Древние римляне и мы: разница в мировоззрении (джен)

Люди античности по большей части не сильно отличались от нас с вами — так же любили или ненавидели, вели себя честно или подло, были смелы или трусливы — и примерно так же оценивали человеческие поступки, как и мы. Но всё же они жили в несколько других условиях, чем мы сегодня, и поэтому их этические установки иногда всё-таки отличались от наших. Именно о различиях между их и нашими взглядами на жизнь я и хочу рассказать.

Статья родилась после примерно года увлечения античностью вообще и Древним Римом в частности. Вообще я хотела такую статью прочитать, но большой подборки информации где-нибудь в одном месте не нашлось, а то, что нашлось, было очень сильно разбросано по разным источникам. Поэтому подводить итоги в целом пришлось самой. А после этого я решила выложить результат для всех — возможно, кто-то сейчас тоже ищет статью "про мировоззрение древних римлян", и ему будет немного проще.

Одно из самых больших популярных заблуждений насчёт мировоззрения античности — это то, что вплоть до поздней античности, а то и средневековья, люди совершенно не ценили милосердие и были исключительно жестоки. Конечно, жестокость встречалась в античности чаще, чем в наше время — но всё же милосердие получало свою долю уважения, и иногда даже очень большую. Самым ярким подтверждением этого является судьба Гая Юлия Цезаря, сделавшего политику милосердия своей отличительной чертой (clementia Caesaris). К сожалению, в некоторых случаях милосердие он проявил к людям, которые его вовсе не заслужили — я имею в виду заговорщиков, — но по большей части его усилия по мягкому отношению к противнику приносили свои плоды, особенно в Гражданскую войну. Когда Цезарь объявил, что всякий, кто останется нейтральным, будет восприниматься им, как друг — тогда как его противник Гней Помпей Великий заявил как раз противоположное, — и после того, как Цезарь отпускал многих вражеских военачальников восвояси после победы над ними, многие города, а то и вовсе почти целые области, как, например, Италия, сдавались почти или совсем без боя, после чего легионеры противника часто целыми легионами переходили на сторону Цезаря. Хотя и в Галльскую войну дипломатия Цезаря тоже приносила свою пользу.

Чуть менее известен пример милосердия его соперника по гражданской Помпея. Зачистив в молодости Средиземное море от множества пиратов, он расселил сдавшихся без боя и взятых в плен пиратов по провинциям Рима. В гражданскую войну Помпей к милосердию был не склонен, и римский народ в основном его не поддержал.

Однако есть существенная разница в исходных причинах, которые побуждали и побуждают людей античного и нашего времени проявлять и ценить милосердие. В наше время в основном считается, что милосердие следует проявлять потому, что недостатки есть у всех, и, проявив снисхождение к другим, можно ждать его к себе. В античности милосердие, напротив, исходило от сознания своего превосходства — "я могу себе позволить не убивать своего противника, и дать ему возможность продолжать жить и трудиться на благо Римской Республики (и его самого, таким образом), поскольку я сильнее и могу удержать порядок и процветание на завоёванной земле без того, чтобы вырезать всех под корень". Именно поэтому покончил с жизнью Катон Утический, один из самых заметных представителей римской олигархии, после закономерного поражения в гражданской войне за компанию с Помпеем (Катон считал, что бедным прав не положено, большинство — бедных — считало иначе). Принять милосердие, которое скорее всего было бы ему даровано — значило для него оказаться слабее. (Для других, собственно, оно значило то же самое, просто желание жить пересилило.)

Подобный подход к милосердию упоминается иногда и в наше время манипуляторами, которые, не желая получать заслуженную ответку за какую-нибудь шкоду, заявляют, что "милосердие и прощение — удел сильных". Однако удел сильных, на самом деле — в первую очередь именно решать, кто милосердия достоин, а кто нет.

Героизм и доблесть высоко ценились в античности и их высокое значение во многом дожило до наших дней (и, скорее всего, будет жить вечно, если только бытие на этой планетке не станет когда-нибудь полностью безопасным).

Но в отличие от многих современных героических историй, античные герои, победив противника, желали получить в награду не только "спасибо", но и хорошую долю добычи. Римский триумф — парад в честь военной победы — подразумевал не только демонстрацию превосходства над побеждённым противником, но и раздачу наград, денег и подарков воинам, которые к этой победе приложили руку. После триумфа этим ребятам полагались обычно ещё и земельные наделы. Хотя, разумеется, в государственную казну полководец-триумфатор тоже вносил немало.

