Полночный свет (гет)

Во всём происходящем Рон чувствовал некую странность, хотя куда уж страннее? В Хогвартсе не быть странным — это всё равно что… что… пример крутился на краю сознания, прятался в тёмных высоких башнях магической школы и никак не хотел показываться во всей красе, позволяя лишь одиноким лунным лучам выхватывать призрачные очертания этой странной мысли.

На ум пришла одна девушка, но Рон, ощутив укол вины из-за того, в каком контексте её вспомнил, поспешил аккуратно отодвинуть мысли о ней за ближайший угол сознания. Сейчас не время о ней думать, а то перепутать левый носок в зебриную полоску с правым в тигровую будет меньшей из его проблем.

— Рон, — полусонный голос Гарри заставил Рона вздрогнуть. Половица под его ногой предательски скрипнула, заставив Невилла недовольно причмокнуть и перевернуться с одного бока на другой. — Ты куда?

— В туалет, — недовольно буркнул Уизли, натягивая серую кофту крупной вязки. — Скоро вернусь.

Скоро возвращаться Рон не планировал, как и объяснять Гарри, куда он идёт посреди ночи на самом деле. Не то чтобы он верил в «Меньше знаешь — крепче спишь», просто считал, что и у него могут быть свои маленькие (и не очень) тайны даже от лучших друзей.

Рон тихо спустился в гостиную. Все уже давно спали, так что застать в гостиной, если кого и можно было, то разве что Безголового Ника или Гермиону, прилично засидевшуюся за учёбой, но, к его великому счастью, в гостиной были только догорающие дрова и пустые картины. Он тихо выскользнул в коридор.

«Спокойно, Уизли, ты проделывал это уже много раз», — думал он, дожидаясь,когда очередная лестница состыкуется с площадкой.

На одной из таких площадок он поймал себя на мысли, что происходящее напоминает ему одну старую игру, в которую он когда-то играл на приставке. Лестницы, как утки, хаотично летали по башне, упорно не желая следовать своему дневному циклу и всячески мешая ему быстро спуститься. Он терпеливо ждал и не без страха вглядывался вниз, в каждый уголок коридоров, в каждый портрет, в каждый дверной проём и даже на потолок смотрел — отовсюду он ждал ту противную собаку, что вылезет из-за зарослей травы и посмеётся над ним. В данном же случае на роль «собаки» прекрасно подходил Пивз — он умел «лаять» так громко, что Филч слышал Пивза даже из другого конца школы и прибегал точно со скоростью Поттера на Нимбусе, когда тот заметил снитч.

Казавшийся бесконечным спуск наконец-то закончился… странно звучит, да? Рон криво усмехнулся от промелькнувшей в голове мысли и вышел из башни. Он осторожно посмотрел по сторонам, на всякий случай и вниз-вверх, и только убедившись в отсутствии кого-либо, сделал шаг во двор.

Он старался идти как можно ближе к стене, пытаясь скрыться в её тени, но сегодня, в ночь полнолуния, когда луна, как спелое наливное яблоко, зависла на невероятной высоте и светится, будто прожектор, задачка кажется едва ли реальной. И всё же он смог пересечь двор и не попасться никому на глаза, если не считать массивных каменных статуй. От их безмолвных и безразличных взглядов по спине Рона толпами бегали мурашки, а пальцы, державшие наготове волшебную палочку, изрядно потели.

Даже несмотря на эти взгляды, Рон продолжал уверенно идти к своей цели, успокаивая себя тем фактом, что Я не первый и не последний, кто по ночам покидает спальню без разрешения.

И всё же Рон, при своём периодически вспыльчивом характере, предпочитал придерживаться правил. Иногда он в шутку думал, что ему нужно было поставить прививку от Грейнджер, когда она ударила его на третьем году обучения.

Успокаивала Рона и мысль о том, что, вполне возможно, где-то по коридорам бродит Малфой и Пивз вот-вот напугает его до дрожи в коленках… или до седых волос. Рону Малфой никогда не нравился, и дело даже не в том, что тот любит кинуть колкость в сторону Гарри или же назвать Гермиону грязнокровкой — эти двое и сами прекрасно защищаться умеют.

