Группа чмок-шлеп (джен)

Угрюмый гитарист с чёлкой сидел на диване в удобной ему позе, закинув ногу в тапке на подлокотник. Возле него у стены стоял большой парнишка с мышцами, он трогал указательными пальцами друг друга и тихо что-то бубнил. Пальцы у него были огромные — такие, казалось, могли проломить стену. Он сам это знал и потому трогал ими что-то так осторожно, будто боялся сломать даже воздух. А вот напротив мрачного парня сидела беловолосая девушка — она была и омрачена, и зла. Она взглядом выжигала дырку в эмо-парне. А рядом, у самого края дивана, сидела ещё одна — та, что обычно молчала, — по лицу которой читалось: «Всё пропало». Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях, будто в них всё ещё был инструмент.

[Гитара] — Да сыграли плохо, — начал черноволосый. — Но почему все камни в меня? Как по мне, главная ошибка была в том, что барабаны нужны на основе, а не на фоне, где их вообще не слышно.

[Барабаны] — Простите... — Гигант продолжил извиняться, пытаясь вдавиться в стену комнаты.

[Микрофон] — Успокойся, Барабан. Ты играл как мы и планировали, а не импровизировал. — Она посмотрела на Гитару. — Зачем ты специально повышал громкость во время основной игры Трубы?

[Гитара] — Я нервничал, окей? Да и если справедливо заметить, Труба должна быть на фоне, а никак не на первой линии.

[Микрофон] — Но мы же репетировали не просто так! Из-за тебя наша спокойная игра превратилась в невесть что.

[Гитара] — Ой, да ладно. Я уверен, этот проигрыш в конкурсе послужит для нас основным толчком развития. Мы все сможем увидеть наши ошибки и стать лучше. Вы мне потом ещё спасибо скажете.

[Барабаны] — Извини, но ты не прав.

[Гитара] — А!? — Парень посмотрел на гиганта, и тот в панике замолчал. Гитара довольно хмыкнула. — Это всего-то-навсего детский конкурс, где оценки выдаются наобум. Глупость, а не конкурс. — Его высокомерие всё росло, пока он не почувствовал, как его схватили за горловину. Развернувшись, он увидел злую вокалистку.

[Микрофон] — Этот конкурс, — она сжала кулак сильнее, — может определить мою судьбу. Глупости про честность и случайность можешь забыть, ведь в жюри сидит мой отец. И поверь, своего отца я знаю: он не потерпит, чтобы на этом конкурсе кто-то кому-то поддавался или что-то в этом духе.

В голове девушки промелькнуло воспоминание, которое произошло три месяца назад. Где она стоит перед отцом и тот ей говорит:

[???] — Если на следующем конкурсе ты впечатлишь меня, я возьму тебя и твою группу под своё крыло и обучу всему, чего сам знаю. Давай, жду победы твоей группы.

Возвращаясь в реальность, девушка ещё сильнее из-за воспоминания рассердилась:

[Микрофон] — И если ты не замолчишь, то однозначно я надеру тебе зад. — Гитара от ужаса открыл рот и не мог ничего сказать.

Они были как брат и сестра, и можно сказать с полной уверенностью, что если кто-нибудь что-нибудь не предпримет, они точно начнут драку. Если о драке узнают, их дисквалифицируют. Это конкурс музыкантов, а не мордобоя.

[Труба] — Ту-у-ун — туру-ру. — Раздалось громогласное, отточенное повторение своего стиля, слегка отличимое от оригинала, но с теми же нотками. Она не подняла глаз. Ей не нужно было смотреть — она знала, что теперь её услышат. Те, кто её услышал, сразу построили образ песни, улучшили само звучание, подставив оригинал голоса под трубу, что играла на репетициях.

[Барабаны, Гитара, Микрофон] — ??? — Они обратили внимание на Трубу. Та давно уже сидела на полу — незаметно для всех сползла туда, будто пытаясь укрыться от их ссоры, — и теперь имитировала начало песни их группы.

[Труба] — Ту-у-ун — туру-ру. — Продолжила Труба, подняв голову, имитируя всё тот же звук и жест во время начала. Затем голова вернулась в изначальное положение, и помимо звучания она также повторила движение своего инструмента, словно сейчас он был в её руках. Все взгляды были устремлены на неё.

[Барабаны] — Бум-бум. — Глухой, но такой голосистый голос, скрывающий большую силу, боясь разрушить самого себя и остаться один. Слегка врываясь, он хочет подстроиться под Трубу, но та резко замолкает и ждёт. Остальные двое лишь недоуменно смотрят. Барабан решился продолжить сам. — Бум-бум-тсссс. — И Труба ответила ему, поддержав его игру.