Современная ситуация — результат гласного или негласного соглашения между странами о том, что, одержав победу в войне, сильно потрошить добро побеждённого не полагается. Таким образом, проиграв войну, проигравшая сторона не остаётся совсем без штанов, как в древности — но и выигравшая выигрывает несколько меньше, чем в античности. Из этого вытекает множество деталей, таких, например, как невозможность увидеть в кино какого-нибудь супергероя, который после победы над суперзлодеем оставляет себе всё нажитое непосильным суперзлодейским трудом. (А жаль.)

В республиканском Риме, в котором все государственные должности были выборными, обязательным условием для политической карьеры было хотя бы небольшое участие в военных кампаниях. Это было даже прописано в законах — все должности нужно было занимать только в определённом порядке (людей, чья карьера была исключением, было очень мало) и начальной, которую можно было занять в 27 или 30 лет, была должность военного трибуна.

Да и в общем все должности, вплоть до самой высокой — консулов — были неразрывно связаны с войной. Если на Рим кто-то нападал, консулы (их было два) возглавляли действующую армию. По истечению срока консулата консул становился проконсулом и возглавлял армию в провинции.

В Древнем Риме от военачальника не ожидали, что он обязательно будет сражаться в первых рядах (хотя и такие случаи бывали), но всё же, находясь непосредственно на поле боя, полководец несомненно разделял часть риска с легионерами.

Также все государственные должности не предполагали зарплаты, и на многие расходы, необходимые для исполнения обязанностей, политики тратились лично. Например, должность эдила, примерно равная должности современного мэра, предполагала, что на знаменитые "зрелища" эдил тратит в основном собственные средства. И это не говоря уже о предвыборных кампаниях... Римляне отлично отдавали себе отчёт, что политики принимают многие законы к своей выгоде (пусть даже она и могла совпадать с государственной), поэтому, чтобы получить право быть законодателем, следовало уметь делиться. Вероятно, по этой же причине для римского сенатора было крайне непрестижным появляться в дешёвых забегаловках. В наше время под фото в Интернете, на котором какой-нибудь мэр едет на работу на велосипеде (в своём костюме за пять тысяч из своей квартиры за пять миллионов) можно увидеть множество одобрительных комментариев в духе "ух ты, чувак такой же, как мы". Квириты, возможно, в подобных случаях начинали подозревать, что кандидат поиздержался, теперь "такой же нищий, как мы" и халявных хлеба и зрелищ от него больше ждать не приходится.

Кстати, слово "амбиции" по-латински означало "обхаживание", а слово "оратор", по некоторым данным, — "проситель".

Война в античности (и в принципе до самой середины 20 века и изобретения ядерной бомбы) считалась совершенно нормальным занятием, поскольку оставалась почти единственным способом обезопасить свои границы от соседей, которые тоже не исповедовали постъядерную мораль и тоже были не прочь наведаться к вам пограбить. Люди античности могли так же, как современные, скорбеть о своих потерях или потерях страны, бояться боя и смерти, оспаривать целесообразность какой-то конкретной войны (например, знаменитый спор в римском сенате, стоит ли воевать Карфаген аль нет). Но в античности в общем не было высказываний в духе "война — это для политиков, а простому народу от неё только проблемы". Поскольку политики вполне себе оказывались на этой войне самолично, зарабатывая престиж среди народа — и трофеи, рядовые легионеры тоже имели вполне конкретный материальный профит с военных кампаний (судя по прочитанному мной, не самая большая зарплата легионера не была основой его доходов), а простой народ имел с войны безопасность родины, поток хлынувших в страну с завоёванных территорий подешевевших товаров, а после победы — подарки и угощения от полководца-триумфатора.

Единственный случай в римской истории, когда кто-то ужаснулся на войне не своим потерям, мне попался в битве за Карфаген (Третья Пуническая война), когда оный Карфаген неделю рвали чуть ли не зубами. Победитель, римский полководец Сципион Эмилиан Африканский, после этого сказал, что это жесть какая-то. Скорее всего, это было обусловлено тем, что этот конкретный бой был крайне тяжёлым.

