Поход на север (гет)

Кусочки мяса на палочках аппетитно шипели, и девушки уже мелко крошили коренья для приправ. Светало, и мужчинам надо было приготовить сытный завтрак — они собирались сегодня уйти в путешествие на север, исследовать те края, куда почти никогда не совались онкилоны.

Аннуир то и дело ёжилась, придвигаясь ближе к очажку — она совсем не выспалась в эту ночь. А получилось так оттого, что она проворочалась едва не до утра, обдумывая пришедшую в голову безумную — несомненно, совершенно безумную! — но никак не отступавшую идею.

Ей очень хотелось с кем-нибудь ею поделиться, пусть она и знала, что подруги её не поймут. Да и какие они подруги — чужие почти; а за неё и на родном стойбище часто переживали из-за её «дурной головы».

— Я хочу пойти вместе с мужчинами, — не выдержала она наконец.

Девушки дружно повернулись к ней с таким изумлением в глазах, точно она вдруг заговорила на языке вампу.

— Анну, да что ты? — ужаснулась Папу. — Это ж опасно!

— Я возьму с собой копьё, лук и стрелы, — ответила Аннуир. В том, что лишнее оружие удастся найти, она не сомневалась — может быть, родственники не разрешат ей пользоваться отцовскими луком и копьём, но чего-чего, а оружия на каждом стойбище было достаточно. Слишком кровопролитными были войны с вампу, так что острые костяные и каменные наконечники племя заготавливало постоянно, ну а древка и луки умели делать даже дети.

— Да ты же и обращаться с ними толком не умеешь! — воскликнула Мату.

— Умею. Я иногда ходила с отцом на охоту. — На отдалённых стойбищах девочек изредка брали на мужские работы, чтобы они могли хоть как-то продержаться, если останутся сиротами или бездетными вдовами. Впрочем, это было скорее данью обычаям, потому что даже такик одиноких женщин старались поддерживать родственники-мужчины, и мало кто из них по-настоящему брал в руки оружие во взрослом возрасте.

— Иногда она ходила, тоже мне... А духи, случалось, убивали даже великих охотников!

— Мату, у великих охотников не было рядом белых колдунов! — торжествующе сказала Аннуир. — От громов и молний Семёна убегут все враги.

— А я тебе говорю...

— Да отстаньте вы от неё, пусть идёт, если хочет, — неожиданно подала голос Аннуэн. Аннуир в изумлении посмотрела на свою вечную соперницу: обычно Аннуэн не упускала случая подчеркнуть, что её Семён выбрал сам, а Аннуир — навязавшаяся в их семью нежеланная чужачка. С чего бы вдруг такая поддержка?

— А ты не пойдёшь? — вырвалось у неё, хотя меньше всего ей хотелось оказаться в походе в компании Аннуэн.

— Конечно, нет, — презрительно поморщилась та. — Я снова буду смотреть за домом, как любая разумная жена.

Тут Аннуир сразу стало ясно, почему её тёзка только что заступалась за неё. Аннуэн рассчитывала, что Семён охладеет к сумасшедшей, которая потащится следом за ним в поход вместо того, чтобы, как положено, убирать дом и готовить еду к его возвращению.

Самое ужасное, что она была права. Даже после битвы с вампу онкилоны смотрели на Аннуир косо, когда она в нарушение всех приличий кинулась встречать Семёна на полдороге к стойбищам. Он сам недовольным тогда не выглядел, но он был ранен, поэтому, разумеется, ему было приятно, что она помогла ему дойти... А когда три дня назад Семён и его товарищи ходили навещать своего друга на южной окраине земли, они взяли с собой всех девушек, кроме Аннуэн, да это и походом нельзя было назвать — каких-то неполных два дня. Но навязываться ему в спутницы в дорогу далеко на север, где живут одни злые духи? Разве так станет поступать приличная женщина? Вдруг Семён решит, что не нужна ему такая сумасбродка, и отошлёт её в её род?

Слёзы подкатились к глазам, но Аннуир сумела сдержать их — не хватало ещё разреветься при Аннуэн. Она стиснула палочку с мясом так сильно, что та едва не переломилась. Заметив это, проклятая Аннуэн лишь выразительно хмыкнула, снимая со своей палочки идеально ровные и красиво поджарившиеся кусочки.

