Гнездо (джен)

Ада плотнее закуталась в пальто, защищаясь от очередного порыва промозглого осеннего ветра. Начало октября выдалось холодным. Дожди безжалостно хлестали по улицам, образуя лужи и срывая листву с и без того лысеющих деревьев. Но Москва была прекрасна в любом состоянии. Меланхолично сереющее небо придавало городу таинственности, старя его и делая похожим на картины Левитана.

На улицах было непривычно тихо и пусто. Обычно в выходные столичные переулки заполнялись старшеклассниками академии, которым с дозволения наставника разрешали выйти в город. Но сегодня большая часть учеников предпочла остаться в уютных комнатах школы, наслаждаясь осенней тоской, укутавшись в плед и попивая что-нибудь горячее.

Ада бы и сама предпочла остаться в идиллии школьных коридоров, если бы не встреча, которую ей назначили.

Открывая окно в пятницу утром, девушка обнаружила на подоконнике письмо из плотной чёрной бумаги, филигранно сложенное в миниатюру орла. Подобного рода фигурки складывала только государственная канцелярия, потому в его подлинности сомневаться не приходилось. Внутри было всего пару предложений: дата, место встречи и инициалы отправителя, написанные красными чернилами, очень искусным, каллиграфическим почерком. Снизу стояла большая бордовая печать с двуглавым орлом.

Следующие два дня Ада с нетерпением ждала встречи, и сейчас, поправляя съехавший с головы берет, обнаружила, что руки трепетно дрожали.

Она стояла напротив красивого здания из тёмного кирпича. Вывеска над дверью гласила: «Ресторан „Фазан“». Девушка решительно направилась к двери, оставляя мокрые отпечатки подошв на белом камне лестницы. Потянув за ручку громоздкой двери, она будто оказалась в другом мире.

Внутри ресторан был огромен. С высоких потолков свисали золотые паникадила, освещая зал, в котором теснилось бесчисленное количество столов, застланных белоснежными скатертями. Многие были заняты очень богатыми на вид людьми. У противоположной стены стояла сцена с красным бархатным занавесом по бокам. На сцене сейчас выступал скрипач, искусно наигрывая замысловатую мелодию.

Такое чистое, тёплое помещение было полной противоположностью грязной осенней погоде за дверью. Ада замерла у дверей, ища глазами нужного ей человека. Она только сейчас поняла, что не знает, как выглядит её собеседник.

— Госпожа Бутакова? — появление молодого человека в костюме официанта заставило Аду вздрогнуть от неожиданности.

— Д-да.

— Прошу за мной, вас уже ждут, — мужчина развернулся и зашагал вдоль стены, приглашая следовать за собой.

Они направлялись в дальний угол зала рядом со сценой. Угол был пустой и слегка затемнённый. Среди белых скатертей выделялась фигура мужчины в тёмно-синем офицерском кителе с золотыми эполетами. При виде Ады он встал, улыбаясь красивой, но явно наигранной улыбкой. Это был очень привлекательный мужчина: аккуратно уложенные светлые волосы, ярко-голубые глаза с мягкими бровями, усы с лёгкими завитками — всё это придавало ему вид доброго доктора из детских книжек. Единственное, что рушило идеальный образ интеллигентного человека, — эта чёрная, густая дымка у него за спиной. То и дело в тумане проскальзывали пугающе искажённые лица.

— Ада! Как я рад тебя видеть! — мужчина сделал шаг навстречу, протягивая руку для рукопожатия. — Дмитрий Андреевич, статс-секретарь его величества.

— Очень приятно, — не слишком уверенно ответила Ада, стараясь смотреть в лицо Дмитрию, а не на массу за его плечом. Стягивая перчатку с правой руки и пожимая протянутую ладонь, она ощутила под пальцами свежий порез.

— Официант, принесите нам чаю, — мужчина, провожавший Аду, кивнул и быстрым шагом удалился.

Дмитрий учтиво отодвинул стул перед девушкой, дождался, пока она сядет, и устроился напротив, продолжая улыбаться чересчур радостно.

— Как дела в академии? — поинтересовался он, будто они были давно знакомы.

Ада неопределённо пожала плечами. Среди всей роскоши ресторана она чувствовала себя бездомным котёнком, случайно забежавшим в дом.

— Нормально, — соврала она.

Дмитрий мягко, почти по-отцовски улыбнулся.

— Знаешь, мы в канцелярии наблюдаем за успехами молодых людей. Сейчас подрастает поколение реформаторов, много новых талантов.