Свобода передвижения в античности на уровне законов была намного больше, чем сейчас. Никаких виз и тому подобного не существовало, границ государства в привычном понимании — колючая проволока и автоматчики — тоже не было. Иностранцы во множестве прибывали в Рим, чтобы найти работу — или какой-нибудь менее законный способ пропитания.

С другой стороны, передвижение между городами и странами было в среднем намного опаснее, чем сегодня, и даже знатные люди могли попасть в плен ради выкупа (как, например, Юлий Цезарь в юности). Что уж говорить о бедных, которые могли и вовсе угодить в рабство. В общем, свобода путешествий предполагалась на свой страх и риск.

Получить гражданство в Риме тоже было не так уж просто, за банальное "проработать несколько лет в этой стране" его не выдавали; самым популярным способом получения гражданства была служба в армии.

А ещё римляне не знали такой фишки, как досудебное лишение свободы, и чтобы избежать разных наказаний — смертной казни, штрафов, — римлянин обычно мог просто удалиться в изгнание до суда. Поэтому Юлий Цезарь в первом томе "Галльской войны" отдельно указывает, как провинившийся галл был доставлен в суд в цепях. Квириты, видимо, считали лишение возможности пользоваться радостями жизни римского гражданина достаточно серьёзным наказанием.

Современное разделение общества на классы в основном довольно одномерно — в основу его положен принцип "есть бабло/нет бабла". Античные социальные слои были более многоуровневым понятием, потому что фактором разделения общества на группы кроме бабла также были разнообразные социальные классы, которые формировались и по происхождению, и по количеству денег, и по наличию предков, занимавших государственные должности. Причём отличия были не только на уровне "кто на кого смотрит свысока", но и на уровне закрепления различных прав и обязанностей в законах — от возможности занять ту или иную должность до возможности занять определённые места в цирке.

Патриций (потомок первых римских поселенцев) — это один уровень, плебей (из тех, что понаехали в столицу несколько позже) — другой уровень. Но богатый плебей — круче обычного (вполне возможно, таковой считал себя выше небогатого патриция — но и тот, в свою очередь, мог считать себя круче). Класс всадников (эквитов), который сформировался и из патрициев, и из плебеев — соответственно, нечто среднее между патрициями и плебеями. Бедный плебей, в свою очередь, мог задирать нос перед перегрином (иностранцем без прав гражданства), и было за что — только римского гражданина нельзя было подвергать телесным наказаниям. Вольноотпущенник всячески радуется, что он не раб — некий Ведий Поллион с пафосом приказал однажды бросить провинившегося раба муренам, и только заступничество императора Августа спасло бедолагу. Городской раб чувствует себя выше деревенского — условия жизни городских рабов были намного лучше, и они даже иногда позволяли себе развлечения...

Ещё в Древнем Риме было крайне необычное для нас негативное отношение к работникам сферы развлечений — актёры и гладиаторы, даже если не были рабами, поражались в правах вместе с проститутками. Например, актёрам и актрисам нельзя было вступать в брак с лицами сенаторского класса и служить в армии.

Древнеримская религия отличалась от распространённых в наше время не только тем, что была политеистичной (богов было много), но и тем, что делала упор на внешние проявления религиозности, а не на внутренние. Человек должен был приносить богам жертвы, участвовать в ежегодных религиозных празднествах, но что было у него при этом в душе, оставалось его личным делом. Боги, согласно представлениям римлян, могли наградить и покарать за поступки, за слова, но не за мысли. С другой стороны, "я не хотел" их тоже не особенно волновало. Так, например, огрёб по полной мифический Эдип, который убил своего отца и женился на матери, потому что не знал, что это его родители.

Религия Древнего Рима не была особенно догматичной, т.е. сравнительно мало указывала людям, как им следовало поступать. По этой причине для выражения своих жизненных взглядов люди обращались к философии. Наиболее популярными в Древнем Риме эпох ранней Республики — ранней Империи были философские течения эпикуреизм ("жизнь должна быть в удовольствие") и стоицизм ("в нашей жизни мало удовольствий, наша цель — гордо отказаться от оставшихся"). К кризису III-го века нашей эры эпикуреизм, к сожалению, из моды вышел, а стоицизм остался — массовый пессимизм, как обычно, признак проблем.

Античная религия также не особенно прославляла загробную жизнь. Изначально практически все души умерших отправлялись в унылый и тоскливый подземный мир, безо всякого разбора прижизненных полётов. Исключений, отправившихся в Элизий (рай) или Тартар (ад), было очень мало. К концу I в. до н.э. идея распределения душ на том свете по заслугам становится более распространённой среди квиритов, но всё равно вплоть до поздней античности интерес именно к загробной жизни души был небольшим.

