Марионетка (джен)

Никто не знал, почему у Марионетки появились две фиолетовые полосы на маске. Ни один ребёнок, ни один сотрудник пиццерии не знал, из‑за какого ужаса Марионетка стала "плакать".

Однако она продолжала исполнять надлежащие роли в заведении. Детей нисколько не смутили фиолетовые полосы от глаз ко рту на маске аниматроника. А самые маленькие гости считали, что Марионетка "плачет", потому что из‑за чего‑то расстроилась, воспринимая её живой, и приносили к её коробке‑подарку разные угощения.

Аниматроник был тронут, радуясь, что эти детишки не познают тот ужас, что пришлось пережить ей — Шарлотте. А вдруг познают?.. Вдруг Мистер Афтон захочет убить ещё кого‑то?..

Чарли не понимала, за что компаньон отца так поступил с ней. Она ни разу не сказала ему плохого, ни разу не сделала ничего. Почему он убил её?.. Чарли хотела кричать от причинённой боли и несправедливости, но Марионетка носила маску и не могла, как другие аниматроники, издавать какие‑либо звуки.

В аниматронике была лишь её душа, но Чарли чувствовала, словно ещё была живой, хотя тело… наверно, её похоронили? Наверно…

А как же папа?.. Как он без неё? Он же места себе сейчас не находит...

В тот же день, как Марионетку починили, в пиццерию приехал её отец, и Чарли никогда не забудет его испуг и слёзы.

— Мы нашли Марионетку рядом с ней. Она пошла за ней прямо под дождём, — сказал тогда один из сотрудников.

— Вы её починили?

— Как видите. Только у неё эти непонятные полосы… Завтра ототрём.

В тот день Чарли хотела подойти к отцу, обнять, утешить, сделать что‑то! Но не успела — Марионетка должна была сидеть в коробке‑подарке, тем более она ещё не ахти как могла управлять роботом.

В ночь убийства

Шарлотту вытолкнули вон из заведения. Группа детей, сверстников. Они закрыли двери, улыбаясь сквозь стекло. Кто‑то из них корчил рожицы.

Девочка стучалась кулаками, пинала двери, не выдержав, осыпала обидчиков обзывательствами.

Почему, если я не такая, как они, то считаюсь ненормальной? Этот вопрос мучил девочку с первого дня, как она познала несправедливые издевательства со стороны других детей.

Шарлотта Эмили не отличалась общительностью, энергичностью — наоборот. Она была тихой, милой девочкой, носила одежду только тёмных цветов. За это дети стали над ней глумиться, мол, не сможешь в обществе жить. Родители ничего не делали, и даже её отец… Но она всё равно его любит! Он занят пиццериями… постоянно.

Вот и сейчас над ней стали издеваться, а выгнать из заведения — уже ни в какие ворота! Одно дело — обзывать, толкать, другое — выталкивать прочь.

Послышался гром, с неба посыпались капли. Дождь, замечательно… Продолжая стучать в двери, Шарлотта уже не кричала, а мысленно проклинала погоду. Будто ей и так бед мало — не хватало простудиться.

В конце концов девочка прекратила попытки попасть внутрь. Её не слышат. Обняв себя руками, она сдерживала слёзы. Как так можно поступать, а?..

Она чуть отошла, повернулась лицом к пиццерии и… резкая боль пронзила не только голову, но затем и всё тело. Чарли упала, ударившись об асфальт, что только удвоило боль. Подняв глаза, она увидела… Мистера Афтона.

— За что?.. — прохрипела она, не в силах сказать что‑то ещё. Она чувствовала, как кровь течёт из двух ран. Даже дышать стало больно.

А между тем Афтон поднял её, из‑за чего нахлынула новая волна боли. Куда он меня несёт, думала Шарлотта еле‑еле. Но компаньон отца никуда её не принёс — ни в машину, ни в какое‑нибудь здание, — просто оставил далеко от пиццерии на земле. Потом он ушёл…

Девочка лежала, не в силах пошевелить даже пальцем. Она хрипло дышала, продолжая чувствовать, как течёт её кровь. Перед глазами стали мелькать воспоминания: пятилетие, на которое папа подарил лошадь‑качалку, вечера в пиццерии, когда она была одна у коробки‑подарка с Марионеткой. Всё хорошее, что произошло с ней за столь недолгую жизнь, мелькало короткими эпизодами.

Становилось всё труднее дышать. Но сквозь стену дождя она услышала странный звук. Будто по земле стучало что‑то металлическое. Однако она не смогла увидеть, кто или что это, поскольку "гость" с грохотом упал рядом с ней, а повернуть голову не было сил. Девочка закрыла глаза…

Однако Чарли почувствовала, как просыпается, но… почему сотрудники перед ней такие… мелкие? Или это она высокая? Проснувшись, она потихоньку осознала, что смотрит свысока. Вокруг стены и столы пиццерии… Той самой, откуда её выперли.

