Пути расходятся (джен)

Сразу после ужина погода испортилась. Резкий и не по-летнему холодный ветер нагнал с востока тяжелые грозовые тучи, которые быстро заволокли небо и вот-вот должны были разрыдаться проливным дождем. После затяжной жары, выжегшей поля и изнурившей всю юго-западную часть страны, это было настоящим благом.

Эйлин закончила убирать со стола, сняла фартук и в некотором замешательстве остановилась посреди кухни. За едой она так и не решилась заговорить о главном. Ужин прошел почти в полном молчании, и сразу после него Тобиас демонстративно ушел в гостиную. Он и за стол-то садиться не хотел, но Эйлин уговорила его.

Ему нечего здесь делать. Нечего, понятно? Пусть катится туда, откуда явился. Там ему самое место.

Наконец она пригладила волосы, как перед важной встречей, собралась с духом и вышла на крыльцо.

Северус сидел в старом кресле-качалке и, пользуясь моментом уединения, что-то потягивал из маленькой черной фляжки. Судя по тому, как слегка вздрагивали при каждом глотке его острые плечи, это что-то было довольно крепким — или предельно отвратительным на вкус.

— Может быть, еще не поздно передумать? — спросила Эйлин.

Сын даже не повернулся к ней.

— Нет, мэм, — ответил он почти устало. — Все давно решено.

Эйлин прошла вперед мимо него и опустилась на деревянную ступеньку крыльца. Воздух стал влажным и наэлектризованным. Вдалеке в землю ударила голубая вилка молнии.

— И все-таки…

— Нет, — уже резко повторил Северус. — Мы все обсудили. Я просто хотел предупредить тебя.

— Я благодарна тебе за беспокойство, — Эйлин старалась говорить как можно более дружелюбно. — Но, боюсь, у меня не получится прислушаться к твоему совету.

Северус наконец удостоил ее взглядом.

— И почему?

— Потому что тогда отец останется один, — ответила Эйлин. — Я не могу его бросить.

— Как трогательно, — сын скривился в ядовитой усмешке. — Раньше я не замечал в тебе особой сентиментальности. Впрочем, когда дело касается его… — он вновь приложился к своей фляжке. Эйлин вдруг ощутила прилив злобы. С большим трудом она удержалась от того, чтобы не вскочить на ноги и не выбить фляжку у него из рук.

— Ты ошибаешься, Северус, — ответила Эйлин. — И насчет отца, и… насчет Темного Лорда.

— Я не собираюсь тратить время на споры, — Северус отвел от нее глаза. — Мое дело — предупредить тебя, что оставаться здесь опасно. Дальше думай сама. Признаюсь, я надеялся, что ты примешь разумное решение.

— Я бы согласилась на это, если бы ты подумал и об отце.

— А на это никогда не соглашусь я. Для него палец о палец не ударю, — спокойно сказал Северус.

Эйлин в упор посмотрела на него. Сейчас, когда ее переполняла злость, сын казался ей еще непригляднее, чем был на самом деле. Худой, нескладный и угловатый, как она сама, он выглядел очень больным. Черная мантия подчеркивала восковую бледность заострившегося лица. Он пытался отрастить бакенбарды — безуспешно. Давно не стриженые волосы спутались и лезли в глаза. Отталкивающий злой мальчик вырос в некрасивого молодого мужчину. Чего и следовало ожидать.

— То есть ты хочешь, чтобы я вернула свою фамилию, бросила отца и перебралась в Лондон? — голос ее звучал так ровно, что Эйлин сама удивилась своей выдержке.

— Именно, — еще один глоток из фляжки. — У меня довольно комфортные апартаменты, и я в них практически не бываю. Стало быть, мы не стесним друг друга.

— В магическом мире меня никто не ждет с распростертыми объятиями, если ты забыл, — напомнила ему Эйлин.

— Ты прекрасно знаешь, что теперь твое прошлое никого не волнует, — с раздражением ответил Северус.

Эйлин действительно знала об этом. Теперь, когда к власти пришел человек по имени Волан-де-Морт — ее сын предпочитал называть его Темным Лордом — все изменилось. И Эйлин не взялась бы сказать, что в лучшую сторону. Хотя впервые за очень долгое время официальным курсом стали те постулаты, которые Эйлин и многие ее ровесники впитали в себя с молоком матери, радость это принесло немногим.