— Здорово, — Ада неуверенно улыбнулась.

— Ещё как! Страна нуждается в переменах!

Ада продолжала улыбаться, а про себя подумала, что за последние двадцать лет Российская Империя насытилась переменами на годы вперёд. Нынешний император только недавно устоялся на троне и начал внедрять новые законы. До этого в стране творился настоящий хаос.

— Таланты бывают разные, — вслух рассуждал мужчина. — Кто-то силён в боевой магии, кто-то в алхимии, а кто-то… — он сделал короткую паузу, словно выдерживая интригу, — …может видеть то, что не видят другие.

Девушка напряглась. По лицу Дмитрия скользнула тень улыбки. Он заметил, как она затаила дыхание на последних его словах, как глаза чуть расширились и как пальцы, до этого нервно отбивавшие дробь по столу, на секунду замерли.

— Знал я одну девчонку, когда служил на фронте во времена войны, — он говорил преувеличенно беззаботно, при этом всматриваясь в глаза собеседницы, будто офицер на допросе пленных. — Которая очень искусно находила пропавших людей. Правда, они почему-то всегда находились мёртвыми. — Очень умело состроив печально-задумчивое лицо, он добавил, ни к кому не обращаясь: — Ходили слухи, что она видела мёртвых.

Помолчав немного, он добавил совершенно серьёзно, без той смазливой улыбки:

— Она была медиумом, Ада. Как ты. — Дмитрий отбил короткую дробь пальцами по столу.

Ада резко выпрямилась на стуле. Больше всего на свете она не хотела говорить о чёрных отпечатках человеческих жизней, бродящих за ней по пятам.

Дмитрий смотрел на неё то с жалостью, то с пониманием.

— Медиумы всегда были редкостью, многие даже не верят в их существование.

Ада откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Вы сказали, что работаете на императора, — наконец медленно спросила она, глядя куда-то за плечо собеседника. — С каких пор он интересуется медиумами?

Дмитрий усмехнулся.

— Император интересуется всеми, кто может быть полезен. А твой дар может быть очень полезен. Ты видишь мёртвых, можешь слышать и говорить с ними. Твой дар…

— Я не считаю это даром, — резко оборвала его девушка, вперив взгляд в ярко-голубые глаза. — Скорее проклятием.

— Потому что ты не умеешь это контролировать, ты боишься этого, — Дмитрий наклонился ближе. — Но мы можем научить тебя не бояться, научить использовать его в своих целях.

Ада отвернулась, теребя руками пуговицу на рукаве. Метрах в пятнадцати сидел очень толстый мужчина в чёрном фраке, за спиной у него висело прозрачное облачко дыма. За соседним столом обедала супружеская пара: у женщины были красные, заплаканные глаза, а за спиной стояла, уже почти превратившаяся в бесформенное нечто, фигура старушки.

Подошёл официант и поставил на стол чайник и две фарфоровые чашки. За спиной у него парило сероватое облачко.

Ада засмотрелась на расплывчатую фигуру. Рот, едва различимый в чёрной массе лица, время от времени открывался. Старуха явно что-то говорила или по крайней мере пыталась сказать, и Ада бы её услышала, если бы находилась вблизи, но с такого расстояния до неё не долетало ни звука.

— Ты что-то там видишь? — голос Дмитрия слегка звенел от возбуждения. — Что там?

Мужчина проследил за её взглядом и с прищуром уставился на обедающую пару, словно надеясь разглядеть то, что явно не мог бы увидеть.

— Д-да ничего интересного, — девушка с трудом перевела взгляд на собеседника.

Дмитрий ещё несколько секунд смотрел на женщину, потом перевёл взгляд на Аду и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Так, зачем я вам? — возвращаясь к прерванному диалогу, спросила Ада, беря в руки тонкий фарфор. Ей стало не по себе под этим взглядом.

Дмитрий тоже взял чашку и сделал глоток чая, не отводя внимательного взора.

— Как я уже и говорил, — медленно заговорил он, — мы ищем талантливых молодых людей. В мире есть вещи, которые обычные люди не видят, но ты и такие, как ты, смогут увидеть.

Дымка за его спиной сгустилась. Он, конечно, этого видеть не мог, но Ада всё видела прекрасно.

— Ты будешь выполнять небольшие поручения, — продолжал он. — Передавать информацию от умерших, иногда просто утверждать, правда мёртв человек или нет. Всё максимально просто.

— И что я получу взамен?