[Гитара] — Ту-рюрю-рю-рю, — тихое электронное завывание, что постепенно хочет нарастать силу, пока лишь её копило. Всё, как на репетиции, но лучше. Они, трое, сложились в единую картину. Да, картину смазанную то там, то сям, но этой картине не хватало лишь одной детали. Самого художника, что кистью всё правильно размажет.

[Микрофон] — Кто-то любит утренний рассвет, — посмотрела беловолосая на Трубу. — Кто-то — звёзды в полуночной мгле. — Посмотрела на Гитару. — Кто-то ищет в книгах совет, — посмотрела на Барабаны. Затем положила руку перед собой, словно изображая микрофон, а вторую на сердце, ознаменовав своё появление. — Кто-то — в шуме улиц и огней.

[Вместе: Труба -> Барабан -> Гитара] Тууу-туудун -> Барбам бамбара -> Тррю-ююрь!

[Микрофон] И лишь в душе огонь, сверкает лишь этот день.

[Все и громче] Ей-ей-ей-ей!

[Микрофон] Чувствуй симбиоз сегодняшних вещей.

[Все и ещё громче] Ей-ей-ей-ей!

[Микрофон] Лишь мрак тут для нас дурак, воспылает она-а-а.

[Все и гораздо тише] — Ей-ей. Ей-ей.

[Микрофон] Ах, как же раздражает всё меня. Тучи вновь над головой, так вместе со мной запо-о-о-ой!

[Барабаны громче] Бам-бамра Бам-бара.

[Гитара ещё громче] Ту-руру, ту-рурью.

[Труба ЕЩЁ ГРОМЧЕ!] Тун-тудн Тун-тудн.

[Камера] — Босс, вам нужно на это посмотреть.

[БОСС] — Что ещё?

[Камера] — Тут ваша дочь! — Старик указал пальцем на камеру тринадцать, там, где они устроили мини-концерт. — Как вы и просили, я следил за ними, потому что после их выступления они все выглядели очень поникшими, и неизвестно, что они могли сделать друг с другом.

Босс же просто стоял и смотрел на свою дочь. Обомлев от того, насколько она была похожа на свою бабушку. Улыбнувшись, Босс понял.

[БОСС] — Всё-таки впечатлила.

[Камера] — А? Значит, вы всё-таки пустите их на следующий этап?

[БОСС] — Нет, всё должно быть по правилам. Тот ужас на сцене останется в их памяти и в оценках жюри. К тому же я обещал ей честную игру — и сдержу слово. Пусть этот провал станет для них уроком, а не подарком. — Он продолжил смотреть, как его дочь выступает в камере. Она поёт в полную силу, не жалеет себя, тратит почти все силы, чтобы продолжать раскрываться. Пение — это её. Парень на барабанах, скромный гигант, который сейчас не стесняется размахивать руками, имитируя удары по барабанам. Гитарист, что сжался в себе и постоянно себя превозносил, сейчас играет вместе со всей группой, не выделяясь, как единое целое. Труба, девочка, что и слова лишнего не скажет, постоянно молчит, сейчас выглядит свободной. А главная среди них — его дочь, что стоит по центру и объединяет их. Он ещё пару минут глядел на это представление, пока они не закончили.

Рок-группа «Единство» заняла #9 место из 12.

Увидев результаты, они были готовы уже собирать вещи. Барабаны уедут из города в деревню к родителям, Гитара станет одиноким рокером. Микрофон же потеряет всё. Труба откровенно высказалась и заплакала, заявляя, что ей некуда идти и вновь уходить на улицу — грустно. Осознавая боль, они собрались в круг и обнялись.

Шанс был упущен, и перед уходом их застаёт отец Микрофона.

[Босс/Отец] — И куда это вы собрались?

[Микрофон] — Мы заняли девятое место, а условием группы было победить. Мы не сможем продолжать играть без твоих финансов, отец.

[Труба] — Тун-тун-тун-тууууун. — Труба имитировала звук поражения.

[Босс/Отец] — Всё верно, сегодня рок-группа «Единство» распалась. — Он почесал подбородок и громко хмыкнул. — И вновь объединилась как джаз-рок группа «Единство».

[Гитара] — Мы же проиграли, разве нет?

[Босс/Отец] — Кое в чём вы ошиблись. — Он посмотрел на свою дочь. — Условие — не победа, а чтобы ты меня впечатлила. И твоя игра в студии меня правда впечатлила.

[Барабаны] — Это значит... — Барабан посмотрел на Трубу, та имела такое же удивлённое лицо, что и он сам, но затем широко улыбнулся. И Барабан впервые за весь вечер не сжался, а наоборот — расправил плечи, будто с него наконец сняли груз.

[Гитара] — Мы победили!?

[Труба] — ПА-РА-ПА-ПА-ПААААМ! — Имитировала звук победы.

[Микрофон] — Это значит...

[Отец] — Я готов помочь. — Радость и улыбки озарили их лица.

Именно так начала зарождаться легендарная джаз-рок группа: «Единство».