Зато очень большим был интерес к посмертной славе. На надгробиях люди, вплоть до простых легионеров, старались изложить свои достижения подробнее.

Также римляне, как и многие другие политеисты, приносили жертвы богам. Человеческие, если что, запретили в 97 г. до н.э.; во славу богам либо жертвовали животных (причём после этого их можно было самим съесть), либо возводили алтари или храмы — у кого на что хватало денег. У римлян был интересный обычай: они давали обет посвятить что-нибудь определённому богу или богине — причём фаворитов каждый римлянин выбирал по своему вкусу — если он или она пошлёт удачу в желаемом деле. "Если". Ну, а на "нет" и жертвы нет. Полководцы официально приносили подобные обеты перед войной, но и например рядовые легионеры тоже приносили, и выполняли, подобные обеты. А если не могли выполнить, завещали потомкам. Самый скромный обет, который мне попался в литературе — некто обещал принести в жертву курицу. Самый забавный — некто обещал посвятить богу храм, и посвятил; по ссылке ниже можно посмотреть страницу в Вики с фотографией — храм этот по размеру едва ли больше моей комнаты. Однако квирит обещал — квирит сделал...

Вотивный (исполненный по обету) храм в Алькантаре (Испания) — https://en.wikipedia.org/wiki/Roman_temple_of_Alc%C3%A1ntara

В ранний период римской истории женщина, выходя замуж, всегда попадала под власть мужа — cum manu, "под руку", — и власть мужа над ней была полной. Но позднее всё более популярным становился брак, когда женщина, живя с мужем, не попадала под его власть — sine manu, "без руки" — и оставалась под властью своего отца. В таком браке муж и жена были почти равноправны, женщина тоже могла требовать развода и иметь своё отдельное имущество. Минусом такого брака было то, что отец мог устроить развод своей дочери, даже если она жила в благополучном браке — брак детей, как и собственный, был источником заключения политических союзов. Но в целом браки sine manu были намного чаще к выгоде женщины. К началу нашей эры в Риме было уже трудно встретить людей, состоящих в браке старинного типа. Зато иногда можно было встретить людей, которые стенали о потере старинных нравов, наличии женщин, которые слишком часто разводятся, и мужчин, которые "продали свою свободу за приданое" (муж мог рассчитывать на приданое жены, но только пока она была с ним в браке).

Кстати, отец имел пожизненную власть над своими детьми обоего пола (кроме случаев, когда дочь переходила под власть мужа) — мальчиков и взрослых мужчин тоже. Из этого правила были два религиозных исключения — должность жреца Юпитера для мальчика и жрицы Весты для девочки освобождала детей от власти отца.

Историки относят появление браков sine manu ко времени, когда были разрешены браки между патрициями и плебеями (V в. до н.э.). Так что могу предположить, что придумали их именно ради практической стороны — при соприкосновении двух разных кругов общества отцы хотели больше уверенности в том, что неудачный брачно-политический союз можно будет расторгнуть. А вышло в итоге вполне себе на благо дам.

С нашей точки зрения необычным было, что имущество супругов считалось раздельным. Никакого "раздела нажитого имущества после развода" в Риме не было, и одной из формул развода было "возьми свои вещи и уходи". Хотя бывали мужья, которые пытались зажать приданое при разводе (Цицерону достался такой зять), но в целом закон был не на их стороне. Дети всегда при разводе оставались с отцом. Подобные законы сейчас можно встретить в мусульманских странах. Общие черты здесь, возможно, обусловлены тем, что возможность развода и там и там была предусмотрена изначально — в отличие, например, от христианства.

К разводу в Древнем Риме от средней Республики до поздней Империи относились намного проще, чем в Средневековье и Новом Времени, когда разводы были проблемой даже у королей. Или даже чем в наше время в западных странах, в которых разводы могут быть проблемой даже у миллиардеров.

В середине I в. до н.э., когда Юлий Цезарь выехал завоёвывать Галлию, в Риме развернул бурную деятельность демагог Клодий.