Драко часто совершал словесные нападки на самого Рона, на его братьев, на родителей, да только вот он не понимал и не принимал тот факт, что Уизли — это не про золотую ложку во рту и нянечку, которая будет тебе трусы менять, потому что ты испачкал их в чём-то белом или резинка на них слегка растянулась. Уизли — это про тепло, любовь и семейные ценности. Да, Уизли не богаты, но у них есть то, чего нет и не было у Драко — искренней родительской любви без гордости и предубеждений.

Рон сжал кулак и ударил его боком по стене, явственно представляя, что он ударил не стену, а врезал Драко и, желательно, по лицу, да и с силой раз в тридцать больше. Он всегда мечтал это сделать, но понимал, к каким это приведёт последствиям: Малфой старший всё равно что гиена — вцепится в Уизли и не отпустит. На такое даже вспыльчивый и временами глупый Рон Уизли пойти не мог.

— Рон, — чья-то рука опустилась Уизли на плечо. Он едва ли не вскрикнул от испуга, но сумел стиснуть зубы и развернуться.

Чужая палочка с люмосом на конце выхватывала из темноты блондинку в мантии Когтеврана. Не лучшая маскировка для прогулок ночью по Хогвартсу, но Рон не осуждал — как ему казалось, не имел на это никакого права.

— Луна, — он приложил руку со своей палочкой к груди и облегчённо выдохнул. — Я уж думал, что меня Макгонагалл поймала и приготовился к лишению как минимум пятидесяти очков.

— М-м-м… — отрешённо протянула Луна, глядя на его растерянный вид. Палочка в её руке качнулась, давая получше разглядеть все веснушки на лице Уизли. — Я обязательно попрошу профессора Макгонагалл наказать тебя… и себя, ведь мы оба здесь, а не в кровати.

Рон усмехнулся, а Луна, погасив палочку, взяла его за руку, позволяя его пальцам обвить свои.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему же, Рон? — её голос, обычно спокойный и такой далёкий, звякнул игривым колокольчиком. — Палочка у меня в руке, а её кончик смотрит тебе в лицо. Ты остолбенеешь, а я буду шуметь, пока не придёт профессор Макгонагалл. Чем, спросишь ты? Этим.

Луна достала из кармана мантии фиолетовый маленький тубус с верёвочкой на одном из его концов. Рон сразу признал в этом одну из разработок своих братьев… кажется, она называлась как-то глупо, но и одновременно пафосно… Космический чих дракона!

— Убери! — прошипел Рон, накрывая ладонь девушки своей. — Ты хоть знаешь, что это за штука?

Луна чуть повернула голову на бок и непонимающе посмотрела на него.

— Мне дал это Фрэд. Сказал использовать в критических ситуациях. Сейчас разве не критическая ситуация?

— Нет, — прошипел он уже сквозь стиснутые зубы, обещая себе сунуть эту «хлопушку» Фрэду под подушку… в лучшем случае, в худшем — кинуть в ванну, когда он будет её принимать. — Это «Драконий космический пук»…

Луна стиснула губы, стараясь подавить в себе смешок.

— Что?

— Мне кажется, ты немного ошибся в названии. Это «Пот бундульгуса».

Несмотря на то, что ситуация явно катится в сторону абсурда, Рон не терял серьёзности и никак не отреагировал на попытку Луны пошутить… или она не шутила, а Фрэд ей соврал про настоящее название и выдумал каких-то там бундульгусов? Если да, то в чём смысл? Фрэду так нравился «Космический чих дракона», что он этим все уши Джорджу, а заодно и ему, прожужжал.

— А это что ещё за зверь? Ай, не важно, дай мне это сюда.

Пальцы девушки сжались на фиолетовом тубусе, а её рука скользнула за спину с необычайной быстротой. Рон стиснул в пальцах лишь воздух и в который раз понял, что Луна полна сюрпризов и ещё не раз его удивит.

— Важно. Очень важно, — она посмотрела на него с едва уловимым недовольством. — Бундульгусы — это маленькие птички, меньше, чем колибри. Они живут в Гренландии и питаются мозгошмыгами.