Дмитрий слегка склонил голову, на щеках у него появились ямочки.

— Защиту, деньги, помощь. Всё, что попросишь. Если захочешь, сможешь бросить академию, мы оплатим обучение за границей или в любой другой школе. Можешь вообще не учиться, тебе выделят комнату при дворце.

Ада на секунду задумалась. Всё её виденье, строившееся на том, что медиум — это обременительное проклятие, вдруг пошатнулось. Где-то глубоко внутри, за черепной коробкой, сидела маленькая остроносая девочка, досаждающая родителям мечтами о работе при дворе. Рядом с ней стояла чёрная фигура без лица, грубо хватающая её за руку и утверждающая, что проклятых вроде неё во дворец не возьмут.

— Я не хочу быть инструментом, — внимательно всматриваясь в лицо мужчины, сказала Ада.

— Что ты такое говоришь! — Дмитрий хохотнул. — Ты не будешь инструментом! Ты будешь частью единого механизма, частью большой семьи.

Он внимательно смотрел на неё. Идеальная осанка, мягкий голос и чёрная пульсирующая дымка за спиной — когда-то живые люди, погибшие на его глазах, а может, и от его рук.

Ада подумала, что это не должно её удивлять. Дмитрий явно застал восьмилетнюю войну, и за каждым из её участников тянулся такой шлейф.

— Ладно… Я подумаю насчёт вашего предложения.

На секунду на лице Дмитрия появилось разочарование, но его быстро сменила деловая улыбка.

— Отлично. Будем с радостью ждать твоего ответа.

Было уже темно, и Дмитрий напросился проводить Аду до окраины города. Как только впереди огоньками замаячили окна школы, мужчина спешно похлопал Аду по плечу и быстрым шагом удалился. Обычные люди, не обладающие магическими возможностями, предпочитали держаться от подобных заведений подальше.

Подходя к воротам академии, у Ады в мыслях всё ещё крутилась девчушка, с восхищением смотрящая на здание дворца.

На улице было темно, небо заволокло тучами, накрапывал лёгкий дождь. Заходя в тёплый холл школы, она почувствовала, как блаженное тепло окутывает её со всех сторон.

Центральная Академия Магических Искусств была старейшей школой России. Она не выделялась ничем особенным, как, скажем, Институт имени Трояна, из учеников которого растили знахарей и символистов, но именно с неё начинал свой путь почти каждый волшебник. Старое здание школы больше чем наполовину было спрятано под землю. Большую часть надземных помещений составляли общежития, а под землёй располагались многочисленные аудитории, лаборатории, огромная, на целый этаж библиотека. Рядом с библиотекой находилась небольшая комнатка с низким потолком и множеством шкафов вдоль стен — туда Ада сейчас и направлялась.

Архив школы во время восьмилетней войны сильно пострадал. Многие записи были растеряны, а те, что удалось сохранить, в беспорядочном порядке разбросаны по ящичкам, порваны или доведены до нечитаемого вида. С конца войны прошло уже почти двадцать лет, школа сменила три поколения учеников, а учащиеся всё снова и снова приходили разбирать записи. Кого-то наказывали, а кто-то, как Ада, приходил приводить в порядок вместе со старинными свитками спутанные мысли. Атмосфера архива оказывала на всех какой-то странный умиротворяющий эффект, даря чувство безопасности.

Спускаясь по восточной лестнице в библиотечный зал, Ада никого не встретила. В библиотеке, склонившись над книгами, сидело пару человек, но большая часть учащихся уже разошлась по комнатам. Девушка пересекла библиотеку, направляясь к хлипкой двери, ведущей в архив, как вдруг услышала свою фамилию.

— Бутакова! — грубый шепелявый голос, сопровождающийся шаркающими шагами.

К ней приближался очень старый, сгорбленный мужчина с желтоватой кожей и огромными, на выкат глазами.

Григорий Петрович Белов был преподавателем алхимии и учителем-наставником для детей сирот северного общежития. Из-за отсутствия зубов среди учеников он получил кличку «Шамкало». В своём предмете мужчина был очень строг и требователен, регулярно заваливая учеников домашними заданиями. Но к ученикам, которым посчастливилось попасть к нему под наставничество, относился как к собственным детям.

Когда Ада поступила в академию, её поставили под его опеку в северное общежитие.

— Я же ничего не сделала! — инстинктивно вскинулась девушка, вздёргивая брови.

— Ты должна была быть в школе полчаса назад! — прошлёпал губами учитель, открывая дверь в архив и впихивая туда Аду.

