым днем все чаще. На ее лице стали появляться эмоции, не связанные с печалью. Да, исцеление истерзанной души Ведьмы проходило не так быстро, как хотелось бы, но это какой-никакой прогресс. И в груди Питера что-то теплело от этого.

В один из таких дней, когда он присел рядом с Вандой, та откинула одеяло, давая понять, что Питер может прилечь рядом. Паркер, с пару секунд помявшись, все-таки лег рядом с Вандой, взяв ее за руку. Паркер потерял счет времени за просмотром сериала и очнулся лишь тогда, когда голова Ванды упала ему на плечо. Понимая, что не готов оставаться в постели с девушкой на ночь даже одетым, он потихоньку освободил свое плечо, выключил телевизор пультом, нашарив тот на простынях, и попытался встать с кровати. Но когда это у Паука почти получилось, Ванда схватила его за руку.

— Не уходи, — послышался тихий голос. С замиранием сердца Питер постоял мгновение и просто сел на пол рядом с кроватью, оставив свою руку в руке Ванды.

Так и проведя ночь, Паркер наутро обнаружил две вещи: ему не снились кошмары и рука чертовски затекла.

Потихоньку освободившись от крепкой хватки Максимофф, Питер с минуту полюбовался на умиротворенное лицо Ведьмы, что мило сопела в подушку, и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. Они не поднимали эту тему, но с той поры Паркер оставался на ночь в комнате Ванды, иногда сидя, иногда засыпая первым, а наутро обнаруживая себя в роли мягкой игрушки, которую Ванда обхватила всеми конечностями.

Все немного изменилось в воскресный вечер октября. Питер как обычно включил марафон очередного сериала и лег рядом с Вандой, что сразу же прижалась к его боку. Питер видел, что Ванда хотела что-то сказать, но молчал, давая ей набраться смелости.

— Так, Питер, почему ты живёшь у Стрэнджа? Где твои родители? — Паркер в ответ на это поперхнулся колой.

— Умерли, когда я был маленьким, — с налетом грусти, откашлявшись, ответил он.

— Да? Мои тоже. У тебя есть ещё родственники?

— Нет. Мне пришлось видеть, как они умирают.

— Прости, Питер. Я понимаю тебя — у меня погиб брат, я дважды видела смерть Вижена и мне пришлось стереть своих детей из реальности.

— Ого. Это слишком для тебя одной, Ванда. — Паркер приобнял ее за плечи. — Мне не доводилось стирать своих детей из реальности, но меня самого, можно сказать, стерли. Это считается? — озорно улыбнувшись, спросил Паркер.

— Думаю, да, — вернув улыбку, ответила Максимофф, но тут же погрустнела. — Ты промывал мозги целому городу, Питер? — Повернув голову в его сторону, спросила Максимофф.

— Нет, но, можно сказать, что я промыл мозги всей мультивселенной, — со смешком отозвался он, потянувшись за мармеладкой, что так соблазнительно выглядывала из начатой пачки.

— Скажи ещё, что ты разрушал мультивселенную, — качая головой, произнесла Ванда.

— Нуу, почти. — Питер повернулся к Ванде, взмахнув руками. Ванда в шоке повернула голову в сторону Паучка, ее рот немного приоткрылся, застыв в форме буквы "О", выражая весь ее шок. — Стивен говорил, что вся мультивселенная в опасности и что она разрушится, поэтому пришлось произнести второе заклинание, чтобы пережить испорченное. — Паркер принялся рассказывать, что с ним происходило, начиная с раскрытия личности, а Ванда с легкой улыбкой наблюдала за ним, иногда качая головой и хмуря брови на печальных моментах. Ей нравилась его энергия, за то время, что Питер помогал ей, она сама не заметила, как стала считать его своим младшим братом. И Питер никогда не признается ей в том, что считает ее сестрой. Но Ванда давно это знает — услышала случайно в его мыслях. У Ванды в то мгновение сначала замерло, а потом, будто вновь налитое жизнью, бешено застучало вновь теплеющее сердце и непроизвольно потекли слезы из глаз. Только это были не слезы горя.

И, может, их раны еще до конца не залечены, а от души по-прежнему разорваны на ошметки, но два израненных человека встретили друг друга и смогли подарить тепло другому, вытаскивая из бездны боли и отчаяния. Им предстоит еще многое преодолеть, но первый шаг к исцелению уже был сделан.