Клодий относился к группе политиков, которую называли "популяры" (populares, "народники") — это были политики, принимавшие законы в пользу бедных слоёв населения. Хотя в отличие от современных политических партий, они не были постоянным объединением группы людей. (Кстати, Юлий Цезарь тоже относился к популярам, несмотря на то, что был аристократом — патрицием. Хотя он был, так сказать, умеренным популяром, и законы его были к выгоде многих слоёв Рима.) Другую группу представляли самоназванные "оптиматы" или "бони" (optimates, boni, "лучшие") — сторонники интересов более богатых слоёв. Эти ребята объединялись между собой чаще, хотя партией в современном понимании, как постоянной сплочённой группой, они тоже не были. В наше время эти две группировки назвали бы "левые" и "правые".

Итак, Клодий не только принимал весьма радикальные законы, но и устраивал беспорядки — заявлялся со своей бандой туда, где обсуждали неугодные ему законопроекты, и начинал бить морды. Рим был цивилизованным государством, и в те времена это было так же ненормально, как и в наши.

"Оптиматы" были очень недовольны его самодеятельностью, особенно мордобойной частью, и решили принять меры. Можете попробовать угадать, что именно они сделали, но человеку XXI века такое придумать будет сложно.

Олигархи наняли другого мужика, Милона, чтобы он собрал свою банду и напинывал по подворотням банде Клодия (!).

Дело в том, что полиции как таковой в те времена не было. Создание постоянной полиции в Риме приписывают Юлию Цезарю. А до этого равно для устроения и подавления беспорядков использовали либо банды, либо отряды гладиаторов, либо отряды легионеров.

Эпопея Клодий vs. Милон закончилась смертью Клодия от рук людей Милона и изгнанием Милона из Рима. Защищать Милона в суде должен был Цицерон. Но тут Гней Помпей ввёл в город войска своих ветеранов якобы для защиты города (он, конечно, и раньше мог это сделать, во время эпичных драк, но ему было невыгодно), и Цицерон, по некоторым сведениям, просто струсил произносить защитную речь.

Децентрализация в Древнем Риме также касалась раздела трофеев после войны — этим занимался полководец выигравшей армии, — а ещё, внезапно, сбора налогов. Налоги с провинций взимались с помощью публиканов — откупщиков, то есть государственный тендер на выбивание налогов с провинции нужно было выиграть на аукционе. После этого победитель, или группа людей, объединившая усилия для победы, получали право трясти провинцию как грушу, с размахом возмещая себе расходы. Работали они обычно в тесном союзе с наместниками провинций.

Как ни странно, привлечь к суду наместника за ограбление провинции было всё-таки технически возможно, и иногда это даже удавалось. Как это проворачивали? Нанимали всей провинцией для судебного представительства другого влиятельного человека.

Борьбу с откупами начал Юлий Цезарь. После получения диктаторской власти в Риме он отменил откупы в некоторых провинциях и поставил сбор налогов под контроль непосредственно агентов государства. Также он принял очень много законов против коррупции.

Античность кто-то остроумно назвал "юностью мира". Это входит в контраст с самим определением античности — "древность", но подчёркивает, что всё тогда только начиналось — и государственность, и этика. Античность в чём-то жёстче нашего времени, в чём-то прямее. Многое к XXI веку изменилось к лучшему, но чему-то у древних стоило бы и поучиться.

У меня лично сложилось впечатление, что в случае попаданства римлян к нам или нас к ним с квиритами было бы намного проще найти общий язык, чем например с ребятами из Средневековья (в этом с римлянами, пожалуй, наравне ребята из Нового времени, этак с XVII-го века), поскольку их мировоззрение было очень практичным. Я читала несколько произведений, написанных непосредственно в античности — "Записки" Цезаря, "Науку о любви" Овидия, "Наставление по соисканию" (ну или "как стать политиком для чайников") Цицерону от его брата (циничные советы, которыми Цицерон воспользовался намного лучше самого брата) — и во всех них нет почти ничего такого, что мы теоретически не могли бы встретить у современника. Конечно, за исключением деталей вроде рабства — но сам ход древнеримской мысли вполне привычен нам.

Больше всего мне из истории Древнего Рима нравится период Поздней Республики, время высокой конкуренции и множества интересных историй, хотя, к сожалению, и многих трагедий. Период Империи был во многом стабильнее и комфортнее для её жителей, но Республика более драйвовая.

Теоретически я могу когда-нибудь дополнить эту статью, но на сегодня это всё, чем я хотела поделиться.

Спасибо за внимание!