Тяжёлые слова (джен)

Тишина бездны тихо укачивала краснокожую девушку — Чару. Эти укачивания заставляли прийти в себя, словно от месячного сна, с трудом Чара открывает свои глаза. Темно, видно лишь десятки разных силуэтов, каждый двигался по-своему, кроме одного. Самый большой силуэт, огромного абсолютно чёрного цвета, просто стоял. Потерев глаза, девушка в привычной манере пытается пошутить.

— Неужели госпожа Смерть решила забрать меня в свою обитель? А я ведь даже парфюмом по телу не прошлась, да и волосы не помыла. — Сделала коротенькую паузу и затем проговорила: — Но думаю, моих ЧАР хватит на это. Хотя, кто знает, может, для смерти я буду недостаточно оЧАРовательной? — Тишина, не то чтобы у неё была публика, но даже тени перестали двигаться, словно реально её слышали. И чтобы не сгореть от собственного стыда, она в конце добавила: — Бадам дум-с?

И вновь тишина.

Казалось, что раньше тени двигались, но сейчас они так бездвижны, будто они и никогда не двигались. Многолетний опыт в приключениях сразу натолкнул демоницу на одну мысль.

«Что, если время тут идёт иначе, чем в реальном мире?» — От страха кулак непроизвольно сжался. Она закричала:

— ТУТ КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ!?

Самый большой силуэт начал дрожать. На деле же он приближался. Через несколько шагов образ с одними только очертаниями наконец-то приобрёл земные черты.

Чёрная кожа, очень высокий, с непроглядной длинной тёмно-голубой бородой, в правой руке у него был длинный бледно-чёрный блестящий трезубец с отливом лунного света. Приближаясь, он постукивал им, как тростью. Глаза — две бездны. Ни зрачков, ничего. Только две непроглядные тьмы. Поэтому, раз увидев её, он тут же закрывал глаза и слегка морщился, так, словно увидел ребёнка, которому нужно сменить подгузник.

Красная демоница же была взбудоражена. Она ликовала, внутри, но ликовала. Фейерверки, взрывы, хлопушки, улыбки. Словно на душе был самый праздный и самый счастливый фестиваль, и шёл он сейчас в самом разгаре.

Закричать ли от счастья? Или молча смотреть за каждым движением этой божественной сущности. Столько вариантов, и ни один не нужен, ведь царь этой темноты сам заговорил.

— Что ты здесь забыла? — Голос был раздражённый, неприветливый и жестокий. Но в то же время родной, строгий и тёплый.

Чара прошла огромный путь длиною двух веков. Она успела так много, что кратко описать просто не получится. Последнее, что она сделала, — это одолела «хаос», приведя весь мир к балансу. В том приключении в одном из святилищ она получила книгу, а в ней говорилось: «Найдёшь его там, где всё началось». Сейчас же она тут. Там, где всё началось. Там, где она родилась. За двести лет это место ничуть не изменилось, пусть она его и плохо помнила.

— Отец... — С губ сорвались слова, которые она держала в себе так долго, что больно даже говорить. Тот лишь фыркнул.

— С твоего рождения я надеялся, что больше не увижу тебя.

Слова, как хлыст, прошлись по всему телу, оставляя шрам. Но она не сдавала позиций, уверенная в своих силах, уверенная, что отец её услышит, она начинается рассказывать, как ей было хорошо на этой земле.