Рон внутренне выписал себе ладонью по лбу… и Фрэду, но уже пощёчину. Знает ведь старший брат, как его младший относится к Луне Лавгуд и считает своим священным долгом сделать жизнь братишки ещё интереснее, хотя куда уж больше? А нет, оказывается есть куда.

— Но в Гренландии мало мозгов, так что и бундульгусам еды не хватает. Если так пойдёт и дальше, то они скоро вымрут.

— Если ты не отдашь мне «Лай дракогундуса», то у нас будут большие проблемы. Такие, что вымирание бундульгусов нам покажется детской сказкой.

— Проблемы?

— Огро-о-омные проблемы.

Рон сомкнул руки в круг и почувствовал себя идиотом, пытающимся объяснить троюродному племяннику семиюродной тёти по отцовской линии, родившей своё чадо от морщерогого кизляка, что в руке у него не крохотный огонёк, а целая бомба и от её взрыва их отделяет всего одна хлипкая верёвочка.

— Эта штука… она… как бы так сказать? Она очень громкая.

— Как вой глотоклешней в период размножения?

— Да! Именно!

Рон не представлял, как воют глотоклешни: может, тихо, почти не слышно для маглов? А может, орут похлеще мандрагоры… точно! Надо было сказать про мандрагору — её порошок как раз входит в состав «хлопушки».

— А ещё яркая. Ярче солнца, если на него без очков смотреть.

— У меня есть спектрально-астральные очки. Две пары.

Рон скрестил руки на груди и обиженно фыркнул. У Луны на все его аргументы всегда находятся контраргументы. В любой другой ситуации он бы пошёл на попятную и сдался её очарованию, но не в этот раз — слишком уж были ставки высоки.

— Луна.

Рон потянулся к руке девушки, но она сделала шаг назад, и он лишь вскользь зацепил край её рукава когтевранской мантии. Затем она сделала два шага вперёд, оставляя между их телами не более десятка сантиметров.

— Попалась!

Его длинные руки сомкнулись за её спиной. Он посмотрел на свою добычу с видом абсолютного победителя, но спесь быстро сошла на нет — краешек губ «добычи» слегка приподнялся, а разум почувствовал опасность.

Луна встала на носочки, стараясь как можно сильнее приблизиться к уху Рона, и шепнула, напустив в голос немного нежной злости:

— Ступефай.

Рон отпрыгнул и зажмурился, ожидая, как его тело скуёт оглушающее заклятье. Одна секунда. Две. Три. Пять. Спустя даже десять мучительно долгих секунд ничего не произошло — он не падал на плитку, как мешок с картошкой и прекрасно чувствовал, как его брови удивлённо вздымаются вверх.

— Попался, — девушка тихонько хихикнула и улыбнулась, а взглядом будто бы щёлкнула его по носу.

За одну лишь эту улыбку Рон был готов простить Луне все её странные выходки, списывая их на маленькие причуды. Такие же маленькие, как и она сама.

— Попался, — признал он поражение и в ту же секунду притянул к себе Луну. Она крутанулась на носке и прильнула спиной к его груди. — Или ты попалась?

— Может и так, — она прижалась чуть сильнее к его груди, чувствуя кожей над лопатками быстрый стук большого сердца.

Луна, в отличие от недогадливого Рона, сразу поняла, почему ей хотелось часто касаться его — она была влюблена. Нет, не с первого взгляда и не безумно, но с первого прикосновения и тихо, сдержанно, как-то по-своему, как может только она.

Рон наклонил голову, позволяя носу упереться в макушку девушки. Он шумно вдохнул аромат её вполне нормального шампуня и явственно представил себя дома.

Вот бы на зимних каникулах отпустили домой и Луна бы согласилась сходить с ним на полноценное свидание. Нет, его и такие ночные «встречи» полностью устраивали, но он прекрасно понимал, что рано или поздно все о них узнают и начнутся сплетни, главным распускателем которых будет Дракогундус — неведомое болтливое создание с чрезмерно раздутым самомнением, которое так и будет напрашиваться на Ступефай или запрещённый Круциатус.