Григорий Петрович, может, когда-то и был высок, но к старости сгорбился и сейчас был на пол головы ниже Ады, строго смотря на неё снизу вверх.

— Всего на полчаса опоздала! — воскликнула девушка. Несмотря на разницу в росте, старого профессора она всё-таки побаивалась.

— Меня больше интересует, где вы были, сударыня!

— Гуляла, — не моргнув глазом, соврала Ада. Что-то ей подсказывало, что Григорий Петрович не будет в восторге, если узнает, где и с кем она «гуляла».

— Ах гуляла она, дышала свежим воздухом, да?

— Ну да! — Девушка начала раздражаться, не понимая, что от неё хотят. Многие ученики сильно опаздывали, возвращаясь ближе к ночи, но Белов, кажется, был сердит не из-за этого.

— Вы мне тут лапшу на уши не вешайте, сударыня! Косына видела тебя у «Фазана»! Что ты там делала?!

Ада закатила глаза. Косына Даша была на курс старше Ады. Завистливая леди слыла на всю школу своим противным характером. С ней мало кто общался, а она в отместку доносила обо всех провинностях учеников учителям.

— Я просто мимо проходила… — на ходу начала придумывать оправдания Ада, надеясь, что рядом с Дмитрием её не видели.

— Мимо проходила?! А тот любезный джентльмен?! Просто так согласился тебя проводить?!

— Какой джентльмен? — Ада нервно улыбнулась.

— Не стройте из себя дурочку, сударыня! — брызгал слюной Белов. — Ошиваетесь с помощником императора и думаете, что никто ничего не заметит?!

Ада уныло опустила взгляд. Она вспомнила, где раньше видела лицо Дмитрия. Его часто печатали в газетах, на обложках журналов, он стоял на фотографиях рядом с монархом. Странно, что она раньше этого не вспомнила, видимо, сильно перенервничала.

— Что он от тебя хотел?! — Григорий Петрович схватил девушку мозолистой рукой. На удивление сильно для человека его возраста и телосложения.

— Он просто спрашивал про мою… способность… — начала было Ада, пытаясь высвободиться из цепкой хватки учителя.

Воцарилась тишина. Белов хмуро смотрел на девушку, держа её повыше локтя.

— Сядь, — наконец сказал он уже спокойнее, разжимая хватку.

Ада, настороженная такой резкой сменой настроения учителя, присела на край шаткого стула, стоявшего рядом с массивным дубовым столом, заваленным бумагами.

Григорий Петрович глубоко вздохнул и выдохнул через рот струйку чёрного пепла, которая отлетела к двери и осела там знаком печати, закрывая её от лишних ушей.

— Говори шёпотом, — приказал он.

Девушка коротко описала встречу, обращаясь при этом к фотографиям на столе. А когда закончила и всё же подняла взгляд, ей на секунду показалось, что Григорий Петрович смотрит на неё с жалостью и разочарованием.

— Можешь быть полезна, ну да, конечно, — шипел себе под нос Белов, шаркая по маленькой комнате. — А он знает, что говорит. Помогать будешь, ну да ну да.

Резко остановившись, он уставился на Аду затуманенным взором.

— Тц, думаешь, ты первая у них? — говорил он на удивление спокойно и тихо, тоном, которым говорят у постели тяжело больного.

— Что? — Ада растерялась. Она всегда знала, что Григорий Петрович слегка сумасшедший. Все в академии слегка чудные — в этом смысл её существования: собирать отбросы общества и давать им шанс на нормальную жизнь. Но сейчас это было что-то другое.

— Я шестьдесят лет у правды! И какой бы редкой ни была способность медиума, она всё же встречается! — он снова начал расхаживать взад-вперёд. — Знал я одну девчонку, работала спасателем во время войны, удивительно ловко находила трупы пропавших.

На губах у старика выступили хлопья пепла. Атмосфера в комнате стала напряжённой, как перед грозой, воздух потяжелел, и Ада почувствовала, как волосы электризуются.

— Проработала так месяц, а потом ей предложили место во дворце. Больше её не видели.

— Может, совпадение…?

— Карамзин и Бултов тоже повелись, — бормотал Белов себе под нос, не слушая возражений. Он камнем падал в океан воспоминаний. — Лучшие мои ученики… мои мальчики…

— Григорий Петрович… — беспокойно позвала его Ада, замечая, как край стола начинает дымиться.