— Я пришла сказать спасибо. Спасибо, что подарил мне жизнь. — Она поклонилась. — Когда на отходы всего мира ты капнул своей кровью, тогда родилась я, неосознанно я впитала твои мысли и твоё желание «исправить» землю, убив всех людей. — Она опустила голову себе на кулак, посмотрела на него и затем сжала. — Ведь люди — паразиты, что вредят твоей жене, моей матери, что являлась самой землёй. Найдя мёртвое тело красной Они, я использовала это тело как сосуд, но потом стала с ним единым. — Она подняла голову. — Тогда, когда я убивала одних разбойников за другими, у меня были мысли лишь о том, что я полезная, что я «заставлю отца гордиться собой», что я очищаю землю от людей, что делают ей больно. — Она разжала кулак и расправила руки, взгляд устремился на отца. — Но Дракон мудрости объяснил мне, что мир не разделяется на чёрное и белое, и то, что даже я могу вредить своей матери неосознанно. — Она рукой прикоснулась к нагруднику, на передней части которого находилась пластина из чешуи Дракона мудрости. — Как Гном-великан обучил меня охотиться, изучать руны и создавать оружие из костей. — Она положила вторую руку на двуручный меч в ножнах, сделанный из циклопа. — Как одна длинноухая... — Она прикоснулась к ушам. — Научила меня чувствам. Объяснила, то что я чувствую к дракону — радость, то что к гному — уважение, а к ней — то же самое, что и ко всем, кто смотрел на меня с улыбкой. — Она прикоснулась к своим ушам, погладила их и затем обе руки упали на грудь, где было сердце. — Я люблю их всех, отец. От мала и до велика. — Прикусив нижнюю губу, она закончила: — Люди живут так мало. — Держа слёзы в себе, она наконец-то выговорилась.

— И что?

«И что?» — Эхом отдалось.

«Что значит, это твоё... „И что“?»

Отец отвернулся от неё и поплёлся куда-то вперёд.

«...» — Скрепя сердцем, сдерживая эмоции, желание закричать, привлечь внимание отца, что так долго игнорировал её молитвы и желание быть услышанной. — «Эти двести лет я жила...»

— Я жила ради твоего одобрения! — Отец остановился. — Я сильно изменилась, отец, правда, очень сильно. Но единственное. — Она выдвинула руку вперёд с указательным пальцем, продолжая кричать от удушающих эмоций. — Единственное, что во мне не поменялось, так это детское желание услышать, что ты гордишься мной! Я за двести лет достигла небывалых высот. Только чтобы ты сказал, что гордишься мной! Скажи, — она закричала ещё громче, — ты гордишься мной?

Голос ещё несколько секунд отдавался эхом, в эту же секунду по щеке стекала слеза, а Чара тяжело дышала, пытаясь выровнять дыхание.

«Единственное, что во мне не поменялось, так это детское желание услышать, что ты гордишься мной! Скажи, ты гордишься мной?» — Эхом проходило в пещере и в частности в голове бога. Что отец думает о своём ребёнке?

— Ты. — Начал он. — Неудавшийся эксперимент. — Сердце замерло. От обиды нижняя губа задрожала. — Я уже небывалое время потратил на то, чтобы избавиться от людей. — Он повернулся к Чаре. — Ты же, наоборот, полюбила людей. Чего я не собираюсь делать даже через ещё столько же времени.

— Я, — мгновенно отреагировала Чара в надежде исправить ситуацию, — я же убивала людей! И много!

— Исключительно злых, — он вонзил копьё острием вниз. — Твои знания про «добро» и «зло» отходят от людей, когда для меня они все «вредители».

Чара сжала кулак и со всего размаху ударила по стене. Да так, что обломки с грохотом падали на пол, отбивая ритм сердца.

— Философия слабых! — Рявкнула Чара. Отец же вопросительно посмотрел на неё, с интересом и какой-то родительской добротой. Словно внучка собирается рассказать дедушке о чём-то небывалом. — Дракон мудрости Ганос рассказывал мне о том, что боги вроде тебя не ведают морали. Я бы сама была рада уничтожить всех людей на этой планете и в другой вселенной. Чтобы моя матушка жила спокойной жизнью, расслаблялась и жила в покое. Но увы и ах, я поняла то, чего тебе и другим богам не понять. Это пыл. Смысл людской. Они есть — потому что случайны. Живут и умирают, смеются и плачут. Они не идеальны, потому что случайны. Не будь их, были бы другие, кто захотел бы нарушить природу, сделать ей плохо. Растоптать и изничтожить. Поверь, многие существа, не только люди, вредят матушке-земле похуже людей, но гнев твой только на людей и падает. — Она встала в оборонительную позу, выставила ногу вперёд, руки опустила и взглядом дала понять, что она серьёзная. — Каждый сосланный на землю катаклизм, каждый созданный тобою монстр — вредит не меньше. — В голосе появилось отчаянье и грусть.