К тому времени, когда заворочились на своих постелях просыпающиеся мужчины, мясо было готово, а молоко как раз разогревалось.

— Вот спасибо, дамы, — просиял Матвей, — сколько наготовили.

— Спасибо, дорогие, — улыбнулся и Семён, когда Аннуэн и Аннуир стали класть ему мясо в тарелку. Каждая из них ревниво следила, с которой стороны он съест больше — но вскоре он перемешал мясо вилкой, и было уже не различить, где чьи кусочки.

Теперь, когда подошёл решающий миг, Аннуир вновь охватила робость. Да посмеётся он над ней, точно посмеётся! Если в пути нападут духи или вампу, она же даже не сможет ничем ему помочь...

Но она покосилась на Аннуэн, смерившую её в ответ высокомерным взглядом, представила, что им придётся жить бок о бок без Семёна неведомо сколько времени, и её передёрнуло. Если над ней и будут насмехаться, то лучше пусть это сделает Семён!

— Ну всё, барышни, не скучайте, — сказал Павел, отодвигая свою тарелку. — Нам пора, люди Амнундака уже, наверное, нас дожидаются.

Вслед за ним стали вставать и остальные белые люди. Аннуэн бросилась собирать оставшееся мясо в отдельный туесок и даже удивилась, видя, что Аннуир не присоединилась к ней — но у Аннуир сейчас было дело поважнее.

— Семён, — тронула она мужа за плечо, — я... я... возьми меня с вами, пожалуйста.

Семён в изумлении обернулся, но, к своему облегчению, Аннуир не заметила у него в лице явного презрения. Может, всё ещё обойдётся? Может, даже если он ей откажет, он не осрамит её за безрассудство и не прикажет ей возвращаться на родное стойбище?

— Аннуир? — переспросил он. — Ты... гм... уверена? Мы пойдём очень далеко.

— Я знаю! — воскликнула она, стараясь не замечать ухмылки Аннуэн. — Я к этому готова — я выносливая.

— А как же злые духи? — с улыбкой полюбопытствовал Семён.

— Ты же их не боишься! Значит, и я бояться не стану. Обещаю!

— Да, ну и невеста тебе досталась, Сенька, — со смехом заметил Матвей. — Так просто с ней не сладишь!

Семён тоже засмеялся, и на одно ужасное мгновение Аннуир подумала, что это конец — она перешла все границы приличий, и сейчас он её пошлёт прочь, а то и поколотит.

Но он снова посерьёзнел и обратился к ней:

— Аннуир, ты ведь никогда не бывала в долгих походах. Нам придётся ночевать в лесу у костра.

— Ну и что, мы так ночевали, когда ходили к Капитону на юг.

— Мы будем идти через земли вампу. Может, даже подойдём к их стойбищам поглядеть на них.

Аннуир вздрогнула. Боль от потери отца, матери и других родичей с разорённого стойбища эхом отозвалась в душе. Ну почему белые люди такие безумцы? Зачем им, как маленьким детям, непременно нужно повсюду лазить и всё рассматривать? Да кому вообще могут быть интересны эти мерзкие вампу? Они хуже духов, ведь им даже жертву не принести!

Она посмотрела на Семёна. В его прекрасном лице не дрогнул ни единый мускул, а в серых глазах виднелось беспокойство — но лишь беспокойство за неё.

«Нет, он не будет меня стыдиться! Никогда, ни за что!»

— У вас же есть громы и молнии, они нас защитят, — сказала она, отчаянно надеясь, что голос её звучит увереннее, чем она себя чувствовала. — И я не дитя малое, чтобы бояться вампу. На исходе следующей луны мне уже сравняется восемнадцать!

Она тут же поняла, что сказала что-то неправильное, потому что во взглядах белых людей мелькнула жалость, как у великого вождя, которому даёт советы юнец, у которого едва сломался голос.

— Я многого не знаю, — признала она, — но я быстро учусь.

— Что верно, то верно, — с гордостью сказал Семён. — Ты так быстро схватываешь наш язык, поусердней, чем я в гимназии французский с латынью! — Французским — это он уже ей как-то объяснял — назывался язык других белых людей, живших в совсем уж неведомой дали, а на латыни говорило ещё одно белое племя, которое уже вымерло. — А и правда, взять, что ли, тебя...

Сердце Аннуир бешено заколотилось, почти как на празднике выбора жён, когда она ждала решения вождя.