Рон тряхнул головой, прогоняя карикатурного Малфоя из головы. Думать о нём, когда в твоих объятиях любимая девушка — непростительное кощунство.

— Я предпочитаю думать, что это ты попался в мои паучьи сети.

Он мог бы поклясться, что она усмехнулась… или это его воображение выдало желаемое за действительное?

— Так ты акромантул?

Его губы коснулись её макушки, заставляя тело девушки слегка дрогнуть и пустить по коже волну мурашек. Ей нравилось это чуть электрическое чувство с привкусом эйфории и ради него она была готова хоть каждую ночь сбегать из башни Когтеврана ничуть не думая о Филче, Макгонагалл и уж точно о каком-то там наказании.

— А ты хочешь проверить?

Рон прикусил губу, не давая с них сорваться радостному «да». Он бы с превеликой радостью не только проверил, нет ли у неё лапок под мантией, но и как она выглядит без неё в какой-нибудь красивой одежде, а не этом… том непонятном, что она иногда на себя надевает. Впрочем, что бы ни надела Луна — она всегда очаровательна, а её улыбка заставляет сердце кричать в груди громче мандрагоры.

Его руки опустились ниже. Пальцы прикоснулись к тонкой талии девушки, заставив её вздрогнуть и положить голову ему на грудь.

Как же шумно оно бьётся…

— У меня нет лапок, Уизли, — недовольно ворчит она и трётся щекой о колючий свитер, будто бы пытаясь сильнее прижаться к его груди и ещё глубже раствориться в звуке его сердцебиения. — У меня есть руки и ноги. Человеческие.

— Ты констатируешь очевидное, Луна, — с его губ прямо в макушку нежно изливается любимое имя, проникая в такие глубины, какие недоступны никому кроме него. — Это так на тебя мозгошмыги влияют?

— Иногда ты жужжишь прямо как они, но мне не нужно надевать очки чтобы тебя увидеть. Ты, Рон Уизли — уникальный подвид. Лунашмыг.

— Ну спасибо! — Рон обиженно надулся на её тихий дразнящий смешок. — Меня ещё никогда не называли мухой! Нищим — да. Дураком — тоже. Даже…

— Молчи, — она прервала его тираду, ущипнув за худой бок. — Ты не дурак, просто немного… тугодум…

Не выдержав такого оскорбления, он сам ущипнул её, но не за бок, а за мягкий живот. Ни одна складка мантии не смогла остановить его акт возмездия.

— За что? На правду же не обижаются.

— А я обижаюсь. Не хочу, чтобы моя девушка называла меня тугодумом.

К горлу Луны подступил до отказа набитый счастьем ком. Девушка… как же странно, но одновременно невероятно приятно слышать это слово от Рона. Интересно, а ему будет приятно, если она назовёт его своим парнем?

— Мудогут.

— Что?.. Ах ты!

Пальцы Рона забрались в карманы её мантии и принялись щекотать уязвимые бока с животом. Она тряслась, хихикала и просила перестать, а его это только сильнее раззадоривало.

Рон особо не спрашивал себя о том времени и при каких обстоятельствах он осознал свою привязанность к Луне. Это как-то произошло, а как — не имеет значения. Просто в какой-то момент он обратил внимание на то, что Луна смотрит на него не так, как на всех. Чуть позже, постепенно, шаг за шагом, будто несмелый горный ручеёк, точащий камни на своём пути, он осознал: ему нравится наблюдать за Луной, слушать её отрешённый, будто неземной, но с едва заметно проступающими эмоциями голос. Потом само собой он начал находить в её словах смысл, а в один прекрасный момент заметил, что больше в мыслях не называет её Полумной — лишь Луной, хотя иногда язык так и чешется назвать её ласково Лу.

Лу… нет, Луна звучит куда красивее. Прямо как луна, что сейчас висит высоко в небе и тихо заливает всё своим ярким светом. Прямо как она, Луна Лавгуд, тихо заливает его своим светом, смехом и…

Пальцы вмиг прекратили щекотать, стоило только ощутить жгучее, яростное и требовательное прикосновение её губ к своим. Она могла оставаться почти невозмутимой внешне, но поцелуи всегда кружили ему голову — именно они будто отворяли врата в мир её эмоций. И этим поцелуем она требовала проявить к себе больше уважения и заявляла, что не потерпит щекотку дольше, чем сама того хочет.