— И что? Других богов ты тоже будешь судить? Тех, что заставляют леса гореть, пустыни изнемогать от жажды, а вулканы извергаться.

— Буду судить и нравоучать, если понадобится. Я лично видела минимум трёх богов, одного из которых лично убила, который по своей воле, забавы ради делал больно матушке-земле.

Злоба накатила, воспоминание об убитом боге, что так насолил земле, что вспоминать больно.

«Неудавшийся эксперимент? Это ты здесь несостоявшийся экскремент. Чего ты достиг за те двести лет, что я жила и развивалась?»

— Я потеряла наставников. Потеряла любовь. Друзей, чьи глаза закрыты навсегда. Повезло, если их тела ещё в земле! Единственное, что меня никогда не покидало. Единственные две вещи. Это мои драгоценные питомцы, что поддержали в момент слабости и депрессии. И сожаление, что всё, что я делаю во имя тебя, делаю потому, что ребёнок родителю должен протягивать стакан воды. Не ожидая спасибо в ответ. — Слёзы не останавливались, она иногда делала полувздохи, чтобы продолжить. — Но я жду. Жду от тебя слов. Мне не важно, скажешь ты это через зубы. Упав на спину и начав корчить из себя ребёнка. Мне всё равно. Теперь, когда я увидела тебя лично, мне жаль, ведь стремление попасть к тебе было ошибкой.

Последнее слово вновь раздаётся эхом. Внезапно чужой голос появился со стороны отца, этот голос обнимал даже находясь далеко:

— Скажи ей. — Образ матушки ускользал, Чара любила маму и не хотела сейчас её видеть и чтобы она видела Чару заплаканной и обессиленной, как маленькую девочку.

— Сказать что? — Не выдержав, спросила Чара.

— Чара. Не только я следила за твоим путешествием всё это время. — Горло было взято в тиски. Дышать стало тяжело. Море воспоминаний, море проблем всплыли в голове. Чёртовы моменты, когда отец мог внезапно появиться и помочь ей, когда Чаре это было жизненно необходимо.

Чара посмотрела на отца.

— Значит, ты ещё и следил за мной. И НИКАКОЙ ПОМОЩИ. Я столько раз попадала в плен, особенно в начале, чудом выбиралась почти целой и невредимой. И всё своими силами! И после этого отец говорит, что я неудавшийся эксперимент?

Сжала руку, на лбу появилась вена от злобы.

— С меня хватит. Не стоило приходить. — Она развернулась и пошла в другую сторону. — Где-то в глубине души я знала, что так и будет. Но надеялась, что я снова не права.

Старик совсем тихо начал.

— Я сказал, что ты неудавшийся эксперимент, потому что ты стала нечто большим, чего я хотел достичь. — Чара остановилась. — В тебе капля моей крови и часть отходов этого мира, самые гадкие отходы этой планеты. Ты родилась бесформенным зелёным слизнем с невероятной силой. За минуты ты нашла труп, качество которого ты приняла как сосуд, в котором сейчас и прибываешь. Я видел, как ты убиваешь людей. Я было думал, что ты — идеальное бедствие, что я создавал. Но учение дракона и гнома-великана заставили твой взгляд смениться, и ты познала любовь. Ты стала большим, чем я. Ведь ты прошла по моему пути, но твой взгляд устремлён куда-то дальше горизонта бесконечной ненависти.

Любовь Чары убили люди. Даже после смерти второй половинки она смогла вновь полюбить людей.

— Ты перестала убивать людей. Убивала только злых, и для меня это был крах. Я и подумать не мог, что скажу тебе это. — С губ старика сорвалось то, что он должен был сказать ещё давным-давно. — Я горжусь тобой. Теперь, пожалуйста, живи как сама того хочешь. И если ты всё ещё меня слышишь. — Он впервые улыбнулся. — Удачи.