— Кроме, пожалуй, той досадной помехи, которая коптит потолок в гостиной, — добавил сын с нескрываемой ненавистью. — Но я постараюсь сделать так, чтобы из-за него к тебе не было никаких вопросов.

— Вопрос есть у меня, — Эйлин встала. — А чем будешь заниматься ты — под началом Темного Лорда?

— Тем же, чем занимался и раньше, — Северус поднес к губам фляжку.

— Тем, о чем пишут в газетах?

— Я не читаю газет.

— Зря. Может быть, тогда у тебя появилось бы представление о том, насколько серьезную ошибку ты допустил. Пожиратели смерти? Горстка отъявленных негодяев…

— Неужели? — черные глаза сына опасно сверкнули. — Думай, о чем говоришь, женщина.

— Женщина? — Эйлин почувствовала, что начинает закипать по-настоящему. — Да как ты смеешь?..

— Я выразить не могу, как благодарен Темному Лорду за то, что он позволил мне присоединиться к его ближнему кругу, — Северус тоже встал. — Несмотря на ублюдка, с которым ты легла когда-то в постель и которому выпало стать моим, с позволения сказать, отцом.

Не помня себя, Эйлин подлетела к сыну и залепила ему пощечину. На белой щеке тут же выступили красные пятна. В первое мгновение он выглядел изумленным, потом из рукава его мантии выпорхнула волшебная палочка.

— Отлично, Северус! — воскликнула Эйлин. Кровь бросилась ей в лицо. — Давай!

Он минуту прожигал ее взглядом, потом перевел его на кончик своей палочки. Эйлин показалось, что он и в самом деле раздумывает, пустить ее в ход или нет. От этой мысли ярость стала еще больше.

— Чего ты ждешь, сын? Не теряй время! А как закончишь — возьмись за отца. Одним махом обоих. Твои приятели потом назовут тебя героем.

Не сводя с нее глаз, Северус очень медленно убрал волшебную палочку за пазуху. Теперь Эйлин стояла так близко, что ощутила разивший от него запах Огненного виски.

— Будь у тебя палочка… — процедил он. — Ты хоть помнишь, когда в последний раз держала ее в руках?

— Только не говори, что тебя удержало лишь это, — выпалила Эйлин. — В прошлый раз, когда ты ударил магией отца, тебя совсем не волновало, что он беззащитен.

— Он это заслужил!

— Больше ты не на что не способен, Северус. Только нападать на тех, кто не может тебе ответить. Надо думать, так ты геройствуешь и для Темного Лорда? Вместе с его подручными издеваешься над маглами? Да? Я угадала?

Лицо сына исказилось.

— Замолчи! — закричал он. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

Взметнув полами мантии, он развернулся и неуклюже опустился в кресло. Достал из кармана фляжку, слегка встряхнул — и со злобой швырнул ее прочь.

Эйлин вспомнила, как три года назад Северус едва не переступил последнюю грань. Он закончил пятый курс и вернулся на летние каникулы, а она едва узнала его. Сын выглядел очень больным — она всерьез подумывала о том, чтобы обратиться за помощью, пока не поздно. Но самое главное, в глазах подростка появилось новое, доселе незамеченное у него выражение, напугавшее Эйлин больше всего остального. Это была смесь убийственной ненависти и очень тяжелого горя. Он не обмолвился и словом о том, что произошло, но этот взгляд … Эйлин не находила себе места из-за него. Однажды Северус не появлялся дома весь день и вернулся только ночью — несчастным до крайности и с сильным запахом спиртного. Она смотрела на него, не зная, что сказать, но тут в дверях появился Тобиас. Он стал кричать — так, как никогда не кричал даже при самых громких их скандалах. Северус молча взглянул на него … и Тобиас внезапно умолк. Эйлин не успела ничего понять. Через несколько секунд лицо ее мужа приобрело пугающий синеватый оттенок и он начал задыхаться. От ужаса у Эйлин на миг помутилось в голове. Она просила сына прекратить, грозила ему самыми страшными карами, умоляла, обещала… а Северус не сводил глаз с отца, который хрипел и хватался за горло.

Эйлин помнила его лицо в тот момент. Лицо человека, который не остановится уже ни перед чем.