— Семён, может, это уже чересчур? — по-русски сказал Матвей.

— А что? Пускай Аннуир привыкнет к путешествиям, — по-русски же ответил Семён. — Может быть, согласится идти с нами и на материк.

Материком белые люди называли свою землю — скучную, неприветливую, целиком скованную снегами и льдами. Аннуир поняла, что муж по-прежнему надеется однажды забрать её туда, и даже поёжилась, вспоминая ледяной ветер, дувший с юга возле жилища Капитона и пробиравший до костей. Но зачем Семёну возвращаться в эти однообразные поля, когда Амнундак разрешил им всем остаться на стойбище?

— Я не хочу на материк, — на всякий случай предупредила она, и Семён с Матвеем смущённо переглянулись.

— Ну вот, говорил же я — скоро заговоришь по-русски лучше, чем я, — сказал Семён. — Не бойся, Аннуир, если не хочешь, никто тебя силой не уведёт. Но на север-то с нами сейчас отправишься?

— Можно? Правда можно? — Аннуир бросилась ему на шею, не помня себя от счастья.

— Можно, можно, — подтвердил он, потрепав её по ещё спутанным с утра косам. — Только собраться-то успеешь?

— Я возьму оружие на своём стойбище, а больше мне ничего и не надо.

— А ты умеешь пользоваться оружием? — удивился Семён.

— Немного.

— Тогда давай попросим для тебя копьё и лук у Амнундака. Мало ли что, до твоего стойбища тоже ещё идти надо.

— Так Амнундак разве даст? — недоверчиво спросила Аннуир.

— Если мы попросим, то даст, — заверил её Семён, и ей стало стыдно за свои сомнения. Неужели Семён не сможет убедить в своём решении хоть бы и самого вождя?

— Выскочка, — процедила сквозь зубы Аннуэн.

— Вот проглотят тебя злые духи, будешь знать, — не зная, сердиться или беспокоиться, добавила Мату.

Семён недовольно посмотрел на них, но говорить им белые люди уже ничего не стали — пора было уходить.

Увидев Аннуир рядом с Семёном, двенадцать юношей, отряженных Амнундаком в конвой, разразились ещё более ядовитыми насмешками, чем Аннуэн:

— Что, в поход собралась?

— Да, вот тут вампу все сразу полягут!

— Конечно, полягут как один — от смеха!

Аннуир готова была провалиться сквозь землю. Ей захотелось рвануться прочь к землянке — пускай там смеются над ней девушки с Аннуэн во главе, их, по крайней мере, только четыре!

— Прекратите! — твёрдо сказал Семён. — Аннуир идёт с нами, это решено. Если кому-нибудь это не нравится, можете сказать Амнундаку.

Юноши тут же притихли. Все прекрасно знали, что Амнундак будет очень недоволен, если кто-то возьмётся перечить белым людям.

Аннуир с благодарностью посмотрела на Семёна. Нет, всё-таки ей не страшно ничто, когда он рядом с ней!

— Отыщите лучше для неё копьё, лук и колчан со стрелами, — сказал Матвей. — Если нападут вампу, любая помощь будет не лишней.

Много времени, как Аннуир и думала, поиски не заняли — запасного оружия в стойбище Амнундака было ещё больше, чем дома. Колчан и лук непривычной тяжестью висели на спине — когда она ходила с отцом на охоту, и стрелы, и лук, конечно, давал ей он сам. Одной рукой она сжала древко копья, другой — руку Семёна, который ободряюще улыбнулся ей.

Отряд выступил из стойбища чуть раньше полудня. Даже хорошо знакомый лес казался Аннуир чем-то сказочным и пугающим, но вместе с опаской она ощущала и радость — от осознания того, что Семён рядом с ней, а Аннуэн осталась в землянке, но и от ожидания встречи с неведомыми землями севера.

«Может, это я переняла у белых людей их извечное любопытство?» — подумалось ей, и от этой мысли потеплело на душе. Если так и произошло, значит, они с Семёном теперь будут лучше понимать друг друга. Кто знает? А вдруг, когда придёт пора окончательного решения о женитьбе, по обычаям их родины, он сделает первой женой её, а не Аннуэн?

Расправив плечи, насколько это было возможно с колчаном и луком за спиной, Аннуир зашагала быстрее, чтобы не замедлять ход всего отряда.