Но что всё же?.. Нет. Как? Не может быть? Почему она смотрит глазами… Марионетки? Аниматроник возвышался на сцене из коробки‑подарка.

Чарли была наедине со своей болью, которую терпела всю жизнь. Когда она видела лица тех самых детей, которые выгнали её из пиццерии, то ею овладевала горячая злость. Если бы они не выгнали её — Афтон бы не убил. Как всё так совпало, а? Но сделать что‑либо она не могла — нельзя было вредить детям. Тем более всё равно этого не сделать — днём пиццерии наполнены, ночью никого, и зачем выходить из коробки‑подарка?

Одну из пиццерий закрыли из‑за пропажи пятерых детей. Аниматроников перенесли в "Семейную закусочную Фредди Фазбера", где выступали Той Аниматроники с Марионеткой. Их перенесли за кулисы по просьбе Уильяма Афтона, спорить с ним не стали.

Марионетка не видела, как их привезли и оставили, лишь почувствовала что‑то… непонятное. Словно даже через стенки коробки она чувствовала это — детскую тоску и печаль. Но это было смешано с чем‑то потусторонним… Чарли сама не могла себе объяснить это.

Детское любопытство победило, и Марионетка медленно поднялась из своего "домика". Её длинные конечности смотрелись в темноте жутковато. Выбравшись, она направилась туда, где оставили классических аниматроников.

Остановившись, она оглядела их справа налево и наоборот. Всё как надо — Фредди, Бонни, Чика и Фокси с Фредбером. А где Спрингбонни? Отнесли в другое место? Ну да ладно, главное — разобраться с этой пятёркой.

"Хм, надо же. Выглядят как беспомощные дети, когда отключены", — подумала Чарли.

Она ни разу не видела аниматроников выключенными, за кулисы посетителей не пускали.

Марионетка подошла ближе к роботам, её шаги раздавались эхом. Когда она оказалась на расстоянии нескольких шагов, то остановилась. Странное чувство усиливалось. Что это?.. Не только детская грусть, но и… детский страх. Такой сильный, такой невинный…

Чарли пришла одна идея, правда, она не была уверена на все сто… Своим не шибко быстрым шагом она отправилась за подарками, которые предназначались для маленьких гостей. Вернувшись к роботам, она положила возле каждого подарок и отошла, не сводя своих чёрных глаз.

Внезапно дрогнула рука Фредди. Затем открылись глаза. Робот‑медведь посмотрел на Марионетку. Это длилось минуты две, а потом Марионетка указала на подарок. Фредди перевёл взгляд механических глаз на подарок, пошевелил ушами. Затем взял подарок и встал.

Потом послышался ещё скрип — это двинулась Чика!

В скором времени четверо роботов стояли перед Марионеткой с подарками в руках. Один Фредбер не встал, но положил руку на подарок, принимая его.

Всё же Чарли угадала, а точнее, поняла: она чувствовала детский страх, грусть и боль, потому что это исходило от самих детей, которые оказались заперты в этих аниматрониках.

"Дело рук Афтона. Не угомонился", — поняла Шарлотта, мысленно сжимая кулаки: "Эти дети тоже не были ни в чём виноваты. Но их жизнь не вернуть, как и мою… Как их развеселить?"

Марионетка стала думать, как развеселить детишек, которых погубил Афтон. Можно было бы устроить представление Той Аниматроников, но они управлялись не ею, а дистанционно, и даже включив электричество, она не сможет устроить шоу. Как быть?

А может… Шоу устроит только она?

Попросив всех выйти к сцене, она пошла за шариками для жонглирования и кеглями. К её счастью, Фредбер тоже поднялся.

Прежде чем отправиться за реквизитом, она всё же включила электричество и направила прожекторы на сцену.

Аниматроники ждали, глядя на сцену, продолжая держать в руках подарки. Переглядываясь, они будто бы обсуждали то, что будет на сцене, хоть и не открывали ртов. И вот… наконец.

Заиграла музыка, даже не тихо — охранника не было, а камеры Марионетка выключила. Потом коробка‑подарок поднялась из люка на сцене, и Марионетка показалась оттуда. Аниматроники были все во внимании.

Шоу получилось в какой‑то степени странным, но зато самым лучшим — как для Чарли, так и для бедняжек в приезжих роботах. Марионетка жонглировала, добавляя всё больше шариков и кеглей. Руки не были сильно гибкими, и хоть шарики и кегли падали, аниматроники радостно шевелили ушами, открывали рты, будто радостно крича, а опустив подарки на пол, постарались аплодировать.

Для Чарли было главным поднять настроение измученным детям. И у неё это получилось на тысячи процентов!

Душам стало спокойнее — Марионетка чувствовала. Цель достигнута — им чуть легче. Правда, полностью боль унять не в её силах, к сожалению.

После небольшой передышки Марионетка решила вернуть детям память о том, кто их убил. Судя по ним, они… как бы сказать, помнили, но не помнили. Это было последствием перехода души в сосуд — в данном случае в аниматроника. Марионетка не могла оставить своего и их убийцу безнаказанным. Она хотела мести — как и эти детишки, когда всё вспомнят.

