Пепел и снег — Там, где заканчивается зима (джен)

В Хогвартсе снова шел снег.

Он падал медленно, почти бесшумно, ложась на башни, крыши теплиц и каменные ступени. Из окон Большого зала было видно, как белая пелена постепенно скрывает следы войны.

Гермиона стояла у окна библиотеки и смотрела наружу.

— Ты опять не спишь, — раздался за спиной голос.

Она обернулась.

Гарри сидел на подоконнике, держа в руках кружку чая.

— А ты?

— Я первым спросил.

Гермиона улыбнулась.

— Мне нужно закончить каталогизацию старых книг.

— Ты уже третий час каталогизируешь книги.

— Четвертый.

Гарри вздохнул.

После войны они оба пытались научиться жить обычной жизнью. Получалось плохо.

Для Гарри тишина иногда была страшнее битвы. Для Гермионы — незаконченные дела казались способом не думать о прошлом.

Она повернулась к шкафам.

— Вот эту я раньше не видела.

Книга стояла на самой верхней полке.

Темно-синяя обложка, серебряные застежки и никаких надписей.

Гермиона нахмурилась.

— Странно.

— Очень, — согласился Гарри.

Она сняла книгу.

В тот момент свечи в библиотеке погасли.

Все.

Одновременно.

Гарри мгновенно оказался на ногах.

— Гермиона?

— Я здесь.

В темноте что-то щелкнуло.

Книга сама раскрылась.

На первой странице проступили слова:

«Хогвартс помнит всех, кого вы забыли».

Гермиона медленно провела пальцами по странице.

— Это невозможно.

— После всего, что мы пережили, я бы не использовал слово «невозможно».

Страница перевернулась сама.

На ней было написано имя.

Фред Уизли.

Гермиона застыла.

Гарри перестал дышать.

— Закрой книгу, — тихо сказал он.

Она попыталась.

Книга не закрывалась.

Следующая строка появилась прямо у них на глазах:

«Он не должен был умереть там».

— Нет, — прошептал Гарри.

Книга захлопнулась.

Свечи загорелись.

А на столе осталась единственная снежинка.

Она не таяла.

Утром Гермиона никому ничего не рассказала.

Кроме Рона.

— Ты хочешь сказать, что книга написала имя Фреда?

— Да.

Рон долго молчал.

— И что она сказала?

Гермиона посмотрела на него.

— Что он не должен был умереть.

Рон отвернулся.

— Не надо.

— Рон...

— Не надо, Гермиона.

В дверях появился Гарри.

— Мы должны уничтожить книгу.

— Нет.

Все трое повернулись.

На пороге стоял Драко Малфой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Рон.

— Макгонагалл попросила меня помочь с восстановлением старого фонда.

— И почему ты подслушиваешь?

— Потому что у вас очень громкие голоса.

Гермиона достала книгу.

Драко изменился в лице.

— Где ты это взяла?

— Почему ты спрашиваешь?

Он подошел ближе.

— Потому что я видел такую.

— Где?

Драко посмотрел на книгу.

— У себя дома.

Тишина.

— Когда? — спросил Гарри.

— До войны.

Драко рассказал, что отец однажды запер его в комнате с книгой без названия. Тогда Драко было четырнадцать. Он открыл ее и увидел имя человека, которого еще не знал.

Альбус Дамблдор.

Через несколько лет тот действительно погиб.

— Почему ты никогда не рассказывал? — спросила Гермиона.

— Потому что я был уверен, что это очередная темная магия моего отца.

— А теперь?

Драко посмотрел на книгу.

— Теперь я не уверен.

Гермиона открыла ее.

На этот раз страницы были пустыми.

Потом появилась новая надпись:

«Трижды Хогвартс отдавал своих детей смерти. Трижды смерть оставляла дверь открытой».

Рон побледнел.

— Что это значит?

Гермиона перелистнула страницу.

Появился рисунок.

Карта замка.

Но Хогвартс на ней был другим.

На карте существовала башня, которой никогда не было.

И под ней — лестница, ведущая вниз.

Гарри поднял взгляд.

— Мы идем туда.

— Конечно, — сказала Гермиона.

Драко усмехнулся.

— Я начинаю скучать по временам, когда мои проблемы ограничивались домашними заданиями.

Рон посмотрел на него.

— Ты никогда не делал домашние задания.

— Именно поэтому я и скучаю.

Лестница находилась за стеной в старом коридоре.

За ней было холодно.

Не просто холодно — морозно.

Иней покрывал камни.

Внизу они нашли дверь.

Гермиона коснулась ручки.

Дверь открылась сама.

За ней находилась огромная комната.

В центре стояло зеркало.

Гарри подошел ближе.

Он увидел родителей.

Рон — Фреда.

Гермиона — тех, кого потеряла война.

Драко — мать.

Никто не произнес ни слова.

— Это ловушка, — сказал Гарри.

— Да, — ответила Гермиона.

Но зеркало вдруг заговорило.

— Вы называете это смертью.

Голос был тихим.

— А что тогда?

— Незавершенность.

Перед зеркалом появилась фигура Фреда.

Рон сделал шаг вперед.

— Фред?

Фигура улыбнулась.

— Привет, Ронни.

Рон закрыл глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не он.

Фигура замолчала.

Рон открыл глаза.

— Ты говоришь его голосом. Знаешь его воспоминания. Но ты не знаешь главного.

— Чего?

Рон вытер глаза.

— Он бы никогда не попросил меня вернуть его.

Зеркало треснуло.

Гермиона поняла первой.

— Оно питается нашей виной.

Драко посмотрел на нее.

— И если мы хотим выбраться?

— Нужно отпустить.

Гарри подошел к зеркалу.

— Я уже отпустил тебя, мама.

Он говорил дрожащим голосом.

— Не потому, что мне не больно. А потому, что ты заслуживаешь покоя.

Зеркало раскололось.

Комната наполнилась снегом.

На мгновение Гарри услышал смех Фреда.

Рон — тоже.

А затем всё исчезло.

На полу лежала книга.

Она открылась на последней странице.

Там было написано:

«Хогвартс помнит. Но память не обязана становиться клеткой».

Когда они поднялись наверх, снег прекратился.

Утром впервые за много месяцев над замком светило солнце.

Гермиона закрыла книгу и положила ее обратно в шкаф.

— Что теперь?

Гарри улыбнулся.

— Жить.

Рон хлопнул его по плечу.

— И завтракать.

Драко посмотрел на них.

— Наконец-то предложение, с которым я согласен.

А где-то глубоко под замком последняя снежинка растаяла.