В конце концов он заморгал и отвел глаза от Тобиаса. Тот, по-прежнему держась за шею, опустился на колени, потом завалился набок. Взгляд у него остекленел, но зато он дышал. Эйлин на всю жизнь запомнила ощущение стынущей в жилах крови. И то, что ощущение это навеки связано с ее сыном.

Она подошла ближе, наклонилась к Северусу, обняла, коснувшись щекой жестких, с едким запахом волос. Спина тут же заныла, и Эйлин поняла, что уже постарела.

— Мама, — произнес он странным, надтреснутым голосом. — Просто сделай так, как я прошу.

— Не могу.

— Пожалуйста.

— Я не брошу его.

Северус поднял голову. Глаза у него были красные — от слез или выпитого, сказать было трудно.

— Темный Лорд прав, — тихо сказал он. — И ты это знаешь. Тогда почему…

— Потому что я люблю его.

— Больше, чем меня?

— Северус, — негромко проговорила Эйлин. — Если Темный Лорд прав, то ты желаешь такой участи и для Лили Эванс?

При звуке этого имени раскрасневшееся лицо Северуса вмиг стало белее молока.

— Не упоминай ее, — бросил он тихо, причем губы у него задрожали. Немного помолчав и справившись с собой, он вдруг проговорил жалобно: — Почему вы обе не можете… Не можете подумать и поступить правильно?

Эйлин пристально посмотрела на него. Она никогда не понимала чувств, которые ее сын питал к дочери местного законника и его чопорной жены. Однако ей не нужно было гадать о том, что послужило причиной пьяной истерики Северуса. Несколько дней назад Эйлин попалось на глаза объявление в газете о свадьбе Лили Эванс и Джеймса Поттера, отпрыска престарелых дельцов, которых ее отец презрительно именовал «нуворишами». Что ж, девчонка поступила так, как от сотворения мира поступали все подобные ей: отдалась смазливому и напичканному родительскими галлеонами прощелыге, удачно подвернувшемуся под руку. Разумеется, для Северуса это стало ударом, но представить, что молодая колдунья из маглов предпочла бы такому выгодному жениху нищего, некрасивого и озлобленного сына Эйлин Принц, мстившего теперь всему миру, было очень трудно. Он же не ждал этого всерьез?

А если ждал?

Северус резко выпрямился, словно опасаясь, что Эйлин может продолжить эту тему.

— Подумай как следует. Адрес ты знаешь. Я все еще верю, что ты сделаешь правильный выбор. И спасибо за ужин.

С этими словами он нетвердой походкой спустился с крыльца и трансгрессировал.

Эйлин смотрела ему вслед и думала о том, что больше никогда не увидит своего сына.

* * *

Уже стемнело, когда на крыльцо вышел Тобиас и обнаружил жену, сидящую на ступеньке в той же позе.

— Куда он пропал?

— Уехал.

— С концами?

— Думаю, да.

Тобиас посмотрел на горизонт. Гроза прошла стороной, и теперь небо было чистым, ясным, но без единой звезды. С наступлением темноты как-то резко, не по-августовски похолодало. Он покачал головой и вернулся в дом. Но вскоре опять появился на крыльце, держа в руках старый клетчатый плед, который набросил на плечи Эйлин.

— Ты бы долго не засиживалась. Так и почки простудить недолго.

Она не ответила.

Тобиас на мгновение сжал ее плечи, потом поднялся по ступенькам и опустился в кресло-качалку. Достал из кармана старую буковую трубку, оставшуюся ему от отца, потом убрал.

— А что, он так и не передумал? — спросил Тобиас.

— Нет, — голос Эйлин звучал устало.

Тобиас скрипнул зубами. Все эти годы он был далек от того странного, непонятного ему мира, к которому по воле судьбы принадлежали его жена и сын, и всех это более чем устраивало. Однако когда из уст мальчишки в доме Тобиаса стали звучать ругательства, смысл которых улавливал даже он, когда сын стал говорить об этих самых Пожирателях смерти, ему поневоле пришлось навострить уши. Как-то вечером — это было уже после того, как Северус окончил свою школу — Тобиас очень серьезно поговорил с Эйлин. Она явно не хотела обсуждать эту тему, но все же выложила ему все. Тобиас не мог поверить услышанному.

— Это что же, — растерянно произнес он. — Это… получается, как фашисты в ту войну?