— А? — почувствовав запах гари, мужчина остановился и растерянно посмотрел на стол. — Да-да, я задумался…

Последняя струйка дыма закрутилась в спиральку и исчезла. В комнате стало невыносимо душно.

— Знаешь… — несвойственно мягко заговорил Белов, тяжело оперевшись на стол. — Во время войны многие потеряли своих близких. И по её окончании многие искали способы вернуть своих родных.

— Нельзя воскресить человека, даже магией! — нервно усмехнулась Ада. — Это первый Велесов закон.

Григорий Петрович отмахнулся.

— Конечно нельзя. Но люди были в отчаянии, и им было всё равно на все законы. Пока на престоле раз за разом менялся правитель, по стране стали расползаться слухи не то о культе, не то о секте, которая пытается воскрешать людей. Мол, они там обряды странные проводили, с миром мёртвых связаться пытались.

— А с императором и Дмитрием Андреевичем это как связано? — прервала его Ада, раздражённо закатывая глаза. У Белова встречались всплески ностальгии, но после того как он чуть не спалил стол, казалось, должно было последовать что-то очень важное.

— Не перебивайте, сударыня, — наморщил лоб учитель. — И был у меня хороший товарищ — Игнат. Военный. Один из умнейших людей, которых я когда-либо встречал. У него чуйка на всякие неприятности, как у гончей. Он знал, что происходит что-то неладное, знал, что начнётся что-то подобное. Знал — потому его и уволили, как наш император на трон уселся. Не просто это так…

Мужчина снова ушёл в раздумья, потирая переносицу.

Ада скептически подняла бровь.

— И вы думаете, что эта секта связана с его высочеством Михаилом Николаевичем? — в голосе девушки сквозила неприкрытая насмешка.

Белов разочарованно посмотрел на ученицу несколько секунд. Тяжело вздохнул и сказал своим привычным деловым тоном:

— Идите спать, сударыня Бутакова. Но в следующие выходные чтоб я вас рядом с этим мужчиной не видел.

Ада скривила рожицу и резкими шагами направилась к двери, про себя думая, что у старого профессора на старости лет развилась паранойя.

Комната, в которой последние десять лет жила Ада, была не больше архива. Насквозь пропахшая недавно разлитыми духами и захламлённая до невозможности, она всегда была родной. Где-то вдалеке послышался раскат грома.

Ада не раздеваясь повалилась на кровать. Под поясницей прошелестела обёртка из-под конфеты. Когда она была совсем маленькой, по городу и правда ходил слушок о некой секте. Ада хорошо помнила, как всем её подругам запрещали выходить на улицу, потому что стали пропадать дети. Её же родителям не было особого дела до своей дочери, так что она беспризорно таскалась по пустым улицам Подмосковья. Тогда к ней часто подплывали чёрные силуэты и разговаривали с ней тихим, раздававшимся где-то за черепной коробкой голосом. Вот и сейчас один из них завис в дверном проёме.

Девушка раздражённо прицокнула и неохотно поднялась с кровати.

— Пошёл вон! Ищите другого посыльного! — не оборачиваясь на фигуру, прикрикнула она и принялась расплетать длинные, коричневато-рыжие косы.

Пятно ещё какое-то время маячило на периферии зрения и хмурилось.

Переодевшись в ночнушку, девушка резким движением скинула плед с кровати. Вместе с ним на пол посыпались тетради, учебники, пустая чернильница, миниатюра орла и толстая в кожаном переплёте книга.

Вместе с одеялом, накрываясь слоем мыслей, девушка погрузилась в мир грёз, наполненных давно умершими людьми. Они тянули к ней руки, хватали за плечи. Их пальцы были склизкими, как лягушачья кожа, но на удивление горячими. Они отчаянно пытались что-то говорить, но их слова тонули в шуме дождя, барабанящего по крыше.

Разгулявшийся ветер широко распахнул форточку над столом, и на домашнюю работу по анатомии закапали крупные капли. Кап-кап-кап. На столе образовалась небольшая лужица. Кап-кап-кап. С угла неровно стоявшего стола вода начала капать на пол. Кап-кап. Шлёп. На стол, отчаянно трепыхаясь мокрыми крылышками, шлёпнулась фигурка орла. Насквозь промокший, с размытым адресом на крыле, он напоследок трепыхнулся и замер, дожидаясь, когда его прочитают.

Сквозь сон Ада слышала, как на стол что-то упало, но, не сумев вырваться из цепких пальцев мертвецов, лишь слегка нахмурилась, плотнее кутаясь в одеяло.