Это мой мир (джен)

— А-а-а! Контрольная-а-а! А может, не нада-а-а?

Всё как всегда. Так и хочется ответить: «Надо, Федя, надо!», да не поймут. Даже если по-русски скажу.

— Hello! Sit down, please! — Раздаю листочки с контрольной. — Садимся и пишем.

Пишут, слава богу. Пусть даже сдуют — на здоровье. Что мне какие-то там шпоры, когда сюжет горит… Ой как горит!

Да, знали бы эти пельменьки, чем занят их инглиш тиче. Так, все, хватит дурака валять. Где я остановилась? Ага, здесь нужен поворот, а то слишком скучно и просто выходит. Как там — «отними у персонажа то, что ему больше всего нужно». И что же нам нуж…

— А что в первом задании делать?

Елки-палки, ну все же объяснила двадцать раз! Подхожу, объясняю в двадцать первый. Десятилетние глаза глядят в ответ с умилением. О, надо запомнить этот взгляд, подарю кому-нибудь из моих персов, не знаю пока, кому.

Ага, на последней парте дуют в четыре руки. Ох, да и пусть. Может, хоть на тройки обе наскребут, и так второгодницы. Лишь бы списали правильно, а то они даже с ГДЗ нормально переписать не могут, ошибка на ошибке.

Так, вот это уже интереснее… Тут у меня сюжетная дыра, не продумано. Мозговой штурм бы надо… А если…

— А можно выйти?

В голове тут же бьет музыка-фон из сценки: «А можно выйти — Не-ет! — А можно выйти? — Не-ет!». Отпускаю. Возвращается быстро — это вам не ЕГЭшники с тоннами шпор в носках. Видно, правда в туалет или попить в столовку. Ну да, перемены же мы носимся, а вот на уроке…

Хватит, не отвлекайся, когда еще будет время? Двадцать минут уже прошло. С дырой покончили… елки, но тогда здесь выходит глупо. Как всегда: латаешь в одном месте, расползается в другом…

— А можно сдать? Я всё.

Сколько раз повторяю: проверь и перепроверь на десять раз. Мотивация, причина и следствие… так, это уже мое личное. Сажаю перепроверять. Садится, проверяет. Что-то исправляет.

Исправляет… Точно! Строчу, как бешеная, аж кисть сводит — как же мы все-таки отвыкли писать от руки. Краем глаза поглядываю на класс: шпоры уже спрятаны, кто-то проверяет, кто-то чиркает, кто-то норовит заглянуть за широкую спину товарища по варианту. Так, только не потерять мысль. Реально рука не поспевает…

— А что вы пишете?

Вот же любопытная Варвара — к слову, она правда Варвара. Глазки ясные, хитрющие. Но пятак свой честно отрабатывает.

— По работе.

Что еще я могу ответить? По работе и пишу. По настоящей работе, любимой, от которой поет душа, хотя порой выматываешься этой самой душой — и разумом тоже — так, будто вагон угля разгрузил. Эх, чилдрен-чилдрен, скоро и вы дорастете до первых проб пера… хотя кто знает — вдруг с кем-то из вас на одной площадке публикуемся.

Звонок. Сдают. Кто садится с довольным видом, кто тянет: «А вы двойку в журнал не поставите?». Улыбаюсь, мотаю головой, обещаю дать переписать, если двойка. Собственно, улыбаюсь я еще и по другой причине, но моим шустрикам об этом знать незачем.