— Уиз-зли, — с тяжёлым вздохом срывается с её губ его фамилия, споткнувшись на полпути. — Ты — мой парень. Веди себя как парень, а не как вредный наргл или я повешу на себя ещё десять амулетов.

— Торжественно клянусь, что никогда не воровал и не буду воровать твою обувь, — глупо отшутился он.

Одна из его рук по-прежнему была в кармане её мантии и он почувствовал кончиками пальцев ту самую «хлопушку». Он с торжественным «Ага!» выдернул её из кармана когтевранской мантии.

— Ой…

Белой верёвочки не было ни на одном из концов хлопушки.

— Что ой? — её взгляд зацепился за маленький фиолетовый тубус. Она тоже заметила, что верёвочки там не было. — «Лай дракогундуса» громкий?

Не сказав ни единого слова, Рон кинул хлопушку как можно дальше. Пока она летела, Рон повалил Луну на землю и накрыл её собой.

— Закрой уши!

Она не растерялась и быстро их закрыла, как и он свои. Хлопушка, упавшая в фонтан, взорвалась целой канонадой не самых приятных звуков, сопровождая всё это дело ослепительно яркой фиолетовой вспышкой.

Когда вспышка развеялась, оставляя после себя клубы слабого тумана, Рон встал и помог Луне подняться.

— Громко.

— Ага.

Хогвартс, как растревоженный муравейник, начал гудеть и пришёл в движение.

— Зато всех дракогундусов испугали! — её голос отдавал неподдельной, даже детской радостью, заставив Рона улыбнуться так широко, что губам стало больно.

Он прыснул от смеха, представив, как Малфой подлетел в своей кровати и шлёпнулся на пол, отбив себе парочку затрещин.

— Нам пора уходить, — печально оповестил Рон, поглаживая костяшки пальцев девушки своим большим пальцем. — А так не хочется…

Несмотря на шум и скорый вычет тысячи очков у Гриффиндора (и Когтеврана за компанию), уходить Уизли никуда не хотелось. На мгновение он заподозрил, что заразился от Луны её невероятным спокойствием и впал в меланхолию. По крайней мере, он был не готов уходить отсюда без неё или пока не убедится, что она добралась до своей башни без происшествий.

Луна разделяла его чувства. Ей было грустно из-за столь скорого расставания — хотелось побыть в компании Лунашмыга подольше. Только он, Рон Уизли, вызывал размягчение её мозга и путал все мысли одним лишь своим присутствием, а когда нежно касался её, то и вовсе мог довести до близкого к эйфории состояния, заставляя её лицо искриться всеми эмоциями.

— Не хочется, — кивнула Луна, сжав его пальцы сильнее. — Может и не пойдём никуда?

— А как же очки?

— Нас всё равно найдут, так зачем прятаться?

Рон пожалел, что не прихватил с собой плащ Гарри — сейчас бы он с Луной укрылись бы под ним и переждали бурю в каком-нибудь укромном уголке, а так придётся импровизировать, а у него с этим туго.

— Я не хочу для нас с тобой проблем… в отличие от Фрэда, который спит и видит как бы мне жизнь улучшить. Улучшил, ничего не скажешь.

— Виноват ты, — она не вкладывала в слова упрёк, но всё же они больно ужалили самолюбие Рона. — Если бы ты не вытащил из моего кармана хлопушку, то ничего бы и не случилось.

— Не дави на больное — и так тошно.

— Пойдём, Рон, — Луна потянула Рона за собой в темноту. — Я знаю несколько тайных ходов, но ты о них никому.

— То есть ты знаешь ходы и ходишь сюда по ним, а я, как дурак, вынужден каждый раз спускаться по лестницам, думая не вылезет ли из-за стены Пивз или, и того хуже, Филч не поймает?