Эйлин, поразмыслив, кивнула с убитым видом. И в тот момент Тобиас Снейп, чей отец нашел смерть от немецкой пули на фронте, в гневе проклял того, кто приходился ему сыном.

Лучше бы я своими руками придушил тебя в колыбели. И ее, тебя породившую!

Потом злость ушла и на ее месте поселилось безутешное горе: Тобиас не хотел терять мальчишку, свое единственное чадо, о котором порой так невыносимо болело его сердце. Но оба они знали, что пути назад больше нет.

Когда сын еще только-только учился ходить, Тобиас чуял: у него в жизни не будет ничего, что составляет счастье и гордость человека. Он не построит дом, не посадит дерево, не найдет женщину, которая продолжит его род. Тобиас знал это всегда, знал каким-то сверхъестественным чутьем, в которое раньше никогда не верил. Поначалу он винил в этом Эйлин и почти возненавидел ее. Но потом понял, что винить тут некого. Кроме, разве что, Бога. Если ему, конечно, вообще когда-либо было дело до Тобиаса Снейпа и его несчастного сына.

— И зачем он сунул сюда нос? — спросил он у жены. При нем Северус, уж конечно, не стал бы говорить о таком. — Прямо петух на куче дерьма.

— Да так, решил повидаться, — ответила Эйлин, и Тобиас сразу уловил в ее ответе неправду. Однако спорить не стал.

Эйлин повернулась к нему.

— Вероятно, вскоре мне придется уйти. Из-за меня к нам могут заявиться… незваные гости.

Тобиас приподнял бровь.

— Думается мне, я уже это когда-то слышал.

— На этот раз положение намного серьезнее. Ты помнишь, что я говорила тебе о Пожирателях смерти?

— Одним из которых стал наш чертов сын? Помню, как же.

— Хорошо, — Эйлин глубоко вздохнула. — С ними не получится договориться. Они не остановятся, пока не избавятся от таких, как я. И…

— И куда же ты пойдешь?

— Не знаю. Но оставаться с тобой я не могу. Это очень опасно, Тобиас. Опасно для тебя. Они могут заявиться сюда за мной в любой момент. И если таких, как я, они ненавидят, то маглов… — она запнулась.

— Кто колдовать не умеет?

— Да. Так вот, маглов… они не считают за людей.

— Это я знаю, — сварливо произнес Тобиас. — То есть ты собираешься сбежать? И дожидаться где-то в крысиной норе, пока за тобой не придут? Так ли я все понял?

— Лучше, если найдут одну меня, Тобиас.

Он помолчал минуту, потом, крякнув, встал с кресла. В левом колене стрельнуло болью. Сразу ясно: близится осень. С приходом холодов боль станет совсем жестокой.

Тобиас скрылся в доме. Когда он вернулся через четверть часа, в руках у него было старое охотничье ружье.

— Уж понадежнее твоей указки будет, — буркнул он, снова усаживаясь в кресло.

— Тобиас, — сказала Эйлин, и уголки губ у нее приподнялись.

— К любым незваным гостям я готов, — Тобиас положил на колени ружье, приобретенное полгода назад за бесценок у старика-соседа Хэла Брукса, совсем ослепшего и в связи с этим лишенного радости охоты на диких зайцев. — А ты не пойдешь никуда. Ясно? Сдается мне, эти ваши Пожиратели такие храбрые от того, что ни разу не встречались со старым добрым «Браунингом». Ну да я им такую встречу устрою.

— Тобиас, — повторила Эйлин. Он взглянул на нее и явственно увидел худую, встревоженную и очень одинокую девушку, которая почти двадцать лет назад сидела напротив него и говорила точно то же самое. В тот день Тобиас Снейп не позволил ей уйти. И не позволит сейчас.

— Отбился тогда и отобьюсь сейчас, — сказал он. — Уж в этом ты не сомневайся. Никто к нам не сунется. Со мной тебе нечего бояться, дорогая.

И что-то такое было в том, как он произнес «дорогая», от чего Эйлин поверила ему безоговорочно. Она знала, что ружье Тобиаса для Северуса и его подельников не опаснее детской игрушки, что у нее нет шансов выстоять даже против одного из них, что рассчитывать она не может даже на родного сына, который отвернулся от нее.

И все-таки, когда Эйлин Принц встретилась глазами с мужем, то поняла, что верит ему и все будет так, как он сказал.