Ночь под водой (гет)

Всё-таки, кресла в батискате — не кровати. Ни Алиса, ни Пашка не могли уснуть.

Ночь в батискате тянулась медленно. Сквозь иллюминатор было видно, как в кромешной глубине иногда вспыхивали холодные зеленоватые огоньки — планктон и мелкие медузы реагировали на малейшее движение. Шторм на поверхности они почти не чувствовали: только редкие толчки течения.

Пашка сидел чуть подавшись вперёд, держась за подлокотник. Алиса прислонилась к спинке и смотрела не в воду, а на Пашку. Она подумала, что за все эти годы они почти никогда не оставались так близко и так наедине.

Алиса первой нарушила тишину:

— Знаешь… я всю жизнь боялась, что мы слишком привыкли друг к другу.

Он не ответил сразу. Только кивнул и очень осторожно накрыл её пальцы своими.

Алиса не отняла руку. Наоборот — перевернула ладонь и сжала его пальцы крепче. В полумраке её глаза казались почти чёрными. За прозрачным стеклом медленно проплывали светящиеся нити, и от этого пространство вокруг них выглядело нереальным, будто они оказались не в аппарате, а внутри чужого сна.

— Пашка… — голос у неё сел. — Мы всю жизнь были рядом. И всё время делали вид, что этого достаточно.

Он наклонился к ней. Сначала только лбом коснулся её лба, потом губами — виска, щеки, уголка рта. Алиса выдохнула ему в губы и сама потянулась навстречу. Поцелуй вышел неловким от тесноты кресел и от того, сколько лет они его откладывали. Потом стал глубже, голоднее.

Ремень безопасности она расстегнула первой. Пашка помог ей перебраться к себе — в двухместной кабине это было почти невозможно, колени упирались в панели, локоть задевал экран. Она села к нему на колени, юбка задралась, его ладони сразу легли на её бёдра, под тонкую ткань. Кожа у неё была горячая, чуть влажная от духоты.

Алиса расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, по рёбрам, будто заново узнавала человека, которого знала с детства. Когда она поцеловала его в шею, Пашка тихо застонал и притянул её ближе. Пальцы скользнули под бельё, нашли её уже мокрой. Алиса вздрогнула, уткнулась лицом ему в плечо и сама помогла — приподнялась, сдвинула ткань, направила его в себя.

Он вошёл медленно. Алиса тихо всхлипнула. Внутри было узко и жарко. Пашка замер, давая ей привыкнуть, гладил спину, затылок, место, где волосы были влажными у шеи. Потом она начала двигаться — коротко, осторожно, потому что места почти не было. Каждый толчок слегка покачивал батискат. За стеклом океан оставался чёрным и равнодушным.

Она кончила первой — внезапно, сдавленно, вцепившись ему в плечи, будто боялась сорваться вниз. Пашка ещё несколько раз вошёл в неё до конца и тоже кончил, прижав её к себе так сильно, что на минуту стало трудно дышать.

Потом они долго сидели так, не расцепляясь. Алиса гладила его волосы у виска. Пашка целовал её ключицу.

— Теперь уже не сделать вид, — прошептала она.

— И не надо, — ответил он.

Алиса сползла обратно в своё кресло, поправила одежду, но руку так и не убрала с его запястья.

Наконец они смогли уснуть.