— Глупый Уизли, — Луна остановилась, развернулась на носочках и кратко поцеловала глупого парня в щёку. — Ты думаешь, Гарри отказал бы тебе в просьбе одолжить на время плащ-невидимку расскажи ты ему о нас с тобой?

— Я…

Рон не знал, что сказать на это. Он не просил Гарри об этом, но не из мысли о том, что друг не одолжит плащ — скорее из мысли, что не поймёт Поттер, каково это, когда любовь кружит голову, когда мысли витают где угодно, но только не в учёбе, когда ты считаешь секунды до встречи с любимой.

Глупо так думать, да? А Рон думает, хотя и понимает, что и Гарри когда-то испытывал всё то же самое с Чжоу, но в их отношениях не было той глубины и сокровенности, какая есть у него с Луной.

— Да, я — глупый.

— Ага, — кивнула она и остановилась у стены. Поискав глазами нужный кирпич, она нажала на него и целый ворох кирпичей расступился в стороны, открывая тайный ход. — Тебе сюда.

— И куда это меня приведёт?

— На два этажа ниже покоев гриффиндора.

Луна сделала шаг в сторону, собираясь направиться к другому тайному ходу, который привёл бы её в башню Когтеврана, но Рон не позволил. Он притянул девушку за талию и с явным недовольством вперил свой взгляд в её глаза, на чьих радужках будто бы замелькало беспокойство и заплясали радостные искры.

Он пытался растянуть момент их встречи, а она этому была только рада и даже перспектива отправиться к Дамблдору в кабинет не казалась такой уж пугающей.

— Я-требую-компенсацию, Луна, — недовольно процедил он почти не размыкая губ. — За потраченные нервы и это.

Рон указал рукой на всё ещё открытый тайный проход. Он столько ночей выбирался из гостиной Гриффиндора и проделывал путь от самого верха вниз, тратя на это приключение невероятное количество нервных клеток, а она, маленькая вредина Лавгуд, знала, как срезать путь и тактично об этом умолчала.

— И что ты хочешь?

Пальцы Рона коснулись подбородка Луны и слегка потянули на себя. Она прикрыла глаза и в следующую секунду позволила нежному поцелую Бомбардой Максима разметать все мысли в её голове.

Она не понимала, как он это делает, но признавала за собой слабость к его губам, его прикосновениям, жестам, взгляду — всем частям тела, кожи и нервных клеток, принадлежавшим Рональду Уизли! Он, прекрасно это зная, вызывал в ней целый ураган чувств и всякий раз он был вне себя от счастья, когда дуновения этого урагана ласкали ему глаза, в чьих зрачках отражалась лишь она — Луна Лавгуд.

— Беги, — нежно прошептал Рон, размыкая губы и прекращая поцелуй.

Искры обиды кольнули его губы, но то была не его эмоция, а её, отправленная будто маленькой колючей молнией вслед последнему нежному прикосновению.

— Сам беги, лунашмыг, — лёгким холодом и озорством повеял её голос. Она подтолкнула его в сторону прохода. — Мне идти ближе.

И он скрылся в проходе. Кирпичи аккуратно сомкнулись за его спиной, а вскоре то же самое произошло и за её спиной. По извилистым дорогам тайного хода они добрались в свои башни и, пока все остальные были на улице, попали в свои гостиные.

Когда все гриффиндорцы вернулись в свою башню, Рон с откровенно помятым и полусонным видом, да ещё и с синяком на лбу (он «случайно» ударился) и прилипшей к подошве тапочка туалетной бумаги, вышел из туалета. Все с него посмеялись и пошутили насчёт того, что он так всё на свете проспит.

Луна же, как вернулась, переоделась в пижаму и отправилась в туалет дожидаться возвращения когтевранцев, но не дождалась и уснула там со счастливой улыбкой на губах. Нашли её, конечно, быстро, но не посмеялись, а поворчали и покрутили пальцами у висков, пообещав себе спрятать ещё какие-нибудь вещи этой полоумной Лавгуд.

Виновника, устроившего взрыв и перебудившего весь Хогвартс, так и не нашли, но по двадцать очков с Гриффиндора и Когтеврана всё же сняли — меньше надо спать в туалетах…