Печенье из лампы (джен)

Испепеляющая пустыня. Солнце над головой давило на плечи, заставляя склониться к песку и стать с ним единым. Стать одним большим духом огромной, бескрайней пустыни. Став с ней одним целым, человек запросто потеряет себя, затем растворится вместе с костями.

Тяжёлое дыхание. Острый, как камни, песок тормозил идущего по нему. На фоне играла какая‑то древняя музыка старого племени. Высокий гортанный звук, словно кто‑то тренировался в произношении простых звуков, протяжно их завывая.

Голос успокаивал, даже убаюкивал. В глазах была сплошная темнота, а вокруг — один прохладный ветер. Когда же я успела уснуть?

Холодная пустыня — противоположность тому, что было недавно. Стремясь вперёд, она сама не замечала, как холод тормозил её больше, чем жар. Зубы сталкивались друг с дружкой, создавая уже свою дрожащую песню.

Идя так несколько часов, над горизонтом появилось солнце. Один, самый стремительный луч, не менее ослепительного шара, куда‑то устремился. Луч, словно от прожектора, был устремлён в песок, из которого что‑то торчало.

Она медленно подошла, с опаской протянула руку, и луч стал жарить её руку. Ощутив всю обжигающую боль, она рванула рукой к предмету и со всей силой вытащила его. Устремив руку обратно, она упала спиной на горячий песок. Тяжёлый вздох — и она привстала.

Что это? — тихо говорила она для себя. — Лампа?

Осмотрев золотую лампу, она ничего особенного не заметила. Лишь песок, который вёл себя как приклеенный. Приложив усилия, она потёрла лампу, убрав песок. Лампа задрожала, и из всех её щелей сильным порывом вырвался пар. Девочка от испуга выкинула её подальше.

Вместе с паром разразился громкий смех — глубокий, с эхом, медленно переходящий в злобный.

Из‑под пара показались два острых рога, затем, отметая пар, огромная красная рука смахнула его, показав весь образ. Дьявол.

Странная, инородная форма тела, напоминающая «уродцев». Одна рука гораздо больше другой. Ног нет: начиная с живота, идёт пар в лампу. Тот скрестил непропорциональные руки на груди и завыл: Кто желал меня призвать? Кто желал меня увидать? Кто желал мне что‑нибудь из насущного пожелать?

Как мантру, он повторял раз за разом слово «желать», залезая в голову и заставляя её тоже желать.

Видать, я угадал… Да ведь я ещё не гадал. Улыбчив и ярок, но не тяну словами, словно старая гадалка.

Теперь в голове плыли слова «гадать» и его произвольные. Джин?

Ха‑ха! Неверно! Я — Ифрит, но желания исполнять умею! Загадай, правил нет. — Он превратился в змею и обвил руку девочки, начав шипеть ей в лицо. — Хочешь, погашу я солнце навсегда? Может, заклятых врагов уничтожить? Повесить их тела на исповедальный кол? Услышь меня, моя родная, вина за убийство падёт на меня! — Он сполз и взлетел, став огромным слоном, который стал тенью для девочки. — А может, хочешь любви? Весь мир могу я в тебя влюбить и любовью людей тебя одарить! — Слона уже не было: был зонт, который появился у девочки в руках. Ифрит же своими разными руками разминал ей спину. — А быть может… Ты ведь хочешь чего‑то до ужа‑а‑а‑аса банального. Может, друга? Может, талант? Может, всё разом пожелать? — Он снова появился перед её лицом: два ифрита, один красный, другой синий. В процессе диалога с другим собой он доставал разные вещи и ими наносил тому вред. — В прах превращу всех твоих врагов, одарить пустыню жизнью в миг могу. И вмиг могу исполнить любую я мечту!

Девочка с раскрытыми глазами смотрела на этот спектакль. Желание?

Да! Три желания! Желай что хочешь! Хочешь больше желаний? Желай! Хочешь любви? Желай! Хочешь что‑то? ЖЕЛАЙ!

Печеньку.

Ифрит не перестал улыбаться.

Обычную или с шоколадом? — немного озадаченно начал он.

Обычную.

Есть ещё два желания… — начал Ифрит, но сразу замолчал, как увидел, что девочка медленно съедает её. Жевала с трудом: слюны совсем не было. Он щёлкнул пальцами, и девочке стало легче есть. — У тебя ещё есть два желания… — Девочка продолжила есть, медленно, неторопливо. Тот лишь хмыкнул и лёг на внезапно появившийся шезлонг. Также создал второй для девочки, чтобы та не сидела на горячем песке. — Я могу вытащить тебя из этого ада. Просто попроси.

Хорошо. — Ифрит заулыбался.

Ты желаешь уйти из этого ада? Да запросто, мне лишь нужно щёлкнуть…

Нет. Ещё одну печеньку.

Что?

Второе желание — печенька. Но на этот раз шоколадную.

Тот с непониманием смотрел на девчонку. Закрыв глаза, он щёлкнул пальцами.

Исполнено. — с досадой в голосе сказал он.

Вот и шоколадная печенька была съедена.

И как оно? Ну вот ТАКОЕ исполнение желания? Тебя всё устраивает?

Не знаю даже. Как‑то пусто стало.

Вот! Вот‑вот! Исправить это легко! Пожелай ещё четыре желания — и начнём с начала!

Мне казалось, что, попробовав печенье, мне оно понравится.

Тебе не нравится печенье?

Сухое и невкусное.

Оба?

Оба. Шоколадное лишь приносило другую сухость.

Если тебе не понравилось с первого раза, почему ты не пожелала что‑то другое?

Грубо отказываться от того, чего предлагают.

Я предлагал тебе мир! Озеленить, превратить пустыню в рай! Влюбить в тебя весь мир, оказаться в городе, стать богиней! Но ты лишь желала…

Ещё одну печеньку.

…

Моё последнее желание — это одна печенька.

Рука Ифрита сама поднялась, пальцы сами щёлкнули. Печенье оказалось в руке девочки, а Ифрит, ломая зубы, схватил девочку и потянул её за щёку.

Вот и моя плата… — скрип зубов, огонь в глазах. — Опять мне прождать тысячу лет ради очередного дурака, что не решит себя спасать…

Дым затянулся, и Ифрит попал обратно в лампу. Доев невкусное печенье, девочка стала копать. Выкопав достаточно глубоко, девочка скинула лампу в яму, затем закопала и ушла, продолжая идти по палящей пустыне. Но хотя бы её душа осталась при ней.