Лучшего способа сказать что‑то ребёнку, пожалуй, нет, чем через рисунки. С самого раннего детства дети изображают на листе бумаги свои эмоции, впечатления, воспоминания. Шарлотта сама обожала рисовать.

Отыскав бумагу и маркеры, она, в силу возможностей длинных, негибких пальцев, нарисовала Спрингбонни. Сзади подошёл Фокси, а остальные остались наблюдать с расстояния. Робот‑лис заглянул через плечо Марионетки.

Сама Чарли уже рисовала рядом пятерых детей. Потом она перечёркнула лица детей крестами, подписав над кроликом "убийца".

Внезапно Фокси зарычал, проткнул рисунок своим крюком и повернулся к остальным аниматроникам. Они всполошились. Фокси снова издал рёв и указал второй рукой на рисунок Марионетки.

После этого всю пиццерию заполнило гневное рычание разъярённых роботов. Дети всё вспомнили: их убийца — некий человек в костюме жёлтого кролика. Потом Марионетка нарисовала самого Афтона, и Фокси в гневе проткнул его изображение крюком со всей силой.

Далее Марионетка, опять же через рисунки, объяснила, что необходимо отомстить. Его злодеяние не сойдёт ему с рук! Вот только как? Вряд ли Афтон любезно ночью придёт в эту пиццерию. Все уговорились, что подумают, а сами отправились на свои места: классические аниматроники — за кулисы, Марионетка — в свою коробку.

Однако в эту же ночь Марионетка слышала, как кричит Уильям Афтон. Вправду под покровом ночи пришёл? Вот повезло! А крики… должно быть, у малышей получилось! Ура! Злодей наказан!

Выбравшись из "домика", она поспешила к аниматроникам. Только она не ожидала увидеть вскрытых роботов и гниющие тела в них… Но вскоре она услышала, как призраки вернулись с места мщения. Затем аниматроники вновь зашевелились, собрались, вновь скрывая свой жуткий секрет.

Переполняемая радостью, Марионетка подошла, расставляя руки, чтобы обнять. Детишки были совершенно не против. Правда, обниматься у аниматроников получилось не очень: в конце концов, их подвижность конечностей ограничена.

Чарли переживала разве что за шестую душу во Фредбере. Она сразу почувствовала, что детей не пятеро, а шестеро. Только она думала над тем, как развеселить их, а затем помочь вспомнить обидчика.

Пока аниматроники отмечали, как могли: крутились вокруг оси, двигали другими частями тела, нашли где‑то хлопушки — Шарлотта с помощью рисунков решила поговорить с шестой душой.

Фредбер нарисовал маленького мальчика и подписал: "Эван". Затем рядом нарисовал жёлтого кролика и подписал: "Папа".

"Эван?.. Младший из Афтонов", — вспомнила сразу же Чарли. Они не виделись лично, но она слышала про всё семейство Афтонов от отца. У Уильяма было трое детей: Майкл, Элизабет и как раз‑таки Эван.

Неужели он убил собственного сына?..

Однако Фредбер написал: "Он меня не убивал".

А кто тогда? Как душа Эвана оказалась в жёлтом медведе?

Фредбер же продолжал рисовать. Он нарисовал жёлтого медведя, себя и какого‑то парня, подписав: "Майкл — убийца".

Майкл, который его старший брат? Кошмар… Быть убитым родным братом. Бедный Эван! А главное — за что? Ей даже не приходило в голову, за что старший брат мог убить младшего. Не желая углубляться в эту жуть, она подарила Фредберу воздушный шарик, коряво подписав на нём: "Эван". Затем она попросила каждого написать своё имя на бумаге, в сама затем подписала ещё пять шариков, раздав роботам: "Габриэль" — Фредди, "Джереми" — Бонни, "Сьюзи" — Чика, "Фринц" — Фокси и… "Кессиди" — Фредбер.

Сначала первая четвёрка недоумевала, почему у Фредбера два шарика, но потом до них дошло, что в него вселились двое.

На следующий же день пиццерию закрыли. Всех аниматроников оставили там, включая Той‑аниматроников, классических и старых, которые хранились уже долгое время в подсобке.

Дети были совершенно не против отныне проводить время, как захотят. Теперь можно бродить не только ночью! Вся пиццерия стала их своеобразным пристанищем.

Что касается Марионетки — она навестила Уильяма лично. Он был отныне заперт в костюме жёлтого кролика. Убийца не понял, что в этого робота вселилась душа его первой жертвы, но всё равно напрягся.

"Ну что? Больно, да? Тебе больно?! Конечно, больно… Как мне и этим невинным детям. Гни теперь здесь", — сказала она скорее себе, оставив Уильяма одного.

Наконец, свобода — если можно так сказать. Она и её новые друзья отомстили, могут делать что хотят. Их души спокойны.